Текст книги "Человек с клеймом"

Автор книги: Роберт Гэлбрейт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 55 страниц)

– Но, Страйк, я не могу прекратить ночную работу. Если Плаг и его дружки замышляют отомстить тому человеку на Карнивал…

– Пока ничего не случилось, и, возможно, это был просто треп и бахвальство. Слушай, – сказал Страйк, и ему пришлось поступиться гордостью и признать, что он помнит ее точные слова, – ты сказала мне, что "не хочешь меня потерять". Я не хочу терять тебя.

Хотя Страйк на этот раз не слышал, потому что она прижимала руку ко рту, Робин снова плакала. Горячие слезы стекали по ее пальцам, и она не решалась заговорить.

– Я не рассказывал тебе, – продолжил Страйк. – Когда ты позвонила в пятницу, я был у Рокби.

– Где? – спросила Робин сдавленным голосом.

– У Рокби, – повторил Страйк.

– Это что, ресторан? – попыталась она говорить как обычно.

– Нет, это дом Джонни Рокби, – сказал Страйк. – Человека, который передал мне половину ДНК. Моего отца, если уж на то пошло.

– Что? – спросила Робин, и эта информация произвела именно тот отвлекающий эффект, на который Страйк и рассчитывал. – Ты… что? Зачем? Как?

Когда Страйк все объяснил, Робин ошарашенно произнесла:

– И ты согласился выпить с ним?

– У меня не было особого выбора, да? Не после того, как он вытащил меня из той истории. Но если заглянешь сегодня в газету, увидишь опровержение и извинение по поводу Кэнди. Спрятали, правда, на шестнадцатой странице, но все-таки.

– Вот это да, – сказала Робин, вытерев лицо рукавом и чувствуя себя – даже после введения новых условий труда – гораздо лучше, чем в начале разговора. Странно утешительно было вспомнить, что Страйк тоже совершал ошибки в суждениях, которые угрожали не только его душевному спокойствию, но и способности выполнять работу.

– И как он тебе? – спросила она. – Ну, при встрече с ним… по-настоящему, в первый раз?

– Он мне понравился чуть больше, чем я ожидал, – признался Страйк. – Был откровеннее, чем я думал, рассказывая о своей жизни. Не сказал бы, что стал бы искать с ним встречи, если бы он просто заговорил со мной в баре. Но в целом он ничего.

– Это хорошо, – сказала Робин. – И я очень рада насчет извинений за Кэнди, – добавила она, сделав мысленную пометку обратить на это внимание матери.

– В любом случае, – сказал Страйк, – я хочу, чтобы ты в пятницу взяла такси до "Горинга" и обратно, хорошо? И есть кое-что, чем ты можешь заняться дома, на что у меня нет времени. Я просматривал "Правду о масонах" и "Оскорбленные и Обвиненные" в поисках имен пользователей, вопросов или личных данных, которые появляются на обоих сайтах, уделяя особое внимание всем, кто писал до июня прошлого года или около того, но ничего не нашел. Буду признателен, если ты проведешь тщательный, систематический поиск.

– Мы ведь не знаем, что Райт вообще писал на этих сайтах, – возразила Робин, подозревая, что ей дали задание, которое вряд ли принесет результат, зато удержит ее в безопасности дома. – Возможно, он просто читал. И какова вероятность, что он использовал один и тот же ник на обоих?

– Если он умен – то никакая, – признал Страйк. – Но попробовать стоит.

– Ладно, – вздохнула Робин, – посмотрю.

– И еще: окажи, пожалуйста, давление на Тиш Бентон, а то с Флитвудом у нас полный ступор.

– Я слежу за ее "Инстаграмом", – сказала Робин. – Она отлично проводит время, перелетая между отелями "Клермонт".

– Клермонт, ты только что сказала? – спросил Страйк.

– Да. Ну, знаешь, эта огромная сеть люксовых отелей. Это было в хэштеге под одной из фотографий, я тебе показывала.

– Ага, – сказал Страйк. – Мне следовало это отметить.

– Почему?

– Прадед Шарлотты владел первым отелем этой сети. Ее мать родилась под фамилией Клермонт. Думаю, она до сих пор в совете директоров.

– О, – сказала Робин.

– Странное совпадение, – заметил Страйк. Но, так как Робин ничего не ответила, он сказал, что ему пора идти, и повесил трубку, размышляя, почему она так и не сказала ему о помолвке – и решив, что, вероятно, она ждет случая сообщить лично.

Упоминание Шарлотты вызвало у Робин странное, скручивающее чувство в сердце, которое она не могла объяснить, но ей не особо хотелось разбираться. Казалось, она была комком сверхчувствительных нервов и ей действительно нужно было взять себя в руки, перестать быть такой ранимой и нервной, особенно после того, как Страйку удалось ее успокоить. Тем не менее, она снова расплакалась после того, как он повесил трубку. Добежав до кухни за бумажными полотенцами, чтобы вытереть глаза и высморкаться, она убедила себя, что настоящая проблема в усталости, и вернулась на диван к сайту о Реате Линдвалл, который не обновлялся уже несколько лет.

Заголовок в верхней части страницы гласил: ЭРИК МАЕС ОТСИДЕЛ ДЕСЯТЬ ЛЕТ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЕ, КОТОРОГО ОН НЕ СОВЕРШАЛ.

По факту, Маес отсидел уже шестнадцать лет за двойное убийство Реаты и ее дочери. На фотографии был запечатлен мужчина с сердитым видом, с неправильным прикусом, густыми бровями и как будто грязным из-за густой щетины лицом; он выглядел вполне правдоподобно в роли кандидата на двойное убийство.

Под его фотографией были другие фотографии. Слева – действительно снимки Реаты, справа – фотографии, якобы запечатлевшие ее в разных местах континента после предполагаемой смерти.

Замечена в баре "Оссендорф", июнь 1999 года. Волосы, очевидно, окрашены, но обратите внимание на форму бровей: одна выше другой. Оссендорф в часе езды от Льежа!!!!!!

Сентябрь 2001 г., вестибюль отеля в Дортмунде – Линдвалл собирается войти в лифт, волосы снова обесцвечены.

25 апреля 2002 года набрала МНОГО веса и подстригла волосы, но профиль ТОЧНО СООТВЕТСТВУЕТ.

Также была фотография Йоланды примерно трех лет, смуглой, в то время как ее мать была светлой, сидящей на коленях у Реаты. Обе выглядели серьезными, сосредоточенными, их взгляды были устремлены в одну сторону. Отсутствие улыбок на лицах обеих было воспринято как неопровержимое доказательство безразличия Реаты к своему ребенку тем, кто оставил подпись под фотографией: "Любящая мать. Похоже на правду, не правда ли?

Последние несколько фотографий были выбраны, чтобы "доказать", насколько счастливее становилась Реата в отсутствие Йоланды. На одной из них Реата в коротком платье танцует под живую музыку в , похожем на пещеру переполненном зале в Льеже, ее светлые волосы развеваются.

Он сказал ей, что она напоминает ему одну шведскую девушку, которую он знал…

Робин закрыла страницу и вернулась на сайт благотворительной организации по поиску пропавших без вести, где она впервые узнала о Сапфир Нигл. Девочку до сих пор не нашли.

Вздохнув, Робин пошла за кофе и печеньем. Она чувствовала, что ей нужно подкрепиться, раз уж она собирается потратить несколько дней, пытаясь понять, есть ли среди сотен пользователей "Правды о масонах" и "Оскорбленных и обвиненных" хоть какая-то связь с одним из их кандидатов на место Уильяма Райта.

Глава 107

Если бы она пожелала,

Экран стоял бы, как и прежде –

Хрупкий, но верный,

Меж мной и ею преграда нежная;

Я мог бы видеть ее лицо,

Защищенное этим щитом,

И встречать ее душу,

Как встречаются друзья,

Друзья, которые могли бы стать возлюбленными.

Роберт Браунинг

У камина

Изменение рабочего графика Робин крайне затруднило бы выполнение текущих заказов агентства, если бы не решение проблемы мистера Повторного. Страйк попросил Уордла в первую очередь выяснить все, что возможно, о Зеленой Куртке, также известном как Уэйд Кинг, а тем временем Страйк откладывал прием следующего клиента из списка ожидания – мужчины, опасавшегося, что его жена, высокопоставленная госслужащая, ему изменяет.

– Нам стоит попробовать работать умнее, а не усерднее, – сказал Барклай, когда его пути со Страйком пересеклись в офисе в четверг.

– Как будто это когда-то, блядь, работало, – прорычал Страйк.

В пятницу днем Страйк вернулся на свой чердак после нескольких часов слежки за Плагом, который, к его огорчению, все еще был на свободе, чтобы переодеться в костюм к ужину с лордом Оливером Бранфутом. Завязывая галстук, он напомнил себе, что ему придется вести себя лучше, чем когда-либо в жизни, когда Робин сообщит ему о своей помолвке.

– Поздравляю, – пробормотал он вслух, глядя в зеркало в ванной, которое у него было единственным. Его отражение выглядело так, словно объявляло о смерти.

Уордл окликнул Страйка, когда тот спускался по металлической лестнице на улицу.

– Есть немного на Уэйда Кинга.

– Отлично. Выкладывай.

– 36 лет, до недавнего времени работал водителем-дальнобойщиком, сейчас безработный, живет с девушкой в Рейнхэме, есть ребенок. Сосед подозревает его в домашнем насилии – девушка часто носит темные очки.

– В чем-то замечен раньше?

– Нападение при отягчающих обстоятельствах, когда ему было двадцать пять. С тех пор ничего. Никогда не был за решеткой.

– Есть какие-нибудь предположения, как он потерял работу?

– Нет, – сказал Уордл, – но он проработал в компании пять лет, прежде чем его уволили.

– Интересно, – сказал Страйк.

Вряд ли кого-то удивило, что Кинг склонен к насилию, но Страйк ожидал услышать, что этот человек очень молод, живет в нищете, отчаянно нуждается в деньгах и недавно вышел из тюрьмы: короче говоря, именно такого юношу лорд Бранфут мог использовать в качестве приспешника. Зачем человеку, у которого до недавнего времени была стабильная работа, пусть и потерянная, не говоря уже о жене и ребенке дома, пытаться похитить женщину исключительно ради денег? А ведь он был дальнобойщиком… мертвый Тодд тоже работал дальнобойщиком, откуда его уволили. Может ли это быть совпадением?

Пока Страйк ехал на такси к "Горингу", одному из немногих пятизвездочных отелей Лондона, где он никогда не бывал, он снова задумался о таинственном Озе. Может быть, как предположила Робин, Кинг и был Озом? Неужели полиция только что арестовала, а затем отпустила человека, который, по мнению Страйка, убил по меньшей мере четырех человек меньше чем за год? Он достал блокнот и написал себе напоминание, чтобы узнать, если это вообще возможно, где был Уэйд Кинг, когда были убиты Уильям Райт и София Медина.

Когда Страйк вошел в коктейльный бар отеля "Горинг", Робин уже сидела за маленьким круглым столиком у мраморного камина. На стене за ее спиной висели ботанические гравюры в золотых рамках, и – что только осложнило ситуацию – выглядела она лучше, чем когда-либо: чистые распущенные волосы цвета клубничного блонда, платье приглушенно-розового цвета с высоким воротом и облегающим силуэтом, казавшееся целомудренным, но в этом-то и заключалась его соблазнительность. Когда он подошел, она отложила журнал – тот самый, что он читал в "Савое", с обдуваемой ветром Козимой Лонгкастер на обложке.

– Привет, – сказал он, отодвигая бархатный стул и добавил, потому что теперь-то уж какая разница: – Выглядишь великолепно.

– Я подумала, что мне стоит постараться, – сказала Робин, пытаясь уклониться от комплимента, хотя он ей и понравился. Вместо того чтобы признаться, что выбрала розовый, а не черный вариант платья из-за непрошеного совета по стилю от Дино Лонгкастера, она добавила: – Купила онлайн, потому что мне нужно было что-то, чтобы прикрыть шею.

– А, – сказал Страйк. – Следы?

– Поверь, тебе не стоит смотреть, что под ним.

Посмотрел бы, не раздумывая, – пронеслось в голове у Страйка.

Она протянула ему меню правой рукой, а левую держала вне поля зрения.

– Уже заказывала? – спросил Страйк.

– Еще нет. Возьму что-нибудь без алкоголя.

Когда он попросил у официанта виски и безалкогольный коктейль, то обернулся и увидел, как Робин откидывает волосы с лица левой рукой – без единого украшения. Робин, заметив его внимательный взгляд, машинально посмотрела на тыльную сторону ладони – не размазалась ли тушь, как в Айронбридже, когда он ей об этом не сказал.

– Есть причина, по которой ты не пьешь? – спросил Страйк, задумавшись, не связано ли воздержание с процедурой забора яйцеклеток.

– Просто не хочется, – ответила Робин, предпочтя не говорить, что хочет оставаться полностью трезвой и собранной. Она собиралась ехать домой на такси, но от тротуара до двери все равно предстояло пройти. – А что?

Страйк внезапно решил перенести бой на территорию противника.

– Уордл сказал, что Мерфи снова сорвался.

– О, – только и сказала Робин, крайне недовольная тем, что Страйк это знает. Ей хотелось отвлечься, а не обсуждать отношения. – Ну… да, у него был срыв, когда на работе все рушилось. Но он снова ходит на собрания АА. Все хорошо.

– Понятно, – сказал Страйк. – Все еще собираетесь съезжаться?

– Вообще-то нет, – ответила Робин. – Дом не удалось купить.

– А, – произнес Страйк. – Значит, пока ищете?

– Это отложено. Слишком много всего происходит. В любом случае, – сказала она, явно не желая развивать тему поиска жилья, – я нашла человека на сайте "Оскорбленные и Обвиненные", который также писал на "Правда о масонах" – или двух людей, использующих одно и то же имя пользователя.

– Серьезно? – удивился Страйк. – Какой ник?

– Остин X, – сказала Робин.

В голове у Страйка неожиданно всплыло слово "fuzz" – он не знал почему, но прежде чем успел это обдумать, раздался звонкий мужской голос:

– Ну здравствуйте, здравствуйте!

Страйк и Робин подняли головы и увидели лорда Оливера Бранфута – высокого, рыхлого мужчину с привычно взъерошенными волосами, печальными глазами и добродушной улыбкой на полных губах.

Рядом с ним, в облегающем черном платье до колен, стояла Ким Кокран.

Глава 108

Но Месть идет опасным путем,

Двойным следом, полным ям и сетей

Для всех, кто идет – и для преследующих, и для преследуемых.

Такой путь сомнителен для мольбы матери.

Мэтью Арнольд

Меропа: Трагедия

Появление Бранфута вызвало волну волнения в зале. Многие головы повернулись в его сторону, и на лицах большинства читалось веселье.

Страйк первым пришел в себя после неожиданной встречи с Ким. Когда он поднялся, чтобы пожать руку Бранфуту, его ум, как обычно под давлением, включился на полную скорость. Перед ним, словно ряд падающих домино, выстроилась цепочка событий, приведших эту пару к встрече: он был уверен, что инициатором контакта была Ким, а Бранфут с радостью принял дорогостоящую помощь агентства Наваби в нейтрализации угрозы, исходившей от Страйка и Робин.

Робин почувствовала, как ее сумка соскользнула с колен, и наклонилась, чтобы поднять ее, радуясь возможности скрыть потрясение, которое, как она знала, отразилось на ее лице.

– Думаю, вы с мисс Эллакотт уже знакомы с мисс Кокран? – спросил Бранфут.

– О да, – сказал Страйк.

Ни Ким, ни Страйк не протянули друг другу руки.

– Пожалуйста, не торопитесь, – добродушно сказал Бранфут, пока Страйк осушал свой стакан виски.

– Вовсе нет, – сказал Страйк. – Мы готовы к ужину.

Робин, подняв сумку, встала, осознавая, что, вероятно, выглядит так же, как и чувствует себя: явно взволнованной.

– Фотографии не передают всей вашей красоты, мисс Эллакотт, – сказал сияющий Бранфут.

Робин неохотно позволила Бранфуту пожать ей руку. Это был тот самый человек, который пытался убить Дэнни де Леона и изо всех сил старался подорвать их агентство: его лесть лишь добавляла оскорблений к ранам, скрытым под розовым платьем.

– Ну что, пойдем? – спросил Бранфут, махнув длинной рукой в сторону зала.

Все больше голов повернулось, когда четверка направилась к двери, и Бранфут лучезарно улыбался в ответ на каждое лицо, салютуя некоторым, кого немного знал. Ким шла рядом с ним, не оглядываясь ни влево, ни вправо, на каблуках выше Робин на несколько сантиметров, волосы идеально уложены. Робин бросила взгляд на партнера, пытаясь понять его реакцию на неожиданную ситуацию, но выражение Страйка не выдало ничего. В то же время в голове Робин закрутились мысли, и у нее зародилось подозрение, которое с каждой минутой становилось все более уверенным.

Когда они проходили по вестибюлю, обои которого были расписаны пальмами, пожилой мужчина вскрикнул от восторга при виде Бранфута и остановился, чтобы пожать ему руку.

– Нам нужно, чтобы вы вернулись! – сказал он искренне, пока жена нервно улыбалась рядом. – Вы бы выиграли с огромным перевесом!

– Aut viam inveniam aut faciam, – сказал хихикая Бранфут. – Следите за новостями.

Когда трое детективов и Бранфут вошли в большую, величественную столовую с белыми стенами, люстрами и малиновым ковром, Страйк сказал:

– Извините меня на минутку, мне нужно сделать быстрый звонок.

– Конечно, – ухмыльнулся Бранфут.

Робин, не имевшую ни малейшего понятия, кому звонит Страйк, зачем или действительно ли он звонит, была проведена вместе с Бранфутом и Ким к круглому угловому столику, накрытому белоснежной скатертью. В почтительном тоне официанта чувствовалось то же предвкушение, что и у других, узнавших Бранфута. Словно он был тем другом, чье появление встречают с восторгом на вечеринке; вот теперь-то и начнется настоящее веселье.

– Что ж, – сказал Бранфут, – я очень рад познакомиться с вами, мисс Эллакотт. Позвольте мне сказать, что я испытываю огромное уважение к тому, что вы сделали с этим ужасным культом в прошлом году. Это было поистине благородное начинание.

– Спасибо, – сказала Робин.

– Молодые люди уязвимы, и общество часто это упускает из виду, особенно молодые мужчины. Здоровое в целом стремление к делу, к служению, к миссии ведет многих молодых людей по этому пути, и то, что вы сделали, тем более примечательно, учитывая, что у вас нет формального опыта работы в полиции, верно?

– Ну, я проработала почти семь лет…

– Вы действительно были секретарем мистера Страйка?

– Не совсем. Я работал в агентстве временно…

– Как временный работник, да, именно это я и имел в виду, – сказал Бранфут дружелюбно. – Замечательная карьера! И с учетом вашей личной истории вы проявили действительно необычайную храбрость.

Робин могла бы спросить: "Какой личной истории?", но не решилась. Бранфут, возможно, говорил о ножевой ране на ее правом предплечье, о которой писали в прессе, но если Страйк был прав в своей теории, что Зеленая Куртка был одним из молодых преступников Бранфута, Бранфут знал об изнасиловании. Она потянулась за хлебом и разозлилась, увидев, как дрожат ее пальцы.

– Я так понимаю, у вас романтические отношения с сотрудником уголовного розыска, – настаивал Бранфут.

– Я бы предпочла не говорить о своей личной жизни, если вы не возражаете, – твердо сказала Робин.

– Обычно я согласен, что секреты спальни должны оставаться личными, – сказал Бранфут, все еще улыбаясь, – но мистер Страйк хочет поговорить о регулировании вашей отрасли, и именно смутное пересечение регулируемых и нерегулируемых детективов меня волнует. Я знаю, что это волнует и саму полицию.

Робин посмотрела через стол на Ким.

– Скажи Наваби, что этот человек в "Хонде Аккорд" – отстой.

– Извини? – холодно переспросила Ким.

– Частный детектив в "Хонде Аккорд", седовласый мужчина с крошечным носом. Ты должна передать это Наваби, я его неоднократно видела.

– Извини, я не понимаю, о чем ты говоришь, – сказала Ким, но легкий румянец, казалось, означал, что выстрел Робин достиг цели.

Тем временем Страйк расхаживал взад и вперед по тротуару перед отелем, завершая неотложный разговор с Уордлом.

– Мне нужно имя, – сказал Страйк, – и быстро, иначе нам конец.

– Я сообщу, как только смогу, – сказал Уордл и повесил трубку.

Теперь Страйк позвонил Фергусу Робертсону.

– Ну, ну, ну, – сказал тот, почти сразу же ответив. – Я собирался позвонить тебе, когда…

– Дэнни де Леон выходил на связь?

– Сегодня утром, – сказал Робертсон, понизив свой радостный голос, – и я тебе за это очень многим обязан. В понедельник я вылетаю на Нормандские острова и побеседую с ним лично. Нам, конечно, понадобятся подтверждения, но это может быть, блядь, огромным…

– То есть эта история не будет опубликована?

– Господи Иисусе, Страйк, ты не можешь написать что-то подобное в газете, не проверив это через юридический отдел!

– Тогда вам нужно отправить кого-нибудь с камерой в квартиру Бранфута на Блэк-Принс-роуд сегодня вечером.

– Почему, что…?

– Пока ничего, но я готов поспорить, что до конца ночи он пошлет своих приспешников, чтобы они убрали съемочное оборудование, а может, и двустороннее зеркало.

– Подожди, ты, блядь, собираешься предупредить этого ублюдка?

– Если бы де Леон заговорил, когда я ему сказал, ты бы уже опубликовал свою сенсацию, и я бы не сидел напротив этого ублюдка за обеденным столом, – сердито заявил Страйк. – Я делаю тебе одолжение: если хочешь спасти свой эксклюзив, пошли кого-то на Блэк-Принс-роуд. Мне пора, я жду звонка.

Он повесил трубку и продолжил расхаживать по тротуару под пристальным взглядом швейцара в котелке, но спустя еще пять минут Уордл так и не перезвонил. Решив, что больше не может оставлять Робин наедине с Бранфутом и Ким, Страйк поднялся по ступенькам обратно в отель.

– А, вот и он! – сказал Бранфут, заметив Страйка, направляющегося к их столику. – Сделаем заказ, прежде чем перейдем к делу? Cenabis bene, mi Fabulle!

– Катулл хотел, чтобы Фабулл обеспечивал его едой и питьем, – сказал Страйк, садясь. – Я думал, вы платите?

Это вызвало у Бранфута удивление и смех.

– Он также хотел, чтобы Фабулл предоставил девушку, "красивую и послушную", не забывайте, но да, мистер Страйк, я плачу. Так вы знаете Катулла?

– Немного, – сказал Страйк.

– Повезло, что наши мудрые маленькие пробужденные друзья никогда его не читали, не правда ли? Они бы сожгли наши библиотеки дотла.

Бранфут поддерживал оживленную беседу, пока четверо изучали меню.

– Могу от всей души порекомендовать курицу, фаршированную трюфелями. Не скупитесь, я сам начну с икры, устрицы здесь тоже великолепны…

После того, как еда была заказана, и официант, разносящий вино, был отправлен после довольно продолжительного разговора с Бранфутом, последний сказал:

– Вы тоже знаете латынь, мисс Эллакотт?

– Нет, – сказала Робин.

– Pedicabo ego uos et iwumabo, Auweli pathice et cinaede Fuwi… это первые строки шестнадцатой поэмы, в которой Катулл угрожает содомизировать Аувелия и надругаться над Фулием, потому что они насмехались над его сентиментальными стихами, – сказал Бранфут. – Единственный способ справиться с критиками, а?

– Я бы показал это фокус-группе, прежде чем включать в предвыборную программу, – сказал Страйк, и Бранфут снова рассмеялся.

– На чем мы остановились? – спросил Страйк всех за столом.

– Мы едва царапнули поверхность, – сказал Бранфут с той самой легкой усмешкой, которую Робин заметила на его лице и которая, казалось, никогда оттуда не исчезала. – Я поздравлял мисс Эллакотт с той важной ролью, которую ваше агентство сыграло в закрытии ВГЦ, и с тем, что она несколько развеяла мои опасения насчет частного детективного бизнеса. Мисс Эллакотт играет очень осторожно.

– Хорошо, – сказал Страйк. – Я уверен, вы человек, который ценит прямоту, так что давайте перейдем к сути. Вы очень заинтересовались нами вскоре после того, как мы начали расследование по делу о теле, найденном в "Серебре Рамси" прошлым летом.

– Это то дело, для которого вас наняла Десима Маллинз? – спросил Бранфут.

Робин внезапно ощутила страх, не имевший никакого отношения к ее собственным делам.

– Ты уже ему все рассказала, да? – спросил Страйк Ким, на лице которой появилась легкая кошачья улыбка. – Нарушила соглашение о неразглашении?

– Фара и я решили, что нам стоит изучить дело Десимы Маллинз после того, как я ушла из агентства, – сказала Ким. – Ты так и не сказал мне, что у нее есть ребенок, которого она пытается скрыть. Я не подписывалась хранить в тайне это.

– Ты полная стерва, – сказала Робин, застав Страйка врасплох. Ким улыбнулась еще шире, а Бранфут рассмеялся.

– Ребенок – это повод для праздника, верно? – сказал он.

– Если не считать того, что она сходит с ума и теряет ресторан, – сказала Ким, – и вы двое выжимаете из нее каждую копейку, пока сами разъезжаете и ведете бессмысленную слежку, притворяясь, что ищете, кто это был. Два дня назад она была в больнице, уверенная, что ребенок болен, потому что он не перестает плакать. Вот кого вы эксплуатируете. И вы сговариваетесь замалчивать информацию о ребенке. Думаю, если бы вы сообщили социальному работнику, это могло бы остановить вас от выкачивания денег.

– Неплохой ход, – одобрительно сказал Страйк. – Да, понимаю, как пресса могла бы это подать. Преуспевающая владелица ресторана с тайным ребенком, которая питает иллюзии насчет своего бывшего парня, а ее водят за нос детективы… совсем неплохо.

Принесли вино. Когда Робин отказалась, Бранфут хмыкнул.

– Честное слово, я еще не встречал человека, который отказался бы от "Монваше" урожая 92-го года. И все же, тем больше для нас, а, мистер Страйк, или, может быть, мне называть вас Корморан?

– Не стесняйтесь, – сказал Страйк.

После того как сомелье ушел, Страйк сказал:

– Так в чем суть? Мы прекращаем расследование о теле в хранилище, и вы не будете рассказывать прессе про Десиму и ее ребенка?

– Понимаете, у меня нет личной заинтересованности в этом деле, – сказал Бранфут, – но именно такие вещи, как я считаю, должны быть строго регламентированы. Финансовая эксплуатация уязвимых людей, баснословные гонорары за мизерную пользу, крайне небрежное отношение к защите детей – я не отрицаю, что вы двое совершили некоторые достойные поступки, но – говоря совершенно откровенно – у меня прекрасные связи в полиции, благодаря моему благотворительному фонду, и – поправьте меня, если я ошибаюсь – вас недавно допрашивали о подкупе свидетелей. Подкупы, которые, конечно, ставят под сомнение их показания в суде.

– Ну, похоже, вы нас основательно прижали, – сказал Страйк. – И это все?

– Не совсем, – сказал улыбающийся Бранфут. – Бойфренд мисс Эллакотт… прошу прощения, что снова его упоминаю…

Теперь каждому из них принесли по три закуски-аперитива. Официант красочно описывал каждое блюдо, но Робин ни слова не слышала. Ей стало слегка тошно. Если карьера Мерфи будет разрушена через связь с ней…

– На чем я остановился? – спросил Бранфут, когда официант снова ушел. – Ах да: старший инспектор Мерфи. Прошу прощения, что придется это упомянуть, но он имеет значение. Попал в немалые неприятности на работе. И выпивка, и незаконные аресты… И он еще передавал вам информацию тайком.

– Нет, – сказала Робин, – он этого не делал. Единственный человек, который давал нам конфиденциальную информацию, которой не следовало делиться, сидит прямо напротив меня

Бранфут рассмеялся.

– Вижу, вы не в политике, мисс Эллакотт. Проходит ли Мерфи проверку на порядочность? Общественность не любит сотрудников правоохранительных органов, которые делают незаконные аресты, избивают подозреваемых и сливают информацию о делах об убийствах какой-нибудь молодой красавице, с которой они спят – и это мы еще не дошли еще до дневного пьянства. Так что, если позволите сказать, пресса сочтет вашего кавалера подозрительным.

– Ну, похоже, вы нас основательно раскусили, – сказал Страйк. Он повернулся к Ким. – Кого-нибудь стоящего в Ламбете подцепила в последнее время?

– Что? – спросила Ким.

– Кто-нибудь пытался с тобой познакомиться рядом с офисом лорда Бранфута? Кто-нибудь, кто владеет квартирой на Блэк-Принс-роуд?

Лицо Ким стало странно пустым. Она уставилась на Страйка, и Робин, хотя знала, что должна была бы осуждать это, невольно надеялась, что Ким действительно согласилась пойти в ту квартиру. Затем она посмотрела на Бранфута.

Маска добродушного шута растаяла. Его глаза потемнели на обычно комичном, гномьем лице, и вдруг легко стало представить, как он передает конверт с деньгами опасному молодому преступнику и говорит ему, что хочет убить еще одного молодого человека. И все же ей показалось, что в выражении лица Бранфута она прочла скорее расчет, чем панику. Возможно, он напоминал себе о множестве юристов, политиков, полицейских, масонов и представителей прессы, доступных ему на случай, если только что замеченная им опасность станет серьезной, подобно тому, как сама Робин находила утешение в ощущении перцового баллончика в своей сумке.

Мобильный Страйка завибрировал. Он вытащил его из кармана и увидел сообщение из двух слов от Уордла:

Эд Биллингс

Он вернул телефон в карман. Официант вернулся, чтобы забрать тарелки с закусками. Затем Страйк сказал:

– Одна из наших "вылазок", о которых только что упомянула мисс Кокран, была на остров Сарк, хотя вам будет приятно услышать, что мы не выставили за нее счет мисс Маллинз. Вы когда-нибудь были на Сарке?

Бранфут не ответил. Его внезапная, нетипичная неподвижность напоминала скорее хищника, готовящегося к атаке, чем жертву.

– Интересное место, – непринужденно сказал Страйк. – Много чего можно посмотреть. И угадайте, кого мы там встретили? Вашего знакомого.

Страйк взял булочку. Тишина не нарушалась до тех пор, пока не принесли закуски.

Сборка всех компонентов икры Бранфута вызвала немало суеты. Страйк, заказавший корнуэльскую скумбрию, успел съесть пару кусков, пока официант расставлял яичные белки, блины, сырой лук и икру в идеальном порядке. Когда официант наконец ушел, Страйк сказал Бранфуту:

– Я бы отдал тысячу фунтов, чтобы послушать, как ваш киллер объясняет, зачем ему было убивать де Леона в хранилище масонского серебра. Он что, списал это на какую-то 3D-шахматную партию? Масонский перебор – полезно, что вы масон, вы же сможете им помешать? Не поймите меня неправильно, все сходится. Я всерьез рассматривал возможность того, что вы провернули двойной блеф, особенно учитывая, что вы вели себя так, словно убийство прошло успешно. Но мой опыт расследований убедил меня: если с человеком можно поговорить лицом к лицу – значит, он точно не мертв.

Робин не могла не восхищаться самообладанием Бранфута. Он, казалось, невозмутимо выкладывал икру на блин. Ким же, напротив, так и не притронулась к своему пряному террину из утиной печени.

– Если вы думали послать второго киллера за де Леоном, – сказал Страйк, – знайте: уже слишком поздно. Он уже все рассказал. Так что, раз уж мы перечисляем вещи, которые могут заинтересовать прессу: есть ложа Уинстона Черчилля, в которой состоят и вы, и Малкольм Трумэн; квартира на Блэк-Принс-Роуд; ваша давняя связь с порно-продюсером Крейгом Уитоном; фотографии вас и различных актеров для взрослых, входящих и выходящих из квартиры, и, по тому, что я слышал, внушительный список людей, которые, когда поймут, что их тайно снимали во время секса с порноактерами…

Ким, взявшая вилку, со стуком уронила ее на тарелку. Страйк ухмыльнулся.

– Я не думал, что он сможет устоять перед соблазном снять тебя на камеру, – сказал он ей. – Что он сделал? Привел тебя в местный бар, познакомил с каким-то симпатичным парнем, а потом с извинениями удалился? Ну, теперь ты знаешь. Он не шел домой к жене, а тайком пробирался в квартиру, чтобы ждать за зеркалом, с распущенными брючинами и членом в руке.