Текст книги "История героя: Огонь наших душ (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 60 страниц)

– Хорошо, – кивнул годлайк, кладя сферу в карман робы. – Что это у тебя, Кьелл? Ледоруб? – он обратил внимание на клевец, который бледный эльф собирался снова упрятать в вещмешок.

– Скорее, нечто боевое, и зачарованное притом, – гламфеллен протянул Ватниру оружие. – Вытащил его из ледовой стены, когда поднимался. Нравится? Дарю. Тебе понадобится что-то для ближнего боя.

– Увесистый, и как инструмент может пригодиться, – римргандов сын взмахнул оружием, примериваясь. – Спасибо, Кьелл. Из ледяной стены, говоришь? Я нареку его Погибель Льдов! – Ватнир пристроил клевец на пояс с долей торжественности.

– Как тогда назовем саблю Эдера? – фыркнул бледный эльф. – Погибель Конструктов?

– Судя по тому, что я слышал, она скорее Погибель Всего, – глухо засмеялся Ватнир.

– А что, мне нравится, – оглядел свой испытанный клинок дирвудец. – Погибель Всего – ничего так звучит.

– Эта выщербленная железяка? – пренебрежительно махнул рукой Кьелл. – Слишком помпезно для нее. Ладно, пора двигаться к Белой Пасти, друзья. Посмотрим, что нам скажет сам Властелин Неизбежности.

***

Путь к Белой Пасти под самый свой конец начал напоминать гротескную пародию на кладбище. Идя по залам храма, друзья все чаще натыкались на промороженные насквозь трупы – лежащие ничком, свернувшиеся в позе эмбриона, застывшие жутковатыми скульптурными группами. Словно температура в храме внезапно упала до нижних чисел шкалы Кельвина, превращая все вокруг в лед. В главном зале, огромном, с высоким, теряющемся в холодном мраке потолком, их ожидала Белая Пасть – круг колоссального портала с ведущими к нему ступенями. Поверхность проема была покрыта толстым слоем прозрачного льда, неярко светящегося потусторонним светом. Немногочисленные смерзшиеся трупы присутствовали и тут, стоя в разнообразных позах по обеим сторонам портала. Стоило друзьям подойти поближе, как Ватнир спешно зашарил по карманам, и извлек из-под робы Око Римрганда, засиявшее, подобно звезде. Это сияние поглотило все, и запестрело вихрем эфемерных снежинок. За их шевелящимся покровом, колоссальная тень шевельнулась, словно пробужденный левиафан, клубы холодного пара с шипением заклубились в вышине, и троица огромных белесых глаз распахнулась, устремив жуткий, нечеловеческий взгляд на группку разумных.

Кьелл и компания находились в присутствии Римрганда. Ужасный бог льда и энтропии вышел поприветствовать их лично.

Ватнир поспешно склонился перед божественным покровителем, и довольный фырк раздался в вышине, породив ещё одну завесу пара.

– Ты оправдал мои ожидания, Видящий, и даже привел с собой одного из моих сыновей, – пророкотал гигантский аурокс. – Умно. Слушай же мое указание. Ты должен будешь войти в мой домен сквозь Белую Пасть. Мое Око сохранит твою душу от бушующих там энергий распада, но от моих слуг, обитающих там, тебе придется защищаться силой оружия. Они продолжат выполнять свое призвание, суть которого – окончательное уничтожение всего.

– Угу, – сосредоточенно кивнул Кьелл. – Значит, ты не обидишься, если я поломаю парочку?

– Если ты принесешь аннигиляцию существам, чья суть – аннигиляция, это будет лучшей жертвой мне, – аватар издал громоподобный смешок.

– Хорошо, что мы понимаем друг друга, – ответил гламфеллен. – И какова будет моя цель?

– Насекомое, – чудовищный аурокс рыкнул, сотрясая воздух. – Жалкий паразит. Клещ, зарывшийся в подбрюшье моего домена. Ватнир! – внимание божества внезапно обратилось на коленопреклоненного годлайка. – Поведай ему об истинном назначении Белой Пасти!

– Д-да, о Римрганд, – выдохнул, запинаясь, годлайк, и повернувшись к Кьеллу, зачастил: – Эта святыня была дарована древним племенам гламфеллен, чтобы поддерживать истинный порядок вещей. Всё, отрицающее энтропию, все сотворенные вещи, отвергающие распад, подлежали изгнанию в самые глубины воплощенного распада, в средоточие силы Римрганда, посредством врат в него – Белой Пасти.

– Любопытно, – потер мерзнущий нос Кьелл. – А разумных туда спихивали?

– Мои последователи входили в Белую Пасть, дабы обрести забвение, – голос аватара грохотал сходящим ледником. – Но в моем домене много больше душ, чем те немногие верные. И одна из них – ничтожная воришка, покусившаяся на запретное, захотевшая из выброшенного в Белую Пасть мусора сотворить себе бессмертие. Драконица по имени Нерискирлас привязала свою душу к одной из безделушек, нашедших последнее пристанище в моем домене, Бездонных Глубинах Ничто. Это сделало ее эссенцию прочнее душ смертных, и позволяет ей сопротивляться влиянию моей силы. Она пытается убежать, но Белая Пасть крепко держит свою добычу, – громоподобный смешок всколыхнул сущее. – Из-за ее глупых попыток часть моей силы проникла наружу, создавая Мертвую Льдину. Видящий! – прогрохотал Римрганд горной лавиной. – Избавь мое царство от этого паразита, этой надоедливой занозы! Убей Нерискирлас и принеси мне обиталище ее души. Вот твоя миссия.

– Поправь меня, если ошибаюсь, Римрганд, – медленно заговорил Кьелл после небольшой паузы. – Некая отбитая на всю голову дракониха залезла к тебе в… наверное, все же желудок, где спокойно переваривается твоя пища. Удобно устроившись в твоем желудке, она засунула свою душонку в один из кусков недоеденного, и теперь пытается вылезти наружу, вот прям сквозь мясо и кожу. Все правильно, или я чего-то не понимаю?

– Ты все понял правильно, Видящий, – с легким раздражением пророкотал аватар.

– Нет предела драконьей тупости, – тяжело вздохнул гламфеллен. – Ладно, то, что это феноменально безмозглое создание творит, грозит Дедфайру экологической катастрофой, чего я бы не хотел. – «Хотя, Онеказа в шубке из белого волка выглядела бы потрясающе, вот уверен,” – неожиданно подумал он, и улыбнулся. Отогнав приятные, но неуместные мысли, бледный эльф продолжил: – Мы отыщем эту идиотку-ящерицу, и выскажем ей наше строгое порицание. В прошлую нашу встречу я ее немножко не добил, вот и закончу начатое. Да, еще одно, Римрганд: верные тебе души сохранили рассудок? Они помогут нам на той стороне?

– Выясни это сам, – прогрохотал голос бога. – Поспеши же, – и с этими словами божественное присутствие исчезло. Всепоглощающее сияние Ока Римрганда погасло – артефакт вернулся к прежнему спокойному и неяркому свечению. Друзья снова стояли перед обледенелым порталом Белой Пасти, и единственной их компанией были давно замерзшие трупы.

– Ватнир, ты знаешь, как нам проникнуть за ледяную пробку? – спросил гламфеллен, оглядывая круг портала. «Звездные Врата, с точкой выхода в Хель,” думал он со смесью опаски и предвкушения. «И мы сейчас в них войдем. Прав наш новый компаньон: эта льдина – одна большая странность, притягивающая странности.»

– Я мог бы приказать льду исчезнуть, но думаю, все будет намного проще. Пойдемте, – годлайк Римрганда поднялся вверх по ступеням к самому льду Белой Пасти, и остановился, поджидая остальных. Дождавшись, он прикоснулся к ледяной поверхности портала сферой Ока Римрганда, и Кьелл вновь ощутил знакомое чувство падения вглубь, сопровождающее его душу в перемещениях сквозь эмпиреи. Их необычное путешествие началось.

***

Продлившийся неопределенное время полет пяти бестелесных душ, наконец, прекратился, и чувства, позволяющие воспринимать окружающую реальность, наконец, устаканились, открывая Кьеллу вид на необычнейший из пейзажей. Его экстрасенсорное чувство, раньше других осознавшее их странное окружение, изрядно отвлекло бледного эльфа от созерцания красот римргандова домена – течение душевных энергий здесь было непохожим ни на что, ощущенное Кьеллом ранее.

На Эоре ему приходилось ежесекундно контролировать способности Видящего, отрешаясь от замеченных им мелких следов душевной активности – древние воспоминания, мимолетно показывающиеся призраки, и обрывки полурастворившейся эссенции были везде, клубясь на грани восприятия Кьелла мутным маревом. Это настолько вошло в привычку, что он давно уже делал это автоматически, и думать забыв об ощущениях того болезненного дирвудского дня, когда энгвитская машина, активированная Таосом, уничтожила двух его случайных попутчиков, и расцветила его восприятие сводящими с ума красками и звуками, пробудив в бледном эльфе способности Видящего.

Божественные эмпиреи, в отличие от Эоры, были сверхреальны – душевное восприятие показывало Кьеллу картинку в разы более четкую, чем показал бы на Эоре самый острый глаз. Общаясь с богами, он приглушал свое восприятие Видящего не только из-за давления божественной силы, но и по иной причине – чтобы не быть поглощенным этой невозможной четкостью, машинально ища третьим глазом все более мелкие детали, и снова и снова находя их.

Внутренность адрового столпа, где Кьелл общался с Анахару, была иллюзией. При желании, гламфеллен мог легко проникнуть в её суть, наблюдая те дым и зеркала, которыми старый священник обманывал свое восприятие, дабы не сойти с ума от бесконечного созерцания чистой эссенции.

Царство Римрганда же поражало своей пустотой. От окружающей Кьелла оболочки помех, подобной снежной метели и «серебряному дождю» ненастроенного телевизора, он быстро отрешился – обещанная защита Ока Римрганда не слишком бросалась в третий глаз. То, что открывалось ощущениям Видящего и сайфера в домене бога энтропии, было скудным, ветхим, словно драная мешковина, и состоящим из мелкой мозаики разнородных обрывков эссенции. Обладай гламфеллен способностью ощущать божественные силы, упомянутые Римргандом энергии распада несколько оживили бы, возможно, эту безрадостную картину. Но воздействие божества, порожденное влиянием его сверхреальной мощи, было слишком тонко, слишком чуждо восприятию Кьелла. Он мог только наблюдать эффекты – совсем рядом, дрейфующий в неведомых течениях клок эссенции вдруг словно стерло гигантским ластиком.

Гламфеллен вздрогнул, и осмотрелся уже другим зрением – тем, что получали все беспокойные души и призраки, зрением, близким взору живых.

«Н-да, неаккуратненько как-то,” подумал он. Эта картина была не менее мозаичной, чем та, что открывалась сверхчувствам – разнообразные строения и предметы, хаотично загромождающие римргандов домен безумным слиянием стилей и эпох, были схожи лишь одним – запустением. «Волшебная страна Свинарния. В этом бардаке даже дракона потерять легче легкого, неудивительно, что Римрганд эту разлагающуюся дуру сам не прихлопнет. Нет, ну все-таки, наша цель меня поражает…»

– Все опомнились, народ? – обернулся он к компаньонам. Те, похоже, перенесли перемещение душ сквозь Белую Пасть без особых проблем, лишь бросали обескураженные взгляды на окружающий их бедлам. Неудивительно – беспорядочное и заброшенное, это царство энтропии, тем не менее, впечатляло. – Да, согласен, Римрганд скопил неплохую коллекцию редкостей, но нам из нее нужна только редкостно тупая драконица. Давайте потихоньку двинемся на ее поиски. Если судить по другим ее действиям, нам просто нужно найти огромную, сияющую всеми цветами радуги вывеску, со стрелкой и надписью «Нерискирлас Здесь».

– Не слишком ли вы строги к нашей разлагающейся оппонентке, Кьелл? – Алоту первому наскучило бесцельное созерцание красот римргандова царства. – Ради бессмертия многие идут на безумства.

– Безумства, Алот – это еще ладно, – рассмеялся гламфеллен. – Но то, что наделала эта крылатая кретинка – совершеннейшие глупости. Для начала, она, попытавшись спереть что-то у Римрганда… кстати, это, само по себе – уже крайне идиотская затея, – он почесал подбородок, – ага. Как бы то ни было, стащив у бога энтропии недорастворенный его силой хлам, она не удрала в тот же час через заднюю дверь на заранее подготовленных лошадях. Она с удобством расположилась у Римрганда в гостиной, сложив свои чешуйчатые, расползающиеся лапы на его любимый диван. Такого даже самый неумелый вор не учинит.

– Драконы знамениты своей гордыней, – Алот был настроен побыть адвокатом дьявола. – Что если Нерискирлас – из тех древних существ, что застали Энгвит? Если это так, боги для нее – наглые узурпаторы ее места в пищевой цепочке, и она ни во что их не ставит.

– Ну, допустим, – Кьелл улыбнулся. – Я даже не стану поднимать вопрос, насколько это глупо – ни во что не ставить кого-то, могущего превратить тебя в кубик льда усилием воли. Так или иначе, хозяин вернулся домой, увидел, что в его доме устроилась охреневшая вкрай воришка, и, мерзко хихикая, запер входную дверь на засов. Что делает наша юная интеллектуалка? С упорством отшибшего последний ум дятла, она ломится в запертую парадную, снова и снова! Не поверю, что из этого ветхого склада древностей лишь один выход.

– А если он все-таки один, Кьелл? – улыбнулся Алот. Ситуация, живописанная бледным эльфом, начинала забавлять и его.

– Предположим, это так, – Кьелл аккуратно обошел торчащую из земли скульптуру, сильно напоминающую биде, украшенный фигурной лепниной. – Добавим к этому предположению маленький фактик: чешуйчатая умеет манипулировать душевной эссенцией – как-то же она прикрепила свою злосчастную душонку к выброшенному моими пра-предками мусору, – он с преувеличенной грустью вздохнул. – Мне стыдно за сайферское искусство. Похоже, для его освоения не нужно ни капли мозгов.

– Самокритично, Кьелл, – дружелюбно оскалился Эдер. – Уж от кого-кого, а от тебя я не ожидал подобного понимания своих недостатков.

– Угу, – печально глянул на него бледный эльф. – Кстати, я ведь тоже полез в дом к Римрганду, пусть и по приглашению. Если я вдруг начну заживо гнить, и пытаться перенести свою душу в, скажем, куриную косточку, недорасклеванную ястребом Майи, лучше сразу выбросьте меня за борт. Лучше утонуть, чем впасть в подобное ничтожество, – он грустно покивал, под смешки товарищей.

– Ты не закончил свой рассказ о драконьей тупости, капитан. Что там дальше? – спросил Константен, и добавил, в ответ на удивленные взгляды Эдера с Алотом: – Что? У него складно получается.

– Не поощряй его, Константен, – мрачно ответил дирвудец. – Он же теперь начнёт просто-таки фонтанировать своим странным юмором.

– Ну, в ответ на эту сентенцию я бы обиделся и замолк, так что она и поощрение уравновесили друг друга, – пожал плечами гламфеллен. – А что до рассказа, тут все просто: наша жертва собственного интеллекта не пытается поглощать остатки тутошней эссенции, чтобы стать сильнее, и выбить-таки запертую Римргандом дверь. Если бы попыталась – перестала бы заживо гнить. Вместо этого…

– Вместо этого я слушаю глупых смертных, возомнивших себя невесть кем! – невыносимо громкое шипение прозвучало в головах всех пятерых товарищей, и на осыпающуюся стену в стороне от их пути тяжело опустилась Нерискирлас собственной персоной, складывая изорванные крылья. – Первым я пожру тебя, бледный эльф. Посмотрим, как ты будешь отпускать остроты, став частью меня!

– Мой друг только что помог мне понять, что мы с тобой до обидного похожи, так что, скорее всего, точно так же, – пожал плечами Кьелл, ничуть не взволнованный в отличие от своих товарищей, ощетинившихся оружием в сторону драконши. – Что хуже для тебя, избавиться ты от меня уже не сможешь. Идейка в твоём стиле, Нерискирлас, да-да, – оскорбленная драконица издала протяжный рев, выплюнув поток оскверненного пламени.

– А ещё… – прервав свою реплику, Кьелл будничным жестом поднял руку, и метнул псионическую стрелу в стену под Нерискирлас. Ненадежная конструкция посыпалась, и сидящая на ней драконица, чей рев перешел в изумленный вопль, рухнула спиной вперёд в находившееся позади нее ветхое здание, проломив в его стене огромную дыру. Остатки здания сложились внутрь, окончательно похоронив не прекращающую выть драконшу. Кьелл прыснул.

– Знаешь, Эдер, тебя, как восходящую звезду клоунской профессии, только что убедительно превзошли, – хихикая, обратился он к блондину. – Вот что значит природный талант! – дирвудец присоединился к смешкам командира.

– По-моему, ты очень её разозлил, Кьелл, – встревоженно заметил Ватнир. – А ещё, её голова только что показалась над той грудой мусора, в которую ты её уронил.

– Ну, мы ведь и пришли сюда с ней чуточку подраться, – пожал плечами бледный эльф. – Как показала практика, опасаться этого необычайно глупого создания нет ни единой причины. Сейчас быстренько ей напинаем, и обратно на Эору.

Подраться с драконицей не удалось – когда она начала ожесточенно ворочаться, пытаясь выбраться из груды стройматериалов и отомстить-таки наглым смертным за унижения, что-то под ней не выдержало, и вся та уйма старого камня и древней пыли, в которую превратилось порушенное Нерискирлас здание, рухнула куда-то намного глубже, увлекая за собой отчаянно воющую драконицу.

– Постой, куда же ты? – закричал ей вслед Кьелл, смеясь во все горло. – Благодарные зрители вызывают звезду на бис! Анкор! – он повернулся к товарищам, что тоже не могли сдержать смешки. – Надеюсь, Римрганд смотрел – наша драконья юмористка сегодня в ударе. После такого представления, я бы на его месте посадил её в клетку и назначил придворным шутом, не меньше.

– Н-да, я уже почти верю твоим утверждениям, что этот дракон – глупое и неуклюжее создание, Кьелл, – покачал рогатой головой Ватнир. – Она брякнулась в эту дыру комичнее бывалого трюдьюр[3], – он издал неверящий смешок.

– А то, – отдуваясь, выдохнул гламфеллен. – Она просто акробат фарса, эта Нерискирлас. Ладно, давайте поищем путь вниз, что ли – наша комедиантка что-то не спешит возвращаться для тактильного общения.

– Может быть, вам удастся спрыгнуть вниз, Кьелл? – подойдя ближе к краю проделанного падением Нерискирлас пролома, Алот заглянул вниз. – Я видел, как вы исполняли прыжки и более впечатляющие. Даже если вы не сможете доставить нас туда, полезно было бы разведать обстановку.

– Не, для подобных штук мне нужно тело, а тело осталось на Эоре, – покачал головой бледный эльф. – Сейчас со мной только мои сайферские силы. В этом маленьком приключении я буду полагаться на вас больше, чем обычно, друзья.

– Раз так, не будет ли уместно вести себя благоразумнее? К примеру, не провоцировать древних драконов, – в улыбке Алота проглядывала толика ехидства.

– Неужто талант нашего разлагающегося комика оставил тебя равнодушным, Алот? – с весёлым удивлением поглядел на товарища гламфеллен. – Видно, ты слишком привык к нашему с Эдером примитивному юмору, раз не жаждешь снова припасть к источнику высокого искусства буффонады по имени Нерискирлас.

– Насчёт примитивного юмора ты прав, пусть и только насчет себя, – без огонька и несколько озадаченно вернул колкость дирвудец. – Честно говоря, хоть твои измышления насчет глупости этой чешуйчатой и звучат убедительно, трудновато думать о древнем ящере вроде нее, как о бестолковой дуре. Мы ведь можем не знать ни здешних тонкостей, ни всего ее плана. Но то, как она посыпалась в эту дыру… – блондин не удержал серьезную мину и прыснул, не договорив. – Что если это некая способность Видящих, или бледных эльфов, или бледных эльфов-Видящих – превращать все вокруг в клоунаду? – он покачал головой, посмеиваясь.

– Сайферов забыл, – откликнулся Кьелл. – Способность бледных эльфов-сайферов-Видящих. Работает только на залезших по глупости в желудок Римрганда драконихах. Ладно, пошутили, и хватит, – он резко посерьезнел. – Я очень хорошо спровоцировал Нерискирлас, и при нашей неизбежной встрече она первым делом нападет на меня. Я же попытаюсь втянуть ее в сайферский поединок. Ваша задача – отвлекать ее, чтобы она не сосредоточилась и не задавила меня превосходством в количестве эссенции. Всем, кроме Эдера с его щитом, нужно беречься ее дыхания. Не знаю, сдержат ли его твои стихийные щиты, Алот, и не хочу проверять. Константен, тебе случалось биться с драконидами на Казувари?

– Была там одна стая вирмов с парой дрейков, – пожевал усы дварф. – Я долго от ожогов потом лечился. Неприятные противники.

– Тут будет совсем по-другому. Дракон медленнее и много тяжелее дрейка, но сильнее, и боевыми рефлексами не обделен. Опасайся пасти, крыльев, и хвоста. Мертвых зон у этих тварей, можно сказать, и нет – с любой стороны опасно, поэтому необходимо координировать атаки в ближнем бою с товарищами. Эдер, объяснишь ему тонкости? – кивнув, блондин увлек Константена в сторону. – Ватнир, держись поодаль, и не слишком увлекайся атакующей магией. Сосредоточься на поддержке и исцелении. Можешь поддерживать огнем, то есть, льдом и магией смерти, конечно, атаки наших бойцов ближнего боя, но опять-таки, не увлекаясь. Если дракониха рванет на тебя – отступай, держи между ней и собой Эдера. Эдера же и будь готов лечить и усиливать больше других – он менее мобилен, и будет ловить все плюхи щитом и телом. Вопросы есть?

– Н-нет, – озадаченно ответил годлайк, и нервно хихикнул. – Я как-то и не думал до этого момента, что мне придется сойтись в бою с драконом.

– Что, дрожат поджилки? – добродушно усмехнулся гламфеллен. – Это нормально, видел бы ты, как я трясся перед моим первым драконом. Главное, помни – мы тебя прикроем, ты не в одиночку идешь на эту тварь. Но и в другую крайность не кидайся, дракон – опасный и сильный противник, и ошибки в бою с ним – смертельны. Мне не нужно, чтобы ты, возомнив себя великим воином, бросался на нее со свежеподаренным боевым ледорубом, попортить ей шкурку острым железом и без тебя есть кому. Их поддержка и страховка как раз и будет твоей главной задачей. Если Эдер или Константен оступятся или получат рану, спасение их – твое дело. Не теряйся, и все пройдет нормально, – он хлопнул годлайка по плечу, и глянул через край проделанной Нерискирлас дыры. Внутренность впадины терялась далеко внизу, в туманном мраке. – Ладно, спускаться здесь мы точно не будем – мало того, что мы будем здесь напоминать наживку на крючке рыболова, так еще и веревок может не хватить, чтобы достать до дна этой ямины. Продолжаем поиски, на этот раз – пути вниз. Хорошо бы наткнуться хоть на одну верную Римрганду душу…

– Ты ее нашел, сородич, – раздался холодный и строгий голос. – Куда улетел дракон?

Говорившая была рослой гламфеллен в необычной броне. Её доспех и удерживаемый у бедра шлем, искусно и причудливо сработанные, выглядели словно покрытыми ледяными кристаллами. Ледовые же мотивы были видны в заброшенном за плечи женщины башенном щите, и в висящей на поясе булаве. Лицо её – бледное, скуластое, с пухлыми губами и резко очерченным подбородком, – было обращено к Кьеллу, и миндалевидные глаза эльфийки, сияющие потусторонним светом эссенции, сверлили его из-под нахмуренных бровей.

– Вниз, – указал тот на дыру. – И не улетел, а полетел. На самое дно, не меньше. Может, познакомимся, а, сёстир[4]? Меня зовут Кьелл Лофгрен.

– Я – Ринхейд, гандьюр[5] Морозного Храма, – безэмоционально ответила эльфийка. – Ты и твои спутники ищете забвения? – она обернула свой суровый взор на товарищей бледного эльфа. Алот, прочистив горло, переступил с ноги на ногу, и принялся рассматривать носки своих сапог.

– Мы ищем, как я понимаю, то же, что и ты – одну разлагающуюся и до смешного глупую драконицу. Римрганд послал нас избавить его от этой задержавшейся гостьи. Ты здесь дольше нас, может, подскажешь, как добраться до дна этой дыры без ненужного риска? – он указал на место падения Нерискирлас.

– Откуда мне знать, что ты не лжешь? – при упоминании Римрганда лицо Ринхейд заметно напряглось.

– Э-э-э, поглядев в мои честные глаза, и убедившись, что обладающий ими разумный просто не может врать? – вопросительно посмотрел на неё гламфеллен. «Эта мисс Глеб Жеглов ну очень серьёзно себя ведёт, словно она – не один из экспонатов, пылящихся в запасниках римргандова вечно закрытого музея, а Святой Пётр, не меньше. Как тут удержаться?»

– У тебя глаза пройдохи и лгуна, – отрешенно заметила эльфийская воительница. Эдер издал короткий смешок, на что Кьелл ответил максимально укоризненным взглядом.

– А вот это было незаслуженно и даже обидно. Эх, не верят нынче честным разумным, – бледный эльф тяжело вздохнул. – Ну, ещё с нами один из детей Римрганда, а при нем – божественный артефакт его папы. Ватнир, будь добр, покажи кейри[6] гандьюр Око, – годлайк продемонстрировал снежно-белую сферу женщине.

– Если ты украл эту святыню, и обманом пронес её в Бездонные Глубины Ничто, ярость Зверя Зимы не будет знать границ, – нахмурилась Ринхейд.

– Послушай, сёстир, это становится смешным, и вовсе не с выгодной для тебя стороны, – Кьелл иронично воззрился на воительницу. – Ну вот на кой мне врать тебе, вообще и в частностях? Ты – всего лишь беспокойная душа. Чего такого у тебя есть, что не валяется здесь под ногами?

– Ты прав, сородич, – вздохнув, эльфийка провела по лицу ладонью, закованной в латную перчатку. – Привычки, оставшиеся со времен моей службы в храме, берут свое. Пойдёмте, я проведу вас к Расколотому Переходу. Оттуда можно добраться в любое место домена Зверя Зимы, – едва закончив фразу, Ринхейд развернулась и зашагала прочь.

Она явно привыкла командовать, и не сомневалась, что Кьелл и компания последуют за ней. У бледного эльфа даже мелькнула дурацкая мысль остаться на месте, но тут эльфийская воительница остановилась, и, обернувшись, вопросительно посмотрела на него. Гламфеллен двинулся за Ринхейд, а следом потянулись и его товарищи.

– А наша проводница холодна, как лёд, просто снежная королева, да и только, – услышал Кьелл негромкую реплику Эдера. – Что, Алот, решил взять пример с командира?

– В чем, Эдер? – непонимающе отозвался эльф.

– Он тоже положил глаз на королеву, – добродушное ехидство пронизывало голос дирвудца. – И слепой бы заметил, как ты терся и мялся под суровым взглядом этой бледной дамочки. Надо сказать, шансы Кьелла выше – королева Хуана хотя бы жива.

– Не говори глупостей, Эдер, – рассмеялся аэдирец. – Я прекрасно понимаю, что собой представляют беспокойные души. Хотя, надо сказать, – его голос приобрёл отстраненную задумчивость, – госпожа Ринхейд обладает весьма примечательной внешностью, – впереди, эльфийская стражница слегка сбилась с шага, задев случайный камешек бронированным сапогом.

«Не, у меня не цирк, и не детский сад, а сумасшедший дом,” с весельем подумал Кьелл. «Алот не против подружки-призрака. Когда вернемся на Эору, нужно срочно напрячь все мои скиллы старой сводни, и выручить друга, да-да.» Он поравнялся с тяжелобронированной гламфеллен, все так же невозмутимо меряющей шагами пыльную равнину римргандова царства.

– Не обращай внимания на моих друзей, сёстир, они не со зла, – обратился к ней Кьелл.

– Не понимаю, о чем ты, сородич, – голос эльфийки был ровным, но глаза мазнули быстрым взглядом по ничем не примечательным развалинам в стороне. «Э, да тут и взаимность намечается,” с трудом удержался от смешка гламфеллен. «Ну ваще, просто ‘Призрак и Миссис Муир’[7], эорская версия.»

– Как ты попала сюда, Ринхейд? – Кьелл попытался отвлечься от абсурдности ситуации разговором. – Искала забвения, как ты говорила?

– Я погибла, выполняя свой долг, – с неожиданной ожесточенностью ответила женщина. – Моё тело осталось у самых челюстей Витмад[8], а душа проникла сквозь неё в Бездонные Глубины Ничто, и в смерти пытаясь оборонить владения Римрганда от святотатицы. Нерискирлас, – со злобой выплюнула она имя драконицы, – одолела меня и других гандьюр Морозного Храма, прорываясь сюда.

– И поэтому ты за ней гоняешься, – полувопросительно выдал гламфеллен. – Защищаешь от неё домен Римрганда, так? Как защищала Витмад, Белую Пасть.

– Царство Зверя Зимы не нуждается в защите, Кьелл, – чуть спокойнее ответила Ринхейд. – Дракон желает нарушить порядок вещей самым непростительным образом – вырваться отсюда, похитив отданное Белой Пасти. Даже в смерти гандьюр остаётся стражем святынь Римрганда, и его заветов. Я буду сражаться с этой богохульной тварью, пока не иссякнет моя душа.

– Значит, уговаривать тебя помочь нам не придётся, – довольно улыбнулся бледный эльф. – Как только мы найдём Нерискирлас, я приглашу тебя на наш небольшой разговор с ней. Как, согласна встать с нами в одном строю?

– Согласна, Кьелл, – губы Ринхейд растянулись в холодной улыбке. – Глупая ящерица познает ярость гандьюр.

– Вот и отлично, – заулыбался Кьелл. – Ты наверняка знаешь, чего от неё ждать, так что будешь удерживать на себе ее внимание, вместе с другим моим тяжёлым бойцом, Эдером – это вон тот блондин со щитом.

– Сделаю, – кивнула воительница, и добавила, улыбнувшись чуть живее прежнего: – Ещё когда гнусная тварь была жива, я повредила ей сухожилие над пятой правой задней лапы. Сколько раз бы она не воссоздавала свое тело из обломков, эта рана всегда остаётся при ней.

– Это нам поможет, – довольно ответил гламфеллен. – Как долго нам ещё идти до этого Расколотого Перехода?

– Мы уже пришли. Когда мы дойдём до той башни, – Ринхейд указала на возвышающуюся неподалёку руину, сходную архитектурой с энгвитскими строениями, – мы сделаем остановку. Я расскажу вам о том, чего ожидать от Расколотого Перехода, и останусь там, ожидать новостей от вас.

– Добро, – кивнул ей бледный эльф, и, замедлив шаг, поравнялся с компаньонами.

– Дракошка будет хромать на правую заднюю ногу – наша новая подруга её немножко покалечила, – сообщил он друзьям. Дождавшись задумчивых кивков Эдера и Константена, он продолжил: – Когда мы пойдём наказывать Нерискирлас, Ринхейд будет с нами. Ещё один хорошо защищенный боец изрядно облегчит нашу задачу, – и, не удержавшись, добавил вполголоса: – Она в общем-то не против, Алот, главное, будь понастойчивее, – Эдер хохотнул на эту реплику, а Алот нахмурился.

– Вам не кажется, что вы иногда заходите слишком далеко со своим юмором, Кьелл? – спросил он недовольно. – Проявите уважение к погибшему сородичу.

– Нет, не кажется – я это точно знаю, – весело ответил гламфеллен. – Пословица «ради острого словца не пожалеет и отца» – про меня. Да что там, я и себя не жалею ради доброй шутки.

– Если бы только ради доброй, – с обреченным видом покачал головой аэдирец.

***

Чуть позже, друзья простились с Ринхейд, поведавшей им о пронизывающих домен Зверя Зимы порталах, ведущих в самые разные его уголки, и двинулись осматривать Расколотый Переход. Эта область римргандова царства запустения выглядела чуть живее тех руин, в которых высадились друзья – как объяснила им гламфеллен-стражница, причиной тому были заключённые здесь сильные души, крепче других держащиеся за свою память и эссенцию. Именно из воспоминаний, желаний, и тоски попавших в римргандову преисподнюю и рождались здешние причудливые пейзажи, созданные принявшей форму свободной энергией. Те из душ, что лучше помнили жизнь, и создать могли больше. Наиболее яркие личности и вовсе обустроили небольшие анклавы, уголки домена Римрганда, превращенные их волей в улицы и башни древних городов, побережья давно исчезнувших островов, и пейзажи, изменившиеся века назад под давлением энтропии. Ироничной аллегорией неизбежности и борьбы разумных с ней, седая древность воскресала здесь, в самом средоточии распада, силами памяти разумных, только для того, чтобы окончательно умереть вместе с ними.