Текст книги "Человек с клеймом"

Автор книги: Роберт Гэлбрейт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 55 страниц)

– Я бы предпочел вернуться тем же путем, которым мы пришли, – сказал Страйк, что было не совсем правдой: он бы предпочел сесть на канатую дорогу, которая безболезненно доставила бы его обратно к машине.

Они молча вернулись. Подъем по Нью-стрит и так был тяжелым; спуск так напрягал правое колено Страйка, что он на каждом шагу боялся, что оно подвернется. Дилис еще не добралась до дома. Она шла очень медленно, опираясь на ходунки, вдалеке, маленькая и коренастая в своем клетчатом пальто. Но поскольку Страйк и Робин сами шли так неуклюже, они едва приближались к ней, и Диллис успела войти в коттедж и закрыть дверь, прежде чем они подошли к нему.

– Хочешь перекусить, пока мы подводим итоги? – спросил Страйк, когда они наконец добрались до подножия улицы, стараясь не морщиться и надеясь, что не слишком заметно, как он потеет.

– Хорошо, – сказала Робин.

– Там есть паб, где я оставил машину, – сказал Страйк, и они направились к Swan Taphouse – большому светло-серому отелю с видом на медленно текущую реку. На улице стояли деревянные столики под квадратными синими зонтиками. Страйк не отрывал взгляда от ближайшей скамейки, пока не дошел до нее. С облегчением опустившись на нее, он поймал взгляд Робин и вспомнил, что женщины, как правило, не разделяют его равнодушия к холоду.

– Если хочешь, можем зайти внутрь…

– Нет, – холодно ответила Робин, разрываясь между раздражением от того, что он не посоветовался с ней, и неохотным сочувствием, потому что она видела, что он в агонии. – Все в порядке. Я принесу что-нибудь выпить. Что ты хочешь?

– Безалкогольное пиво, – сказал Страйк. – Любое.

Вскоре после того, как Робин скрылась из вида, из здания вышла барменша. Хотя она явно удивилась, обнаружив посетителей, предпочитающих пивной сад столикам внутри в январе, она протянула Страйку два бумажных меню. Он достал блокнот, но продолжал смотреть на воду цвета хаки и на людей, гуляющих по берегу с собаками, пока Робин не вернулась с пивом и томатным соком для себя.

– Итак, – сказал Страйк, когда она села напротив него, – что ты думаешь о Пауэлле?

– Ну, он упомянул серебро, – сказала Робин, – якобы, но…

– Возможно, он говорил о машине, которую перекрашивал в своем гараже, да, – сказал Страйк. – Хотя, должно быть, есть пабы с названием типа "Серебряное что-то". Думаю, "Серебро" – это и фамилия, если только это не был просто Длинный Джон*.

(*Длинный Джон Сильвер – фильм о пирате 1954 г. Сильвер – серебро, прим.пер)

Он надеялся, что это вызовет у Робин проблеск улыбки, но был разочарован.

– Ну, нам обязательно нужно поговорить с другом Тайлера, Уинном Джонсом, – продолжил Страйк. – Мы могли бы пойти и найти ферму после того, как поедим.

– Я не могу так долго тут торчать. Завтра утром первым делом мне нужно присматривать за домом Фиолы Фэй. Ты можешь заняться Джонсом один.

– Ладно, – сказал Страйк. И, конечно же, тебе придется пойти и посмотреть еще несколько домов с этим чертовым Мерфи.

Оба испытывали трудности, глядя друг другу в глаза. Скамейка сближала их больше, чем стол в отеле "Тонтин", и Робин, решившая держать разговор только на рабочие темы и не давать Страйку повода спрашивать о ее холодности, сказала:

– Тайлер кажется хорошим кандидатом для сайта "Оскорбленные и Обвиненные".

– Да, кажется, – сказал Страйк, пока Робин доставала телефон, чтобы просмотреть фотографии сообщений в WhatsApp между Тайлером и Дилис.

– Последнее сообщение Тайлера со старого номера было как раз перед убийством Райта. Потом он прислал ей новый номер, сказав, что его "донимают" по старому. Она почему-то подумала, что Уинн Джонс выдает себя за него… Попробую позвонить по этому номеру.

Телефон зазвонил несколько раз, а затем прозвучало заранее записанное сообщение.

– Это Тайлер, я занят, оставьте сообщение, и я вам перезвоню.

– Привет, Тайлер, – сказала Робин. – Меня зовут Робин Эллакотт, и я бы очень хотела с тобой поговорить, если это возможно. – Она продиктовала свой номер мобильного телефона и повесила трубку.

– Совпадение, что он начал писать с нового номера сразу после убийства Райта, – заметил Страйк.

– Да, – сказала Робин, все еще изучая сообщения, а не глядя Страйку в глаза. – Хотя люди были на него злы. В тех комментариях в "Инстаграме", которые я нашла, они требовали от Хлои Гриффитс удалить его фотографии, потому что не хотели на него смотреть. Возможно, ему надоели эти ужасные сообщения и звонки.

– Верно, – сказал Страйк, чьей главной целью в тот момент было ослабить напряженность между собой и Робин.

– Но полиция, должно быть, видела эти сообщения, – сказала Робин, по-прежнему глядя на телефон, а не на своего партнера, – и они не исключили его, так что, по-видимому, у них нет убедительных доказательств того, что он все еще жив.

– Или они перестали искать, как только Трумэн решил, что это Ноулз, – сказал Страйк. – Я уже говорил: кого волнует пропажа молодого мужчины?

– Кажется, он пытался дозвониться до Дилис, – сказала Робин, продолжая просматривать сообщения. – Но если он действительно хотел, чтобы она от него отстала, почему бы ему просто не сказать ей, где он?

– Возможно, он не доверял ей свое местонахождение, – сказал Страйк. – Она могла проболтаться или попытаться послать кого-то за ним… С другой стороны, все это с фальшивым именем и маскировкой кажется чрезмерным для Пауэлла, и я не понимаю, зачем, черт возьми, он захотел бы работать в масонском магазине серебра. Хорошие механики всегда нужны. Почему бы не заняться этим в другом месте?

– Если только он действительно не имел никакого отношения к этой автокатастрофе и не боялся, что его за это арестуют? – сказала Робин.

– Мне трудно представить, как вмешательство Пауэлла в тормоза или руль перед тем, как они поехали на концерт, могло привести к смертельной аварии по пути назад. Это же проверяли. Должен был быть судебный разбор.

– Но есть связь с именем Уильям Райт.

– Верно, – сказал Страйк, почесывая подбородок. – Ладно, если Пауэлл не перезвонит, нам стоит переговорить с Уайтхедами, если сможем их найти. Если они действительно считают, что Пауэлл повредил машину, у них был мотив, так что это нужно исключить. Кроме того, у нас есть родимое пятно на спине Пауэлла. Крест Салема был вырезан на теле, чтобы скрыть отличительную отметину?

– А уши, глаза и руки они отрезали ради забавы?

– Ты забываешь про пенис, – сказал Страйк, что было не так; Робин не забыла. – Проблема в том, что можно было бы утверждать, что труп изувечили, чтобы скрыть любого из наших возможных Райтов.

Оба пили безалкогольные напитки, глядя на реку "Северн", а не друг на друга. Робин гадала, когда же она расскажет Страйку о человеке с масонским кинжалом. Прежде чем она успела что-либо сказать, барменша вернулась, чтобы принять заказ. Когда Страйк заказал треску в пивном кляре, а Робин – куриные начос, он сказал:

– Кстати о масонских делах, я еще не говорил тебе: я встретил Фергуса Робертсона в поезде в Шотландию. Оказалось, что лорд Оливер Бранфут – масон и член ложи Уинстона Черчилля, которая собирается в одном из храмов Масонского зала, и это также ложа…

– Малкольма Трумэна, – сказала Робин, ощущая все более знакомое угнетающее чувство.

– Ага. Похоже, Бранфут пару лет назад сменил ложу, и в "Уинстоне Черчилле" теперь сплошь копы.

Он заметил внезапную пустоту в взгляде Робин, но прежде чем он успел продолжить, она сказала:

– Есть кое-что, о чем я тебе тоже не рассказала. Вчера вечером, после интервью с Валентином Лонгкастером…

– О, он с тобой говорил, да? – сказал Страйк, испытывая собственное чувство предстоящей беды. Он ожидал, и почти надеялся, что Лонгкастер скажет Робин отвалить.

– Да, – сказала Робин.

– Оскорблял меня?

– Немного.

– Что он сказал? Что я издевался над Шарлоттой? Встречался с другими? Это моя вина, что она покончила с собой?

– Что-то в этом роде, но…

– Я ни разу не поднял на нее руку в гневе, разве что для того, чтобы она не причинила себе вреда, – сказал Страйк.

Сколько еще ударов под дых ему предстояло выдержать? Сколько еще самоуважения ему предстояло лишить себя перед человеком, чье мнение было для него важнее, чем чье-либо еще?

– Ладно, – сказала Робин, – ну, это не то, что я…

– Сказал ли он что-нибудь полезное о Флитвуде, или он без умолку называл Шарлотту святой, а меня – ублюдком?

– Он не сказал ничего особенно полезного о Флитвуде, нет, – сказала Робин, сохраняя спокойный тон. – Но он определенно нервничал из-за того, что мы приблизимся к его сестре Козиме, и вообще уклонялся от ответа на вопрос, почему Руперт пробрался на вечеринку Легарда. Но, – добавила она, глубоко вздохнув, – я собиралась рассказать тебе совсем другое.

– За мной следили, когда я выходила из ресторана, где брала интервью у Лонгкастера. – Она не хотела признаваться в следующем, но честность вынудила ее это сделать. – Кажется, он следил за мной от моей квартиры вчера утром, а я не заметила. На нем была… ну, на нем была маска гориллы, когда он меня догнал…

– Что?

– …но я уже замечала его раньше, на промышленной территории, где я ждала Лонгкастера; он был в той же зеленой куртке. Он сделал свой ход только тогда, когда я осталась совсем одна, и больше никого не было…

– Какой ход? – спросил Страйк.

– Он вытащил нож, – сказала Робин. – И…

– Он ЧТО? – спросил Страйк так громко, что проходившая мимо женщина с маленькой собакой обернулась.

– Я пытаюсь объяснить тебе, что, – тихо ответила Робин. – Он вытащил вот это… ну, это был масонский кинжал. Я знаю, потому что он бросил его в меня. Он у меня дома. Это было предупреждение, а не нападение, – сказала она, потому что Страйк выглядел опасным. – Он сказал: "Остановись, и тебе ничего не будет". Он пытался меня напугать, – сказала она, умолчав, что ее преследователь достиг своей цели. – И речи не шло о том, что он действительно…

– Почему, черт возьми, ты мне не позвонила после того, как это случилось?

– Что ты мог сделать? – холодно спросила Робин. – Ты был в Шотландии.

– Я же тебе говорил, и ты согласилась, если пойдешь куда-нибудь одна, то должна мне сообщить. Мы же договорились, после Штыря, после того парня в "Харродсе", и со всеми этими чертовыми телефонными звонками, последний из которых был адресован именно тебе…

– "Сука" могла означать Ким или Мидж, и я не могу звонить тебе каждый раз, когда оказываюсь где-то одна, – сказала Робин, ее тон уже не был размеренным. – Это была хорошо освещенная жилая улица, и он на самом деле не причинил вреда…

– Ты понимаешь, что в канун Нового года на входной двери была нарисована чертова буква "G"?

– Что? Нет, я не знала! Почему ты не сказал…?

– И этот парень сказал "остановись"?

– Почему ты не сказал мне, что на двери нарисована буква "G"?

– Очевидно, кто-то решил, что ты – слабое звено…

Едва эти слова вылетели из его уст, как он пожелал, чтобы они не были произнесены. Робин побледнела от гнева. Насмешки Ким по поводу ее отсутствия полицейской подготовки и ее собственное понимание того, что ей следовало бы заметить его еще днем, боролись с желанием указать Страйку на его дерзость, когда он предположил, что именно она подвела агентство, в то время как его шалости с женщинами вызывали столько негатива в прессе…

– Я не имел в виду "слабое звено" в смысле… – запнулся Страйк, – ты же женщина, и Бранфут знает, что у него есть что-то, чем его головорезы могут тебя напугать…

– У нас нет никаких доказательств того, что Бранфут имеет хоть какое-то отношение к этим людям, – яростно заявила Робин.

– Кто еще, связанный с этим делом, может иметь кучу головорезов на подхвате? Райт сказал: "Или он может кого-нибудь прислать". Ты ведь первая заметила в газете приятеля Бранфута из "Серебра Рамси". А Бранфут в той же чертовой ложе, что и старший следователь…

– Я знаю, я способна запомнить то, что ты сказал мне две минуты назад! Но так как я не та, кто дала Бранфуту повод обливать нас грязью в таблоидах…

Задетый за живое, Страйк и сам потерял самообладание.

– Уверена, что тебя беспокоят негативные отзывы в прессе?

– Что это должно означать?

– Не хочешь, чтобы мы расследовали деятельность масонской ложи, полной офицеров полиции?

– Это не имеет никакого отношения к Райану! – сердито и лживо заявила Робин. – Я знаю, что история с ложей немного подозрительна, но у нас нет…

– Немного подозрительна? Воняет, как гребаный грузовик с креветками! Почему Бранфут сменил ложу? Почему решил идти туда, где полиция?

– Я не…

– Не надо мне этого, мы знаем, что он чертовски изворотлив. Джимми Сэвил годами водил дружбу с местными полицейскими, каждую пятницу приглашая их выпить.

– Ты серьезно думаешь, что Трумэн знал, что за убийством стоит Бранфут, и согласился скрыть это? – презрительно спросила Робин.

– Не обязательно, чтобы все было так грубо! Я не утверждаю, что Трумэн знает, что Бранфут организовал это убийство…

– Зачем Бранфуту понадобилось убивать кого-то в масонской лавке серебряных изделий?

– Поскольку он дружил с группой масонов-полицейских, которые буквально живут по соседству, он знал, что они будут склонны замалчивать все, что имело отношение к масонству, и он сможет оказать максимальное влияние на расследование! Бранфуту либо повезло, и его приятель Трумэн был назначен главным, либо Трумэн использовал свои масонские связи, чтобы обеспечить себе эту работу!

– И зачем Бранфут приказал надеть на тело пояс и вырезать на нем масонское клеймо?

– А что, если это было сделано с целью создать впечатление, что кто-то пытается подставить масонов, а Трумэн попался в ловушку и поспешил отрицать какую-либо связь, подстрекаемый Бранфутом?

– Значит, Трумэн рисковал всей своей карьерой, чтобы осчастливить Бранфута?

– Послушай, что я говорю – это не обязательно делалось ради самого Бранфута! Труман мог рисковать карьерой, потому что масонство – его главное дело, центр его эмоциональной и социальной жизни! Для некоторых мужчин это значит многое! Но если ты посмотришь мне в глаза и скажешь, что нет мужчин, которым бы льстило общение с аристократией и которые не получили бы эгоистического удовольствия, общаясь с лордом Оливером Бранфутом с телевидения…

– Я этого не говорю, но…

– …тогда ты согласишься, что Трумэн, возможно, легко поддался влиянию Бранфута, продвигавшего идею о том, что кто-то пытается подставить масонов. В таком случае история с Ноулзом стала бы для Трумэна манной небесной. Он поплатился за свою профессиональную ошибку, но все равно каждый месяц ходит в Зал масонов, что многое говорит о его жизненных приоритетах!

– Мы собрали воедино историю о Бранфуте, но у нас ни малейшего доказательства, что это правда, – горячо заявила Робин. – Шифрованная записка, друг Бранфута, делающий покупки в "Серебре Рамси", критика Бранфутом частных детективов и Дика де Лиона – все это может быть совершенно не связано!

– И это говорит человек, который настоятельно советовал мне навести справки о бельгийке, чье имя отдаленно напоминает Риту Линду, – сказал Страйк и тут же пожалел об этом, поскольку лицо Робин залилось краской.

– Я с самого начала сказала, что она, возможно, не имеет значения, и, для справки, она шведка, а не бельгийка…

– Моя мысль…

– Я понимаю твою мысль, спасибо, хоть я и слабое звено, а если уж говорить о том, что кто-то не понимает сути: тебе приходило в голову, что оба раза, когда мне угрожали, я пыталась поговорить с людьми о Руперте Флитвуде?

– Оба раза, когда тебе угрожали, это было в местах, где легко было до тебя добраться, не попавшись, – сказал Страйк. – Как бы люди, следящие за тобой, могли знать, с кем ты собираешься говорить? Ты же только что сказала, что парень в маске гориллы преследовал тебя от твоей квартиры!

– Ладно, – сказала Робин, снова переходя в наступление, – объясни вот что: зачем порнозвезде идти работать в масонскую лавку серебряных изделий?

– Подставили, – сказал Страйк.

– Подставили? Как? Кем?

– Что, если то, что должно было случиться с Ноулзом, действительно случилось с де Лионом? Что, если он думал, что поможет украсть кучу серебра? То, что Бранфут – мерзавец, не означает, что де Лион был ангелом. Мы ничего о нем не знаем, он и сам может быть мошенником. Что, если Оз и Медина заманили де Лиона в "Серебро Рамси", сказав, что он сможет заработать на этом сто тысяч? Тогда похищение серебра Мердока имеет смысл – оно должно было выглядеть как кража со взломом и случайное убийство, хотя на самом деле это было убийство и случайное ограбление.

– А где сейчас серебро?

– Я, черт возьми, не знаю, где! Закопано в лесу. На каком-то анонимном складе. У Бранфута полно денег, оно ему ни к чему.

– Знаешь, – сказала Робин холодным тоном, – я не могу не заметить, что к полиции у тебя одно отношение, а к спецназу – совсем другое.

– Что? – сказал Страйк, сбитый с толку.

– Масон Ниалл Сэмпл никак не может быть причастен к краже масонского серебра, потому что он лучший из лучших, свободно говорит по-арабски и ориентируется по звездам, тогда как масон Малкольм Трумэн…

– Трумэн и Бранфут в одной чертовой ложе! Почему Бранфут за нами гонится? Откуда такой внезапный интерес к частному детективному бизнесу?

– Может быть, жена следит за ним, и он об этом узнал! Может быть, газеты за ним следят из-за всех этих слухов о его интимной жизни!

– В начале этого дела ты мне сказала, что не имеет значения, если Мерфи…

– Дело не в Райане! – сказала Робин, ее гнев подогревался осознанием того, что она хотя бы отчасти лгала. – Что будет с нашими связными в полиции, если мы начнем дискредитировать полицейских?

– Столичная полиция уже отправила Трумэна в отпуск по уходу за садом, они, наверное, были бы рады найти повод его уволить, черт возьми! Если ты думаешь, что Уордл, Лейборн и Эквенси перестанут с нами разговаривать из-за того, что мы помогли полиции избавиться от этого злодея, то ты о них еще худшего мнения, чем я!

– Я говорю о твоем отношении – ты полностью готов поверить худшему в отношении полиции, в то время как…

– В армии тоже хватает ублюдков, уж я-то знаю, я, черт побери, сам там служил…

– Ты сказал, что собираешься "жестко" взяться за Бранфута. Думаешь, он будет держать рот на замке, если ты начнешь намекать…?

– А Мерфи случайно не узнал, что у нас есть фотографии тела? Не бесится из-за этого? – спросил Страйк.

Робин снова почувствовала прилив крови к лицу.

– Это не…

– Разве нет?

Разъяренная, Робин встала.

– Мне нужно вернуться. Я устала и хочу подготовиться к Фиоле Фэй.

– Не будешь ждать еду?

– Я не голодна, – резко ответила Робин, вытаскивая из кармана ключи от машины. При виде этого Страйк сказал:

– Я покупаю новый чертов "лендровер".

– Что?

– Проще говоря, нам нужен новый "лендровер". Ты не можешь все время арендовать машины, бизнес не потянет…

– Я куплю что-нибудь другое, просто пока не нашла то, что могу себе позво…

– Вот именно поэтому…

– Я не могу взять у тебя такой большой заем, – сказала Робин.

– И не бери, – ответил Страйк. – Машина будет принадлежать агентству, но ездить на ней будешь ты. Так что найди подходящую и пришли мне детали.

– Отлично, – ледяным голосом сказала Робин.

Она повернулась и ушла, но прежде чем Страйк успел осознать, что только что произошло, Робин снова повернулась и направилась обратно к столу.

– Я забыла, – сказала она, что было гораздо большей ложью, чем заявление о том, что она не голодна. – Есть еще кое-что.

– Что?

– Дэв сказал мне, что Бижу Уоткинс звонила в офис. Что ей было нужно?

На долю секунды Страйк выглядел таким же ошеломленным, как она и ожидала. Затем он сказал:

– Она хотела получить совет.

– Правда? – сказала Робин, глядя на него с прищуром. – Совет насчет чего?

– Думает, Хонболд ей изменяет, – выдумал Страйк.

– Да ну?

– Да. Я сказал ей обратиться к кому-нибудь другому. Сказал, что не хочу брать это дело.

– Так что я могу сказать Дэву, что больше не будет плохих отзывов о тебе и женщинах?

– Я сам ему скажу, – сказал Страйк.

– Отлично, – сказала Робин, – потому что мы не хотим терять Дэва. Увидимся в офисе.

Она ушла и на этот раз не обернулась и не оглянулась.

Барменша снова появилась с двумя большими тарелками еды.

– О, – сказала она, глядя, как Робин уходит вверх по улице. – Так вы…?

– Я съем обе, – прорычал Страйк, отодвигая в сторону блокнот.

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Без сомнения, серебро там было, и множество тонких жил, что попадались им на пути, манили вперед постоянной надеждой на богатые залежи и месторождения, из которых эти жилки были лишь первыми признаками.

Джон Оксенхэм

Дева Серебряного Моря

Глава 69

Устав от себя и изнуренный вопросами,

Кто я и кем мне быть должно, –

Я стою у носа судна, что несет меня

Вперед, вперед – по звездному морю.

Мэтью Арнольд

Самостоятельность

Вот так, подумала Робин: Страйк лгал ей в лицо. Тот, кто ругал ее за то, что она не сразу сообщила ему о незначительном инциденте (из-за своей обиды Робин преуменьшала влияние на нее преследователя с маской гориллы и кинжалом), намеренно скрывал дальнейший риск для агентства, связанный со скандалом и вмешательством прессы (а ей было выгодно списать всю свою ярость и боль на это, вместо того чтобы разобраться в тяжести в желудке, которая становилась все больше каждый раз, когда она думала о Страйке как об отце).

Когда они с Барклаем рано утром следующего дня въехали на Уайклифф-роуд в его машине, Робин столкнулась с еще одной причиной раздражения: жжение в правом глазу, из которого постоянно текли слезы. Накануне вечером она нарезала на кухне много очень жгучего перца чили и, очевидно, недостаточно тщательно вымыла руки, потому что, прикоснувшись к веку, она спровоцировала воспаление слезных протоков. Резка перца была частью проекта, о котором она не собиралась рассказывать Мерфи, во-первых, потому что он все еще не знал ни о мужчине в "Харродсе", ни о мужчине с масонским кинжалом, а во-вторых, потому что в Великобритании запрещено носить и использовать перцовый баллончик. Тем не менее, сегодня утром Робин чувствовала себя немного спокойнее, зная, что носит в сумочке в прозрачном пластиковом флаконе с распылителем мощную смесь чили, кайенского перца, чеснока и уксуса. О правовых последствиях она подумает потом – если придется им воспользоваться. В интернете это средство рекомендовали как способ отпугивать садовых вредителей, но вряд ли суд поверил бы, что она носит его в сумочке ради трех комнатных растений, оставленных дома. Тем не менее, если уж Робин могла на что-то повлиять, больше ни один мужчина не схватит ее сзади за шею без последствий – и ни один не подойдет к ней так близко, чтобы размахивать перед лицом даже тупым кинжалом.

Барклай припарковался недалеко от дома, где Фиола Фэй, чьи счета за коммунальные услуги были на имя Фионы Фримен, жила со своим парнем, очень крупным, мускулистым и совершенно лысым порнорежиссером по имени Крейг Уитон, на чьих номерах значилась, среди прочего, надпись GYM. Фиона пользовалась соцсетями лишь для того, чтобы продвигать новые фильмы со своим участием или для подогрева интереса на "Онлифанс". Ее последняя публикация представляла собой рекламу мастурбатора, сделанного по слепку ее собственных гениталий, с лозунгом: "Погрузись в свою любимую звезду!" До сих пор наблюдение агентства не выявило времени, когда Уитон регулярно отсутствовал, а Фиона оставалась дома одна. Робин определенно не хотела пытаться взять у нее интервью, пока не будет уверена, что Уитон не помешает, – ведь однажды она уже говорила с женщиной, чей партнер вернулся неожиданно и, в ярости, что застал Робин у себя дома, набросился на нее. Повторения того случая она не желала. План состоял в том, что Барклай будет присматривать за Уитоном, если тот выйдет. Если же пара проведет день дома, они ничего не будут предпринимать.

– Толкни меня, если я засну, – сказал Барклай, зевая. – Я сидел на миссис Повторной до двух ночи. И, кстати, приятно, что меня не тошнит.

– Когда тебя тошнило? – спросила Робин с легким интересом.

– Разве Страйк не рассказал тебе о креветках?

– Каких креветках?

– Съел одну, случайно, пару недель назад, пока присматривал за домом матери Плага. Купил сэндвич в каком-то захолустье, где продукты не маркируются как следует. Только поднеси ко мне морепродукты, и я превращусь в гребаный вулкан с двумя концами. Страйку пришлось меня сменить. Это было в ту ночь, когда ты застукала того уборщика, когда он снимал девочек.

– О, – сказала Робин.

Она оглянулась на входную дверь Фионы Фримен, вспоминая ту ночь и свою убежденность в том, что Страйк был с Бижу Уоткинс – либо ради тайной интрижки, либо чтобы уладить вопрос с отцовством ребенка Бижу. Значит, он все-таки не был с Бижу. Но разве это что-то меняло? Страйк все еще скрывал от нее правду, все еще не признавал, что очередной всплеск грязных публикаций в прессе может поставить под угрозу агентство.

– Да, да, – сказал Барклай, когда занавески в гостиной в двухэтажном доме Фримена открылись, и они увидели Фиону в спортивном бюстгальтере цвета лайма и леггинсах.

– Черт, – сказала Робин, когда платиновая голова Фионы исчезла. – Похоже, она идет в спортзал.

– Возможно, у нее беговая дорожка дома, – сказал Барклай.

Прошло двадцать минут, затем входная дверь дома Фримен открылась, и появился Уитон, один в спортивном костюме. Он сбежал по ступенькам и сел в машину.

– Я собираюсь рискнуть, – сказала Робин, открывая пассажирскую дверь.

– Хорошо, удачи.

– Оставайся на связи, – сказала Робин.

Она побродила по улице еще десять минут, проверяя, не вернется ли Уитон за чем-нибудь забытым, затем перешла дорогу, поднялась по ступенькам и позвонила в дверь.

Через несколько секунд Фиона открыла. Из своих поисков в интернете Робин знала, что Фримен двадцать три года. Она была крепкого телосложения, буквально каждый сантиметр ее тела был приукрашен или улучшен, чтобы послать один громкий, грубый сигнал: длинные платиновые волосы и глубокий искусственный загар; густые наращенные ресницы и заостренные неоново-розовые накладные ногти; искусственная грудь, филлеры в губах и скулах – даже пальцы ног были украшены кольцами и лаком для ногтей, а на правой лодыжке красовалась татуировка в виде цепи.

– Фиона, меня зовут Робин Эллакотт. Я частный детектив, работаю с человеком по имени Корморан…

Фиона попыталась захлопнуть дверь. Робин просунула ногу в щель и быстро сказала:

– Мы расследуем дело о теле в серебряном хранилище. Мы знаем, ты думаешь, что это был Дик де Л…

– Убирайся! Убирайся к чертям! – пропыхтела Фиона голосом почти таким же низким, как у Пат.

– Все, что ты скажешь, будет совершенно конфиденциально – никому не нужно знать, что ты со мной говорила. Тебе будет лучше, если ты расскажешь…

– К черту!

Робин, опасаясь перелома костей в ноге, отступила. Дверь захлопнулась. Робин осталась стоять на пороге, слегка растрепанная и запыхавшаяся.

Через минуту у окна рядом с дверью появилась Фиона.

– Пошла на хрен отсюда! – проревела она через стекло.

– Тебе будет лучше, если ты поговоришь со мной! – крикнула в ответ Робин.

Фиона показала ей средний палец и снова скрылась из виду. Робин осталась на месте, надеясь, что ее расплывчатые угрозы со временем произведут нужное впечатление.

Краем глаза она заметила очередную вспышку лаймового цвета – Фиона ненадолго снова выглянула в окно, чтобы проверить, стоит ли Робин еще там, но мгновенно отпрянула, снова скрывшись.

Прошло еще пять минут. Робин подумала, ждет ли Фиона, что Уитон вернется домой и разберется с ней. В этот момент входная дверь приоткрылась.

– Я же сказала тебе отвали, – сказала Фиона. – Отвали.

– Либо ты говоришь со мной, и в этом случае я смогу защитить твою личность, либо ты можешь объяснить в суде, почему написала эту записку, – сказала Робин. – Вот и выбор.

Еще несколько секунд дверь оставалась лишь слегка приоткрытой. Затем она открылась чуть шире.

– Понятия не имею, о чем ты, черт возьми, говоришь, – сказала Фиона. – Я ничего, блядь, не писала…

– Писала, – ответила Робин. – Ты написала анонимку масонским шифром и просунула ее под дверь нашего агентства.

– Да ты с ума сошла. Я ничего не…

– Тебя засняла камера, – блефовала Робин. – Мы можем доказать, что это была ты.

Искусственный загар Фионы был слишком матовым, чтобы Робин могла разглядеть, побледнела ли она, но когтистая рука подлетела ко рту, и зрачки ее светло-голубых глаз расширились. Она застыла, словно потеряв дар речи, другой рукой сжимая дверь.

– Просто расскажи мне все, что ты знаешь, и я уйду, – сказала Робин.

Входная дверь соседа открылась.

– Зайди, – прошептала Фиона, отступая, чтобы дать возможность Робин войти, и явно боясь, что ее сосед узнает о том, что происходит.

Фиона, казалось, была близка к гипервентиляции. Она повела Робин на кухню, все еще прикрывая рот когтистой рукой, ее огромные, косметически увеличенные ягодицы колыхались под лаймово-зеленой лайкрой. Чуть выше пояса у нее красовалась татуировка в виде бабочки. Робин достала мобильный, поставила его на запись и снова спрятала в сумку.

Кухня была с белыми стенами, с белым кухонным островом посередине, на котором стояли чистая пепельница, пачка "Мальборо лайтс" и айфон в розовом блестящем чехле. Дорогой на вид велотренажер стоял напротив французских окон, выходящих на небольшой задний двор. Главным украшением интерьера была увеличенная черно-белая фотография в рамке, на которой были изображены Уитон и Фиона, обнаженные по пояс. Он стоял позади нее, с натруженными мышцами, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в губы, положив руки на грудь Фионы.

Фиона начала расхаживать по узкому пространству между кухонным островом и велосипедом.

– Крейг меня убьет, – прохрипела она, все еще прикрывая рот пальцами. – Он просто свихнется.

– Крейг – твой партнер? – спросила Робин, притворяясь, что не знает.

– Ага.

– Он не знает о записке? – спросила Робин.

– Нет, он не знает об этой чертовой записке, конечно же, не знает! – в ярости воскликнула Фиона.

– Вероятно, ты просто подтвердишь то, что нам уже известно, – сказала Робин.

– А другие говорили? – спросила Фиона, остановившись.

– Да, – сказала Робин. Это была лишь отчасти правда. Штырь говорил.

– И что они сказали?

– Человека в хранилище убили, потому что у него была информация о ком-то богатом и важном.

– Ох, черт, – простонала Фиона, снова начиная ходить взад-вперед.

– Я обещаю тебе, мы сможем уберечь тебя от этого, если ты расскажешь нам все, что знаешь.

– Вы не сможете меня от этого защитить, я уже по уши в этом, Крейг меня убьет!

У Робин возникло подозрение, но она знала, что лучше его не высказывать на столь раннем этапе интервью.

– Ты знаешь Дика де Лиона? – спросила она.

– Его зовут Дэнни, – сказала Фиона, и ее пухлые губы задрожали. – Да, я его знаю. Я с ним работала. – Она вспыхнула: – Я же предупреждала его не вмешиваться, предупреждала!