Текст книги "Человек с клеймом"
Автор книги: Роберт Гэлбрейт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 55 страниц)
Страйк отвел взгляд от экрана, и его взгляд упал на рыбацкую дубинку, которая безмятежно лежала на подоконнике – потрепанная реликвия Теда, человека, о котором никто никогда не мог бы подумать, что он способен на низость. Затем Страйк взглянул на свой мобильный. Никто ему не писал. Несомненно, его друзья и семья гадали, правда ли это, не так ли он ведет свою профессиональную жизнь, не его ли это грязный маленький секрет.
Он поднялся на ноги, чувствуя, что его сердце пытается вырваться сквозь ребра, схватил ключи и вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь.
Глава 32
То, что я себе представляю, ты от меня спрашиваешь?
Признаюсь, я не герой.
Роберт Браунинг
Светлая женщина
Робин увидела статью о Страйке в интернете как раз перед тем, как сесть в метро тем утром, и поэтому большую часть пути до Денмарк-стрит провела, пристально глядя на ноги пассажира напротив и думая о том, что только что прочитала, вместо того чтобы радоваться открытию, сделанному накануне вечером и которым она так хотела поделиться со Страйком.
Она убеждала себя, что история с Кэнди – выдумка, но могла ли быть в этом абсолютно уверена? В 2013 году они со Страйком были далеко не так близки, как теперь; в его жизни оставались области, совершенно для нее непроницаемые. Голос внутри настойчиво повторял: ты ведь знаешь, он бы так не поступил, – но жизнь научила Робин, что даже тем, кому, казалось бы, можно полностью доверять – благополучным аудиторам вроде ее неверного бывшего мужа, или же серийным насильникам (тот, кто разрушил ее университетскую жизнь и повредил ей маточные трубы, жил с женщиной, которая все время стояла за него горой, давала ложные алиби на суде), или двоеженцам и бабникам, с какими ей приходилось иметь дело по работе, – нередко удавалось скрывать чудовищные, острые, как бритва, тайны, рушившие не одну жизнь. Страйк никогда не отличался особой откровенностью, когда дело касалось его личной жизни: Робин не узнала бы о Мэделин, если бы не рассказала Шарлотта, о Бижу – если бы не упомянула Илса, а о кузине Доминика Калпеппера – если бы не сказала Ким.
Нет, Страйк не был бы первым мужчиной, который сделал бы что-то, на что никто из окружающих не верил, что он способен, и у Робин было такое ощущение, будто желудок кишел извивающимися личинками, и ей просто хотелось пойти в офис и поговорить с ним, веря (но могла ли она рассчитывать даже на это?), что если она сможет посмотреть ему в глаза, то узнает правду.
Робин только что покинула Тоттенхэм-Корт-Роуд, когда зазвонил ее мобильный телефон.
– Он хотел, чтобы ты знала, что возле офиса находятся журналисты, – сказала Пат.
– Сколько? – спросила Робин.
– Два.
– Что там происходит?
– Я думаю, он собирается сделать что-то глупое, – сказала Пат.
– Что ты имеешь в виду?
– Он пытается связаться с журналистом, который это написал.
– Я буду через пять минут, – сказала Робин, ускоряя шаг.
Завернув за угол на Денмарк-стрит, она услышала, как кто-то зовет ее по имени. Она склонила голову и пошла дальше; фотографа, слава богу, вроде бы не было…
– Мисс Эллакотт? Мисс Эллакотт? Что скажете о высказываниях лорда Бранфута? Что скажете о Кэнди, мисс Эллакотт?
– Без комментариев, – холодно ответила Робин, не глядя молодому человеку в лицо, но тут появился пожилой мужчина с поставленным на запись телефоном в руке.
– Вы знали о Кэнди, мисс Эллакотт? Вы встречались с ней?
– Без комментариев, – повторила Робин; она была у двери, открыла ее и захлопнула перед лицами репортеров.
Она взбежала по двум пролетам металлической лестницы, чувствуя, как болело место операции, пока не добралась до стеклянной двери. Первое, что она увидела, войдя, было встревоженное лицо Пат; затем она услышала голос своего напарника, как и, вероятно, вся улица.
– ДА, Я ОСТАВЛЮ ЕБАНОЕ СООБЩЕНИЕ! ПЕРЕДАЙ ЭТОМУ МУДИЛЕ, ЧТО Я ПРИДУ ЗА НИМ, ПОНЯТНО?
– О, ради Бога…
Робин пробежала через разделительную дверь во внутренний офис.
– ЕСЛИ ОН ДУМАЕТ, ЧТО ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО Я МОГУ НА НЕГО ДОСТАТЬ, – ЭТО ТО, ЧТО ЕГО ЖЕНА…
Первым для Страйка признаком того, что прибыла его напарница, стал тот факт, что у него из рук вырвали телефон.
– Какого хрена?
Робин ткнула пальцем в экран, чтобы завершить разговор.
– Ты не можешь воевать с Калпеппером, – яростно заявила она, отступая от Страйка и крепко сжимая его телефон обеими руками. – Ты не можешь! На его стороне целая национальная газета!
Страйк посмотрел на нее с грозным выражением лица.
– Так ты это видела. Конечно.
– Да, я это видела.
– Он, блядь, не сделает этого со мной. Он, блядь, не сделает этого. Я уничтожу этого ублюдка, я заставлю его пожалеть…
– Страйк…
– Они заплатили какой-то, блядь… они выкопали какую-то…
– Я знаю, что они сделали! Нам нужно поговорить! – сказала Робин и со стуком захлопнула дверь перед ошарашенной Пат.
Страйк ходил взад-вперед в рубашке с закатанными рукавами.
– Что? – яростно бросил он Робин, которая наблюдала за ним. – Тебе нужно, чтобы я это сказал, да? Ладно, я, блядь, скажу: я никогда не нанимал секс-работницу – я никогда не нанимал, точка, и я уж точно никогда не делал этого, чтобы кого-то подловить.
– Я знаю, – сказала Робин (знала ли она? Боже, как она надеялась, что знает), – но так с этим не разобраться. Ты просто даешь Калпепперу еще больше материала для печати, угрожая ему!
Робин хотелось, чтобы ее голос не дрожал, но ей нужно было задать следующий вопрос; ситуация зашла слишком далеко, чтобы вежливо избегать этой темы.
– Кто была эта женщина в первой статье?
Страйк теперь знал, что такое ярость загнанного в угол хищника. Его бизнес подвергался нападению, его отношения с Робин были под угрозой; он знал, что должен ей объяснение, и что ей крайне важно услышать правду от него, и что он должен сделать это как можно менее неприятным, но все, что он действительно хотел, это начать бить кулаками по окнам.
– Ее зовут Нина Ласселс, – сказал он. – Достопочтенная Нина Ласселс, если хочешь знать полное имя, – и именно благодаря ей я заполучил рукопись чертового "Бомбикс Мори", – сказал он, имея в виду книгу, которую агентство жаждало заполучить. – Калпеппер сказал мне, что его кузина работает в издательстве, и дал мне ее контактные данные. Мы встретились, вместе пошли на вечеринку в "Роупер Чард", она сделала мне копию рукописи. Никакого соблазнения, никаких обещаний. Она наслаждалась приключением.
– И? – спросила Робин, все еще крепко державшая обеими руками мобильный телефон Страйка.
– И я пригласил ее на ужин со мной к Люси на следующий вечер. В знак благодарности.
Робин, которую никогда не приглашали на ужин к Люси, не могла понять, почему Страйк, самый скрытный из людей, мог таким образом смешать бизнес и семью.
– А потом?
– Я с ней переспал, – агрессивно ответил Страйк, – да. Дважды. И больше я ей не звонил. Но не было никакого принуждения, никаких "услуга за услугу", ничего такого.
– Понятно, – сказала Робин.
– Это было… ну, просто так вышло. Она не особо…
У него хватило здравого смысла откусить конец этой фразы, но Робин все равно ее услышала. Не особо она мне нравилась.
Но ты все равно с ней переспал, подумала Робин. Конечно, переспал. И вот теперь – пожалуйста.
– Она хотела отношений, –продолжил Страйк, решив, что это говорит в его пользу. – Хотела, чтобы все продолжалось. Вот почему… я понял, что она затаила обиду, еще в тот вечер, когда я увидел ее в "Дорчестере". Она еще утверждает, что я испортил жизнь одной из ее лучших подруг.
– Кому? – встревоженно спросила Робин, представив себе новые просторы для плодотворных скандалов, которые будут исследовать таблоиды.
– Ни малейшего понятия. Наверное, мы расследовали измену какой-то жены. Но она догадалась, что я был там по работе, в "Дорчестере", и когда мистер З. сказал своей бывшей, что знает, чем она занимается…
– Ну, в будущем, – сказала Робин (она знала, что Страйк сказал бы точно то же самое, если бы речь шла о другом сотруднике), – может быть, тебе не стоит браться за такие дела, где ты можешь столкнуться с бывшими подругами.
– Их не так уж и много, черт возьми!
– Но многие из них из того же круга общения! – сказала Робин, которая твердо решила высказать свое мнение. Не для того, чтобы наказать его, а потому, что агентство значило для нее больше, чем просто потакание чувствам Страйка. – Это чудо, что такого раньше не случалось. Ты еще и самый узнаваемый сотрудник агентства. Нам просто нужно помнить об этом впредь.
Покипев несколько секунд в тишине, Страйк выкрикнул "Блядь!", не обращаясь ни к кому конкретно, хотя это заставило Робин подпрыгнуть.
– Знаешь, что тебе нужно сделать? – спросила Робин, заставляя себя говорить спокойно. – Позвони Фергусу Робертсону.
Страйк пристально посмотрел на нее и сказал:
– Я думал об этом, но я не…
– Это не исчезнет с помощью "без комментариев". Поговори с Робертсоном, скажи ему правду. Ты всегда был с ним честен.
– Я не хотел…
– Слишком поздно для того, что ты "не хотел делать", – сердито сказала Робин. Это было и ее агентство, и она не собиралась стоять в стороне и смотреть, как его разносят в пух и прах. – Тебе нужно предоставить Робертсону факты. Ты должен дать отпор.
– Этого будет недостаточно. Мне нужно остановить это в корне.
– Что ты собираешься делать? Выследить эту девчонку и запугать ее, чтобы она отреклась? – спросила Робин, теряя терпение. – Как думаешь, чем это закончится? "Корморан Страйк снова угрожает секс-работнице"? Или ты собираешься избить Доминика Калпеппера бейсбольной битой? Потому что это…
– Дай мне мой телефон.
– Ты не можешь угрожать Калпепперу, Страйк! Ты не можешь!
– Я не собираюсь этого делать. Я позвоню Робертсону и посмотрю, смогу ли я как-то исправить ситуацию.
Робин вернула телефон, но осталась стоять и наблюдать за ним.
– Я бы предпочел, чтобы ты меня не слушала, – сказал он ей.
– Хорошо, – холодно сказала Робин и вышла из комнаты.
Страйк подождал, пока дверь закроется, прежде чем сесть и набрать номер Робертсона.
– Алло, алло, – раздался веселый голос на другом конце провода. – Как раз хотел тебе позвонить, раз уж ты не отвечаешь ни на один звонок моих коллег. Почему мистер Калпеппер вдруг так заинтересовался тобой?
– Возможно, я готов тебе это рассказать, – сказал Страйк, – если ты гарантируешль, что приведешь пару точных цитат.
– Кто дает цитаты?
– Я, – сказал Страйк.
– Тогда вперед. – сказал Робертсон, и Страйк услышал, как перелистнулась страница.
– Я никогда не нанимал ни одну женщину – подчеркиваю, ни одну – секс-работницу или кого-либо другого, чтобы заманить в ловушку или соблазнить объект расследования или свидетеля, – сказал Страйк, и он услышал, как Робертсон быстро записал на бумаге, – и я никогда не пытался получить секс, предлагая деньги, удерживая оплату или прибегая к каким-либо другим угрозам. Я никогда не встречался, не разговаривал и не взаимодействовал с женщиной, называющей себя Кэнди, и ее утверждения, для которых она не предоставила никаких доказательств, полностью лишены оснований.
– Собираешшься подать в суд? – спросил Робертсон, который все еще что-то строчил.
– Для протокола – да, я говорю с юристами. А не для протокола – у меня нет денег на иск, и Калпеппер, черт возьми, это прекрасно знает.
– Понятно, – сказал Робертсон. – Похоже, все это очень быстро стало очень личным.
– На это есть свои причины, – сказал Страйк, – и я готов дать тебе несколько подсказок, где копать, если ты гарантируешь, что мои слова будут точно процитированы…
Глава 33
Мы прошли сквозь тысячи линий,
В каждой проявляли дух и силу;
Но едва ли вдруг на час один
Стали по-настоящему собой –
Едва ли смогли произнести хоть одно
Безымянное чувство, что живет в груди,
Хоть и бьется там вечно, не сказанное…
Мэтью Арнольд
Погребенная жизнь
Робин была в туалете на лестничной площадке. Она спряталась там, потому что не хотела отвечать на вопросы Пат, и теперь, второй раз за три недели, сидела на унитазе, обхватив голову руками, в ярости и гневе на Корморана Страйка.
Считала ли она его рыцарем без страха и упрека? Нет, никогда; она знала его слишком хорошо. Но, как миллионы женщин до нее, Робин предпочла бы думать, что мужчина, к которому она так привязалась, лучше, чем он оказался на деле. Она верила, что он никогда не встречался с Кэнди, проституткой, но факт оставался фактом: если бы Страйк просто удержался от того, чтобы переспать с женщиной, которую сам втянул в расследование, у Калпеппера не оказалось бы ни малейшего повода сочинять свою непристойную историю.
Пять минут спустя Робин вернулась в офис и обнаружила Страйка все еще запертым во внутреннем помещении, а Пат, прижав телефонную трубку к уху, слушала кого-то. Робин вешала пальто, когда Пат сказала:
– Я просто попрошу вас подождать, мистер Рокби.
Настолько нервным и сумбурным было утро, что Робин не сразу уловила смысл услышанного. Лишь обернувшись и увидев на лице Пат смесь изумления и страха, она осознала, что именно та сказала.
– Это его отец, – выдохнула Пат.
– Боже мой, – прошептала Робин. Из всех вещей, которые, по ее мнению, могли бы окончательно вывести Страйка из себя этим утром, его отец был на первом месте. – Чего он хочет?
– Поговорить с ним, – беззвучно проговорила Пат, кивнув в сторону скрывшегося из виду Страйка. – Он говорит, что не может позвонить ему на мобильный, потому что тот заблокировал его. И он сказал, что если он недоступен, то хотел бы поговорить с тобой.
Робин слышала приглушенный голос Страйка, все еще разговаривающего с Фергусом Робертсоном во внутреннем офисе. Разговор мог оборваться в любой момент.
– Скажи ему, что мы оба заняты, но ты можешь принять сообщение, и кто-нибудь из нас ему перезвонит. А потом отправь мне сообщение, только не отправляй…
Дверь во внутренний кабинет открылась.
– Ну что, обсудим все? – нахмурившись, спросил Страйк.
– Да, конечно, – сказала Робин, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал по-деловому.
Она прошла мимо него во внутренний кабинет, а он закрыл за ними дверь, оставив Пат с трубкой, прижатой к груди.
– Робертсон напишет статью с моим полным опровержением, – сказал Страйк, дыша так, будто только что сделал то, что действительно хотел сделать – измельчил Калпеппера в пюре. – Говорит, что добавит немного "Корморана Страйка, которого я знаю", упомянет ВГЦ, Шеклуэллского Потрошителя, службу обществу, благодарных клиентов…
– Отлично, – сказала Робин.
Они не смотрели друг другу в глаза. Робин снова услышала, как голос Пат то нарастал, то затихал в приемной. Страйк подошел к окну и посмотрел сквозь жалюзи на Денмарк-стрит.
– И он сказал, что отзовет… да, уже отозвал.
На улице пожилой журналист только что ответил на телефонный звонок, предположительно, от Робертсона. Затем он подошел и сказал молодому человеку, что нет смысла задерживаться, поскольку Страйк уже дал единственный комментарий, который был готов дать, – их коллеге.
– Ладно, – сказал Страйк, не глядя на Робин и подтягивая к себе записи по делу о серебряном хранилище. – У меня есть новости о Ларри Макги. Вчера вечером я говорил с его дочерью.
Уровень адреналина у него никак не спадал; в голове снова и снова вспыхивали яркие картины того, как он с размаху бьет Доминика Калпеппера, пока у того не раскрошатся зубы. Мысль о том, чтобы рассказать Робин о своих чувствах, разумеется, испарилась: существовали просто неподходящие моменты для такого признания, а были еще и совершенно безумные, и Страйк с трудом мог представить себе менее удачный случай, чем тот, когда ему только что пришлось объяснять, как плохо он обошелся с другой женщиной, а затем еще и выслушивать советы Робин, как лучше защищаться от обвинения в домогательствах к секс-работнице.
– Итак, – сказал он, пытаясь сосредоточиться на записях, которые он сделал во время разговора с дочерью Макги, – в смерти не было ничего подозрительного. Вскрытие показало инфаркт миокарда, связанный с плохо контролируемым диабетом. В общем, охранник в "Гибсонс" был прав: он действительно распустился после увольнения.
– Были ли у Макги хорошие отношения с дочерью? – спросила Робин, которая также пыталась настроиться на деловой лад.
– Она не видела его почти десять лет. Впервые она узнала о его смерти, когда к ней в дверь постучалась полиция. Из того, что она мне рассказала, он был не из приятных людей; бросил мать, когда ей было шесть лет, всегда искал легких денег, вел себя отвратительно с женщинами, был уволен с предыдущей работы за то, что якобы приставал к коллеге. Я спросил, знает ли она, почему он решил, что разбогатеет, но она понятия не имела, сказала, что никому в семье нечего оставлять, особенно ему. Я спросил, не думала ли она, что он когда-нибудь воровал вещи с работы или участвовал в ограблении, и она ответила, что легко поверит в это. Его кремировали, а прах оставили в крематории, – добавил Страйк. – Сказала, что никто в семье не хочет с этим связываться. В любом случае, – он пролистал свои заметки, – ты читала мое письмо о Джиме Тодде?
– Да, – ответила Робин. – Как думаешь, он мог знать Макги вне работы?
– Я не уверен, что его вопрос "кем он был?" был оговоркой, и не уверен, что Тодд не заходил на сайт "Оскорбленные и Обвиненные" на работе, – сказал Страйк. – Он разнервничался, когда я об этом упомянул, и, учитывая, насколько небрежно там относятся к работе, я не верю Тодду на слово, что он не мог выйти в интернет. Судя по тому, что он рассказал мне о своих жилищных условиях, сомневаюсь, что у него дома есть компьютер. Назвать Райта "тупым идиотом" за то, что он искал подобные вещи на работе, было бы самобичеванием в этом случае. Люди так делают. Так что, как думаешь, стоит ли за ним установить слежку?
– В принципе я согласна, – сказала Робин, – но у нас ведь на самом деле нет свободных рук?
– Ну, нам нужно попытаться это сделать, потому что я хочу, чтобы его проверили. Уверен, ты уже догадалась, что, учитывая состояние зрения Памелы, опознание Райта как Ноулза во многом зависит от Джима Тодда.
– Да, мне это приходило в голову, – сказала Робин, которой не очень понравился резкий тон ее партнера. Она не виновата, что он переспал с кузиной журналиста.
– В любом случае, – сказал Страйк, – я читал твои заметки об Альби Симпсоне-Уайте. Ты считаешь, что он знает больше, чем признает.
– Да, – признала Робин. – Эта фраза о том, что у Руперта не было выбора, кроме как покинуть Десиму, и о том, что "иногда лучше ничего не знать", – я хочу знать, что он имел в виду.
– Что у Флитвуда еще одна подружка беременна? – пренебрежительно предположил Страйк.
Робин эта реакция еще больше разозлила. В конце концов, она вежливо выслушала рассуждения Страйка о Джиме Тодде.
– Но он сказал, что Руперт действительно любил Десиму, и создал впечатление, что тот в целом весьма ответственный и рассудительный.
– Если "ответственный" и "рассудительный" означает обрюхатить свою девушку, стащить серебро у ее отца, а затем смыться, то Симпсон-Уайту нужен новый чертов словарь, – сказал Страйк, и Робин справедливо предположила, что при нынешнем настроении Страйка нет смысла пытаться убедить его добрее относиться к Руперту Флитвуду, поэтому вместо этого она сказала:
– Ну, если бы у нас было достаточно субподрядчиков, я бы предложила установить слежку и за Альби, потому что, думаю, есть небольшой шанс, что он выведет нас прямо на Руперта. Я знаю, Десима не хочет, чтобы мы нашли его живым, но…
– Нет, – сказал Страйк. – Не хочет. Я позвонил ей вчера, потому что хотел рассказать, что мы узнали о Райте на Сент-Джордж-авеню, и она ясно дала понять, что единственное, что она хочет услышать, – это то, что он мертв.
Он положил записи своего разговора с Десимой на самый верх стопки перед собой и удвоил усилия, чтобы сосредоточиться.
– Я спросил, занимался ли Руперт когда-нибудь силовыми тренировками, и Десима ответила, что он следит за собой, любит спортзал, и она может представить, как он занимается силовыми тренировками, если бы у него не было доступа к эллиптическому тренажеру. Насколько ей известно, он никогда не занимался джиу-джитсу, но немного занимался борьбой в школе. Она никогда не видела, чтобы он курил травку, но знает, что в прошлом он это делал. Я спросил, умеет ли он обращаться с оружием, и она ответила, что да, с винтовкой, потому что в его дорогой швейцарской школе-интернате есть стрелковый клуб. Затем я спросил, знает ли он или упоминал ли когда-нибудь женщину по имени Рита или Рита Линда. Тоже нет. Затем я спросил ее, амбидекстр ли он.
– Что? – непонимающе спросила Робин. – Зачем?
– Потому что, прежде чем позвонить ей, я пересмотрел все, что у нас есть на данный момент, включая кадры, которые ты получила от "Буллен энд Ко".
– Но это бесполезно, – сказала Робин, уже посмотревшая трехминутный отрывок. – Почти все время, пока Райт находится в кадре, его закрывает что-то.
– Да, но во время второго просмотра я кое-что заметил. Иди сюда, покажу.
Робин пододвинула свое кресло к стороне Страйка за партнерским столом. В тот момент она почувствовала, как в кармане завибрировал телефон, и заподозрила, что Пат как раз переслала ей сообщение от Джонни Рокби. Теперь, ощущая себя так, будто прячет при себе небольшое, но мощное взрывное устройство, она наблюдала, как Страйк запускает черно-белую запись – гораздо более четкую и ясную, чем та, что была из "Серебра Рамси". Камера с широким углом обзора снимала весь магазин "Буллен энд Ко", где возле входа стоял большой ящик и бродили пара покупателей. Мужчина в галстуке, которого Робин приняла за мужа Памелы, что-то писал за столом.
– Вот он и идет, – сказал Страйк.
Невысокий, коренастый, с густой бородой и в очках, Райт на мгновение оказался виден без помех – хотя, к несчастью, как раз почесал щеку – прежде чем его заслонил самый крупный из покупателей. В одной руке у Райта была черно-серебристый пакет. Муж Памелы поднял листок, на котором что-то записывал, и подошел к Райту.
– Смотри, – сказал Страйк и замедлил запись. – Его сейчас плохо видно из-за этого парня перед ним, но вот: Дрисколл берет сумку, а Райт наклоняется над ящиком, чтобы подписать, как я понимаю, расписку о получении центральной композиции. Следи за его локтем.
– Боже, как я это пропустила? – выдохнула Робин. – Он расписывается правой рукой!
– Именно так, – сказал Страйк, остановив фильм. – Итак, есть три варианта: во-первых, он амбидекстр, во-вторых, по какой-то причине он не хотел, чтобы его подпись в "Буллен энд Ко" была похожа на его собственную, или, в-третьих, он притворялся левшой у Рамси и забыл об этом, когда ему неожиданно пришлось что-то подписать.
Когда Робин катила свое кресло обратно к другой стороне стола, она услышала из приемной высокий, чистый голос, который узнала: Ким Кокран. Затем раздался стук в дверь, разделяющую офис, и она открылась прежде, чем кто-либо из партнеров успел сказать "войдите".
– Ох, – сказала Ким, увидев Робин первой, – если сейчас неподходящее время…
– Нет, – сказал Страйк, потому что не хотел, чтобы у Робин сложилось впечатление, будто он не рад услышать что-то от Ким в присутствии Робин. – Что случилось?
Ким вошла в комнату в очередном обтягивающем черном платье до колен и в сапогах на высоком каблуке. Робин отметила ее безупречный макияж. Ким тихонько усмехнулась и с неумело симулированной застенчивостью указала на свой наряд, словно только что вспомнила о нем.
– Извините, у меня последний выходной перед Рождеством. Обедаю с сестрой. В любом случае, мне удалось узнать подробности о машине, на которой, как они считают, скрылись убийцы из Серебряного хранилища.
– Правда? – спросил Страйк.
– Да, – сказала Ким. – Ничего, если я сяду?
Она пошла за третьим стулом, не дожидаясь ответа. Хотя вторжение ее немного раздражало, Робин воспользовалась моментом, чтобы вытащить из кармана мобильный и прочитать сообщения, которые ей прислала Пат.
Рокби говорит, что увидел это в газете и хотел предложить своих адвокатов, говорит, что заплатит. Сказал, что знает, что Корморан этого не делал, а Калпеппер – мерзавец. Говорит, что ему жаль, что все это незаконное дело продолжают поднимать.
Затем Пат отправила второе сообщение.
Он был очень мил.
– Кстати, обожаю золотых рыбок, – сказала сияющая Ким, вернувшаяся с одним из складных стульев. Она села, скрестив ноги, отчего облегающее черное платье задралось до середины бедер.
– Итак, – сказала она, – никто из моих контактов не может объяснить, почему они не сообщили прессе подробности о машине, на которой скрылись преступники. Как я уже говорила, вокруг этого дела творится что-то очень странное, все очень скрытничают, но, как бы то ни было, это был светлый "Пежо 208" с поддельными номерами. Он прибыл в конец Уайлд-Корт с одним человеком внутри, но после выезда из Уайлд-Корт в нем оказалось двое, хотя ни одного из них не было видно четко. Автомобиль направился на запад по трассе A40, а затем скрылся в жилом районе, где, по их мнению, он мог снова сменить номера. Это все, что мне удалось узнать, но я буду продолжать попытки.
– Это очень полезно, спасибо, – сказал Страйк, вновь придавая своему голосу нотку, означающую, что разговор окончен, но на этот раз Ким ее проигнорировала.
– У меня также есть новости о Плаге.
– Правда? – спросил Страйк.
– Да. Что бы там ни было в том сарае – его перевезли. Я проследила за Плагом и его сыном до участка сразу после полуночи. Они пробыли там десять минут, а затем вытащили что-то, завернутое в мешок. Большое – им пришлось нести это вдвоем, и это было либо мертвое, либо накачанное наркотиками.
– Черт, – сказал Страйк. – А я, идиот, еще и в Королевское общество защиты животных звонил.
– Может быть, именно поэтому они от этого избавились, – предположила Робин. – Инспектор пришел в сарай, и Плаг узнал об этом.
– Потом, – сказала Ким, как будто Робин ничего не говорила, – они закинули его в фургон Плага и доставили его в Харингей, где отвезли в какой-то паршивый дом на Карнивал-стрит.
– Плаг и его сын раньше жили в Харингее, – сказала Робин. – Может быть, кто-то из друзей согласился присмотреть за этим?
– А после этого, – сказала Ким, по-прежнему не обращая внимания на Робин, – они вышли и вернулись к матери Плага.
– Есть номер дома на Карнивал-стрит? – спросил Страйк.
– Да, номер пятнадцать, – ответила Ким.
– Ладно, молодец, – сказал Страйк, – запиши в досье. Может, стоит присмотреть и за этим домом.
Вставая и поднимая стул, Ким сказала Страйку:
– Хочешь кофе? Я сварю.
– О… да, это было бы здорово, спасибо, – сказал Страйк.
– Робин?
– Нет, спасибо, – автоматически ответила Робин, хотя на самом деле ей бы тоже хотелось выпить чашечку.
Ким улыбнулась и ушла, оставив дверь открытой.
– О чем мы только что говорили? – спросил Страйк, проводя рукой по лицу.
– Мы говорили о том, что Райт – левша, – сказала Робин. – Полагаю, ты рассказал об этом Десиме?
– Да. Мы взялись за это дело, потому что не собирались ее обманывать, верно?
– Конечно, – сказала Робин.
– Поэтому я сказал ей правду: мы пока не нашли никаких доказательств того, что Флитвуд – это Райт, и это выглядит еще менее вероятным, чем казалось вначале. На что она разрыдалась, умоляла меня продолжить расследование и сказала, что оставила Саше Легарду еще кучу сообщений, пытаясь заставить его поговорить со мной, поскольку он игнорирует мои письма.
Ким вернулась с кружкой кофе.
– Ага, – сказал Страйк, заметив ее теплую улыбку, когда она поставила чашку на стол, и почти пожалев, что вообще ее принял. Ким ушла, закрыв за собой дверь.
Она будет торчать здесь, пока мы не выйдем, подумала Робин. Она не позволит этому платью пропасть даром.
– Я полагаю, что причина, по которой полиция не предала огласке информацию об этом "Пежо 208", – сказал Страйк, понизив голос, – заключается в том, что кто-то из окружения Линдена Ноулза ездит на таком автомобиле.
– Возможно, – согласилась Робин.
– Идем дальше, – продолжил Страйк, открывая еще одну страницу заметок. – Пат пока нашла девяносто два женатых Хусейна Мохамеда, так что нам еще далеко до того, чтобы найти того, кто жил на верхнем этаже в доме Уильяма Райта, но когда у меня будет время, я просмотрю их и гляну, не выглядит ли кто-нибудь из них подходящим.
– Я также провел небольшое расследование о нашем друге из порноиндустрии, Опасный Дик. Он зарегистрирован в, судя по всему, ведущем лондонском агентстве развлечений для взрослых Triple XR – или, по крайней мере, был зарегистрирован. Я позвонил туда – разумеется, под вымышленным именем – и попросил связать меня с ним. Его больше нет в их списках.
– Ох, – сказала Робин.
– Конечно, это не значит, что его убили, но все равно интересно. Я попросил контактные данные, но они отреагировали с подозрением и сказали, что я могу оставить ему сообщение. Я попросил его позвонить, но он не перезвонил. Полагаю, к ним обращается немало психов, которыя хотят связаться с порнозвездами, так что, думаю, тебе стоит попробовать сделать следующий шаг. Новый голос, и, думаю, женщина будет казаться менее подозрительной, но я не могу придумать другого прикрытия, кроме как притвориться, что ты подбираешь актеров для съемок в порно.
– Ладно, – ответила Робин, про себя размышляя о том, сколько еще непредвиденных дилемм ей предстоит сегодня решить. Как именно убедить агентство, работающее с актерами для взрослых, в том, что ты настоящий продюсер порно, она понятия не имела.
– Мы займемся этим после Рождества, – сказал Страйк. – А пока я займусь опознанием женщины, которая доставила эту шифровку. Если она занимается той же работой, у нее наверняка есть аккаунт в интернете. Ну, и что у тебя есть?
– Что ж, я зашла в полный тупик с Сапфир, девушкой, которая писала Осгуду и Озу. Я позвонила в благотворительную организацию по поиску пропавших без вести, – добавила Робин. – Оказалось, она исчезла из приемной семьи. Она прожила там всего месяц и ничего не сказала приемным родителям о встрече с мужчиной и не упоминала никого по имени Оз. У нее есть небольшая история побегов, так что, возможно, в этом нет ничего особенного, но, – осторожно продолжила Робин, – я нашла кое-что еще. Возможно, это совершенно не относится к делу, но все же…
Она набрала несколько слов на своей клавиатуре, а затем повернула монитор компьютера так, чтобы Страйк мог увидеть новостную статью за июнь.
С экрана смотрели две фотографии одной и той же красивой молодой женщины с черными волосами до пояса и оливковой кожей. На одной девушка была одета в футболку и джинсы. На другой она была в черном нижнем белье, надувая губы.
СТУДЕНТКА ИЗ ЛОНДОНА НАЙДЕНА С НОЖОМ В СПИНЕ В НОРТ-УЭССЕКС-ДАУНС
