Текст книги "Человек с клеймом"

Автор книги: Роберт Гэлбрейт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 55 страниц)

Глава 28

Я вкусил правду,

Как и прикоснулся ко лжи…

Роберт Браунинг

Мистер Сладж, «Медиум»

В понедельник, без пятнадцати два, Страйк отправился в Холборн, чтобы опросить Джима Тодда, уборщика из "Серебра Рамси". У него появился предлог позвонить Робин, и он так и сделал, поскольку максимизация общения с ней соответствовала как его сильным сторонам, так и тому, чтобы не позволить Райану Мерфи изменить его стратегию.

– Привет, – сказала Робин, ответив на втором гудке. – Я только что узнала, почему мы никак не можем дозвониться до друга Руперта, Альби, в "Дино". Он не работает там уже пять месяцев.

– Неужели они не могли просто сказать нам об этом, черт возьми? – сказал Страйк. Робин тоже шла по улице с оживленным движением, а он держал свободный указательный палец в противоположном ухе, чтобы слышать ее.

– Нет, потому что, по словам официантки, которую я только что подкараулила на улице, им запрещено раздавать информацию о персонале по телефону. Она говорит, что Альби ушел работать в "Харродс", так что я туда и направляюсь. А ты где?

– Почти на Лезер-лейн.

– Старое место Мутного Риччи, – заметила Робин, имея в виду старого гангстера, который был подозреваемым по предыдущему делу.

– Точно.

– Есть ли какая-то конкретная причина для звонка или ты просто проверяешь, не прикончили ли меня масоны?

– Да, я только что получил ответ от своего товарища из спецотдела, Хардэйкра. Сэмпл определенно служил в САС и был демобилизован в 2015 году после черепно-мозговой травмы, из-за которой он три месяца провел в искусственной коме. Подробности неизвестны даже военной полиции, что наводит меня на мысль, что он определенно служил в эскадроне E.

– Значит, Лоуренс должно быть из МИ-5?

– Думаю, нам придется принять это как рабочее предположение, – сказал Страйк. – Чтобы полностью сменить тему: что ты собиралась рассказать мне в субботу о странице Осгуда на "Фейсбук"?

– О, да, – сказала Робин, которая из-за своего нынешнего состояния недосыпа совершенно забыла, что не передала эту информацию, хотя и сохранила ее в файл. – Ну, одна и та же девушка – ее зовут Сапфир – появляется в комментариях и на настоящей странице Осгуда в "Фейсбуке", и на фейковой странице Оза в "Инстаграм". Я немного покопалась и, кажется, нашла ее. Ее зовут Сапфир Нигл, и вот в чем дело: она есть на сайте о пропавших без вести. Она перестала публиковать сообщения в социальных сетях в ноябре, и с тех пор ее никто не видел. Знаю, это может быть совпадением, но…

– Известный онлайн-контакт с человеком, который определенно не тот, за кого себя выдает, наводит на размышления, – сказал Страйк.

– Ну, именно, – сказала Робин. – Я не говорю, что она с Озом или что он ее убил, не дай Бог, но такая возможность есть. Я подумываю позвонить в благотворительную организацию и узнать, что они мне могут сказать. Что думаешь?

– Не повредит. Надо бы связаться с полицией, узнать, знают ли они, что с ней случилось. Кстати, "лендровер" прошел техосмотр?

– Нет, – вздохнула Робин. – Звонили десять минут назад. Говорят, на него нужно потратить больше денег, чем он будет стоить как металлолом, – сказала она, стараясь не выдать своей грусти. Она испытывала к старой машине сентиментальную привязанность, которую ей было бы трудно объяснить тому, кто не знал, насколько сильно она ассоциировала ее с побегом от первого мужа, которому машина никогда не нравилась, и с карьерой, которая так много для нее значила.

– Ты могла бы заложить часть стоимости нового автомобиля в счет бизнеса, – сказал Страйк. – Еще один "лендровер" был бы полезен. Хорошо иметь машину, которая подходит для сельской местности и не бросается там в глаза. Это дает нам выбор. Ну, расскажешь, как пройдет в "Харродсе". Мне пора, я на Лезер-лейн.

Закончив разговор, Страйк двинулся по узкой улочке, усеянной магазинами, ресторанами быстрого питания и рыночными палатками, думая о сломанном "лендровере" Робин, который теперь годился только для свалки. Хотя он и не был так привязан к машине, как Робин, она каким-то образом знаменовала собой конец эпохи, и ему пришло в голову, что, возможно, стоит пересмотреть рождественский подарок Робин, учитывая известие о кончине автомобиля.

Паб "Craft Beer Co", который Тодд выбрал для этого интервью, стоял на углу и был украшен подвесными корзинами и объемной моделью королевского штандарта над дверью. Войдя в помещение с деревянным полом, Страйк взглянул на арфу, льва, стоящего на задних лапах, и трех львов в профиль.

Страйк узнал Джима Тодда не по лицу (качество записи с камеры Рамси было ужасным), а по фигуре. Уборщик сидел на кожаной скамье, а перед ним на столе стояла полная пинта пива. Невысокий и очень пухлый, Тодд имел маленькие руки и ноги, крошечные голубые глаза, широкий рот с тонкими губами и пучки пушистых седоватых волос вокруг ушей, хотя в остальном он был лысым. На нем были старые брюки и потрепанная куртка, а его узкие глаза были устремлены на молодую женщину в очень короткой юбке, стоявшую у бара.

– Кэмерон, да? – спросил Тодд, когда Страйк присоединился к нему с половиной пинты IPA в руке.

– Корморан, но я отзываюся на оба имени, – сказал Страйк, садясь напротив. – Спасибо за встречу, я очень ценю это. Это ваш местный паб?

– Типа да. Я тут кантуюсь неподалеку. Там есть небольшая комната, удобно для работы. Мы с кучкой пакистанцев набились в квартиру над ливанским рестораном, ха-ха-ха.

– Да, лондонское жилье – это не шутки, – сказал Страйк, доставая блокнот. – Вы же убираетесь в нескольких разных компаниях, верно?

– Да.

– Все в одном районе?

– Холборн, Ковент-Гарден, да. Сарафанное радио. Работаю хорошо, – сказал Тодд, все еще улыбаясь, но с легким оттенком вызова.

– Ну, как я уже сказал по телефону, это просто для справки. Сколько часов в неделю вы работаете в "Серебре Рамси"?

– Понедельник и четверг по утрам, регулярно, и немного сверхурочно, полировка инвентаря и все такое.

– Как долго вы там?

– Уже два года.

– Вы откликнулись на объявление или…?

– Один парень, у которого я убираюсь, упомянул меня Кену Рамси, и Кен взял меня к себе.

– Вы много общались с Уильямом Райтом?

– Видел его немного, да. Но ты имеешь в виду Ноулза, а не Райта, верно? – спросил Тодд, ухмыляясь еще шире, словно поймал Страйка на слове.

– Полиция все еще не установила точную личность, – заявил Страйк.

– А я думал, установила?

– Нет, – сказал Страйк. – Но вы уверены, что это был Ноулз?

– О да, – сказал Тодд, все еще улыбаясь. – Нет, это точно был Ноулз. Мы все согласились: я, Кен и Памела.

– Но у Памелы проблемы со зрением.

– Что? Да, но она ж не слепая.

– Показала ли вам полиция какие-либо фотографии, помимо Джейсона Ноулза?

– Пару показывали, ага, – сказал Тодд.

– Можете ли вы вспомнить имена этих людей?

– Один из них был солдатом.

Страйк сделал заметку, прежде чем сказать:

– Фотография Ноулза – это была тюремная фотография?

– Ага, – сказал Тодд и, предвосхищая невысказанный вопрос, добавил: – Дело не только в этом. Он был похож на Райта.

– Судя по записям с камер видеонаблюдения магазина, Райт был довольно хорошо замаскирован.

– Ну… да, – признал Тодд.

– Похоже, он из тех, кто может отрастить густую бороду, – сказал Страйк.

– Густую, ага, – согласился Тодд. – Есть такие мужики, у них растет вот отсюда, – Тодд ткнул коренастым пальцем на несколько сантиметров ниже глаза, – и аж до середины шеи. Памела сказала ему подровнять, а Райт сказал, у него шрамы от акне. Хотел спрятать.

– Правда? – спросил Страйк и сделал еще одну пометку, прежде чем добавить: – У меня есть несколько фотографий, если вы не против, посмотрите. Думаю, вы уже видели хотя бы одну из них.

Конечно же, когда Тодд увидел фотографии Ниалла Сэмпла, он сказал:

– Да, это он, это солдат.

Он прошел мимо фотографии Тайлера Пауэлла, слегка покачав головой, но задержался, снова ухмыляясь, над фотографией человека, которого приходилось называть Диком де Лионом, пока не выяснится его настоящее имя. На наименее непристойной фотографии, которую Страйку удалось найти в интернете, де Лион был без рубашки.

– Кто это – стриптизер?

– Насколько мне известно, нет, – сказал Страйк.

– Заметьте, это тот самый цвет, как у Райта.

– Искусственный загар?

– Да. Мог бы и он быть, наверное…

Тодд прищурился, и Страйк предположил, что тот пытается представить себе блондина Дика де Лиона с темными волосами, густой бородой и в очках. У Де Лиона были карие глаза и очень белые зубы, хотя, возможно, на фотографии их белизна была преувеличена.

– Может быть и он, – сказал Тодд.

– Насколько вы уверены? Из десяти?

–Не знаю… на пять? Но может, и он – Райт немного был…

Вместо того чтобы договорить, Тодд поднял правую руку и обмякло опустил кисть.

– Что? – спросил Страйк. – Манерный?

– Понтовый. Ага.

Тодд перевел взгляд с фотографии де Лиона на фотографию Руперта Флитвуда.

– Не, не думаю.

Он вернул снимки.

– Вы много общались с Райтом в магазине? – спросил Страйк.

– Так, немного.

– Вы вообще с ним разговаривали?

– Немного, – повторил Тодд.

– Какой у него был акцент? Говорил ли он так, будто был из Донкастера?

– Понятия не имею, как это звучит, – сказал Тодд.

– Он не мог быть шотландцем и подделывать английский акцент?

– Не думаю.

– Или, может, пытался звучать проще, чем был на самом деле?

– Один из этих, да? Из мажоров? – спросил Тодд, указывая на фотографии в руках Страйка.

Страйк проигнорировал вопрос.

– О чем вы говорили с Райтом?

– Масоны, – быстро ответил Тодд, снова ухмыляясь. – Он все время задавал о них вопросы.

– Вы один из них? – спросил Страйк.

– Ха-ха-ха, – сказал Тодд. – Не я, шеф.

Он зарылся лицом в пинту и сделал несколько больших глотков, прежде чем поставить ее обратно.

– Как вы думаете, он заинтересовался масонством после того, как начал работать в магазине, или это было чем-то, чем он интересовался еще до того, как его наняли?

– Не знаю. Но он определенно был вовлечен во все это. В обеденный перерыв пошел посмотреть зал масонов.

– Правда? – спросил Страйк.

– Да, да. Я шел по Грейт-Куин-стрит, направлялся на другую работу, и вижу – Райт заходит туда. В следующий раз, когда увидел его, говорю: "Нашел там жертвенных козлов?" Ха-ха-ха.

– И что он сказал?

– Он сказал, что хотел увидеть Храм Семнадцать.

– Зачем?

– Не знаю, он не сказал. Просто сказал, что хотел посмотреть. Но когда я узнал, что он Ноулз, я подумал: "Какой к черту Храм Семнадцать, он просто что-то затевал, связанное с серебром, которое собирался спереть. У них там музей, в масонской ложе, и магазин с книгами. Я решил, он туда ходил, чтобы прицениться – узнать, сколько это все, это серебро, стоит.

– Вы сообщили полиции, что Райт бывал в Зале масонов?

– Да, конечно, – самодовольно ответил Тодд.

– Райт когда-нибудь говорил вам, что кто-то может прийти его искать?

– Нет, – сказал Тодд, – наоборот.

– В каком смысле?

– Я подумал, что за магазином следят. Видел одного типа пару раз, болтался там неподалеку. После третьего раза сказал Райту – мол, держи ухо востро. Большой такой, почти с вас ростом. Просто шатался рядом. А Райт ответил, что видел его, и что тот работает в Коннот Румс. Совсем не переживал. Потом я уже подумал – подельник, небось.

– Вы рассказали Памеле или Кеннету об этом человеке?

– Не хотел их беспокоить. В любом случае, это была работа Райта, он же отвечал за охрану.

– А полиции вы сказали об этом человеке?

– Да, кажется, говорил. Да, – сказал Тодд и сделал большой глоток пива.

– У этого мужчины были темные вьющиеся волосы?

– Что? Нет. Прямые. – А кто у вас там с темными кудрями?

Страйк проигнорировал и этот вопрос.

– То есть Райт никогда не говорил вам, что он в бегах, или что ему нужно скрываться, или что его несправедливо в чем-то обвинили?

– В смысле – в чем? – спросил Тодд.

– Я не знаю, – сказал Страйк, – но он посетил сайт под названием "Оскорбленные и обвиненные" на компьютере "Серебра Рамси".

– Я знаю об этом сайте, полиция нас о нем спрашивала, – сказал Тодд. Он больше не улыбался. – Они спросили меня, захожу ли я туда. Конечно, нет. У меня никогда не было пароля от этого чертового компьютера. Это к ней вопросы, если тупой придурок полез туда шариться.

– Что вы имеете в виду? – спросил Страйк.

– Потому что ее не было, вот что. Памелы. В тот день, когда привезли это чертово серебро, она ушла пораньше, как назло.

– Было бы полезно, если бы вы рассказали мне, что произошло тем днем, – сказал Страйк. – Вы ведь были на другой работе, когда серебро доставили?

– Да. Я сказал Памеле в четверг: "Если надо, помогу". За сверхурочные, – добавил он, – потому что знал, что одна из штук огромная. Кеннет показывал нам все в каталоге. Я сказал, помогу, если понадобится

– Разве не ожидалось, что человек из "Гибсонс" отнесет серебро вниз?

– Вы видели эту лестницу? – спросил Тодд. С тех пор, как он упомянул сайт "Оскорбленные и обвиненные", его манера держаться стала раздраженной, а теперь он хмурился.

– Да, видел, – сказал Страйк.

– Думаете, люди хотят рисковать и ломать себе шеи? Я был там, когда один доставщик отказался таскать вещи вниз. Безопасность труда, типа. Я тогда Памеле и сказал в первый раз: "Дай десятку, я сам спущу", – это было еще до того, как они наняли Райта.

– Предыдущим курьером, который отказывался носить вещи по лестнице, был Ларри Макги?

– Кто? – Тодд поднял пинту и сделал глоток.

– Макги привез серебро Мердока.

– А. Не. Не знаю, я ж его не видел.

– То есть вы бы не узнали Ларри Макги, если бы увидели?

– Нет, – сказал Тодд. –Нет. Кем он был?

– Я же сказал. Курьером из "Гибсонс".

– Впервые слышу.

– А когда Памела звонила вам по поводу серебра Мердока, вы можете вспомнить?

– Около трех. Мне пришлось подождать, пока смогу уйти незаметно – я ж был на другой работе.

– Так когда вы там оказались?

– Минут через тридцать. Райт к тому времени уже почти все спустил, только с большим ящиком не справился. Вот мы с ним вдвоем и дотащили.

– Вы вернулись к работе в Кингсвее после того, как поместили ящик в хранилище?

– Нет, потому что тут Памела сверху орет, что вышла путаница, и велит Райту ехать за какой-то вещью, которую доставили не туда, в "Буллен энд Ко", и говорит мне: "Ты должен остаться и помочь ему спустить это вниз, когда он привезет". А я ей: "Мне надо идти, я думал, это на пять минут", а она: "Ты должен остаться". А мне не хотелось, из-за второй работы, но она, ну, как бы, знаете… надавила на жалость.

– Как она это сделала? – спросил Страйк.

– Ну, вы же знаете, у Кена с женой сын умер?

– Да, я в курсе, – сказал Страйк.

– Вот. Я и остался. Кен хороший парень, не хотел его подводить. Потом Райт вернулся, мы спустили эту штуку в хранилище, Памела говорит: "Джим, подай мне сумку", – я подал, думаю, все, свободен. Но Памела говорит, что я должен остаться в магазине, пока Райт не поднимется – он там внизу, вытаскивает из коробки этот чертов канделябр или что там было. А потом она свалила, и я остался один, сторожить магазин.

– Значит, вы так и не увидели, что было в том последнем ящике? В том, в котором должна была находиться восточная центральная композиция?

– Нет. А потом Райт поднялся, я ему говорю: "Мне надо идти, другую работу закончить" а он: "А как же я поставлю сигнализацию и все остальное?" А я ему: "Это не моя проблема", и ушел. Мошенник, да? Увидел шанс. Дверь не запер, хранилище оставил открытым. Из-за нее все и случилось.

Толкование Тодда могло быть спорным, но его рассказ полностью совпадал с тем, что Страйк видел на записи камеры наблюдения, поэтому он не стал больше расспрашивать о пятнице, а перевернул страницу в блокноте.

– Вы не были в "Серебро Рамси" на выходных?

– Нет, я же сказал, я работаю только по понедельникам и четвергам.

– У вас были ключи от магазина или код от сигнализации?

– Нет, никогда.

– Полагаю, полиция спросила вас, где вы были в пятницу вечером?

– Да, я играл в карты с четырьмя парнями у себя дома, и они все это рассказали полиции. Еще на углу камеры есть – видно, что я уже был у себя, когда…

– Я предполагал, что полиция вас об этом спрашивала, – сказал Страйк. – Можно поговорить о понедельнике, когда обнаружили тело и пропажу? Вы были в подвале, когда Кеннет открыл дверь хранилища, верно?

– Ага, я как раз убирал внизу, в комнате для персонала. В туалете был.

– Что вы помните о моменте, когда нашли тело?

– Я ж в туалете был, – повторил Тодд. – Дверь закрыта была, а то если оставить открытой, она перегораживает лестницу. Слышу, Кеннет открывает хранилище. Потом слышу, как он орет. Я ему: "Кен, все нормально?" Памела сверху что-то крикнула, потом слышу – спускается. И сама потом какой-то странный звук издала, так что я спросил: "Что там случилось?" – и вышел посмотреть.

Тодд сделал глоток пива, прежде чем продолжить.

– Ему, блядь, устроили самое настоящее… ну, вы поняли. Все изрезано, рук нет. А потом, когда перевернули… жуть.

– Кто перевернул? – спросил Страйк.

– Полиция. Приехали, и нам нельзя было уходить. Один коп у двери стоял, чтоб никого не пускать. Мы застряли там почти на весь день. Нам принесли сэндвичи. Судмедэксперты снимали, фоткали, потом перевернули его – чтоб мы посмотрели… Памелу чуть не стошнило. Глаза вырезали, лицо размозжили, и… хер отрезали.

– Половой орган, вы имеете в виду?

– Ага… ужас, просто ужас… Потом его запаковали и вынесли, и нас отпустили домой.

– Кто-нибудь сообщил полиции, что Джон Оклер заходил туда сразу после того, как нашли тело?

– Да, кажется, Кен сказал.

Страйк сделал еще одну пометку и спросил:

– Вы случайно не знаете, как Райта вообще наняли? Кажется, между Кеннетом и Памелой был спор, кто включил его в список для собеседования, верно?

– А, слышали уже, да? Ну да, я слышал, как они из-за этого ругались.

– Кеннет и Памела?

– Ага, оба друг на друга пеняли, мол, кто-то вместо другого парня вписал имейл Райта.

– А кто из них, по-вашему, мог такое сделать?

– В смысле? – нахмурился Тодд.

– Кто из них скорее мог по ошибке вписать не тот адрес? Памела или Кеннет?

– Не знаю… – сказал Тодд, потом добавил: – Наверно, Кен.

– Почему вы так думаете?

– Ну… не знаю, он иногда бывает неаккуратен. Но Кен – хороший мужик, – поспешил добавить Тодд, будто Страйк усомнился. – С Кеном все нормально.

– Но вы все же думаете, он мог ошибиться?

– Да кто угодно может ошибиться, – сказал Тодд.

– Верно, – кивнул Страйк. – А вы ничего не слышали про письмо без подписи, отправленное из "Серебра Рамси" какому-то Кэлвину "Озу" Осгуду?

– Нет, – ответил Тодд, глядя Страйку прямо в глаза. – А что?

– Вы сами когда-нибудь пользовались там компьютером?

– Нет, я вам уже говорил, – сказал Тодд, все еще не моргая. – Я уборщик. Что я буду делать на этом чертовом компьютере?

– Это же не преступление – пользоваться компьютером? – спросил Страйк. – Так вы не знаете человека по имени Осгуд? Или "Оз"?

– Нет, – вызывающе ответил Тодд. – Не знаю.

– Ничего больше о Райте не вспоминаете? Может, он о чем-то невзначай обмолвился?

– Да он не особо болтал. – ответил Тодд.

– Но он сказал вам, что пошел посмотреть на Храм Семнадцать.

– Наврал, наверное, – отмахнулся Тодд. – Хотел, поди, про серебро свое разнюхать.

– Что ж, это было очень полезно, спасибо, – сказал Страйк. – Осталось всего пару вопросов. – Он перелистнул страницу в блокноте. – Почему вы раньше назвали Уильяма Райта "тупым придурком"?

– Что? – спросил Тодд.

– Вы сказали: "Это к ней – к Памеле – вопросы, если тупой придурок полез туда шариться".

– Ну а че она делала, а? – сказал Тодд. – Все время оставляла Райта за старшего и сваливала. Дура, блин. Кто ж уходит, оставив вора присматривать за лавкой?

– Но почему именно "тупой придурок"? – уточнил Страйк.

– Ну, тупо же – искать такое дерьмо на работе.

– Какое дерьмо?

– Да… это… ну, как там сайт назывался?

– "Оскорбленные и обвиненные", – сказал Страйк.

– Вот именно. Глупо ведь – самому своему начальству подставляться.

– Люди на этом сайте утверждают, что они невиновны, – заметил Страйк.

В ответ Тодд лишь фыркнул:

– Ага, ну да.

– А ранее вы спросили: "Кем он был?" – сказал Страйк, переворачивая еще одну страницу, – в отношении Ларри Макги.

– И что?

– "Кем он был?", а не "кто он?".

Тодд уставился на него.

– Ларри Макги мертв, – сказал Страйк. – Вы уже знали об этом?

– Нет. Откуда мне знать? Какая разница, "кто был" или "кто есть"

– Всю жизнь в этом районе живете? – спросил Страйк, убирая блокнот в карман.

– Тут поблизости, – буркнул Тодд, теперь уже явно раздраженный.

– Всегда уборкой занимались?

– Да разное делал, – сказал Тодд. – Ремонт, подработка, все подряд.

Страйк прикинул, что Тодду около шестидесяти пяти, а значит, он уже либо вот-вот должен был получить право на государственную пенсию, либо только что его получил. Обручального кольца на нем не было. Желание работать кое-где подработками, которые, скорее всего, не попадали в поле зрения налоговой, и те стесненные жилищные условия, что он описал, говорили о том, что у Тодда нет ни сбережений, ни семьи – хотя это могло указывать и на кое-что другое.

Если бы Страйк только вернулся в ОСР, а Тодд был солдатом, он бы сразу получил доступ к дате рождения мужчины, его прежним адресам и возможным прошлым правонарушениям. Его ощущение, что с уборщиком что-то не так, усиливалось по мере интервью, хотя он и не уличил Тодда во лжи; напротив, предоставленная им информация, которую можно было проверить, была абсолютно точной. Тем не менее эта оговорка о Ларри МакГи и явное смущение при упоминании сайта "Оскорбленные и обвиненные" представляли интерес.

– Ну, спасибо, что встретились со мной, – сказал Страйк, поднимаясь на ноги.

– Было приятно, – сказал Джим Тодд, но его тон противоречил словам.

Страйк вернулся по Лезер-лейн, думая о человеке, которого только что оставил: тот стареет и ищет деньги где придется. Готовность многих предпринимателей дать Тодду работу на пенсии заинтересовала Страйка, как и тот факт, что все эти предприятия находились в центре Лондона, а не на какой-нибудь убогой окраине.

Страйк знал, что уважаемые арендодатели часто неохотно сдают жилье определенным категориям мужчин, и у этих же мужчин выбор даже в вопросе социального жилья мог быть ограничен. В эту категорию попадали те, кто недавно вышел из тюрьмы, особенно если они совершили определенные преступления. Таким людям нужны были друзья, чтобы хоть как-то выжить во внешнем мире, и Корморану Страйку казалось, что, какой бы незавидной ни казалась жизнь Тодда, кто-то тихо оказывал ему серьезную помощь, которую, казалось, не оправдывали ни его личность, ни его таланты.

Глава 29

… души злодеев после смерти переселялись в тела тех животных, чьи природные черты наибольшим образом соответствовали их порокам… Именно к этой доктрине, вероятно, относились фигуры животных и чудовищ, которые демонстрировались посвящаемому…

Альберт Пайк

Мораль и догма Древнего и принятого шотландского устава масонства

Торговый дом "Харродс" возвышался в своем массивном великолепии красного кирпича в самом сердце Найтсбриджа, обрамленный тусклым дневным светом и золотыми лампочками, с зелено-золотыми навесами над витринами, полными одежды, сумок и украшений, которые Робин никогда бы не смогла себе позволить. До этого она заходила в "Харродс" всего дважды: один раз с бывшим мужем, вскоре после приезда в Лондон, исключительно ради осмотра достопримечательностей, а второй раз – с матерью, по тем же причинам.

Сегодня на витринах "Харродса" был представлен обычный ассортимент дизайнерских товаров в снежных декорациях, и, войдя внутрь, Робин очутилась в роскошной рождественской сказке, где, блуждая по залам с их пышным, мерцающим убранством, легко было поддаться соблазну поверить, что и ты способен устроить своим близким праздник блеска и шика – по крайней мере, пока не начнешь смотреть на ценники.

Помещение было настолько огромным, что сбивало с толку, и Робин не могла винить за нетерпение продавцов, к которым она обращалась за помощью; залы были переполнены рождественской толпой, и некоторые, по понятным причинам, с подозрением отнеслись к ее желанию найти брата, отдел которого она не могла вспомнить. Робин поднималась этаж за этажом по египетской лестнице, стены и потолок которой были украшены золотыми анкхами, фараонами и созвездиями, и осматривала огромные залы, полные товаров, в поисках молодого человека, фотографии которого она изучала на "Фейсбуке".

Наконец, после двух с половиной часов упорных поисков, Робин нашла Альби Симпсона-Уайта в спортивном отделе на четвертом этаже, где он стоял рядом с стеклопластиковой лошадью в натуральную величину, помогая матери и ее дочери-подростку подобрать нужный размер бриджей для верховой езды.

Робин знала по его странице на "Фейсбуке", что ему двадцать четыре, но он показался ей невероятно молодым: высокий, светловолосый, с детским лицом и цветом кожи, которому позавидовали бы многие женщины. Она пряталась среди рубашек, пока Альби не закончил обслуживать покупателей, а затем, прежде чем кто-либо успел завладеть его вниманием, подошла к прилавку.

– Альби?

Он выглядел слегка удивленным, когда к нему обратились по имени, хотя оно было указано на бейджике на лацкане его костюма.

– Меня зовут Робин Эллакотт, я частный детектив. – Она протянула свою визитку через стойку. – Я бы очень хотела поговорить с тобой о Руперте Флитвуде. Не здесь, конечно, если у тебя будет перерыв или после работы. Можем выпить кофе или чего-нибудь еще?

Он посмотрел на ее карточку, моргнул несколько секунд, а затем сказал:

– Кто… тебя наняла Десима?

– Верно, – ответила Робин.

Альби огляделся вокруг и тихо сказал:

– Я сказал ей, что не знаю, куда он делся! Я ей сказал! Она все звонила мне. Я не знаю, где он!

– Я была бы очень благодарна за короткий разговор, – сказала Робин. – Просто для информации. Десима невероятно переживает за Руперта.

– Ей не о чем беспокоиться!

– Откуда ты знаешь? Ты с ним на связи?

– Нет, – сказал Альби, и его мальчишеское лицо залилось краской, – но я уверен, что с ним все в порядке!

– Мы действительно могли бы использовать всю имеющуюся у нас информацию…

– Кто тебе сказал, что я здесь?

– Я разговаривала с твоей подругой из "Дино", Линой.

Альби взглянул на мужчину в деловом костюме, тоже с бейджиком, стоявшего в десяти метрах от нее, а затем снова на Робин. Она видела, что, как и большинство людей, неожиданно столкнувшихся с частным детективом, Альби боялся отказаться говорить так же, как он боялся заговорить с ней. Что она знала? Какие могут быть последствия, если послать ее?

– Хорошо, – нервно сказал он. – Встретимся у служебного входа в восемь.

– Где находится служебный вход?

– Бэзил-стрит, 28.

– Большое спасибо, Альби, – сказала Робин. – Можешь оставить себе мою визитку, на случай, если тебе понадобится номер моего мобильного.

Альби быстро сунул карточку в карман, а затем повернулся к покупателю, ожидавшему, чтобы заплатить за пару кроссовок.

Робин вернулась на первый этаж, чтобы скоротать время перед интервью, отложив возвращение на обледенелую улицу. Она только что вошла на один из фуд-кортов, когда завибрировал телефон. Она достала его и увидела, что мать прислала ей фотографию с подписью "Передай привет Бетти" и эмодзи с закатившимися глазами. На фотографии был изображен отец Робин, Майкл, держащий на руках черного щенка лабрадора.

Робин, не отвечая, вернула телефон в сумку и снова отправилась в путь, рассеянно думая о покупке шоколада или печенья, чтобы отвезти домой в Мэссем. Однако пройти больше пары шагов без помех было практически невозможно, ее постоянно толкали разгневанные и бесцельно идущие покупатели. Покинув культ, где она работала под прикрытием, Робин не получала удовольствия от пребывания в толпе, особенно в помещениях без окон.

Она уже думала, что лучше все-таки подождать на холодном тротуаре, как вдруг ее взгляд упал на прозрачную пластиковую трубочку, полную разноцветных желейных конфет: красных, зеленых и белых. Она вспомнила о трубочке, которую Уильям Райт назвал образцом крови. Может быть, ее племяннице, Аннабель, понравятся желейные конфеты? Робин потянулась за ними…

Большая рука болезненно сомкнулась у нее на затылке, сжимая ее так крепко, что она не могла повернуть голову или закричать, сильные пальцы сжимали ее сонную артерию, и Робин была так потрясена, что не могла понять, что происходит, или даже поднять руки, а покупатели продолжали сновать вокруг нее…

Мужчина, держащий ее – она понимала, что это мужчина по размеру и силе руки, сжимающей ее шею, – всунул что-то маленькое и резиновое в ее левую руку. Она сжала кулак, пытаясь вдохнуть и закричать, но он сжал шею еще сильнее. Она понимала, что должна разжать руку, если это то, чего он хочет, и сделала это. Он вложил в ее ладонь что-то, что ощущалось как маленький комочек резины, а затем прошипел ей на ухо:

– Это случится снова, если ты, черт возьми, не сдашься.

Он отпустил ее, но одновременно с этим так сильно толкнул ее в спину, что она упала лицом вперед на женщину, которая держала на руках ребенка; женщина вскрикнула от удара и выронила банку с масляным кремом, которую держала в руках, и та раскололась на полу.

– Смотри, что ты делаешь! – закричала женщина, пошатываясь, чтобы восстановить равновесие, и малыш начал плакать, а головы повернулись.

– Мне очень жаль, мне очень жаль, кто-то меня толкнул…

Шея все еще пульсировала, Робин обернулась и встала на цыпочки. Ей показалось, что она заметила легкое волнение в далеком дверном проеме, как будто кто-то на большой скорости пробирался из продуктового зала, но сквозь лес голов разглядеть нападавшего было невозможно.

Дрожа, Робин посмотрела на предмет, который он сунул ей в руку. Это была маленькая резиновая фигурка гориллы.

Несколько долгих секунд она смотрела на нее, пытаясь убедить себя, что этот человек был психически болен, что она стала случайным получателем бессмысленного подарка, что он принял ее за кого-то из возлюбленных, что это не значит того, чего она так боялась.

Это случится снова, если ты, черт возьми, не сдашься.

Насильник, погубивший ее университетскую карьеру и повредивший фаллопиевы трубы, надел резиновую маску гориллы, чтобы напасть на нее и шестерых других девушек, две из которых умерли от удушения. Он был приговорен к пожизненному заключению и все еще находился в тюрьме, все ходатайства об условно-досрочном освобождении были отклонены. Личность Робин была скрыта от прессы, когда она давала показания в суде в возрасте девятнадцати лет.

Как незнакомец мог узнать, что она была Свидетелем G?

– Простите! – раздался сердитый голос, и высокий мужчина с аристократическим видом протянул руку мимо Робин, чтобы схватить коробку с рождественским тортом.