Текст книги "Человек с клеймом"

Автор книги: Роберт Гэлбрейт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 55 страниц)

– Доминик здесь?

– Нет, – сказала Нина. – Это твоя пара? – спросила она, наблюдая, как Ким танцует практически спина к спине с миссис З.

– Да, – сказал Страйк.

– Хм, – с легкой усмешкой сказала Нина. Она неловко отпила вина.

"Привет моему бывшему" закончилась. Миссис З и ее подруга, пошатываясь и смеясь, покинули танцпол и направились туда, где, по мнению Страйка, должен был находиться туалет. Ким последовала за ними.

– Как ее зовут? – спросила Нина, проследив взглядом за Ким.

– Линда, – с ходу сказал Страйк, а затем задался вопросом, какого черта первым пришедшим ему на ум именем оказалось имя матери Робин, которая его терпеть не могла.

– Она тоже детектив?

– Нет, она работает в магазине.

– Конечно, так и есть, – усмехнулась Нина.

– Люди действительно работают в магазинах, – сказал Страйк. – Не все работают в издательском деле или связях с общественностью.

– Я знаю, спасибо, – отрезала Нина, делая еще один глоток вина.

Страйк желал бы, чтобы у него было что выпить, и еще больше желал, чтобы Нина убралась подальше. Разве ей не хотелось потанцевать со своим женихом, который теперь шатался под "Рокабай"?

– Ты все еще в "Роупер Чард"? – спросил он.

– Да, – сказала она. – Вообще-то, – добавила она с легкой ехидной усмешкой, – если бы они знали, что я говорю с тобой, они бы хотели, чобы я предложила тебе сделку на мемуары.

– Мемуаров не будет, – сказал Страйк.

– Я так и не думала, – фыркнула Нина. – Во всяком случае, правдивых.

Эго Страйка не было настолько раздутым, чтобы поверить, что такую степень гнева можно объяснить очень короткой связью шесть лет назад.

– Что это значит? – спросил он.

– Это значит, – сказала Нина, – что ты действительно испортил жизнь моей подруге.

– Как я это сделал? – спросил Страйк.

– Неважно, – выплюнула Нина.

Страйк заметил Ким, направляющуюся к нему.

– Линда, – сказал Страйк, прежде чем Ким успела что-либо сказать, – это Нина. Нина, Линда.

– Привет, – весело сказала Ким. – Откуда ты знаешь Корморана?

– Мы трахались дважды, несколько лет назад, – сказала Нина, оставив Страйка сожалеть о привычке высших слоев общества называть вещи своими именами.

– О, – сказала Ким без тени смущения. – Он хорош, правда? Кстати, Корм, я бы хотела этим заняться. Пошли.

Она взяла Страйка под руку.

– Спокойной ночи, – сказал Страйк Нине, когда они с Ким ушли.

Ким высвободила свою руку из его руки как раз в тот момент, когда Страйк собирался отстраниться.

– Поймала ее, все как надо, – сказала она Страйку и протянула ему свой мобильный телефон, чтобы показать фотографию, которую только что сделала.

Две женщины, одна в фиолетовом, другая в золотом, тесно сплелись в страстном поцелуе, прислонившись к облицованной плиткой стене ванной комнаты.

– Женщина в золотом – леди Вайолет, – торжествующе заявила Ким. – Жена Доминика Калпеппера.

Глава 17

Да, и не только мы не исследовали

Того широкого и многообразного мира – сердец других,

Но даже свое собственное сердце, этот тесный мир,

Что в собственной груди заключен, едва знаем,

С трудом различаем причины собственных поступков.

Будь то природная тьма, скрывающая

Эту область в вечных облаках,

Или же наша лень – вот барьер.

Мэтью Арнольд

Меропа: Трагедия

Страйк позвонил Робин в субботу утром, чтобы сообщить ей две новости, ни одна из которых не оказалась особенно приятной.

– Барклай был арестован вчера вечером.

– Черт! – воскликнула Робин, застыв с кружкой кофе, не донесенной до рта.

– Да. Его застали врасплох двое мужчин, которые обнаружили его пытающимся проникнуть в тот чертов комплекс, который посещал Плаг, к северу от Ипсвича. Барклаю удалось пробраться на крышу здания, из которого, как утверждается, совершались кражи сельскохозяйственного инвентаря. Так что у него, блядь, сняли отпечатки пальцев, и полиция его опознает, если он снова туда полезет.

– Что, по его словам, он там делал?

– Он сказал, что залез на крышу ради спора. Притворился пьяным.

Робин рассмеялась против своей воли, хотя ей было бы крайне неприятно, если бы Барклай оказался в суде.

– Рад, что кто-то находит это смешным, – сказал Страйк.

– Смог ли он что-нибудь увидеть с крыши, прежде чем его стащили оттуда?

– Нет, он сказал, что там полная темнота, но там собаки. Именно это и навело тех парней, которые его оттуда стащили, – лай сторожевых собак. Надеюсь, ему не предъявят обвинение.

– Но есть и более приятные новости: Ким раскрыла дело мистера З, – продолжил Страйк. Объяснив, как была сделана фотография в ванной комнате Дорчестера, он сказал: – …так что завтра ты можешь взять выходной.

– Отлично, – сказала Робин, пытаясь говорить восторженно, одновременно представляя себе самодовольное лицо Ким.

Обрадовавшись, что у Робин выдался неожиданный свободный день, Мерфи предложил пообедать в "Проспекте Уитби", где она никогда раньше не бывала. Это был старейший из всех пабов на Темзе, с деревянными панелями на стенах и моделями кораблей на подоконниках. Они поели на террасе, наблюдая за течением великой реки, а Робин, плотно укутавшись от холода, вспомнила, как хорошо им с Мерфи было вместе, когда они оба не были ни измотаны, ни напряжены. С бокалом вина внутри она с большим энтузиазмом, чем раньше, согласилась, что им следует всерьез заняться поисками жилья. Решение было принято гораздо легче, потому что сосед Робин сверху устроил вечеринку в пятницу, из-за которой она спала едва ли час в ту ночь. На следующий день должен был состояться просмотр таунхауса в Уонстеде, подробности о котором Мерфи уже отправил Робин, и за обедом они договорились, что поедут "просто чтобы осмотреться", как выразился Мерфи. Они также договорились, что не будут смотреть недвижимость в Клэпхеме, Илинге или Дептфорде, где Робин жила с бывшим мужем, и в Барнете, где Мерфи жил с бывшей женой.

Мерфи был весел, разговор был легким, и Робин не испытывала к своему парню ничего, кроме привязанности. Да, были вещи, о которых она ему не рассказывала – письмо терапевта, на которое она все еще не отреагировала; визит в "Серебро Рамси", чтобы осмотреть место, где был убит и изуродован Уильям Райт; тот факт, что она попытается найти бывшее место жительства Райта на следующий день – но в бодрящем холоде, под легким воздействием вина и при виде скользящей мимо них мутной Темзы, это не слишком беспокоило Робин. Никто не говорил о яйцеклетках или об их заморозке; никто из них не упоминал Корморана Страйка. В довершение всего хорошего в этом дне, когда она покупала еще выпивки в баре, она получила сообщение от Страйка, сообщающее, что Барклая отпустили, сделав лишь предупреждение.

Отлично, ответила она. Она не рассказала своему парню из уголовного розыска об аресте Барклая, поэтому, когда он спросил, почему она так радостно улыбается, вернувшись к столу, она ответила:

– Я с тобой, – и была вознагражден поцелуем.

В понедельник утром, безоблачным и прохладным, Робин отправилась на Сент-Джордж-авеню в Ньюхэме на все еще дребезжащем "лендровере". Она ехала уже пятнадцать минут, когда ей позвонила Мидж.

– Привет, – сказала Робин, перекрикивая шум и грохот двигателя "лендровера". – Что случилось?

– Я потеряла целую пачку квитанций о расходах, – сварливо сказала Мидж, – и Пат велела позвонить тебе по этому поводу.

– Неважно, – сказала Робин. – Просто напиши, сколько, по твоему мнению, ты потратила, и мы сравним это с выпиской по твоей кредитке. Ты в порядке? – добавила она, потому что голос Мидж звучал крайне напряженно, и она не думала, что это может быть связано исключительно с чеком.

– Нет, – прямо сказала Мидж. – Таша не отвечает на мои чертовы сообщения, а Ким выводит меня из себя. Могу я кое-что спросить?

– Конечно, – сказала Робин.

– Что-то происходит между Страйком и Ким?

Робин сразу поняла, что квитанции были для Мидж поводом позвонить и задать этот вопрос.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она, и ее сердцебиение внезапно участилось.

– Страйк. Ким. Трахаются. Потому что я только что встретила ее в офисе, и она болтала о пятничном вечере.

– Да, она отлично справилась, – автоматически сказала Робин.

– Я говорю не о фотографии – хотя это было не так уж сложно, они лапали друг друга прямо там, на виду у всех. Нет, она говорит, что они со Страйком весь вечер обсуждали своих бывших, а потом он столкнулся с одной из них на вечеринке. И Ким сказала этой женщине, что они идут переспать, и то, как она это сказала… Я знаю, что он игрок, – сказала Мидж, – но я не думала, что он станет гадить на собственном пороге, понимаешь?

– Ничего не происходит, – сказала Робин, надеясь, что она говорит правду.

– Она тебе нравится? – прямо спросила Мидж.

– Она хорошо справляется со своей работой, – сказала Робин.

– Это не то, о чем я спросила.

– Мидж…

– Ладно, отлично, – ворчливо сказала Мидж.

Она повесила трубку. Робин продолжила ехать.

Стал бы Страйк спать с Ким? Спал ли? Конечно, нет. Нет, он не мог… он бы не стал (как выразилась Мидж) гадить на собственном пороге. Если Страйк что-то и ставил превыше всего, так это агентство.

Итак, он столкнулся с бывшей в отеле "Дорчестер". Ну, это точно не Шарлотта (в голове всплыл отвратительный образ прекрасного лица, проступающего сквозь кровавую воду)… может быть, Киара, модель? Элин, радиоведущая? Лорелея, владелица магазина винтажной одежды? Мэделин, дизайнер ювелирных изделий? Бижу, адвокат? Робин ехала в сторону Ньюхэма, думая о череде прекрасных женщин, которые недолго встречались с Кормораном Страйком, и злилась на себя за то, что размышляла над словами Мидж, и на своего напарника-детектива, хотя ей было бы трудно оправдать эти чувства, если бы ее допросили. Страйк не совершил ничего плохого… он бы не спал с Ким… Боже, как же она надеялась, что он этого не сделал…

Она прибыла на Сент-Джордж-авеню в одиннадцать часов и припарковалась. Когда она выходила из "лендровера", ее обогнал "БМВ" Страйка.

– Доброе утро, – сказал он, когда они встретились на тротуаре между машинами. – Только что разговаривал с Шахом. Он собирается сегодня днем навестить тот комплекс. Попытается зайти через главный вход, выдав себя за ветеринара, которого ошибочно вызвали по этому адресу.

– Отлично, – сказала Робин, пытаясь отогнать мысли о Ким и благотворительном вечере. – Значит, мы ищем дом с несколькими звонками, верно?

– Да, – сказал Страйк, спрашивая себя, не показалась ли ему легкая отчужденность в поведении Робин.

– Хорошо, почему бы тебе не пойти туда, а я пойду сюда, и мы сможем позвонить друг другу, если найдем подходящий дом.

Итак, Страйк и Робин пошли по улице в разные стороны.

Глава 18

Никто из них не испытывал к этому человеку особой симпатии. Он не был тем человеком, который заводил близких друзей. Но смерть придала ему новое достоинство среди них…

Джон Оксенхэм

Дева Серебряного Моря

Сент-Джордж-авеню была не особенно длинной. Страйк прошел мимо коротких террас и пары приземистых квадратных многоквартирных домов, но через несколько минут после того, как они с Робин расстались, взгляд Страйка упал на дом, который показался ему многообещающим: высокий, узкий, обшарпанный, с переполненными мусорными баками и четырьмя звонками на грязной панели рядом с входной дверью.

Он позвонил Робин.

– Кажется, я нашел.

– Уже? – спросила Робин, стоявшая возле начальной школы на другом конце улицы.

– Это недалеко от того места, где мы припарковались.

Робин вернулась обратно по улице и обнаружила Страйка на верхней площадке грязной лестницы. Он по очереди нажал на каждый из четырех дверных звонков, но ответа из домофона не последовало. Страйк взглянул на единственное окно на первом этаже. Тонкие шторы, частично сошедшие с карниза, для защиты от света были скреплены пластиковой заколкой для волос.

По другой стороне дороги проходил мужчина крепкого телосложения с длинной бородой. Он пристально посмотрел на Страйка и Робин, но продолжил путь. Затем Робин заметила бледную, грузную женщину в леггинсах и толстовке, которая шла по улице, неся в одной руке пухлый пластиковый пакет, а другой держа за руку маленького мальчика, грызущего шоколадку. Волосы матери были темными и сальными, а на руках и шее – татуировки. У Робин было предчувствие, что мать и ребенок живут в том здании, куда они пытались проникнуть, и, конечно же, та остановилась у подножия лестницы, глядя на двух детективов.

– Доброе утро, – сказал Страйк. – Не знаю, сможете ли вы нам помочь?

– Чего вам надо? – подозрительно спросила женщина, медленно поднимаясь к ним. Страйк учуял запах застоявшейся конопли, исходивший от ее одежды.

– Здесь жил Уильям Райт? – спросил Страйк.

– Да, – с подозрением сказала она. – А что?

Страйк вытащил из кармана карточку и показал ей.

– Меня зовут Корморан Страйк, а это моя напарница Робин Эллакотт. Мы – частные детективы.

Женщина взяла карточку Страйка и уставилась на нее. На ее лице отразилось зарождающееся понимание, а когда она снова подняла взгляд, на нем отразилось легкое благоговение.

– Ты тот, кто прикончил церковь? И того душителя?

– Она покончила с церковью, – сказал Страйк, указывая на Робин. – А я поймал душителя.

– Ха, – сказала женщина, переводя взгляд с одного на другого. Было ясно, что она считала, что находится в присутствии знаменитостей, и Страйк подумал, что вот оно – обратная сторона неудобств, связанных с тем, чтобы стать известным: соблазн для потенциальных свидетелей прикоснуться к отблеску славы.

– Нас наняли, чтобы мы разузнали все, что сможем, о Райте, – сказал он, вытаскивая из кармана бумажник. Женщина жадно следила за ним взглядом, пока он доставал три десятки.

– Я надеюсь, они знали, кем был Райт? – сказала она.

– Может быть, – сказал Страйк, – а может и нет. Все, что вы нам расскажете, останется строго конфиденциальным. Мы не имеем никакого отношения к полиции, – добавил он, косвенно признавая сильный запах травки, висяший в морозном зимнем воздухе.

Она задумчиво пожевала губу.

– Ага, – наконец сказала она. – Хорошо.

Она выхватила банкноты из руки Страйка, затем отперла входную дверь, пока сын смотрел на них пустым, настороженным взглядом маленького ребенка. Четверо перешагнули через кучу листовок, лежавших у входной двери, которые никто не удосужился поднять. Лампочка под потолком не горела, пол был покрыт грязной плиткой, и в воздухе витал смешанный запах сырости и готовки. Женщина открыла дверь справа и провела их в свою квартиру.

То, что когда-то, должно быть, было гостиной, превратилось в тесную комнатушку, где сильно пахло каннабисом и несвежим телом. Большая часть пола была завалена мисками, использовавшимися в качестве пепельниц, пустыми пачками из-под сигарет и прочим, менее заметным мусором. В углу комнаты стояли старая плита и холодильник; очевидно, жильцам полагалось мыть посуду в грязной раковине, которую можно было увидеть через дверь в тесную ванную. Там были двуспальная кровать, раскладушка, телевизор, шатающийся на картонной коробке, небольшой диванчик, который сейчас был занят двумя раздутыми черными мусорными мешками, и комод, на котором стояли две кружки, покрывающиеся плесенью, а также слегка помятое письмо с подписью "Служба судов и трибуналов Ее Величества".

Страйк мгновенно с неприязнью перенесся в моменты своего детства, проведенные с матерью. Даже мужчина с длинными сальными волосами, лежавший лицом вниз на двуспальной кровати, показался ему знакомым. Последний резко проснулся, когда его партнерша закрыла дверь.

– Грр? – сонно пробормотал он, поворачивая к ним опухшее лицо. – Какого хрена? – повторил он в ошеломленной тревоге, глядя на Страйка, который даже в штатском производил впечатление официальности для тех, кто был готов это заметить.

– Это Кэмерон Страйк, частный детектив, – сказала женщина со смутным волнением. – Это он поймал Шеклуэллского потрошителя и разгромил эту церковь. И…

Она уже забыла имя Робин.

– Робин Эллакотт, – добавила Робин.

– Да, – сказала женщина. – Они хотят поговорить об Уильяме Райте. Они не из полиции, Даз.

Страйк, имевший большой опыт в этой области, распознал у сонного мужчины признаки полностью состоявшегося наркомана: вялую речь, заторможенное выражение лица и легкую, хотя в данном случае вполне оправданную, паранойю.

– Да, но… черт возьми? – слабо повторил Даз. – На мне, блядь, ничего нет, Мэнди.

Мэнди хихикнула, вытащила пару джинсов из одного из черных мусорных мешков и швырнула их в своего парня.

– Надень их под одеялом, – приказала она ему, сбрасывая с дивана оба мусорных мешка. – Позже схожу в прачечную, – сообщила она детективам. Сын побежал поднимать фигурку Человека-паука, которая застряла между подушками дивана.

– Совет нас сюда поместил, – сообщила Мэнди Страйку и Робин. – Дыра, да? Можете сесть, – сказала она, указывая на диван. Он был ужасно грязным, но два детектива послушались, сев так близко, что их руки и бедра соприкоснулись. Мэнди устроилась на краю кровати; Даз, теперь скрытый под одеялом, натягивал джинсы.

– Они не думают, что Уильям – это Джейсон как его там, – сообщила Мэнди колышущемуся комку под одеялом. – Я никогда не думала, что это он, – гордо заявила она.

– Да, ты так думала, – раздался приглушенный голос Даза из-под одеяла.

Их сын сейчас рылся в сумке Мэнди с покупками.

– Нет, Клинт! – резко сказала Мэнди. – Ради всего святого…

Клинт заплакал.

– Ну ладно, – сказала она, мгновенно смягчившись. Она вытащила пачку шоколадного печенья, разорвала его зубами и протянула ему одно. – Не вини меня, если стоматолог захочет их все вырвать, – добавила она, доставая себе пачку сигарет "Мэйфэр" и разворачивая их.

– Ничего, если мы будем делать заметки? – спросила Робин.

– Давайте, – сказала Мэнди, выглядя довольно взволнованной.

– Я сделаю это, – пробормотал Страйк Робин, доставая свой блокнот. Он подумал, что Робин покажется менее угрожающей Дазу, чья голова только что выглянула из-под одеяла.

– То есть вы не думали, что Райт – это Джейсон Ноулз, Мэнди? – спросила Робин.

– А ты думала, – перебил Даз еще до того, как его девушка успела ответить. – Когда по ТВ показали, ты сказала: "Черт, он же скрывается!" А я сказал, что он не так говорит. Он не из Донкастера, – проинформировал Робин Даз. – У меня был знакомый из Донкастера.

– Думаете, он подделывал акцент? – спросила Робин.

– Ага, – сказал Даз.

– Может быть, он был шотландцем? – спросила она, думая о Ниалле Сэмпле.

– Не знаю, – сказал Даз. – Может быть.

– Мог он принадлежать к высшему классу и просто пытаться казаться представителем рабочего? – спросила Робин, думая о Руперте Флитвуде.

– Может быть, – снова сказал Даз.

– Я видела его там, – сказала Мэнди, которая, казалось, хотела снова привлечь внимание детективов, и указала в сторону коридора. – Видела его в тот день, когда он приехал.

– У него было с собой много вещей? – спросила Робин.

– Просто чемодан, – сказала Мэнди. Она наклонилась, подняла зажигалку, лежавшую рядом с носком на полу, и закурила.

– Какая комната была его? – спросила Робин.

– Над нашей, – сказала Мэнди, указывая на потолок. – Еще хуже. Вдвое меньше. Хотя, понятно, он был один.

– Вы были теми, кто опознали Уильяма по фотографиям в прессе?

– Нет, это был Хусейн, – сказала Мэнди, выпуская дым. – Он уже съехал, он, его жена и дочь. Они жили в комнатах наверху.

– Вы знаете их фамилию? – спросила Робин. – Куда они отправились?

– Мохамед, их фамилия была. Сирийцы. Не знаю, куда они делись. Их маленькая девочка была в инвалидной коляске. Им быстро дали муниципальное жилье, потому что им пришлось жить наверху, здесь. Может, если я запихну Клинта в инвалидную коляску, у нас будет дом, и все, – с горечью сказала Мэнди.

Даз встал с кровати, голый по пояс и босой, и включил чайник, стоявший на холодильнике. Он был каким-то образом одновременно худым и мягким, с небольшим белым брюшком, свисающим над джинсами. На спине у него красовалась большая татуировка с римскими цифрами четыре и двадцать.

– Вы часто видели Райта? – спросила Робин.

– Ну да. Думали, он был странным, да же? – сказала Мэнди Дазу.

– Ага, – сказал Даз, усмехнувшись. – Похож на этого из "угадай кто".

– Что? А, детская игра? – спросила Робин после нескольких секунд замешательства.

– Ага, – сказал Даз, который теперь искал чайные пакетики. – У него борода и очки… если бы у него была шляпа, ха-ха-ха… и он был, блядь, оранжевым… искусственный загар. И он занимался спортом. Видел, как ему доставляли чертовски тяжелые коробки, и я спросил: "Что это там?" И он сказал, гантели, купил их на eBay, очень доволен собой… затащил их наверх… мы могли слышать, как он там возится.

Страйк быстро записывал. Клинт, уже съевший первое печенье, тайком взял второе из пачки на кровати за спиной матери.

– Мы над ним посмеялись, – сказала Мэнди, – потому что он сказал, что к нам могут прийти искать его, и если придут, мы должны сказать, что его здесь нет. Думали, он себя накручивал, но посмотрите, что случилось, – сказала она с выражением легкого удивления.

– Он сказал, кто может его искать? – спросила Робин.

– Нет.

– Он сказал "люди", да? Во множественном числе?

– Он сказал "кто-то", а затем он добавил: "Или он может послать кого-то".

– Похоже, за ним гналась толпа, – сказал Даз, усмехнувшись. Повернувшись к ним с чаем в кружке с мультяшным изображением пениса с подписью "Мистер Хрен", он сказал:

– Знаете, кем я его считал? Стрипограммой. Поддельный загар и чертов пресс… Я сказал Мэнд: "Это чертова стрипограмма, и он не хочет в этом признаваться".

– Клинт, не делай этого, – резко сказала Мэнди. Ее сын пытался стащить тарелку с комода. Когда он начал проявлять признаки раздражения, она отвлекла его третьим печеньем. Даз, лениво почесывавший живот, сказал:

– Он приходил сюда однажды, Райт.

– Да? Зачем? – спросила Робин.

– Хотел купить немного травки. Мы заказали поесть, и он посидел с нами немного.

– Можете ли вы вспомнить что-нибудь из того, о чем вы говорили?

– Он сказал, что его девушка собирается к нему присоединиться. Приехать и жить с ним наверху.

– Он назвал вам имя своей девушки? – спросила Робин.

– Нет, – сказал Даз.

– Рита, может? – рассеянно спросила Мэнди.

– А, да, возможно, – сказал Даз, хотя у Робин сложилось впечатление, что он не помнит. – А штука про пистолет, – сказал он Мэнди, – помнишь?

– Что именно про пистолет? – спросила Робин, в то время как ручка Страйка ускорилась.

– Мы смотрели "Джона Уика", пока ели китайскую еду, – сказал Даз, – и он сказал, что кто-то неправильно обращался со своим гребаным оружием. Пытался быть крутым, понимаете?

– Нет, эта Рита… – сказала Мэнди, нахмурившись. – Это было, когда он был, блядь, под кайфом… Рита Линда или что-то в этом роде. Спросил, знаем ли мы ее. Помнишь? – сказала она Дазу.

– Он спросил, знаете ли вы кого-то по имени Рита Линда? – спросила Робин.

– Да… была это Рита Линда? Я думаю, он сказал… он сказал, что знает, что с ней случилось? – спросила она, снова обращаясь к своему парню. – И он говорил, что мы увидим это в новостях?

– Не знаю, – сказал Даз, все еще почесывая пупок.

– Это было что-то вроде Риты Линды. – Мэнди сложила имена в одно: "Риталинда".

– Риталинда, – сказал Даз. – Ха-ха-ха.

– Он сказал, что знает, что случилось с Ритой Линдой? – спросила Робин. – И это будет в новостях?

– Да, что-то вроде… и он уронил свою трубку, заначку, помнишь, Даз? И он сказал тебе, что это, блядь, образец крови, как будто ты собирался его у него стащить.

– Извините, я не понимаю, – сказала Робин. – Он что уронил?

– Ну эту трубку. Ну, знаете, там, где ты хранишь свои запасы. Выпала из его кармана, когда он встал. Даз пошел за ней, чтобы поднять, а Райт ее выхватил, а Даз говорит: "Ладно, я, блядь, ее не заберу", а Райт говорит: "Тебе она не нужна, это мой образец крови". – Мэнди хихикнула. – Образец крови! Что за хуйня.

– Он сказал, почему носил с собой образец крови? – спросила Робин.

– Да, он сказал, что пойдет к врачу, а потом ушел.

– Вы четко видели трубку, да? Она точно была полна каннабиса?

– Да, – сказала Мэнди, – наверно. Он думал, Даз собирался умыкнуть это, иначе почему бы он так странно себя вел?

–Он был чертовски странным, – сказал Даз. – Хотя, когда это вышло по новостям, я говорю Мэнд: "А, вот оно, эта чертова масонская фигня". Он спрашивал меня, что я думаю про масонов. Похоже, думал вступить, – сказал Даз, лениво разглядывая полуприкуренный косяк в пепельнице на холодильнике. – Чертовы масоны, – добавил он с хохотом.

– Но когда вы услышали, что его убили в масонской лавке…

– Да, я понял, почему он спросил. Чертовы масоны, – повторил Даз, больше не улыбаясь. – Это ведь не смешно, правда? – сказал он так, словно все остальные смеялись.

– Можете ли вы вспомнить что-нибудь еще, что он говорил? – спросила Робин. – Например, откуда он родом? Что-нибудь о его семье?

– Неа, – сказал Даз.

– Не думаю, – с сожалением сказала Мэнди. – Я не думаю… нет.

– Вы помните, были ли у него когда-нибудь гости? – спросила Робин.

– Да, девчонка и какой-то придурок в солнечных очках. Но его тогда здесь не было, да? – спросила Мэнди Даза.

– Меня там никогда не было, – сказал Даз.

– Ах да, – сказала Мэнди и ухмыльнулась. – Я забыла.

– У Райта были посетители, когда его не было дома? – спросила Робин.

– Да, – сказала Мэнди, – это было после того, как его убили. Нет, – поправила она себя, – девчонка была до этого. Парень был после. Я только потом поняла. Говорила же тебе, а? – спросила она Даза, и тот кивнул.

– Можете рассказать мне о них? – спросила Робин. – Начиная с девушки?

– Она пришла как раз накануне того вечера, когда его убили.

– Вы уверены в дате? Пятница, семнадцатое июня?

Мэнди выглядела встревоженной, когда ее попросили быть такой точной, но затем сказала:

– Да, именно тогда, потому что в те выходные, когда все это произошло, мы с ним – она указала на Даза – поссорились, и я велела ему уйти, а когда я услышала, как кто-то открывает входную дверь вечером, я подумала, что это вернулся Даз, поэтому я открыла нашу дверь и увидела ее.

– Она сама вошла?

– Да, у нее был ключ, – сказала Мэнди. – Она выглядела как иностранка. Может, пакистанка, но светлая. Черные волосы, очень длинные. И на ней был розовый топ с цветочками, – добавила она, и, похоже, она была рада, что вспомнила об этом. – И у нее был чемодан.

Рядом с Робин ручка Страйка двигалась все быстрее.

– И я говорю ей: "Ты въезжаешь?", потому что Райт сказал, что его девушка собирается переехать к нему, а она отвечает: "Просто приехала погостить", и ее голос звучал не по-английски, и она поднялась наверх, а примерно через час спустилась вниз, потому что я смотрела в окно…

– Высматривала меня, – самодовольно сказал Даз.

– Нет, не тебя, – огрызнулась Мэнди. – Я просто смотрела в окно! Она спустилась вниз, едва держала чемодан, бросила его в багажник машины и уехала.

– Что вы можете вспомнить об этой машине?

– Серебристого цвета, – сказала Мэнди. – Выглядела как новая.

– Можете ли вы вспомнить марку?

– Нет, – сказала Мэнди. – А потом, на следующий день, очень рано, часов в пять утра, я снова слышу стук двери…

– Не могла уснуть, – самодовольно сказал Даз. – Скучала по мне.

– Хрен тебе, "скучала", – надменно сказала Мэнди, – но я думала, что на этот раз это будет Даз, поэтому я встала, открыла нашу дверь и увидела парня с кудрявыми волосами, поднимающегося по лестнице, и у него был пустой чемодан, и он оглянулся на меня, когда я вышла, и на нем были солнечные очки, когда он был в помещении. Он выглядел настоящим придурком.

– Он был черным, белым…?

– Белым. Ну, я вернулась, снова залезла в кровать, и минут через десять раздался какой-то грохот на лестнице, и я подумала, что, черт возьми, происходит. Я снова поднялась, открыла дверь, и этот придурок в темных очках бросил чемодан на пол, и я сказала: "Давай еще пошуми!", а он, черт возьми, просто вытащил чемодан за дверь и захлопнул ее. Я снова посмотрела в окно, а он сел в машину и уехал.

– Когда вы говорите "машина", вы имеете в виду ту же, на которой девушка ездила ранее?

– Похоже на то. Да, я думаю, это она была за рулем, потому что он положил чемодан на заднее сиденье и сел на переднее пассажирское.

– А вы уверены, что и мужчина, и девушка были в комнате Райта?

– Да, я слышала, как они ходят по нашему потолку. Позже я спросила Хусейна: "Ты видел хоть кого-нибудь из этих людей?" Он сказал, что нет. А потом, в понедельник, в новостях сообщили, что Райта убили, и я сказала Дазу…

– Я вернулся в субботу вечером, – сообщил Даз Страйку и Робин. – Она уже достаточно настрадалась.

– Иди нахрен, – неопределенно сказала Мэнди. – Нет, так вот, говорю я Дазу, это было странно, эти двое входили и выходили из его комнаты.

– Я спрашиваю об этом только для информации, – сказала Робин, – а не для того, чтобы что-то кому-то передать. Вы рассказали об этом полиции?

Даз тихонько усмехнулся.

– Нет, – сказала Мэнди, обнажив коричневые зубы и ухмыльнувшись. – Просто сказала, что мы его не очень-то знаем.

Даз, конечно же, торговал травкой, а возможно, и другими наркотиками; Страйк и Робин сразу же отметили шутку про риталин, как раз когда заметили судебную повестку на комоде. Робин вполне могла представить, что доминирующими эмоциями Даза и Мэнди, обнаружившими полицию в доме, были паника и решительное нежелание впускать их в эту грязную комнату.

Робин задала еще несколько вопросов, но Мэнди не могла ничего сказать ни об одежде пары, ни о ее возрасте; женщина, по ее словам, выглядела молодой, а мужчина – старше, но в коридоре, напомнила она Робин, было довольно темно.

– Кто-нибудь из вас когда-нибудь заглядывал в комнату Райта? – спросила Робин.

Оба покачали головами.

– Прежде чем мы уйдем, – сказал Страйк, доставая из кармана пальто, – могу ли я показать вам несколько фотографий?

Он вытащил телефон и положил его на колени, пока доставал фотографии Ниалла Сэмпла, Тайлера Пауэлла и Руперта Флитвуда. Пока он этим занимался, экран его мобильного засветился, и Робин увидела сообщение от Ким с надписью "ТАК СЕКСУАЛЬНО" заглавными буквами. В следующую секунду Страйк накрыл телефон своей большой, волосатой рукой, и вернул его во внутренний карман, оставив Робин чувствовать себя так, будто ей в живот упали кусочки льда.

– Не могли бы вы сказать, мог ли кто-нибудь из этих мужчин быть Райтом? – спросил Страйк, вставая и протягивая фотографии Мэнди. Даз, уже спалив половину косяка, подошел к краю кровати и сел рядом с Мэнди, чтобы посмотреть.

– Что он носит? – только и сказала Мэнди, разглядывая Руперта Флитвуда в его бабочке официанта. – Красивый, – одобрительно сказала она, повернувшись к фотографии Ниалла Сэмпла. – Похож на Тора.

– Да он охренительный, – усмехнулся Даз, снова почесывая свой маленький дряблый живот.