Текст книги "Человек с клеймом"
Автор книги: Роберт Гэлбрейт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 52 (всего у книги 55 страниц)
Интересно, где ты была в ту ночь, когда разбились Хьюго и Энн-Мари?
У нее было предчувствие, что Хлоя захочет немного подумать, прежде чем ответить на этот вопрос.
Робин теперь искала Стоун-роуд в Ньюхэме, где Уильям Райт посещал продовольственный банк. Им нужен был всего один человек, который не был бы пьян, под кайфом и не страдал бы от проблем со зрением, кто видел Райта при дневном свете; всего один, кто, взглянув на фотографию, с уверенностью сказал бы, что это он…
Мохамед, понятное дело, перепутал название улицы, где находился продовольственный банк: она была "Строун", а не "Стоун". Робин записала это, вспомнив самодовольную поправку Уинна Джонса: "На Уэллси-роуд – Уэсли-роуд…"
Слова, которые легко спутать друг с другом… вещи, которые выглядели именно так, как и ожидалось. Сноп кукурузы или дерево. Черный лев на желтом фоне…
Имена… Уильям Райт был оптовым производителем столового серебра, или шотландским ботаником восемнадцатого века, или известным английским футболистом, или масоном, утонувшим во время Первой мировой войны… значение имен…
В голову Робин пришла случайная идея, и он поискала значение имени в Google.
– О Боже, – прошептала она.
Дрожащими руками она снова открыла "Инстаграм". Прежде чем связаться со Страйком, ей нужно было убедиться. Она должна была быть абсолютно уверена.
Прошел час, и впервые с момента нападения у дома Уайтхедов Робин забыла о своем страхе. Она не вздрагивала от малейшего ночного шороха и не вставала из-за стола, чтобы перепроверить, заперта ли дверь. Ей даже в голову не пришло подойти к окну, чтобы посмотреть вниз, на Блэкхорс-роуд, на случай, если Уэйд Кинг следит за ее окнами. Все, что ее волновало, – это доказать шокирующую теорию, пришедшую ей в голову, – о значении имени.
Наконец она потянулась к лежавшему рядом мобильному телефону и набрала номер своего партнера.
Страйк отреагировал почти сразу.
– Где ты? – спросила Робин.
– Только что оставил Рену Лидделл в отеле Travelodge, – сказал Страйк. – Я оплатил ей проживание там на пару ночей. Как у тебя дела?
– Страйк, мне кажется, у меня есть что-то важное, действительно важное.
– Забавно, – сказал Страйк, хромая к своему "БМВ", – у меня тоже.
ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ
– Здесь, несомненно, – сказал он себе, – находится серебряное сердце, из которого торчат разрозненные вены.
Джон Оксенхэм
Дева Серебряного Моря
Глава 117
Рыцарь Востока, или Меч…
Большинство людей уступают напору течения и плывут вместе с ним к берегу или их уносит стремниной; лишь изредка крепкое, сильное сердце и мощные руки борются, продвигаясь к окончательному успеху.
Альберт Пайк
Мораль и догма Древнего и принятого шотландского устава масонства
– Я по-прежнему думаю, – сказал Страйк, – что нам очень повезет, если мы заинтересуем столичную полицию тем, что у нас есть сейчас.
Он снова был в офисе, сидел за столом партнеров, а за окном стояла кромешная тьма. Он и Робин все еще говорили по телефону – это был тот самый звонок, который он принял, направляясь к машине два часа назад. Они уже поделились всем, что узнали и поняли, и, хотя оба считали, что наконец-то смогли отделить фрагменты мозаики, относящиеся к Уильяму Райту, от прочих и сложить их как следует, разговор их уже некоторое время ходил по кругу.
– Я злюсь на себя, – сказала Робин. – Должна была догадаться…
– Мы искали иголку в чертовом стоге сена, – сказал Страйк, – но я не вижу, чем мы можем возразить полиции, если они скажут, что у нас только догадки, пара фальшивых аккаунтов в "Инстаграме" и старое объявление на eBay… хотя, черт побери, отличная работа – что ты его нашла.
Он как раз смотрел на то самое объявление – Робин отправила его ему по почте: б/у гантели, проданные в Дагенхэме в мае прошлого года. Робин уже связалась с продавцом, и тот рассказал, что некий парень по имени Уилл купил их за наличные; был в восторге, потому что не ожидал, что такой комплект вообще существует.
– Мне не нравится, что ты снова идешь туда один, – сказала Робин, отказываясь позволить похвале отвлечь себя от тревоги.
– Я пойду не один, я возьму с собой Барклая и Уордла.
– Значит, нарушение закона. В смысле, снова арестуют за взлом и проникновение.
– В этот раз все будет иначе.
– Чем?
– Если повезет, я войду и выйду, никто и не узнает, что я там был. Это ведь ты сказала, что дело может быть вопросом жизни и смерти.
Робин действительно сказала это в начале разговора, но после двух часов хождения по кругу ее голос звучал теперь куда менее уверенно.
– Пожалуй, это было больше надеждой, чем убеждением. Мне неприятно это говорить, но Сапфир Нигл, возможно, мертва. От нее не было никаких вестей уже несколько месяцев, и мы знаем, что он без колебаний убивает людей, которые уже не нужны.
– Что ж, если завтра утром вы с Мидж добьетесь успеха в "Серебре Рамси", у нас будут веские доказательства того, что хотя бы часть нашей теории верна. Я тебе говорил, что "Рамси" закрыли с тех пор, как узнали об убийстве Тодда?
– Нет, – сказала Робин. – Почему?
– Похоже, ассистент ушел, опасаясь, что может стать следующим погибшим сотрудником. Его жена не в состоянии вернуться к работе, а он едва держится на своей должности в финансовой сфере. Он говорит, что собирается объявить себя банкротом.
– О нет, – сказала Робин.
– Ты всегда жалела его больше, чем он того заслуживал, – сказал Страйк. – Я знаю о его мертвом сыне и больной жене, но этот человек – идиот.
– Ладно, успокойся, – сказала Робин, слегка удивленная ворчливым тоном Страйка. – Люди совершают ошибки.
– Да, и я совершил немало ошибок, но я не сентиментален по отношению к людям, постоянно совершающим одни и те же ошибки, которых можно было бы легко избежать, а этот чертов магазин был ошибкой с самого начала.
Он услышал писк.
– Другой звонок?
– Да, извини, мне придется ответить, это Райан. Я…
– Хорошо, поговорим завтра, – коротко сказал Страйк и повесил трубку.
– Привет, – сказала Робин своему парню.
– У тебя все в порядке? – спросил Мерфи.
– Все отлично, – ответила она. Что еще она могла сказать?
Думаю, завтра мы, возможно, раскроем дело, в котором полиция допустила серьезную ошибку, но я не могу рассказать тебе, как мы к этому пришли, потому что это означало бы рассказать кучу вещей, которые я намеренно скрывала от тебя. К тому же, мой коллега по работе снова собирается вломиться в частный дом, а я ничего не сделала, чтобы это предотвратить.
– Что с тобой происходит? – спросила она. – Как там парень с самодельной бомбой?
– Подтвержден диагноз: у ребенка были проблемы с межличностными отношениями, – сказал Мерфи. – Никакого отношения к теракту в Вестминстере.
– Хорошо, – сказала Робин, хотя и не понимала почему. Бомбы есть бомбы. Возможно, ее просто утешала мысль, что парень действовал в одиночку, а не как часть какой-то организации. Но предчувствие беды, мучившее ее весь разговор со Страйком, никуда не исчезло: у Оза было неизвестное количество сообщников.
– В любом случае, – сказал Мерфи, – я тут думал о своем дне рождения.
Робин потребовалось несколько секунд, чтобы перенастроить свой мозг на повседневную жизнь. Конечно, день рождения Мерфи быстро приближался: ей нужно было купить ему подарок в дополнение к тем, что она еще не купила для своих новых племянников.
– Я забронировал столик в "Ритце", – сказал Мерфи. – Подумал, что мы слишком редко выбираемся куда-то по-настоящему. Предупреждаю заранее, чтобы ты смогла взять выходной, ладно? У них уже есть номер моей кредитки.
– О, – растерянно произнесла Робин. – Да, хорошо. Я имею в виду – конечно, я возьму.
Опасаясь, что прозвучала недостаточно воодушевленно, она добавила:
– Это будет чудесно, "Ритц".
Но после того, как Мерфи повесил трубку, Робин застыла, уставившись на гравюру Рауля Дюфи, висящую над камином. На ней был изображен морской пейзаж, виднеющийся сквозь два открытых окна, и это добавило тоски к ее внезапно охватившему чувству паники.
Ее парень всегда предпочитал ужинать вне дома в гастропабах. Никогда за все время их отношений он не предлагал ей пойти в такое шикарное место, как "Ритц". Дело не в том, что он был скупым: напротив, он давал щедрые чаевые, первым предлагал угостить всех, но никогда не проявлял ни малейшего интереса к французской кухне или к ресторанам, куда нужно наряжаться.
За десять миль отсюда Страйк сожалел о том, каким тоном он говорил с Робин о Кеннете Рамси. Его критика тех, кто совершал глупости и кого Робин слишком легко прощала, имела мало отношения к владельцу серебряной лавки, а все больше – к закоренелому алкоголику, чье предложение, он был уверен, быстро приближалось.
Работа обычно позволяла Страйку забыть о личных проблемах; он мастерски отделял одни части своего сознания от других и сосредотачивался исключительно на том, что нужно было сделать, – талант, отточенный в армии. К сожалению, в последнее время эта тактика работала не очень хорошо, потому что человек, о котором он старался не думать, был неразрывно связан с работой.
Тем не менее, тщательное планирование и подготовка были необходимы, если он собирался успешно осуществить то, что собирался сделать на следующий день. Поэтому, изо всех сил стараясь отогнать мысли о Робин и Мерфи, Страйк продолжил составлять список вещей, которые нужно сделать или раздобыть, прежде чем он займется, как он надеялся, последней частью работы по делу о серебряном хранилище. Перечитав все, что он написал до этого, Страйк добавил "наручники" (несколько?), еще немного подумал, а затем написал слово "дубинка". Сделав это, он выключил настольную лампу, взял блокнот и отправился в мансарду.
Глава 118
Ни один человек не пренебрегает предосторожностью,
Не забывает о тайне и безопасности,
Не строит планов отступления,
Не обдумав прежде, как наступать.
Роберт Браунинг
Граф Гвидо Франческини
– Не зря же мы выезжаем в семь утра, правда? – зевнул Барклай, приехав на следующее утро в гараж, где Страйк держал свой "БМВ". В руках Барклай держал пакет из "Макдоналдса", от которого пахло беконом. Уордл, прибывший на пару минут раньше, пил кофе на вынос.
– Да, вы двое пойдете и осмотритесь, – сказал Страйк. – Мое лицо и машина были там замечены, так что я не появлюсь, пока не стемнеет. Ты можешь подвезти нас до пункта проката, – добавил он, передавая ключи от машины Уордлу. – Не хочу, чтобы у меня заболела нога, если придется драться.
– Если до драк дойдет, мы с этим справимся, – сказал Уордел, обходя машину.
– Никто из вас не будет ввязываться в физическое насилие без крайней необходимости, – сказал Страйк. – Если меня поймают, это будет настоящей головной болью, потому что полиция уже на меня наехала, и я снова попаду в новости. Но если парня, только что уволившегося из полиции, поймают на взломе или моего субподрядчика, недавно арестованного за лазание по крышам, посадят за нападение, у нас будет слишком большой процент сотрудников, чьи имена и дела попадут в газеты.
– Меня укачивает сзади, – мрачно сказал Барклай, когда Страйк уселся на переднее пассажирское сиденье.
– С тобой все будет в порядке, – сказал Страйк, – если только они не подсунули тебе креветки в яичном МакМаффине.
– Можешь забыть о том, чтобы одолжить у меня кастеты, если у тебя такое отношение, – сказал Барклай, втаскивая свои длинные ноги в машину.
Глава 119
…и снова начать свой путь!
Здесь, где недавно трудился жнец…
Мэтью Арнольд
Ученый-цыган
– Привет, – сказала Мидж, присоединяясь к Робин в конце "Уайлд Корт" без четверти девять. Унылое серое утро было прохладным, и Мидж надела шарф под кожаную куртку, а Робин уже жалела, что не надела свитер. Обе несли большие дорожные сумки, и Робин улыбнулась, услышав, как у Мидж что-то звякнуло.
– Великие умы мыслят одинаково, – сказала она, поправляя свою сумку на плече.
– Ага, я прихватила почти весь набор инструментов.
Они направились в переулок, мимо мусорных баков и черного входа в Коннот-румс.
– Как у тебя дела? – спросила Робин, которая уже несколько недель не разговаривала с Мидж как следует.
– Неплохо. Устроила себе немного восстановительного секса вчера.
– Молодец, – сказала Робин, притворившись, будто ей весело, хотя разбитые отношения и уязвленные чувства были последним, о чем ей сейчас хотелось думать. Я забронировал столик в Ритце… даю тебе знать заранее…
– И кто же счастливица?
– Эллен. Бывшая моей предпоследней бывшей.
– А, – сказала Робин.
– Я всегда думала, что она секси. Только у нее кот – просто ужас.
– Правда?
– У него всего три лапы, – сказала Мидж.
– Нельзя же его за это винить, – возразила Робин, подумав о Страйке.
– И один глаз.
– Все равно…
– А когда он недоволен, он гадит в ванну.
Робин рассмеялась, но тут заметила Кеннета Рамси, быстро идущего к ним. Его седые волосы были взъерошены, а куртка висела на нем еще свободнее, чем в последний раз, когда Робин его видела.
– Это все очень… когда мне позвонил мистер Страйк…
– Пожалуйста, не возлагайте на это слишком больших надежд, – сказала Робин. – Мы не знаем наверняка, верна ли наша теория.
Но по его взволнованному виду, по тому, как он возился с ключами от магазина, Робин поняла: он отчаянно надеется на чудо.
Глава 120
… и, наконец, серебряная нить
Бесшумно вьется сквозь глушь лесную,
Пока, пробившись сквозь мох и камни,
Не соединится с криком с материнской рекой.
Роберт Браунинг
Полина
По дороге на север Страйк рассказал Барклаю и Уордлу, как, по его мнению, погиб Уильям Райт и почему. Он счел это полезным упражнением, поскольку их недоверие показало ему, что именно им с Робин нужно сделать, чтобы убедить полицию.
– Если это то, что произошло, – сказал Уордл, – то это самое запутанное убийство, о котором я когда-либо слышал, и я не могу поверить, что ему это удалось.
– Ему и не удалось, – заметил Страйк, – иначе мы бы за ним не пришли, правда? Дело было слишком сложным. Слишком много деталей. Ну, и еще тот факт, что он не смог устоять перед соблазном добавить к этому делу сексуальное преступление. Никогда не смешивай дело с удовольствием.
– Думаю, тебе повезет, если ты повесишь все на этот след от ботинка, – сказал Уордл.
– Если мы правы, то вещественных доказательств будет гораздо больше, чем просто след, – сказал Страйк. – Хотя, признаюсь, у нас их пока нет, и мы не знаем, где некоторые из них.
Они прибыли в пункт проката автомобилей в Банбери вскоре после девяти. Уордл и Барклай забрали арендованный "Мицубиси" и отправились на север, оставив Страйка искать, где скоротать несколько часов в этом маленьком городке. В закусочной Old Town Deli and Café предлагался не только кофе, но и столик на улице, где Страйк мог съесть оладьи, покурить вейп и прочитать новости дня с телефона.
"Исламское государство" взяло на себя ответственность за теракт на Вестминстерском мосту. Водителя опознали как Халида Масуда, пятидесятидвухлетнего жителя Великобритании, мусульманина, имеющего за плечами множество судимостей. Страйк пролистал сайт BBC в поисках отвлечения. Робин ему все еще не звонила, и если его теория о "Серебре Рамси" окажется ложной, ему, возможно, придется позвонить Барклаю и Уордлу и попросить их повернуть назад. Поэтому он с меньшим интересом, чем несколько дней назад, увидел имя Доминика Калпеппера. Журналиста уволили из газеты, и Страйк сильно подозревал, что это связано с безосновательной историей о Кэнди.
Зазвонил телефон. Он схватил его, не посмотрев, кто звонит, и на мгновение растерялся, услышав голос Шаха вместо Робин.
– Привет, – сказал Шах. – Я, э-э… я звоню извиниться.
– За что? – спросил Страйк, так погруженный в свои мысли, что не сразу вспомнил, в чем Шах мог провиниться.
– За то, что я сказал то, что сказал, о деле с серебряным хранилищем, и за то, что поверил Кокран, когда она сказала, что ты к ней приставал. Мы с Уордлом поговорили, и… да. Мне не следовало принимать ее слова за чистую монету. И я знаю, что ты настойчиво пытаешься выяснить, кто убил этих людей, за свой счет, так что я… я не горжусь тем, что я тебе сказал.
– Черт возьми, я наговорил кучу вещей, которыми не горжусь, – сказал Страйк. – Как нога?
– Болит, – сказал Шах.
– Держись. За деньги не переживай – мы можем платить тебе средний месячный гонорар, пока ты не вернешься.
– Это очень любезно с твоей стороны, – сказал Шах.
– Да, ну, я бы лучше оставил тебя в агентстве, – сказал Страйк.
Он услышал звуковой сигнал.
– Шах, мне пора, это может быть Робин.
Он переключил звонки, не дожидаясь ответа.
– Привет, – раздался голос Мидж. – Мы почти на месте. Робин подумала, что тебе будет интересно узнать все в подробностях. Она почти сняла заднюю стенку.
Робин, которая была чуть ниже Мидж и несколько худее, стояла на коленях в одном из старых шкафов в подвале Рамси, откуда они достали все чистящие средства. Были видны только ее ноги, когда она использовала молоток-гвоздодер Мидж, чтобы выковыривать гвозди.
– Как выглядит? – спросил Страйк. – Недавно трогали?
– Гвозди новые, – ответила Мидж, – но мы все еще не знаем, цела ли стена за доской.
Кеннет Рамси сидел на крутых деревянных ступенях, ведущих в подвал, обхватив голову руками.
– Есть! – донесся приглушенный голос Робин, и Страйк услышал возню и глухие удары.
Растрепанная и вся в пыли, Робин выбралась из шкафа, волоча за собой доску, которая прежде закрывала заднюю стенку.
– Дай кувалду, – сказала она Мидж. – Кирпичи заново сложены, но держатся плохо.
– Она сейчас сказала, что кирпичи шатаются? – напряженно спросил Страйк.
– Ага, – ответила Мидж, передавая Робин кувалду. Та снова заползла внутрь шкафа, оставив снаружи только ноги, и послышались новые глухие удары.
– Что происходит?
– Пытается пробить стену.
Робин изо всех сил колотила по кирпичной кладке в тесном пространстве, и один кирпич провалился в пустоту за стеной. С отчетливым звоном он ударился обо что-то металлическое.
– Фонарь, – крикнула она, и Мидж подала его.
– Она…?
– Ей нужен был фонарь, я дала, – перебила Мидж.
Кашляя в облаке пыли и с щиплющими глаза слезами, Робин протянула кувалду обратно наружу и включила фонарь, чтобы заглянуть в отверстие, оставшееся от выбитого кирпича.
Луч света упал на сокровищницу серебра, набитую в пустое пространство за стеной. Робин увидела Восточную композицию – безвкусную и вычурную; серебряные молотки и угольники; церемониальный кинжал Джона Скина и – с серебряными парусами и такелажем, отбрасывающими тени на стену позади – неф корабля "Каролина Мерчант". В дальнем углу лежала куча смятой одежды. Рубашка была покрыта ржаво-бурыми пятнами.
Робин выбралась назад из шкафа и потянулась за телефоном в руке Мидж.
– Все здесь, – сказала она Страйку. – Похоже, все до последнего предмета. И одежда Райта тоже.
– Обувь?
– Не вижу.
– Черт, – сказал Страйк.
Он и раньше полагал, что серебро Мердока, скорее всего, так и не покидало лавку, но услышать подтверждение этой теории оказалось огромным облегчением. Тут вдруг раздался громкий, протяжный вопль.
– Что за черт? – спросил он.
– Э… это мистер Рамси, – ответила Робин.
Хозяин магазина встал на четвереньки, чтобы протиснуться в шкаф и заглянуть в дыру, проделанную Робин. Теперь он истерически рыдал, виднелись только его ноги и зад.
– Подожди, – сказала Робин, когда эхом разнеслись вопли Рамси по небольшому помещению, и она поднялась по лестнице обратно в магазин. – Он немного перевозбужден, – тихо сказала она.
– Держу пари, что так и есть, – сказал Страйк.
– Интересно, сколько времени потребовалось Тодду, чтобы проделать дыру в стене, – сказала Робин. – Раствор был старый и рассыпчатый, так что не думаю, что это было так уж сложно. Хуже всего было бы, если бы ему пришлось залезть в шкаф, чтобы сделать это.
– У нашего друга Оза не возникло бы такой проблемы, когда он запихивал туда все серебро, – сказал Страйк.
– Верно… где ты сейчас? – спросила Робин, стоя теперь в темном и пыльном зале.
– Бэнбери, жду вестей от Барклая и Уордла.
– Вы ждете до темноты?
– На этот раз свидетелей быть не может, – сказал Страйк. – Я и так хожу по очень тонкому льду. Слушай, по дороге сюда я думал о Флитвуде. Почему бы тебе… черт, подожди… – сказал он, и его телефон запищал. – Я тебе перезвоню.
Он повесил трубку и ответил на новый звонок.
– Привет, – сказал Джордж Лейборн, его контактное лицо в полиции печальным голосом. – Ты был прав.
– Вы нашли его? – спросил Страйк, пораженный. – Уже?
– Ага.
– Это было быстро.
– Есть мнение, что твои советы не следует игнорировать после Ноулза. Семью уведомят сегодня утром.
– Хорошо, спасибо, что сообщил.
– Хочешь еще чем-нибудь поделиться, раз уж мы об этом заговорили?
– Еще нет, – сказал Страйк.
– Что ты задумал? – спросил Лейборн, и Страйк был вынужден признать, что подозрения у него были обоснованные.
– Тебе лучше этого не знать, – сказал Страйк.
Он повесил трубку и перезвонил Робин.
– Лэйборн, – сказал он без предисловий. – Они нашли тело Сэмпла.
– О Боже.
– Да, – сказал Страйк, – но это конец. Проще, чем никогда ничего не знать. Слушай, можешь убедить Рамси не болтать о том, что его серебро нашли, пока я не разберусь с остальными делами? Объясни ему, что это в его интересах, иначе может показаться, будто он пытается привлечь к себе внимание, сам пряча серебро на территории.
– Хорошо, – сказала Робин. – Но, пожалуйста, будь осторожен.
– Забавно слышать это от женщины, которая как-то бросилась под поезд, – сказал Страйк. – Ладно, я буду осторожен. Это Барклай, – добавил он, когда его телефон снова запищал. – Буду держать тебя в курсе.
Он снова повесил трубку и принял звонок Барклая.
– Мы на месте, – сказал шотландец, – но он только что уехал – в фургоне, полным других парней. Уордл поехал за ними. Я пока наблюдаю за домом.
– Понял, – сказал Страйк. – Выдвигаюсь.
Он заплатил за оладьи и кофе, зашел в туалет, вернулся к своей машине и отправился в сторону Айронбриджа.
Глава 121
На лицевой стороне знака вы видите изображение трех первых посвященных этой степени – двое опускают третьего в подземный свод.
Альберт Пайк
Мораль и догма Древнего и принятого шотландского устава масонства
К тому времени, как Страйк решил, что безопасно вернуться в маленький городок, уже стемнело. Днем он казался ему очаровательно живописным, но теперь все выглядело иначе – или, может быть, именно знание о том, кто живет здесь, наделило широкую, черную реку Северн и гигантский арочный мост такой угрожающей атмосферой. Между рекой с мостом слева и домами, будто сползающими по крутому склону справа, он ощутил первобытное беспокойство, недоверие к ущельям и расщелинам – чувство, что его загнали в ловушку. Он подумал о бездонном ущелье аль-Хотa, о мертвых, которых туда бросали, и о рассказах о том, что скрыто в его глубинах.
Огни паба "Swan Taphouse", где они с Робин поссорились, приветливо мерцали впереди. Он повернул на крутом повороте направо, на Нью-роуд, по которой они тогда поднимались пешком, прошел мимо голубой таблички в честь Билли Райта и освещенного окна в грязно-оранжевом домике Дилис, а затем припарковался в нескольких домах от старого семейного дома Пауэллов.
Когда он вышел из "БМВ", из темноты появилась высокая фигура.
– Что происходит? – спросил Страйк.
– Только что получил весточку от Уордла; они все еще в пабе в Хорсхее, – сказал Барклай. – Минут пятнадцать езды отсюда. Если только кто-то в доме не сидит без света, внутри никого нет.
– Сколько человек уехало с ним?
– Двое были спереди, но, скорее всего, в кузове еще кто-то был.
– Пробовал позвонить в дверь?
– Да. Никто не ответил.
– Так, – сказал Страйк, проверяя карманы пальто: отмычки, наручники, тяжелая рыбацкая дубинка. – Я пойду. Если увидишь, что он или фургон возвращаются – звони.
– А если я услышу, что ты орешь "помогите"?
– Игнорируй, разумеется.
Страйк двинулся вверх по улице. Ночь была пронзительно холодной, луна – тонкий серп, повисший над деревьями на другом берегу Северна. В доме Пауэллов не горел свет, хотя табличка "Продается" исчезла: видимо, Айвор наконец-то получил предложение, которое его жадность сочла достойным.
Страйк повернул направо и направился по тропинке к задней двери дома Иэна Гриффитса. Достав отмычки, он принялся за замок, надеясь, что изнутри не окажется задвижки или цепочки.
Через пару минут замок поддался и дверь, тихо скрипнув, открылась. Страйк шагнул в темный коридор и бесшумно прикрыл за собой дверь.
Мускусный, грязный запах, отсутствовавший в прошлый раз, когда он был здесь, наполнил его ноздри, хотя, возможно, ароматические палочки, слабый след которых он все еще улавливал, заглушали его тогда. Осторожно и тихо он вошел в гостиную и задернул шторы на окне, прежде чем включить фонарик на телефоне. Луч почти сразу упал на маленькую модель Писающего мальчика. Он медленно оглядел комнату при свете фонарика. Как и прежде, повсюду были видны безвкусные сувениры. Луч фонаря выхватил со стены постер с Иисусом, курящим косяк, блеснул на тайском серебряном слоне, потом скользнул по множеству фотографий Хлои – свидетельству того, каким хорошим отцом был Иэн Гриффитс, как он гордился своей дочерью, теперь путешествующей за границей с красивым парнем. И вот снимок симпатичной женщины в ожерелье из красных бус, обнимающей юную Хлою. Страйк задумался, жива ли она. Для Гриффитса это рубиновое ожерелье, похоже, имело то же значение, что для боевиков ИГИЛ оранжевые комбинезоны на их жертвах.
Он уже собирался выйти из комнаты, когда вдалеке раздался звонок мобильного телефона.
Мгновенно погасив фонарик, Страйк замер, прислушиваясь.
Сверху донесся глухой звук, от которого задрожал плафон лампы. Кто-то был в комнате прямо над ним.
Он осторожно прижался к стене возле двери в гостиную. Голос, мужской и постепенно приближающийся, становился все отчетливее.
– Это я, Джонси. А как же иначе? А кто ж еще? Ты ж сам мне позвонил, дебил… ты бухой, что ли?
По лестнице спускался кто-то крупный и тяжелый – по шагам было слышно. В коридоре вспыхнул свет. Страйк сунул телефон в левый карман пальто и вытащил из другого рыбацкую дубинку Теда.
– Да, давай… ха-ха-ха… не, я дремал… что?… да, вчера нажрался, вот почему… ага, конечно… няньку из меня сделали, да? Ладно, сейчас ее подготовлю… ха-ха-ха… ага, пока.
Страйк услышал шаги, тихий шорох, а затем глухой удар. Звук был очень похож на тот, который, по словам Гриффитса, издала Дилис, когда она вышла из комнаты, ударившись о стол в прихожей.
– Тебе надо помыться, – сказал мужчина. – Микки тоже хочет, они возвращаются.
– Я не достаю до воды, – раздался жалобный девичий голос. – Он опять меня привязал.
– Я захочу чего-нибудь, если ты заставишь меня спуститься туда, – сказал мужчина. – Минет, или можешь оставаться в грязи.
Страйк как можно тише вышел в коридор, сжимая дубинку в руке. Никого не было видно. Он завернул за второй угол.
Прямо впереди, слева от лестницы, спиной к нему стоял мужчина, такой же крупный, как сам Страйк, с коротко стриженными темными волосами и толстой шеей. Он, судя по всему, собирался спуститься в открытый люк, рядом с которым лежал скомканный ковер.
Уинн Джонс либо услышал, либо почувствовал его присутствие. Он начал поворачивать голову – но слишком поздно: рыбацкая дубинка уже обрушивалась сверху.
Глава 122
… многие,
в поисках добычи,
хватали себе светловолосую рабыню…
Мэтью Арнольд
Больной король в Бухаре
Удар с громким треском обрушился на череп Джонса. Он рухнул вперед, ударился лбом о противоположный край прямоугольного проема в полу и неуклюже свалился вниз – сначала на короткую лестницу, затем с гулким шлепком на бетон. Страйк подошел ближе и увидел, как массивное тело Джонса распласталось, неподвижное, на полу подвала. Прекрасно осознавая, что вполне мог только что убить человека, он ступил на лестницу и, тяжело двигаясь из-за длинного пальто, с трудом спустился в низкое помещение, где запах мускуса, уже уловленный им ранее, теперь смешался с вонью мочи и испражнений.
– Кто ты? – раздался испуганный голос девочки.
Она сидела у дальней стены. Когда глаза Страйка привыкли к кромешной тьме, он увидел похожее на череп лицо и запавшие глаза. Кожа казалась белесой, почти светящейся в темноте, и он заметил, что на девушке почти ничего нет. Он снял пальто, подошел, нагнувшись, чтобы не удариться о низкий потолок, и накинул его ей на плечи.
– Я здесь, чтобы помочь тебе. Ты связана?
– Да, – пронзительно и в панике ответила она. – Кто вы вообще?
– Я детектив.
Подвал выглядел так, будто его вырыл сам хозяин. Пол был неровным, бугристым. В углу стоял унитаз. Вдоль стены тянулась низкая труба. На маленьком плетеном столике лежали два огромных дилдо, а рядом стояла миска с мыльной водой, в которой плавала губка.
Он наклонился, чтобы осмотреть руку девушки, которая была связана и прикована цепью к трубе, тянувшейся по периметру стены подвала; освободить ее было бы явно небыстро.
– Ты Сапфир? – спросил он.
– Откуда вы знаете?
– Мы тебя искали. Я тебя освобожу, – пообещал он ей. – Мне просто нужно проверить, мертв ли этот ублюдок.
Все еще пригнувшись, Страйк вернулся к Джонсу и нащупал пульс на шее. Он был, но нельзя было поручиться, что тот не сломал себе шею при падении. Несмотря на залысины, пухлый Джонс выглядел нелепо молодым – без сознания, беспомощный.
Страйк был уверен, что телефон, оставшийся в кармане пальто, которым он укрыл Сапфир, в подвале сигнала не поймает.
– Я сейчас достану мобильный и поднимусь наверх…
– Нет! Сначала развяжите меня! Пожалуйста, развяжите! – взвизгнула Сапфир, и ее голос сорвался на крик.
– Мне нужно вызвать помощь, чтобы тебя освободить.
– Отпустите меня! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ!
– Замолчи!
Страйк что-то услышал наверху: безошибочный звук открывающейся задней двери, за которым последовал гул мужских голосов.
– О Боже, нет, нет, нет, убирайтесь, он меня убьет…
Страйк яростно жестикулировал, требуя от девушки замолчать, и крадучись пробирался к отверстию в потолке, быстро прикидывая шансы. Он не сомневался, что Уордл или Барклай пытались предупредить его, что Гриффитс с друзьями уже возвращаются домой, и не по их вине он сейчас находится в бетонной камере под землей без телефонной связи, но это не меняло, несомненно, опасного положения, в котором оказались они с девушкой. Его бойкий ответ на вопрос Барклая "А если я слышу, что ты орешь "помогите"?" уже не казался таким забавным; возможно, коллеги ждали знака или крика о том, что ему нужна помощь, но, поскольку любой шум сейчас выдал бы его присутствие, судя по звукам, четверым или пятерым мужчинам, один из которых, как он знал, был серийным убийцей, Страйк предпочел спрятаться в тени за лестницей.
Из гостиной заиграла громкая музыка: Steely Dan.
