Текст книги "Человек с клеймом"

Автор книги: Роберт Гэлбрейт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 55 страниц)

– Да, – сказал Мерфи. – Она исчезла из поля зрения в Далстоне, но они почти уверены, что она зашла в этот полуразрушенный ряд гаражей, подлежащих сносу. Потом прошло несколько часов, в течение которых машину не видно, но блондинку, идущую пешком, засняли на камеру.

– Куда?

– Она зашла на станцию Далстон-Джанкшен. Они до сих пор не установили, где и когда она вышла. Но около шести часов вечера из станции Далстон-Джанкшен выходит девушка с длинными темными волосами, в другой одежде…

– Ага, – сказала Робин, продолжая писать.

– …и поехала на машине в Ньюхэм.

Хотя Робин этого не показала, но она почувствовала внутреннюю дрожь. Если следственная группа сначала не поверила Мэнди, то теперь, должно быть, они изменили свое мнение. Вслух она спросила:

– Машина поехала на Сент-Джордж-авеню в Ньюхэме?

– Не знаю, может быть. Потом ее заметили в Холборне поздно ночью. Блондинка снова за рулем. Вскоре после трех утра она подобрала мужчину в конце Уайлд-Корт. Они проехали через зоны, свободные от камер, но ненадолго попали в кадр в Ньюхэме…

Да, подумала Робин, теперь полиция точно передумала бы насчет истории Мэнди

– …около пяти утра, затем они направились в сторону Орпингтона в направлении Петтс-Вуд, где снова пропали из виду, но поставили старые номера. Машина опять появилась на М4, и блондинка вернула ее в пункт проката в Рединге в хорошем состоянии. Ее удалось разглядеть на краю записи с парковки, потом она села в фургон, но номеров не было видно. Фургон уехал – и если они и знали, что произошло дальше, мой контакт мне не рассказал.

– Какой марки был фургон?

– Я не знаю.

– Кто-нибудь искал серебро в Петтс-Вуде?

– Возможно, я не уверен.

– Твой контакт – та же женщина, которая…?

– Та, с кем я говорил раньше, да.

– Она ведь не пыталась соблазнить тебя в обмен на информацию?

Робин сказала это, потому что знала, что это доставит ему удовольствие. Он ухмыльнулся.

– Тут у тебя нет конкурентов, поверь. То, что произошло в пабе той ночью – она была там. Вот и все. Она просто… была там.

Вспомнив Страйка и Нину Ласселс, Робин выпила еще вина, а затем сказала:

– Спасибо, Райан. Я очень ценю это.

– Да не за что, – ответил Мерфи. – Так, у нас завтра должны быть результаты обследования.

– Обследования? – растерянно переспросила Робин, а потом: – Ах да, по дому, конечно.

– Надеюсь, там не будет гнилого дерева.

– Он выглядел так, как будто он в очень хорошем состоянии, – сказала Робин. – Я уверена, что все будет в порядке.

Они говорили о доме до того момента, пока не принесли еду, после чего Мерфи сделал глоток пива и снова понизил голос:

– Так, слушай… Мне не нужен ответ прямо сейчас, хорошо? Без давления. Я просто хочу извлечь уроки из своих ошибок.

– Каких ошибок…? – начала Робин.

– Мне следовало поговорить с Лиззи еще до того, как мы поженились. О детях.

Робин почувствовала, как у нее в животе все скрутилось.

– Я имею в виду, раз мы собираемся жить вместе и все такое, – продолжал Мерфи. – Я просто хочу знать, что ты думаешь. После того, что случилось.

Неприятная мысль пронеслась в голове Робин: что он только что дал ей информацию про Пежо, чтобы подготовить почву для этого разговора; что он думает, будто получение информации сделает ее более готовой говорить о замороженных яйцеклетках.

– Хорошо, – сказала она. – Ну… я… не знаю. Честно говоря, не знаю.

Мерфи выглядел, будто ждет продолжения, и тогда Робин добавила:

– Раньше я думала, что хочу детей. Или, может быть, я просто ожидала их, не знаю. Потом я получила эту работу, которую люблю больше всего… ну, не больше тебя, – поспешно сказала она, потому что именно это и нужно было сказать, сидя напротив мужчины, с которым собиралась жить. – Но я не представляю, как можно работать на этой работе и одновременно пытаться вырастить семью, с таким количеством часов, стрессом и… не риском, я не ищу риска, – сказала Робин, в сумке у которой лежал самодельный перцовый баллончик, а масонский кинжал был спрятан в ящике для носков. – Но да, я, наверное, тоже была бы менее склонна к риску, если бы у меня были дети… может быть, наступит время, когда я действительно захочу детей, но я… я не могу этого гарантировать. Я не могу обещать, что это случится. Я просто не знаю. Так что если это критично…

– Это не так, – сказал Мерфи. – Мне просто жаль, что я не поговорил об этом с Лиззи до того, как мы поженились, потому что я не знал, что она определенно не хочет их, а я хочу.

Размышляя о том, проверял ли он шансы на успешную беременность с ЭКО, Робин сказала:

– Я знаю, что мне нужно принять решение о заморозке яйцеклеток. Я понимаю, что время не на моей стороне.

Чувство сдавленности, которое она испытывала в том доме в Дептфорде и думала, что оставила навсегда, снова вернулось.

Глава 76

Как мне назвать его?

Этого худощавого, темнолицего,

Быстро окидывающего взглядом незнакомца?

Мэтью Арнольд

Заблудившийся гуляка

Беспокойство Страйка по поводу результатов теста ДНК обострилось к четвертому дню, когда новостей не поступало, поэтому он позвонил Бижу, идя по направлению к обшарпанной улице в Холборне, где до недавнего времени жил исчезнувший Джим Тодд, или Тодд Джеймсон, как его теперь знал Страйк.

– Я пока ничего не слышала, – резко ответила Бижу. – Я дам тебе знать, когда узнаю!

– Ты уверена, что образцы дошли туда?

– Да, мне пришло письмо с подтверждением!

– Из некоторых мест ответ приходит в течение пары дней, – сказал Страйк.

– Выдались выходные, – сказал Бижу с, по мнению Страйка, досадным безразличием. – Я же сказала, что свяжусь с тобой, как только что-нибудь узнаю.

Он продолжал идти с болью в подколенном сухожилии, в мрачном настроении. Его напрягала не только предстоящая проверка ДНК, но и отношения с Робин, которые оставались холодными. Последнее ее сообщение представляло собой длинное письмо с деталями передвижений арендованного Пежо, использованного при ограблении и убийстве в "Серебре Рамси", в котором Робин упоминала Мерфи как источник информации так, словно пассивно-агрессивно намекала, что Страйк должен передать свои благодарности сотруднику уголовного розыска. Страйк ответил просто: "Очень интересно, обсудим". Затем он отправил короткое сообщение, в котором сказал, что хочет установить наблюдение за лордом Оливером Бранфутом, чтобы попытаться выяснить местонахождение квартиры, где велась скрытая съемка. Робин не ответила, вероятно, подумал Страйк, потому что все еще злилась на его попытки доказать связь Оливера Бранфута и Малкольма Трумэна с масонством.

Он подошел к оживленному ливанскому ресторану, над которым жил Тодд, и нажал на все кнопки звонком рядом с грязной серой боковой дверью, но ответа не получил. Поэтому он занял позицию в дверном проеме напротив, наблюдая и ожидая.

В ресторане можно было заказать еду на вынос, а также посидеть за столиком, и проходящие мимо Страйка оставляли шлейф аппетитных запахов недавно купленных блюд. Уже стемнело, когда наконец невысокий молодой смуглый мужчина в запятнанной белой тунике, предположительно кухонный работник, вышел из-за угла улицы и подошел к серой двери. Страйк тут же перешел дорогу, достигнув своей цели как раз в тот момент, когда мужчина вставил ключ в замок.

– Добрый вечер, – сказал Страйк. – Ты случайно не знаешь, дома ли Джим Тодд?

– Тодд? – повторил молодой человек, устало моргая налитыми кровью глазами. У него были густые черные брови и легкий, но заметный пенджабский акцент. – Ты его знаешь?

– Не очень хорошо.

– Где он?

– Именно это я и надеялся выяснить, – сказал Страйк.

– Он твой друг?

– Нет, – сказал Страйк. – Просто ищу его.

– Он должен тебе денег?

– Нет, – сказал Страйк. – А что?

– Он должен мне денег. Пятьдесят фунтов, – сказал молодой человек. – Скажи ему это, когда его найдешь.

– Ты ему денег одолжил, да?

– Выиграл у него.

Молодой человек повернул ключ в замке, который оказался тугим.

– Как ты выиграл их? – спросил Страйк.

– Покер, – ответил парень, когда дверь открылась.

– Ты случайно не был одним из тех, кто играл в покер с Тоддом в ночь с семнадцатого на восемнадцатое июня прошлого года?

Молодой человек выглядел ошеломленным и весьма настороженным, услышав этот вопрос.

– Я частный детектив, – сказал Страйк, доставая визитку. – Я расследую убийство. Тебе приходилось говорить с полицией о Тодде? Подтверждать алиби?

– Да, – сказал молодой человек.

– Он точно играл с тобой в карты в ту ночь?

– Да, – сказал парень.

– До какого времени?

– До четырех. Он хотел продолжить игру. Даже не выигрывал.

– Когда ты в последний раз видел Тодда?

– Не знаю… может, неделю назад? Почему за ним так много людей гонится?

– Был кто-то еще? – спросил Страйк. – Кроме меня и полиции?

– Да. Другой парень пришел и стал искать.

– Когда?

– Не знаю, – неопределенно ответил молодой человек. – В среду?

– Белый парень?

– Ага.

– Кудрявые волосы? – спросил Страйк.

– Не знаю, – сказал работник кухни. – Он был в шляпе.

– Случайно не был в солнцезащитных очках в помещении?

– Да, – сказал молодой человек, слегка удивленный тем, что он явно считал удачной догадкой.

– Ты говорил с ним?

– Да. Он стучал в дверь Тодда. Я пытался заснуть. Я вышел и сказал: "Тодд ушел. Иди нафиг, перестань шуметь". Он спросил: "Куда ушел Тодд?" Я ответил: "Не знаю, но он должен мне пятьдесят фунтов". Он сказал: "Ты их никогда не увидишь", и ушел.

Страйк достал бумажник и извлек пять десяток.

– Твоя помощь может быть очень ценной для меня, – сказал он. – Можешь ли ты вспомнить что-нибудь еще о человеке, который его искал? Черты лица? Телосложение? Одежду? Акцент?

Взглянув на десятки, молодой человек сказал:

– Он был не таким большим, как ты.

– Хорошо. Что-нибудь еще?

– Когда он ушел… это было странно.

– Хромота?

– Вроде того.

– Комната Тодда все еще пуста?

– Нет, ее забрал мой друг.

– Не будет ли твой друг против, если я взгляну?

– Я могу спросить его.

Он привел Страйка на лестничную площадку, где воняло хуже, чем у Даза и Мэнди в Ньюхэме. Возникло легкое подозрение на застоявшуюся мочу. Над головой мигала люминесцентная лампа.

Страйк поднялся, держась за перила позади работника кухни. Здание явно переоборудовали для размещения как можно большего числа жильцов, и Страйк сомневался, что переделки проводились по официальному разрешению. Дверь впереди была приоткрыта, показывая грязную душевую. Еще четыре двери были впихнуты в узкое пространство. Его проводник постучал во вторую.

– Гагандип?

После минутного разговора на пенджаби через хлипкую дверь появился второй смуглый мужчина. Высокий, бородатый, такой же изможденный и в одних трусах-боксерах. С понятным подозрением он повернулся к соседу по квартире, и завязался еще один разговор на быстром пенджаби, после чего Гагандип разрешил Страйку войти.

Комната, пыльное окно которой выходило прямо на кирпичный фасад здания напротив, была маленькой и обставлена несколькими предметами очень старой и дешевой мебели. Страйк подумал, что узкая кровать, должно быть, была неудобной для почти круглого Тодда. На стенах облупилась краска, торчала голая лампочка, а ковер был весь в пятнах.

– Тодд что-нибудь оставил после себя? – спросил Страйк.

– Да, – сказал Гагандип.

Он подошел к шкафу и открыл его, обнаружив свою одежду, частично сваленную в кучу под недостаточным количеством проволочных вешалок. Покопавшись несколько секунд, Гагандип извлек старую книгу в твердом переплете и протянул ее Страйку: "Знай, когда держать карты: выигрывай по-крупному каждый раз".

– Я бы хотел купить ее у тебя, – сказал Страйк, вытаскивая еще наличных из кошелька, прежде чем протянуть пять десяток своему первому помощнику. – И если кто-нибудь из вас снова увидит человека, который стучал в дверь Тодда, – он указал на карточку в руке кухонного работника, – позвоните мне. Получите больше, если вы сможете дать мне наводку на него.

Глава 77

Что скажешь о поспешном слове?

Не тронет ли оно плотское сердце

Уколом червяка

Там, где его корни живы?

Роберт Браунинг

Ссора влюбленных

День святого Валентина Робин начался неудачно. Мерфи остался ночевать у нее в квартире. В дополнение к открытке он купил ей плюшевую собаку с сердцем во рту, намекая на свое предыдущее предложение купить ей щенка. После того, как Робин рассмеялась и поцеловала его, он сказал:

– Ты можешь взять его с собой на наблюдение или куда ты там сегодня вечером пойдешь. Свидание на День святого Валентина по доверенности.

Робин предпочла проигнорировать этот прямой намек на то, что Мерфи все еще раздражен тем, что ей придется работать этим вечером, но остаточное чувство вины и раздражения, вызванные этим, не покидали ее и днем, пока она смотрела на миссис Повторную, которая в одиночестве ходила по магазинам обуви. Когда зазвонил мобильный Робин, она с облегчением увидела номер офиса, а не своего парня.

– Привет, Пат.

– Звонил человек по имени Уинн Джонс, – сказала Пат. – Друг Тайлера Пауэлла.

– О, хорошо, – сказала Робин, которая позвонила на ферму, где работал Джонс, и оставила сообщение с просьбой перезвонить. – Что он сказал?

– Он не хочет с тобой разговаривать. Он говорит, что знает, кто тебя нанял.

– Он сказал, кто?

– "Чертов Фабер Уайтхед", – презрительно процитировал Пат.

– Это отец парня, который разбил машину Тайлера, – сказала Робин. – Ты случайно не сохранила номер Джонса? – с надеждой добавила она.

– Да, сохранила, – сказала Пат.

– Пожалуйста, не могла бы ты отправить его мне? – попросила Робин, когда звуковой сигнал в ухе сообщил ей, что ее ждет другой звонок.

– Сделаю, – сказала Пат и повесила трубку, оставив Робин смотреть на экран своего мобильного. Увидев имя Мерфи, она почувствовала странное предчувствие. И действительно, когда она ответила, его первыми словами были:

– Нас подставили с ценой.

– Что?

– Какой-то ублюдок предложил продавцу еще пять тысяч. Мне только что звонил агент по недвижимости.

– Вот дерьмо, – сказала Робин.

Но она была потрясена облегчением, которое только что охватило ее.

– Ты как-то не особо расстроена, – сказал Мерфи.

– Конечно, я расстроена, но я же в самом центре Селфриджеса, Райан. Я не могу расплакаться, не привлекая внимания, – тихо сказала Робин, пока миссис Повторная примеряла пару изумрудно-зеленых туфель на шпильке. – Что советует риелтор?

– Предлагать больше, конечно.

– Ладно, ну, ты хочешь? Или поищем что-нибудь другое…?

– Я не хочу терпеть это еще двенадцать месяцев. Мне пришлось буквально тащить тебя на руках, чтобы посмотреть три чертовых дома.

– Это неправда, – сказала Робин, ошеломленная его внезапной агрессией и уверенная, что он ищет повод выпустить раздражение по поводу подставы с ценой. – Мне нравится этот дом, я же настаивала на его покупке, помнишь?

– Но ты готова отпустить его и продолжить поиск.

– Я не "готова", я просто спрашиваю, можем ли мы позволить себе еще пять тысяч! – сказала Робин, пока миссис Повторная любовалась собой в большом зеркале.

– Какой конечный план, закончить чем-то еще меньше?

– У меня нет никакого "конечного плана", я просто не хочу, чтобы мы обанкротились…

– Ну, тебе же не надо копить на новую машину, теперь, когда Страйк купил тебе ленд…

– Он не купил мне "лендровер", он принадлежит бизнесу, в котором я являюсь партнером, – сказала Робин, с огромным трудом сохраняя тихий голос, потому что теперь она уже не могла сдержать открытого гнева, – и если у тебя есть что сказать о маленьких размерах домов, говори прямо.

– Я не…

– Ах, правда? – громко, яростно прошептала Робин. – Не говори мне "никакого давления", а потом намекай, что мне не нужно пространство для детей!

– Это у тебя в голове, а не у меня!

– Не издевайся надо мной, Райан, я не дура. Мне пора.

Она повесила трубку.

Через несколько минут Мерфи перезвонил ей. Робин не ответила, потому что все еще чувствовала тревогу и расстройство, не только из-за новой вспышки гнева Мерфи, но и из-за собственного чувства облегчения, которое, как она знала, говорило ей о чем-то, что она подавляла и отрицала с тех пор, как согласилась съехаться с ним.

Во второй раз за несколько дней Робин представила себе, как сбегает куда-нибудь в теплое и светлое место, где у нее будет возможность решить, чего она действительно хочет. Расстояние, чувствовала она, может дать ей новую перспективу; незнакомая обстановка может выбить ее из этой привычки соглашаться, потому что она чувствовала, что должна соглашаться, ведь когда говоришь "я люблю тебя", это налагает определенные обязательства. Она снова напомнила себе, каким добрым и внимательным был Мерфи после внематочной беременности и после ее долгого пребывания на ферме Чепмен, не говоря уже о том, каким открытым и искренним он был в разговорах о детях. Она думала – и знала – что любит его, но когда он позвонил ей в третий раз, она снова переключила его на голосовую почту.

В четыре часа Робин передала Мидж наблюдение за миссис Повторной, а затем отправилась в гараж, где стоял новый "лендровер", потому что ей предстояло сменить Страйка, который наблюдал за домом на Карнивал-стрит, где Плага Младшего покусали, а Плаг Старший в данный момент навещал сына. Она только вставила ключ в замок зажигания, как пришло сообщение от Мерфи:

Раз уж ты не отвечаешь на мои звонки, пишу. Не так я себе представлял День святого Валентина. Я надеялся, что ты расстроишься так же, как и я из-за того, что нас обошли на сделке, но ты не показалась расстроенной, вот и все. Я сказал про недостаток места, потому что нам обоим нравится немного пространства. Это не имело никакого отношения к детям.

Чушь собачья, – подумала Робин и набрала ответ:

Ты говорил про то, что у меня есть какой-то "конечный план". Какой еще "конечный план"? Мне не нравится и твоя ремарка про машину. Я бы подумала, что тебе должно быть приятно, что мне не пришлось выкладывать тысячи фунтов из своих, когда мы пытаемся купить дом вместе, но ты воспользуешься любой возможностью втянуть Страйка в спор.

Телефон Робин гудел еще несколько раз, пока она ехала в Харингей, но она игнорировала новые сообщения. Тугой узел тревоги и страха сжал ее грудную клетку, хотя она не могла сказать, чего именно боялась. Быть честной с собой? Быть честной с Мерфи? К каким последствиям это могло привести, если бы она хоть немного сомневалась в необходимости жить вместе? Почему она позволила втянуть себя в эту ситуацию? Неужели катастрофа, которой стал ее недолгий брак, не научила ее прислушиваться к собственным сомнениям?

Но это не то же самое, возразила она себе. Он не Мэтью.

С одной стороны Карнивал-стрит тянулась череда ветхих домов, а с другой – свалка. Робин приехала и увидела "БМВ" Страйка, припаркованный всего в нескольких парковочных местах перед ней. Решив, что он уедет, раз уж она подъехала, Робин припарковалась, достала мобильный и увидела сообщение от матери.

Мартин и Кармен снова вместе xxx

Отлично, – ответила Робин, прежде чем перейти к последним сообщениям Мерфи.

Я не использую каждую возможность, чтобы втянуть Страйка в спор, потому что знаю, что происходит, когда я упоминаю его имя. Ты сразу же начинаешь срываться.

Следующий текст гласил:

Я хотел, чтобы у нас было жилье, где мы могли бы жить долго, а не такое, где через несколько месяцев станет тесно. У меня создается впечатление, что ты хочешь оставить все как можно более временным, словно мы студенты, которые могут переехать через год. И я не думаю, что это преступление – хотеть лишние спальни.

В последнем сообщении говорилось:

Только потому, что я вчера хотел поговорить об этом открыто, ты превращаешь все это в разговор о детях. Я не давлю на тебя, но и извиняться за то, что хочу их, не собираюсь. Мне нужна лишь взаимная честность.

Пассажирская дверь открылась. Робин подскочила, ее рука инстинктивно потянулась к сумке и перцовому баллончику, прежде чем она поняла, что это Страйк садится в машину.

– Мне нужно тебе кое-что рассказать.

– Хорошо, – сказала Робин, откладывая мобильный и пытаясь сосредоточиться.

– Приятель Плага из Ипсвича, которого осудили за жестокое обращение с животными, час назад отправился в лагерь с собакой в фургоне, которая, цитирую Барклая дословно, "похожа на чертова тигра". Судя по всему, с тех пор подъехало много других парней, все на фургонах, и по совершенно другой теме… черт.

Плаг и его друг только что вышли из дома, таща за собой гигантскую собаку, которая, по мнению Робин, была похожа на существо, охраняющее ворота ада: с надетым намордником, рычащая, угольно-черная, с мощными мускулами, смесь ротвейлера и гигантского бульдога. Потребовались совместные усилия обоих мужчин, чтобы загнать ее в фургон Плага.

– Разве ты не хочешь…? – начала Робин, заводя двигатель.

– Нет, – сказал Страйк, пристегивая ремень безопасности. – Я еду.

Глава 78

Больше, чем я, если правду сказать,

Стояли и потели от жары и стужи,

И через поводья в лед и пламень

Страх боролся с желанием.

А. Э. Хаусман

XXX, парень из Шропшира

– Как обычно, черт возьми, это начинается ночью, когда Барклай на них, – сказал Страйк, доставая телефон из кармана. – Ему нужно убраться оттуда. Те парни, которые стащили его с крыши, наверняка там.

Он позвонил Барклаю, сообщил ему, что они с Робин уже в пути, и что ему следует уехать, пока его не заметили.

– Странный вечер для собачьих боев – День святого Валентина, – заметила Робин, когда Страйк повесил трубку.

– Я не думаю, что мы имеем дело с прирожденными романтиками.

– По крайней мере, он не взял с собой сына, – сказала Робин. – Боже, как мне жаль этого мальчика.

– Да, не могу себе представить, насколько весело иметь Плага в качестве отца… Ты читала мое письмо о парне в солнечных очках, который искал Тодда после того, как тот съехал? – спросил Страйк.

– Да, я прочитала все твои письма, – сказала Робин немного резче, чем намеревалась.

– Все в порядке?

– Да, в порядке, – быстро сказала Робин. Меньше всего ей сейчас хотелось обсуждать ее настроение. – Ты собирался сказать что-то еще, прежде чем он вышел. "По совершенно другой теме…"

– О да, – сказал Страйк. – Кажется, я нашел Дэнни де Лиона.

– Ты шутишь?

– Нет. До сих пор не знаю, жив он или мертв, но на Сарке есть запись о нем, которая совпадает со всем, что ты узнала от Фэй: машин нет, только тракторы или конные повозки, остров маленький. Если я правильно понял парня, его настоящая фамилия – де Леон с буквой "е", а не "и". Он подходящего возраста, и в интернете гуляет пара старых фотографий, на которых он похож, еще до того, как начал краситься перекисью водорода и пользоваться автозагаром. И у него до сих пор живут мать и брат на Сарке. Знаешь, как выглядит флаг Сарка?

– Нет, – сказала Робин.

– Крест Святого Георгия с двумя львами, идущими в верхнем левом квадранте.

– О боже, – сказала Робин, не в силах сдержаться. Доказательства, что Малкольм Трумэн сговорился замять факты об убийстве Уильяма Райта, определенно не могли облегчить ее отношения с Мерфи, хотя, признаться, сейчас она была так зла на него, что это беспокоило ее чуть меньше, чем до его звонка по поводу сделки.

– Я не могу найти номер стационарного телефона матери и брата де Леона, – продолжил Страйк, – но Сарк такой маленький, что я подумываю пойти и постучать в их двери. Я не буду выставлять счет Десиме, – добавил он, прежде чем Робин успел возразить. – У меня есть деньги от дома Теда и Джоан, я заплачу из своего кармана.

– Ты считаешь, что де Леон был Райтом? – спросила Робин.

– Я бы пока не стал ставить на это, – ответил Страйк, – но он единственный, для кого у меня получается связная версия: он был шантажистом и был прикончен в хранилище, потому что это давало Бранфуту максимальный контроль над расследованием. Однако нам еще очень далеко до доказательств, поэтому я хочу поехать на Сарк. Если у семьи де Леона были с ним контакты после семнадцатого июня прошлого года, мы сможем его исключить. Если нет – я схожу к бойфренду Фиолы и постараюсь напугать его, чтобы он выдал, где Бранфут ведет свои скрытые съемки. Если я узнаю адрес квартиры, где он хранит камеру и двустороннее зеркало, это отпугнет его головорезов, если вообще что-то может их отпугнуть.

Мобильный телефон Робин зазвонил и тут же подключился по блютузу, открыв имя Мерфи.

– Не обращай внимания, – сказала она, а телефон продолжал звонить. – Значит, ты склонен исключить Сэмпла и Пауэлла?

– Пока нет, – сказал Страйк, которого гораздо больше интересовал тот факт, что Робин проигнорировала звонок Мерфи в День святого Валентина, чем то, что он исключил Ниала Сэмпла или Тайлера Пауэлла. – Должен признать, с тех пор, как я встретил Харди, я немного переосмыслил Сэмпла.

– Каким образом?

– Просто… я увидел масонский зал и послушал Харди. Возможно… я слишком много своего проецировал на Сэмпла.

Мерфи перестал звонить. Наступившая тишина показалась особенно громкой.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что проецировал…? – спросила Робин.

– Я не особо интересуюсь религией и мистицизмом, поэтому, пожалуй, мне показалось гораздо логичнее, что бывший член САС попытался бы вернуться на службу самостоятельно, а не скатился бы в масонскую кроличью нору. Но у него была травма мозга, и эта история с мостом мне немного не дает покоя…

– Я скачал книгу, о которой мне говорил Харди, "Мост к Свету". Это введение в масонские степени.

Страйк открыл Kindle на своем телефоне, чтобы просмотреть отрывки, которые он отметил накануне вечером.

– Харди рассказал мне, что в церемонии посвящения в пятнадцатую степень, когда становишься Рыцарем Востока, есть мост. Джейд Сэмпл рассказала мне, что степень, достигнутая Ниаллом, называется "Рыцарем чего-то". Во время посвящения кандидат должен пересечь мост через реку, в которой "плавают тела", человеческие конечности и головы. Наконец кандидат достигает "сокровищницы царя Кира, где хранятся священные сокровища… Ковчег Завета, золотые подсвечники, алтарь, а также золотые и серебряные сосуды".

– Полагаю, я думал, что у Сэмпла был выбор между войной и масонством, но эта книга, – сказал Страйк, указывая на телефон, – переполнена упоминаниями о духовном воине. На самом деле, становясь Верховным Князем Царственной Тайны, ты становишься "Божьим воином, сражающимся против фанатизма, нетерпимости, мракобесия и всего зла, превратившего землю в ад", что совсем недалеко от:

Мы – пилигримы, хозяин; мы пойдем

Всегда чуть дальше, может быть

За той последней синей горой, занесенной снегом,

Через гневное или мерцающее море…

– Что это? – спросила Робин.

– Стихотворение Джеймса Элроя Флекера, – сказал Страйк. – Оно принято в качестве своего рода миссии САС. Оно высечено на их барной стойке на базе в Херефорде и на часовой башне, где выгравированы имена погибших при исполнении служебных обязанностей. Один бедняга выжил во время спецоперации, а потом погиб в кровавой аварии в Америке.

– Ты был на базе САС? – с некоторым любопытством спросила Робин.

– Однажды. В рамках расследования, проводимого ОСР. Должен сказать, их добыча могла бы составить конкуренцию Кеннету Рамси.

– Что ты имеешь в виду?

– У них целые стеклянные витрины, полные серебра, и, скажем так, несколько ценных сувениров, ранее принадлежавших диктаторам, могли попасть в карманы САС во время приема сдавшихся. В чехле на стене висит личный пистолет Удея Хусейна. Взяли его рядом с трупом. Общее отношение к этим сувенирам такое – хочешь, приходи и забирай. Сомневаюсь, что нашлись бы желающие попытать счастья.

– Меня беспокоит в теории, что Сэмпл – это Райт то, что я не понимаю, кому бы понадобилось его прикончить. Убить его тайно в подвале магазина серебряных изделий, не взяв на себя ответственность, – это не в стиле ИГИЛ.

– С Тайлером Пауэллом все наоборот. У нас есть явный мотив мести, ведь люди считали его виновным в двух смертях, но мы все равно возвращаемся к вопросу: зачем убивать его в хранилище? Пауэлл – полная противоположность Сэмплу: довольно тупой инструмент. Зачем проделывать все эти уровни обмана, учитывая все возможные ошибки, только чтобы заманить его под прикрытие в серебряную лавку и убить в таком неудобном месте?

– Особенно когда они могли бы просто скормить ему арахис, – сказала Робин, а Страйк рассмеялся. – А как же Флитвуд?

– На мой взгляд, он по-прежнему связан с Пауэллом как крайне маловероятный кандидат, – сказал Страйк, – но я о нем не забыл. Ким сегодня снова будет на Альби. Найти Тиш Бентон было бы полезно…

Снова повисла тишина, и Робин почувствовала необходимость ее нарушить.

– Добилась ли Пат какого-либо прогресса в деле Хусейна Мохамеда?

– Да, трое из них зарегистрированы как проживающие в районе Форест-Гейт. Думаю, все сведется к старомодным методам – стучать в двери.

– Я думаю, он едет в Ипсвич, – сказала Робин, когда они последовали за фургоном Плага по трассе М11.

– Я просматривал книгу Тодда по покеру, ту, что он оставил после себя, – сказал Страйк. – Там есть интересные карандашные пометки на полях.

– И что там написано?

– Дело не в том, что он написал, он лишь записывал обрывки своей покерной мудрости. Дело в том, как он пишет. Держу пари, что у Тодда дислексия. Орфография везде хромает, и это даже при том, что ему помогает правильно написанный текст.

На секунду-другую Робин не поняла, почему это так важно.

– О, – сказала она, когда до нее дошло. – Резюме Уильяма Райта?

– Именно. Полно орфографических ошибок, – сказала Памела.

– Ты думаешь, его написал Тодд?

– Думаю, это весьма вероятно. Тодд точно знал, что ищет Кеннет Рамси, и мог бы подстроить резюме Райта под это – джиу-джитсу, предыдущая работа в антикварном магазине и так далее. Кто-то также помог Райту узнать достаточно о серебре, чтобы пройти собеседование. Тодд проработал в "Серебре Рамси" два года, прежде чем появился Райт, и я полагаю, что любой, кто постоянно общался с Кеннетом Рамси, в итоге узнал бы о масонском серебряном деле больше, чем ему бы хотелось.

– Ты думаешь, это Тодд включил адрес электронной почты Райта в список "для собеседований"?

– Да, конечно. Потом он запаниковал, услышав, что Памеле не понравилось резюме, и добавил Райта в список для собеседования, не привлекая ее внимания. Я не поверил его утверждению, что он не знал, как пользоваться компьютером, когда я с ним разговаривал. Думаю, Тодд помог Райту получить эту работу, и, думаю, он точно знал, что происходило в "Серебре Рамси" в ночь на семнадцатое июня, поэтому он и настоял на том, чтобы продолжать играть в покер до четырех утра, чтобы обеспечить себе надежное алиби.

– В любом случае, я сейчас пытаюсь разыскать бывшую проститутку, мать Тодда, чтобы узнать, знает ли она, где он… Ты видела, Паттерсону вынесли приговор?

– Да, – сказала Робин. – Два года.