Текст книги "Человек с клеймом"
Автор книги: Роберт Гэлбрейт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 55 страниц)
– Но какое это имело значение, если гантели остались? – спросила Робин. – У полиции уже была ДНК Райта, и они не могли помешать им провести сравнительный анализ.
– Именно на этом мои догадки и заканчиваются. Не знаю, зачем было срочно забирать гантели, но не могу представить себе ничего другого, что не смогла бы унести даже довольно хрупкая женщина, и что Оз сам с трудом поднял бы. Не думаю, что Оз должен был приближаться к комнате Райта, но ему пришлось – и, к несчастью для него, Мэнди не спала в пять утра.
– Я до сих пор не понимаю, зачем ему нужна была София Медина, – сказала Робин. – Она была обузой; она проболталась своей соседке по квартире. А что касается роли наживки, то она вряд ли была той девушкой, которая, по мнению Райта, должна была переехать к нему жить.
– Почему нет?
– Потому что временные рамки не сходятся, – сказала Робин. – Гретхен говорит, что София была знакома с Озом всего около месяца. София, возможно, была наивна, но я не могу себе представить, чтобы она позволила себя отдать второму мужчине, когда ей нужен был сам Оз, его рубины и его роскошный образ жизни. К тому же, Райт должен был быть еще более наивным, согласившись на то, чтобы девушка переехала к нему почти сразу после знакомства, когда он знал, что за ним охотятся.
– Он не первый, кто предпочел бы не смотреть в зубы весьма привлекательному дареному коню, – сказал Страйк, с болью вспоминая обнаженную Бижу Уоткинс. – Но да, ты права, временные рамки, похоже, не подходят. Что ж, если полиция начнет расследование в отношении Оза и Медины, мы, возможно, сможем собрать кое-какие сведения.
– Я все еще пытаюсь раздобыть информацию о пропавшей девочке, которая писала Озу онлайн, – сказала Робин. – Сапфир Нигл. Я нашла ее аккаунт в "Инстаграм" и нашла подругу, которая может быть полезна. Если бы мне удалось узнать, в какой школе она учится, я могла бы попытаться поговорить с ней.
– Любая новая информация будет полезна, если ты сможешь ее получить, – сказал Страйк, обращая теперь свое внимание на стопку заметок о Райте и "Серебре Рамси", сгруппированных внизу доски, – потому что я, черт возьми, не понимаю, как все это связано, и что-то из этого, должно быть, не имеет отношения к делу. Нам нужно найти способ сузить круг поиска всех Хусейнов Мохамедов, потому что у нас нет людей, чтобы постучать в сотню дверей на всякий случай. Тем временем, Мидж говорит, что Джим Тодд снова сделал два звонка из телефонных будок и опять катается по Кольцевой, никуда не выходя.
– Меня все еще интересует сообщение, которое получила Памела Буллен в день ограбления, после которого она выбежала из магазина, не заперев дверь.
– Да, – сказал Страйк, почесывая подбородок, – но полиция наверняка проверила это и осталась довольна тем, что она им рассказала.
– Все же…
– Согласен, я бы тоже хотел прояснить этот вопрос, но она уже солгала тебе, и я не думаю, что она сейчас сознается. Я проверяю Джона Оклера, коллекционера серебра, который был там, когда было обнаружено тело, но мы не сможем поговорить с ним в ближайшее время, потому что…
– …он в Монако, – сказала Робин. – Знаю, я видела это в интернете. Отличная яхта.
Страйк отпил глоток чая, отвернулся от доски и повернулся к Робин.
– Хочешь узнать последние данные о наших четырех текущих кандидатах на место Уильяма Райта?
– Давай, – сказала Робин.
– Начнем с последнего, – сказал Страйк, указывая на фотографию Дика де Лиона с его рельефным прессом и оранжевой кожей. – Мне не повезло с его настоящим именем, но я копаю по имени лорд Оливер Бранфут. По словам Фергюса Робертсона, слухи о Бранфуте ходят в журналистских кругах уже много лет.
– Что это за слухи?
– В таблоидах ходит слух, что Бранфут "за обе команды играет". Робертсон сказал, что он ушел с поста депутата после какого-то инцидента с молодым стажером. Похоже, стажеру заплатили приличную сумму, потому что он отказался говорить с прессой и с тех пор держит язык за зубами. Бранфут сослался на болезнь жены и под этим предлогом подал в отставку, а потом сосредоточился на аналитическом центре и благотворительности. Особый интерес он проявляет к "трудным подросткам" – проектам для несовершеннолетних правонарушителей и тому подобному. Робертсон, впрочем, сомневается, что это чисто из альтруизма.
– Я не говорил Робертсону, почему мы интересуемся Бранфутом, но он не глуп, он заметил, что тот в последнее время проявляет необычный интерес к частному детективному бизнесу. Я попросил его держать ухо востро и пообещал ему поделиться секретной информацией, если мы что-нибудь узнаем. Если – большое "если", но это лишь предположение – Бранфут имеет какое-то отношение к телу, и если – еще большее "если" – эта шифровка окажется правдой, а тело принадлежало Дику де Лиону, у нас может быть мотив. Де Лион шантажировал Бранфута или отказывался принять откуп, как тот стажер, поэтому Бранфут решил от него избавиться. Но сказать, что у нас нет конкретных доказательств, что все произошло именно так, – это преуменьшение года.
– Но эта теория объяснила бы то, что сказал тебе Штырь, – сказала Робин.
– Возможно, – согласился Страйк. – Вот почему я спросил Робертсона, масон ли Бранфут. Он не знает, но вопрос, похоже, его воодушевил, так что я надеюсь, он немного поразнюхает для нас. С другой стороны, – сказал Страйк, снова поднимая взгляд на доску, – нам предстоит поездка. Если мы услышим что-то, что укажет на то, что в хранилище был Сэмпл или Пауэлл, Бранфут потеряет всякое значение.
Робин, у которой при одной мысли об отеле в Озерном крае снова дрогнуло сердце, постаралась говорить ровно:
– Сначала Джейд Сэмпл?
Раздался стук в разделительную дверь, и она тут же открылась.
О, только не снова, – подумала Робин, когда появилась Ким Кокран со складным стулом в руках.
– Ой, извини, – сказала она. – Я не думала, что ты сегодня здесь, Робин. – Она повернулась к Страйку, сияя. – Думаю, тебе понравится.
– Что? – спросил Страйк, и его тон был настолько неприветлив, насколько Робин только могла пожелать.
– У меня есть информация о трех мужчинах, которые вошли в магазин, чтобы убить Райта, и, – Ким показала большой конверт из плотной бумаги, – я принесла тебе фотографии тела.
Глава 47
И судьба, не отклоняясь от прямого пути,
Разбила корабль человеческий о невидимый риф.
Роберт Браунинг
«Агамемнон» Эсхила
– Я обрабатывала одного знакомого несколько недель, и он наконец-то сдался прошлой ночью, – торжествующе заявила Ким, раскладывая стул и садясь, пока Робин тихо сгорала от негодования. Дело было не только в том, что Ким собиралась ее затмить (хотя, безусловно, отчасти так и было): небрежный тон Ким при разговоре с Робин и широкая улыбка, которую она приберегала для Страйка, раздражали.
– Хорошо, – сказала Ким, открывая конверт, – само собой, если кто-то узнает, что этот парень дал мне копии этих снимков…
– Не узнает, – сказал Страйк, протягивая руку. Хотя там было три разных фотографии, Ким отдала все сразу ему, и раздражение Робин вспыхнуло еще сильнее.
– Господи, – сказал Страйк. Осмотрев первую фотографию, он подвинул ее через стол к своему партнеру.
Выколотые глаза были темными и ужасающими пустотами. Засохшая кровь, словно помада, нанесенная пьяницей, покрывала рот, из которого были вырваны зубы. Одно ухо было отрезано; другое все еще была прикрыто длинными темными волосами. Масонский кушак – черно-красный, с золотой вышивкой, сверкавшей во вспышке камеры – лежал на мускулистой и безволосой груди с искусственным загаром, который был нанесен неправильно: под мышками виднелись белые пятна. Однако ложно-здоровый оттенок кожи не мог скрыть обширные пятна сине-фиолетового цвета, которые были не синяками, а следами трупного разложения. Его пенис тоже был отрезан, оставив после себя еще одну зияющую, почерневшую рану. Руки заканчивались культями там, где должны были быть кисти: Робин видела кости и сухожилия, и, чувствуя легкую тошноту, подумала, что стало с отделенными частями тела. Их запихнули в сумки или карманы?
Она уже как-то выразила Страйку удивление, что пресса не проявила особого интереса к тому, что сделали с этим неопознанным мужчиной, когда стало ясно, что он был преступником. Теперь же она почувствовала легкое чувство вины за то, что тоже перестала считать его человеком по мере развития дела. Тело в хранилище – такая странная, надуманная сцена, с поясом и серебром, вся эта неправдоподобность, театральность – превратило труп в ее сознании почти в восковую фигуру, в центр странной головоломки.
– Вид сзади, – сказал Страйк, пододвигая к Робин другую фотографию через стол.
Она представляла себе клеймо, вырезанное на спине мертвеца, как нечто незначительное. Напротив, салемский крест тянулся от затылка до расщелины между ягодицами. Куски плоти были удалены, чтобы получился косой трехполосный крест, напоминавший Робин надрезанный кусок бекона.
– Расчленение было совершено значительно позже времени его убийства, – сказал Страйк. – Здесь недостаточно крови, чтобы можно было предположить, что это было сделано сразу после смерти.
– Его убийцы находились в магазине два часа… – начала Робин.
– На него напали сзади, ударили по голове чем-то тяжелым, – Ким перебила Робин. – Затылок буквально вмят. Патологоанатом сказал, что именно это его и убило – пролом черепа. Кровь, должно быть, начала стекать в нижнюю часть тела еще до того, как началось надругательство. Может, это было нарочно – чтобы кровь не просочилась под дверь хранилища.
– Да это бы все равно не имело значения – в субботу и воскресенье там никого не было, – сказал Страйк. – А где именно нашли этот след, относительно тела? – добавил он, глядя на третью фотографию.
– Под ним, – сказала Ким. – Они увидели это, когда подняли его.
– Правда? – сказал Страйк, слегка нахмурившись, и передал последнюю фотографию Робин. На ней виднелся смазанный, частичный отпечаток в, по-видимому, еще свежей крови. Она заметила в нем пару деталей, но, чтобы не говорить при Ким, спросила другое:
– А что насчет четырех мужчин, которые вошли в магазин в ту ночь?
– Нет, – сказала Ким, глядя на Страйка, а не на Робин. – Их исключили. Похоже, все там теперь с ума сходят от страха – в основном из-за тебя.
– Из-за меня? – удивился Страйк.
– Мой источник говорит, ты будто бы передал им сведения от какого-то знакомого – бандита или кого-то вроде того – который сказал, что в склепе был не Джейсон Ноулз.
Яркие карие глаза Ким всматривались в лицо Страйка в поисках подтверждения, но, поскольку он оставался бесстрастным, она сказала:
– В общем, вскоре после этого – если все это правда – они получили подтверждение твоих слов. Мой источник говорит, им пришла новая информация, не знаю, откуда.
И Страйк, и Робин одновременно подумали о внедренном агенте.
– Оказалось, Джейсона Ноулза выманили, заставив думать, что он идет на крупное ограбление особняка, так что к делу с серебряным хранилищем он вообще не имел отношения. Теперь все злятся на тебя за то, что ты оказался прав.
– А как они исключили тех четырех из Уайлд-Корт? – спросил Страйк.
– Ну, все пытались перепроверить все, что сделал Трумэн, и они вернулись к записи, где четверо мужчин входят в Уайлд-Корт со стороны Грейт-Квин-стрит. Я не знаю всех подробностей, но в конце концов их выследили. Судя по всему, это были четверо пьяных иностранных студентов. Они заблудились, бродили по Уайлд-Корт, поругались, расстались и наконец вернулись в общежитие. Полиция полностью исключила их причастность к ограблению, так что теперь загадка в том, как и когда Райт вернулся в магазин, если он не был одним из этих четырех мужчин, потому что нигде не могут найти записи, которая бы на него указывала.
– Кроме того, – сказала Ким, – там что-то было про водителя-экспедитора по имени Макги или как-то так, который ездил в Далстон, но я не совсем поняла, что говорил мой собеседник. Я его здорово напоила, – добавила Ким, снова тихонько усмехнувшись.
– Далстон, – повторил Страйк, делая пометку.
– Да, он проехал туда и вернулся обратно по Олд-стрит или что-то в этом роде, но, как я уже сказала, я не знаю, какое это имеет отношение к делу. Думаю, ты знаешь, – сказала Ким, улыбаясь Страйку.
Она откинулась на спинку стула, скрестив ноги, и выглядела, как Робин полагала, исключительно довольной собой.
– Что-нибудь новенького по машине для побега? – спросил Страйк. – Пежо?
– Ах да, чуть не забыла, – сказала Ким. – Они думают, что там была пара. Полагаю, какой-то эксперт умудрился улучшить снимки с камер видеонаблюдения. Похоже, это мужчина и женщина.
– Хорошо, – сказал Страйк. – Ну, спасибо, это огромная помощь.
– Пожалуйста, – сказала Ким, все еще улыбаясь, но не встала.
– Эм, Робин, ничего, если я быстро поговорю с Кормораном наедине?
Робин была удивлена, что ее раздражение может еще больше усилиться, но, как оказалось, запаса еще оставалось вдоволь.
– Конечно, – сказала она, стараясь говорить вежливо, поднимаясь на ноги. Она подумала, что ей тоже стоит поздравить Ким с новой информацией, которую та выудила у полиции, но поскольку Ким до этого момента вела себя так, словно Робин была совершенно невидимой, она не смогла заставить себя сделать это и просто вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.
– Извини, – сказала Ким Страйку, как только Робин вышла, – но я подумала, что ты, вероятно, предпочтешь, чтобы никто больше этого не услышал.
– Что именно?
– За Бижу Уоткинсом следит агентство Фары Наваби по указанию Эндрю Хонболда.
Страйк просто смотрел на нее. Предложение содержало части, которые, казалось, не согласовывались друг с другом.
– Фара все еще очень хочет, чтобы я присоединилась к ней, – сказала Ким. – Она позвонила вчера вечером и сказала, что тебя выгонят из бизнеса из-за негативных отзывов в прессе.
Игнорируя внезапное жжение под ложечкой, Страйк сказал:
– Эндрю Хонболд нанял Фару Наваби? Ту самую, что прослушку в его офис поставила?
– Она на суде все уши прожужжала, какой он "добрый, очень добрый человек", и расплакалась, рассказывая, как Паттерсон заставил ее это сделать, – и он все с радостью проглотил. Так что теперь он нанял ее следить за Уоткинс.
– Зачем? – спросил Страйк. – Зачем он следит за ней?
– Не знаю, но Наваби намекнула, что это может создать тебе проблемы.
– Ладно, – сказал Страйк. – Спасибо за предупреждение.
Ким встала.
– И насчет Мидж – все в порядке, да?
– Ага, – сказал Страйк, которому только и хотелось, чтобы она поскорее ушла. – Все нормально.
Ким вышла из комнаты. В дверях снова появилась Робин.
– Все в порядке? – спросила она, потому что выражение лица Страйка стало странно отчужденным.
– Ага, все нормально, – снова сказал Страйк, взглянув на часы. До обеда с Десимой оставалось еще достаточно времени. – Знаешь что, дай мне еще минутку? Нужно сделать один звонок.
Глава 48
Вдоль пути движения Луны видны девять заметных звезд…
Альберт Пайк
Мораль и догма Древнего и принятого шотландского устава масонства
Робин снова отстранилась. К ее неудовольствию, Ким не торопилась выходить из кабинета, стоя у двери и перебирая содержимое сумки. Поскольку стул Пат был пуст, Робин решила, что она в туалете на лестничной площадке. Ким обернулась и, улыбаясь, сказала:
– Не хотела этого делать, но ему нужно было знать.
– Знать что? – спросила Робин.
– Наверное, не стоит этого говорить, – сказала Ким с раздражающим самодовольством. Она надела пальто и вышла.
Тем временем в кабинете Страйк пытался связаться со своей старой подругой, адвокатом Илсой Герберт, той самой, через которую Страйк и познакомился с Бижу. Илсу нельзя было винить за их связь на пару ночей; более того, она пыталась предостеречь его от этой женщины после их первой совместной ночи, называя ее болтливой и нескромной, но Страйк, раздосадованный непрошеным советом и разгневанный крепнущими отношениями Робин с Мерфи, ясно дал понять Илсе, что его личная жизнь ее не касается.
Мобильный Илсы был занят. Страйк перезванивал несколько раз, и пять минут, которые потребовались ему, чтобы до нее дозвониться, показались ему часом. Наконец она ответила.
– Привет, Корм.
По ее тону он сразу понял, что она знает, по какому поводу он звонит.
– Я только отойду в более уединенное место, – сказала она.
Страйк прислушивался к ее шагам, желая, чтобы она двигалась бегом. Наконец Илса снова заговорила, и ее голос отдавался легким эхом.
– Хорошо, я могу говорить.
– Что ты знаешь о Хонболде и Бижу Уоткинс? – спросил он.
– Как…?
– Мне только что сообщили, что он следит за ней.
– О, Боже. Ходят слухи, что Хонболд добился судебного запрета.
– Зачем?
– Чтобы газеты не печатали информацию о том, что он не знает, его ли ребенок Бижу или твой.
Страйк не сразу ответил, потому что худшие мысли, которые приходили ему в голову, пока он ждал ответа Илсы, только что сбылись.
Он предохранялся, когда спал с Бижу, потому что не был дураком. После того, как он сказал ей, что больше не хочет ее видеть, он понял, что ее целью все это время был женатый королевский адвокат, которого она надеялась заставить бросить жену; Страйк был приятным развлечением и возможным способом вызвать ревность Эндрю Хонболда. Бижу и Страйк впоследствии лгали королевскому адвокату, утверждая, что их знакомство никогда не заходило дальше выпивки. Хонболда, известного бича бульварной прессы, жена выгнала после того, как его роман с Бижу попал в газеты, и до сегодняшнего утра Страйк считал вопрос закрытым, предполагая, за отсутствием другой информации, что Хонболд женится на Бижу после развода.
– Он не мой, – сказал Страйк, а потом добавил: – Не может быть, если только она еще не родила.
– Родила, родила раньше срока, – сказала Ильза. – Ну, по ее словам, раньше…
– Разве нельзя это определить? – спросил Страйк, почти ничего не понимая в родах и новорожденных.
– Я не знаю подробностей, Корм.
– Какого черта Хонболд… она что, сказала ему, что мы…?
– Она ему не говорила, – осторожно сказала Илса. – Корм, извини, я пыталась тебя предупредить. Вся коллегия знала, что вы с ней спали, рано или поздно это должно было дойти до Хонболда – я имею в виду, еще до беременности, она хотела, чтобы он узнал, чтобы вызвать у него ревность. Похоже, журналисту стало известно, что Хонболд думает, что ребенок может быть твоим, и он сразу пошел в Высокий суд, чтобы запретить публикацию. Он не хочет снова быть во всех газетах, но, похоже, он с Бижу расстался. Думаю, он следит за ней, чтобы не платить алименты. Он пытается доказать, что она все еще тайком встречается с тобой.
– Он не может быть моим, – сказал Страйк.
Ему не понравилась последовавшая тишина.
– Что? – агрессивно спросил он.
– Я не…
– Ты что-то знаешь.
– Корм…
– Просто скажи это!
– Ладно, ладно. У нее был один маленький трюк, когда она пыталась заставить Хонболда бросить жену. Она доставала использованные презервативы из мусорного ведра и…
– Она бы не поступила так со мной, – сказал Страйк, чувствуя, как его внутренности сжимаются от паники. – Ей нужен был Хонболд.
Илса снова промолчала.
– Знаешь что-нибудь еще? – спросил Страйк.
– Не знаю, это всего лишь слухи, – сказала Илса. – Адвокаты – ужасные сплетники…
– Какие слухи?
– Ходит эта история о том, что Хонболд принимает какой-то препарат, снижающий количество сперматозоидов, поэтому он подумал, что странно, что он смог сделать ее беременной, а потом до него дошли слухи о вас с ней, и он пришел в ярость, а теперь он убежден, что это от тебя.
– Когда он родился? – спросил Страйк, пытаясь вспомнить время и даты, чтобы найти числовую формулу, которая бы без сомнений доказала, что он не был отцом.
– Я точно не знаю – начало декабря?
Для Страйка это было недостаточно точно. Если бы ребенок родился в срок, был бы шанс…
– Я буквально вчера днем обо всем этом узнала, когда люди шептались о судебном запрете, – сказала Илса. – Должно быть, он только что нанял этого частного детектива…
– Думаю, да, – сказал Страйк, который теперь буквально вспотел под пиджаком. – Если услышишь что-нибудь еще…
– Да, конечно, я тебе позвоню, – сказала Илса. – Корм, я… мне жаль.
– Ты пыталась меня предупредить, – сказал Страйк, что стоило ему некоторых усилий. – Слушай, можешь скинуть мне номер Бижу? Я его удалил.
– Ладно.
– И, пожалуйста, не говори Робин ни о чем из этого. Я сам хочу ей рассказать.
– Конечно.
Звонок закончился, и Страйк открыл дверь в главный офис, где Пат печатала. Робин не было.
– Где…?
– В туалете, – хрипло сказала Пат.
Телефон Страйка завибрировал. Илса только что отправила ему контактные данные Бижу. Он вернулся в кабинет, размышляя… сейчас он не сможет ей позвонить, Робин вот-вот вернется. Придется сделать это позже, после обеда с Десимой.
Тем временем в маленькой, сырой ванной на лестничной площадке Робин мыла руки, думая о том, что если Страйк, когда она выйдет, собирается похвалить Ким за ее несомненно впечатляющую детективную работу, она вряд ли сможет отреагировать с должной вежливостью.
– Все в порядке? – снова спросила она, присоединившись к нему.
– Да, Ким просто хотела обсудить кое-какие личные вещи, – сказал Страйк, стараясь говорить непринужденно.
– Она видит в тебе специалиста по кадрам компании? – спросила Робин.
– Бог знает, – сказал Страйк.
Робин снова села и сказала:
– Итак: пара в "Пежо". Ты не думаешь?..
– Оз и Медина? – спросил Страйк, пытаясь сосредоточиться (он думал, что может рассчитывать на то, что Ким ничего не расскажет Робин о Бижу – он был уверен, Ким ничего не хотела бы больше, чем думать, что у них со Страйком есть немного грязный секрет, который не касается его партнера). – Должен быть шанс.
Робин взяла фотографию, на которой был виден след на крови вокруг головы трупа.
– Для мужской ноги этот след выглядит маленьким, не правда ли?
– Да, я тоже так подумал, – сказал Страйк.
– И это было под телом.
– Отлично. То есть, да, – сказал Страйк, все еще пытаясь сосредоточиться.
– Изуродованное тело, пояс – похоже, это была очень преднамеренная постановка, – сказала Робин. – Почему они не убрали след?
– Возможно, они не заметили, а затем переместили тело на это место, пока расчленяли его.
– Знаешь, если бы Медина ехала на этом "Пежо", чтобы забрать Оза после убийства, она могла бы не заметить на нем крови, – сказала Робин. – Тот, кто это сделал, дождался, пока начнет проявляться трупное окоченение, прежде чем начать расчленять тело…
Телефон Робин зазвонил, и она увидела сообщение от брата Стивена.
– Все в порядке? – спросил Страйк, увидев ее шокированное лицо.
– Да, все нормально, у моей невестки срочное кесарево… Господи, ребенок почти пять килограмм.
– Как и я, – сказал Страйк, все еще стараясь говорить нормально.
– Когда у тебя было срочное кесарево? – спросила Робин.
– Нет, я весил почти пять килограмм. Отсюда и мое имя.
– Что ты имеешь в виду?
– Корморан. Он был корнуолльским великаном. Мама сказала, что назовет меня так в шутку, тетя восприняла это всерьез и сказала, что нельзя, так что, конечно, меня так и назвали, чтобы разозлить Джоан.
– Они назвали его Барнаби, – сказала Робин, глядя на фотографию своего новорожденного племянника, который был ярко-красным, закутанным в больничное полотенце, с негодующим лицом борца сумо. – Родился в пятницу тринадцатого.
– Кто? – спросил Страйк.
– Мой племянник. Сегодня пятница…
– О, – сказал Страйк. – Да, конечно.
Он не был суеверным человеком, но думал, что после сегодняшнего дня все может измениться.
Глава 49
О, много лун пройдет, пока
Я перестану вздрагивая ждать,
И вслушиваться, как дни возвращаются,
В ожидании того, кто никогда не придет.
А. Э. Хаусман
XLII: AJJ, Еще стихи
Совесть Страйка нашептывала, что он должен рассказать Робин, какая новая, непредвиденная беда на него обрушилась, что он должен предупредить ее, что еще одна волна таблоидного грязного пиара вот-вот может накрыть их. Однако после истории с девушкой по вызову и вынужденного признания в том, что он спал с Ниной Ласселс, не говоря уже о том, что изнасилование Робин было обнародовано на фоне его скандальной личной жизни, Страйку совсем не хотелось добавлять к уже весьма неприятной куче обстоятельств, играющих против него, еще и вероятность – пусть даже, ради Бога, крошечную – что он мог быть отцом ребенка от женщины, которую он терпеть не мог. Примитивное чувство самосохранения заглушило голос совести: он разберется с этим сам, чтобы Робин никогда не узнала.
В четверть первого двое партнеров вышли из офиса, чтобы пообедать на Дин-стрит. День был холодным и ярким, солнце над головой, словно ослепительная платиновая монета, пыталось пробиться сквозь облака. Пытаясь скрыть свое новое состояние острой тревоги, Страйк сказал:
– Похоже, мы можем исключить версию гибели Райта в драке, которая вышла из-под контроля. Кто-то ударил его по затылку, когда он стоял спиной. Это не было случайностью.
– Нет, – сказала Робин, – а это значит, что более вероятно, что расчленение, масонский пояс и клеймо были спланированы заранее, до убийства.
– Как ты думаешь, сколько людей знают фирменный знак А. Х. Мердока?
– Немногие, – сказала Робин, – но Салемский крест – это тоже масонский символ.
– Верно, – сказал Страйк. Он вспомнил алую букву "G", которую нарисовали на входной двери офиса в Новый год. – Удалось найти новый "лендровер"?
– Нет, – сказала Робин, – они все мне не по карману, даже подержанные… Кстати, нам еще звонила эта шотланка-Гейтсхед? Та, с "Золотым руном"?
– С Нового года ничего, – сказал Страйк.
Зазвонил мобильный. Он вытащил его из кармана и увидел, что ему звонит Пат. Опасаясь, что Бижу, у которого больше не было его номера, пытается дозвониться до него в офис, он отключил звук.
– Люси, – сказал он Робин. – Я ей перезвоню. Кстати… мы только что продали дом Теда и Джоан. Я тут подумал: бизнес мог бы оплатить часть стоимости "лендровера", а остальное я мог бы тебе одолжить.
– Чт…? Ты не можешь этого сделать!
– Да, могу. Деньги просто останутся на моем счете, сейчас они мне не нужны.
Робин сразу подумала о Мерфи и о том, как он отнесется к тому, что она возьмет такой большой кредит у Корморана Страйка. Он непременно увидит в этом еще одну связь между ними, еще одно обязательство, подобного которому она ему еще не давала. И все же она чувствовала себя странно уязвимой и покинутой без собственной машины, без собственного средства… слово "побега" возникло в ее голове и было отброшено.
Quo Vadis, большой ресторан с черным фасадом и закрытый клуб только для членов, где Десима забронировала столик, теперь показался в поле зрения. Поняв, что она еще не ответила на, по любым меркам, весьма щедрое предложение, Робин сказала:
– Спасибо, Страйк, но ты не можешь. Это слишком.
– Тебе нужна собственная машина, и я не думаю, что какой-либо бизнес-менеджер посоветовал бы нам продолжать арендовать их для тебя.
– Но…
– "Лендровер" был чертовски удобен, особенно для дальних поездок и поездок за пределы Лондона.
– Но даже подержанные они стоят…
– Я знаю, сколько они стоят. Посмотрим, сколько бухгалтер разрешит списать на бизнес, а я доплачу разницу. Можем оформить кредитное соглашение, если тебе будет спокойнее.
– Но это может занять вечность, чтобы отдать тебе обратно.
Хорошо, подумал Страйк, но вслух сказал:
– И что? Я же только что сказал, мне деньги сейчас ни к чему.
– Это очень щедро с твоей стороны, – сказала Робин, и с тоской подумала о подержанном Defender 90, который она увидела в интернете накануне. – Но…
– Черт побери, я не предлагаю тебе почку, – сказал Страйк, и Робин рассмеялась.
Они вошли в клуб. Стены в фойе были кроваво-красными. На стойке регистрации они назвали имя Десимы, и их провели наверх, мимо входа в большой ресторан с белыми стенами и кожаными сиденьями вокруг столов, а затем в небольшую отдельную комнату под названием "Библиотека" с темно-синими стенами, книжными полками и лампами в форме шаров.
Десима уже сидела за круглым столом в свободном черном платье. Она сильно похудела с момента их прошлой встречи со Страйком; под ее большими карими глазами были синяки, но она расчесала волосы и покрасила седые корни. Она напоминала существо, которого силой выгнали из норы на дневной свет. Страйк, который с ужасом ждал, что Десима будет кормить грудью, заметил отсутствие ребенка.
– Вы не принесли…?
– Льва? Нет, у меня есть местная няня, – сказала Десима и взглянула на телефон, лежащий рядом с ней экраном вверх. – С ним все будет в порядке, я сцедила для него много молока.
По мнению Страйка, это относилось к категории "слишком много информации", но Робин, улыбаясь, спросила:
– У вас есть его фотографии?
– Парочка, – сказала Десима. Она показала Робин фотографии своего ребенка.
– Он такой милый, – сказала Робин, но на самом деле для Робин он выглядел как любой младенец. Он казался меньше, чем огромный племянник, чью фотографию ей только что прислали, но в остальном ничем не отличался от большинства других. Однако, в отличие от детских фотографий, которые Робин все чаще видела у друзей и семьи, на этих фотографиях ребенок был один, на пеленальном столике или спящим в своей кроватке. Конечно, никто не жил с Десимой, чтобы сфотографировать ее с ребенком, а отец даже никогда его не видел.
– Я не хотела его оставлять, я никогда раньше этого не делала, – нервно сказала Десима, – но мне пришлось сегодня приехать в город, мне нужно было решить кое-какие кадровые проблемы. Надеюсь, они смогут обойтись без меня еще какое-то время.
– Мне нравится этот клуб, – сказала Робин, пытаясь успокоить Десиму.
– Я выбрала это место, потому что оно рядом с вашим офисом, и мы можем поговорить. Мой отец его терпеть не может, – добавила Десима.
– Не понимаю, как это может кому-то не нравиться, – сказала Робин, оглядываясь на сдержанную элегантность места: деревянные панели, свежие цветы.
– Мой отец не одобряет никакие клубы, кроме своего собственного, – сказала Десима. – В любом случае, здесь всегда полно представителей СМИ. Мой отец называет их "журнашлюхи".
Робин, возможно, посмеялась бы, если бы Десима не выглядела такой напряженной.
Подошел официант, чтобы принять заказ на напитки.
– Просто воды, пожалуйста, я кормлю грудью, – сказала Десима, но, по мнению Страйка, официанту эта информация была совершенно не нужна.
Когда дверь снова закрылась, Десима немедленно заговорила, глядя скорее на Страйка, чем на Робин, ее тон был неуверенным и настойчивым.
– Есть пара вещей, которые я хочу сказать, если вы не против.
– Конечно, – сказал Страйк.
– Ладно, во-первых: вы, похоже, считаете, что если Рупу удалось дать Дреджу немного денег, тот не причинил бы ему вреда, но Зак был должен Дреджу гораздо больше двух тысяч фунтов. У Дреджа все равно был мотив причинить вред Рупу: послать сообщение Заку!
