Текст книги "Человек с клеймом"

Автор книги: Роберт Гэлбрейт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 55 страниц)

– Как..?

– Я прочла интервью с Козимой в журнале и увидела, что она прошла тест ДНК. Потом я поняла, что вы все немного похожи, – сказала Робин. – Дино, Десима и ты.

Руперт небрежно вытер лицо белым рукавом официанта, но слезы все еще текли из его глаз. Робин подумала, что у него очень приятное лицо: не то чтобы красавец, но в жизни он выглядел лучше, чем на фотографии, которую они со Страйком показывали людям, связанным с Уильямом Райтом.

– Как ты узнал? – спросила она.

Вытерев лицо рукавом второй раз, Флитвуд сунул руку в нагрудный карман жилета, достал пачку "Мальборо Лайтс", закурил и хрипло сказал:

– Валентин.

– Он тебе сказал?

– Не… точно, – ответил Флитвуд.

Робин ждала. Флитвуд курил целую минуту, не говоря ни слова, а затем сказал:

– Он с самого начала очень на меня и Десиму нападал… однажды ночью он очень разозлился в "Дино" и сказал мне, что Дино спал с моей матерью, что у них был роман… сказал, что застукал их вместе на диване, когда был ребенком… потом… не знаю, он, наверное, запаниковал, что сказал лишнее… попытался отступить, сказал, что пошутил, и, пошатываясь, вышел из клуба…

– На следующий день я позвонил ему, и он сказал мне, что просто хотел, чтобы я держался подальше от Десси, и что он сказал это только для того, чтобы попытаться отпугнуть меня… но..

Флитвуд глубоко затянулся сигаретой, а затем сказал:

– В тот день я посмотрел на Дино и… увидел это. У него, Десси и меня – у всех троих круглые лица и… коротковатые шеи. Я всегда знал, что никогда не был похож на Питера Флитвуда… Я даже не похож на свою маму, разве что она была светловолосой… так что… чем больше я смотрел на себя в зеркало, тем яснее понимал, что больше похож на Лонгкастера, чем на Флитвуда…

– Ты рассказал Десиме?

– Черт, нет, – сказал Флитвуд, на мгновение закрывая глаза. – Я просто… я прошел один из тех ДНК-тестов… и да. Он совпал с тестом Козимы, который она прошла онлайн… он показал, что мы сводные брат и сестра… что, блядь, многое значило. Моя тетя всегда меня ненавидела… она, наверное, знала, что я ей не родственник, но ей пришлось тащить меня на себе. И она всегда, блядь, ненавидела Дино Лонгкастера… ей, наверное, было отвратительно видеть, как я взрослею и становлюсь все больше и больше похожим на него.

– Так ты пошел на вечеринку к Саше, потому что…?

– Я хотел выяснить все с этим чертовым Валентином, – сказал Руперт. Он еще раз глубоко затянулся сигаретой, выдохнул и добавил: – Я был так зол, блядь. Если бы он предупредил нас с Десси с самого начала, этого бы не случилось. Или даже если бы он сказал это до того, как она забеременела… трусливый мудак. Он не хотел расстраивать Дино, вот в чем дело. Не буди лихо, пока оно, блядь, тихо… Не понимаю, какого хрена Козима плакала. Может, она думала, что я устрою скандал в газетах или что-то в этом роде. Дино, блядь, ненавидит прессу. Или, может, подумала, что я буду претендовать на наследство Дино, зная ее… боялась, что ей придется взять четверть, а не треть…

– Кто знает правду? – спросила Робин. – Альби? Тиш?

– Да, они, – сказал Флитвуд, и слезы все еще текли из уголков его глаз. – Только они. Мне нужно было кому-то рассказать. Я с ума сходил… инцест, – сказал он, глядя на стол, и Робин услышала ужас и стыд, которые, как она догадалась, терзали его почти год.

– Я читала, что люди, состоящие в родстве, но разлученные, могут при встрече испытывать влечение друг к другу, – сказала Робин. – Они чувствуют связь, ощущают ее. Это не ваша вина.

– Так говорили Тиш и Альби, но это легко говорить, когда дело не в тебе… Я спал со своей сестрой, черт возьми…

Робин не нашла, что на это ответить. Было странно и нелепо сидеть среди такой красоты, на фоне сверкающего вдали бирюзового моря и бугенвиллий вокруг, и обсуждать древнее табу, нарушенное двумя людьми, которые даже не подозревали об этом.

– Полагаю, ты знаешь о нефе? – пробормотал Флитвуд.

– Что ты украл его и продал леди Дженсон? Да, – сказала Робин.

– Он принадлежал моей матери, – тихо сказал Флитвуд. – Он принадлежал Легардам. Я все еще Легард, этого у меня никто не отнимет. Дино не имел на него никаких прав. Это все, что я когда-либо у него возьму, но он был мне должен. Он, черт возьми, был мне должен.

– Руперт, Десима себя мучает. Она думает, что ты мертв. Она думает, что это ее вина…

– Я умер в подвале магазина серебряных изделий, – сказал Флитвуд, снова на мгновение закрыв глаза. – Знаю, Альби мне рассказал. Но я позвонил твоему партнеру…

– Она не поверила, что это ты. Руперт, было бы гораздо лучше – гуманнее – если бы ты позвонил Десиме и сам все объяснил.

Казалось, он задумался. Робин отхлебнула кофе, размышляя о том, что, поскольку она нашла его так легко и быстро, у нее не было причин откладывать свое возвращение в Лондон. Когда сардинское солнце грело ей спину, а над головой колыхались бугенвиллии, она вспомнила, как Мерфи спрашивал, почему они никогда не ездили вместе за границу, а затем, неизбежно, о спрятанном в портфеле платиновом кольце с бриллиантом. Она была уверена, что у нее осталось четыре дня, прежде чем он сделает ей предложение в "Ритце". Робин ничего не сделала, чтобы предотвратить предложение, потому что не знала, как сделать это, не выдав то, что она обыскала его личные вещи.

– Видишь ли, – слабо проговорил Флитвуд через стол, – я все еще люблю ее. Я очень старался этого не делать… но это так.

– И она все еще любит тебя, – сказала Робин, – но теперь у тебя есть ребенок, Руперт. Вам двоим нужно что-то придумать. Ты не можешь прятаться вечно.

Руперт затушил сигарету в пепельнице.

– Как она его назвала?

– Лев, – сказала Робин.

– О, Боже, – сказал Руперт, снова закрыв лицо руками. – После этого чертова Белого Льва? Это ничего не значит, он никогда не был моим отцом…

– Руперт, – сказала Робин, – она рожала одна. Она уже несколько месяцев мучается, виня себя в твоей смерти. Пожалуйста, позвони ей и скажи правду.

Глава 126

Моя надежда – что солнце пробьет

Самое плотное облако, раскинутое землей;

Что после Последнего вновь придет Первое,

Хоть и предстоит сделать круг шириной в мир;

Что начатое во благости не может кончиться худшим,

И то, что раз благословил Бог, не станет проклятым.

Роберт Браунинг

Очевидный провал

– В каком-то смысле, – сказала Десима Маллинз, – у меня такое чувство, будто он действительно умер.

Был поздний вечер пятницы, и их бывшая клиентка запросила последнюю встречу со Страйком и Робин в офисе. Сегодня Десима выглядела лучше, чем когда-либо видели детективы: все еще слишком худая, но сдержанно привлекательная, хотя и с затравленным взглядом. Как она уже объяснила, она вернулась в Лондон с сыном и намеревалась вскоре вернуться к работе в своем ресторане, пусть и на неполный рабочий день.

Робин, у которой теоретически был выходной, хотела присутствовать на встрече и пришла в том же темно-розовом платье и на высоких каблуках, в которых она была в "Горинге". Страйк уже взглянул на ее левую руку. Она оставалась без кольца.

– Если бы он просто сказал мне… – сказала Десима.

– Я думаю, – сказала Робин, – он был так напуган открытием…

– Но просто так сбежать от меня… Он знал, что я его ищу, Альби и Тиш ему так и сказали…

– Я не оправдываю его уход, – сказала Робин. – Я знаю, что ему следовало остаться и быть честным.

– Бывают моменты, когда мне хотелось бы, чтобы мы никогда об этом не узнали, – печально сказала Десима. – Было бы здорово, если бы мы никогда об этом не узнали. Какой смысл знать? Он снова звонил мне вчера вечером, понимаете? Мы разговаривали по телефону шесть часов.

– Шесть? – спросила Робин.

– Да. Так всегда, когда мы разговариваем; мы не можем остановиться, – сказала Десима. – Я так разозлилась… а потом мы оба плакали, а потом… через какое-то время все стало почти как прежде, но мне казалось, будто я разговариваю с его призраком. Но все кончено, очевидно. Мне нужно думать о нем совершенно по-другому… мы никогда… мы не можем вернуться. Все это грязная история… он говорит, что хочет вернуться в Лондон, устроиться здесь на работу и помогать мне с Львом. Он хочет нормальных отношений с ним…

Она глубоко вздохнула и пришла к тому, что, как предположил Страйк, было целью встречи.

– Вал и Козима никому не расскажут, им слишком стыдно. Так что…

– Никто из наших субподрядчиков ничего об этом не знает, и мы с Кормораном никогда не пророним ни слова, – сказала Робин. Страйк кивнул в знак согласия.

– Спасибо, – сказала Десима. – Я не хочу, чтобы Лев услышал какие-нибудь слухи или узнал об этом прежде, чем мы решим, как… как ему сказать.

– Это необходимо? – спросил Страйк, и Робин удивленно посмотрела на него; она предполагала, что Страйк сочтет правду, какой бы неприятной она ни была, всегда предпочтительнее лжи, и она не могла не вспомнить его гневный совет: мы не гребаные социальные работники.

– Почему он должен знать что-то, кроме того, что родители хотели его, но отношения не сложились? – спросил Страйк. – Физически он в порядке?

– Да, – сказала Десима, – с ним все в порядке. Думаю, нам повезло, что ни у кого в семье нет серьезных генетических заболеваний. Мы все здоровы.

– В те времена, когда ДНК-тест еще не был доступен всем, подобное, вероятно, случалось гораздо чаще, чем люди думали, – сказал Страйк. – Я бы сказал, что вашему сыну повезло гораздо больше, чем многим другим детям. Родители, которые его любят и находятся в хороших отношениях. Отец, который хочет участвовать в его воспитании. Да, я бы сказал, что ему невероятно повезло по сравнению с некоторыми.

Робин заметила некое удивление во взгляде, который Десима бросила на Страйка. Казалось, ее глубоко поразил этот практичный взгляд на ситуацию, и Робин почувствовала прилив нежности к партнеру, что тут же вызвало у нее внутренний спазм вины, ведь у Мерфи был день рождения, а она должна была быть на ужине через полтора часа, и ей не следовало сходить с ума от неожиданной чуткости и сострадания Страйка, когда мужчина, которого она, по ее словам, любила, наверняка прямо сейчас размышлял, когда же ему предъявить бриллиантовое кольцо… Она поняла, что Десима снова заговорила, и вернула мысли к настоящему.

– … выяснили, кто был мертвец в хранилище. И эта бедная девушка в безопасности.

– И это ваша заслуга, – сказал Страйк. – Без вас не было бы правосудия для Тайлера Пауэлла, не было бы конца преступной группировке, занимающейся торговлей людьми, а жена Ниалла Сэмпла до сих пор не знала бы, где он. В конечном счете: вы были правы. Уильям Райт не был Джейсоном Ноулзом.

Десима улыбнулась. Она выглядела лучше, чем когда вошла в кабинет: менее изможденной и встревоженной.

– Я лучше пойду, – сказала она. – Няня заканчивает работу в шесть. Спасибо вам обоим.

Она пожала им обоим руки и ушла. Когда они услышали, как в приемной захлопнулась стеклянная дверь, Робин тихо сказала:

– Это ужасно, не правда ли?

– Могло быть и лучше, – признал Страйк.

– Я думаю, они будут любить друг друга вечно и ничего не смогут с этим поделать.

Пытаясь скрыть чувство подавленности, вызванное словами Робин, Страйк спросил:

– Хочешь кофе?

Робин посмотрела на время на телефоне. До назначенного времени в "Ритце" оставалось еще больше часа. Каждый раз, когда она думала об этом, ее охватывала паника.

– Да, отлично, – сказала она, радуясь возможности немного подольше подумать только о работе или, по крайней мере, попытаться это сделать.

Пат все еще сидела за компьютером в приемной. Она всегда оставалась, чтобы приготовить чай или кофе, если приходил клиент, даже если, как сегодня, это означало задержаться после пяти часов вечера.

– Ты не на дежурстве, – напомнил Страйк Пат, ставя чайник.

– Надо закончить с этими счетами, раз уж я начала, – прорычала офис-менеджер, продолжая печатать, и ее электронная сигарета болталась во рту. – В понедельник этим заниматься не придется.

– Ты нашла замену Траволте, – сказала Робин, заметив, что в аквариуме появился новый обитатель, на этот раз в белых, черных и оранжевых пятнах.

– Да, – угрюмо сказала Пат. – С двумя тут все выглядит слишком пусто.

– А этого как зовут?

– Элтон, – ответила Пат, и Робин рассмеялась.

Когда два детектива вернулись во внутренний офис с кофе, Робин сказала:

– Я не спросила, как твое ухо.

– Кажется, оно снова прикреплено к моей голове, – сказал Страйк. – И это хорошо, потому что я буду выглядеть полным идиотом, если попытаюсь надеть солнцезащитные очки без него.

– Все еще больно?

– Нет, – сказал Страйк, сам не вполне понимая, зачем лжет, хотя подозревал, что просто не утратил привычки пытаться выглядеть таким же крепким и неповрежденным, как Мерфи. – Сплошь роковые влюбленные, это дело, а? – добавил он, предпочитая увести разговор от собственной физической ветхости.

– Еще бы, – согласилась Робин. – Руперт и Десима. Сэмплы. Памела Буллен-Дрисколл и ее муж…

Страйк усмехнулся, но затем посерьезнел:

– И Тайлер с Йоландой… их сгубил этот чертов браслет. Гриффитс, может, и раньше догадывался, что она слишком сблизилась с Тайлером, но именно браслет стал роковой ошибкой.

Робин снова вспомнила серебряный браслет с подвесками, спрятанный дома в вечерней сумочке.

– Не могу вынести мысли о том, как Тайлер поехал в Лондон, втянулся во всю эту историю с переодеваниями, – сказала она, – прошел собеседование в "Серебре Рамси", думал, что готовит дом для Йоланды… пытался выяснить, стоит ли вступать в масоны ради защиты…

– Да, – сказал Страйк, – я знаю.

Как и Робин, он считал расследование дела о серебряном хранилище одним из самых неприятных в своей карьере. Конечно, было удовлетворение от того, что Гриффитс и его сообщники – насильники и торговцы людьми – теперь под стражей; он испытывал некое теоретическое профессиональное удовлетворение от того, что выяснил судьбу всех пяти возможных Уильямов Райтов. Но, оглядываясь на последние несколько месяцев, он прежде всего испытывал горькое сожаление и бесконечные угрызения совести, которые не имели никакого отношения к серебряному хранилищу, а были связаны исключительно с Робин.

– Мне пора идти, – неохотно сказала она, допив кофе.

Страйк проводил ее до приемной, где Пат надевала пальто, очевидно, разбираясь с квитанциями.

– Хороших выходных, – хрипло сказала она.

– И тебе, Пат, – сказала Робин. – Спасибо, что осталась.

Когда дверь за офис-менеджером закрылась, Страйк указал на платье Робин.

– Куда-то собираешься?

– Да, – ответила она, не глядя на него. – У Райана день рождения. Мы идем в "Ритц" – в ресторан, – поспешно добавила она, пытаясь отвести их мысли от бара. – Ну, увидимся в понедельник.

Стеклянная дверь открылась и снова закрылась – Робин ушла.

Страйка внезапно захлестнуло адреналином. Будто он снова оказался на том желтом грунтовом шоссе, зная, что вот-вот что-то произойдет, – потому что заметил паренька, заложившего фугас, бегущего прочь с дороги и танувшего за собой маленького мальчика, которого он пытался оттащить подальше от взрыва. Страйк тогда закричал "тормози!", но слишком поздно, чтобы предотвратить катастрофу.

Он почти наверняка опоздал. Тем не менее, он распахнул стеклянную дверь.

Глава 127

Никаких потрескивающих сигналов, никаких тонких струй или потоков из зеленой бескрайности за ее пределами.

Только один всеобщий коллапс, один хаотический кульминационный момент, начавшийся и закончившийся в одно и то же мгновение, когда кора камеры, больше не поддерживаемая заключенным в ней воздухом, растворилась под непреодолимым давлением моря.

Джон Оксенхэм

Дева Серебряного Моря

Каблуки Робин так громко стучали по металлической лестнице, что она не заметила, как ее партнер последовал за ней, пока не услышала, как он зовет ее по имени. Обернувшись, она увидела его стоящим над ней на грязной лестничной площадке. К ее удивлению, он ничего не сказал, лишь смотрел на нее.

– Что? – сказала она.

Страйк спустился на пару ступенек.

– Не совершай одну и ту же ошибку дважды.

– Что? – спросила Робин в замешательстве.

– Просто потому, что Мерфи вел себя порядочно, ты ему ничего не должна.

Робин, не испытывавшая ничего, кроме изумления, смотрела на него. И вдруг ее осенило.

– Ты знаешь?

– Знаю что? – сказал Страйк.

– Что Райан собирается сделать предложение.

– Так ты знаешь? – сказал он, спускаясь еще на одну ступеньку и пытаясь прочитать выражение ее лица.

– Как..?

– Он рассказал Айверсон. Она рассказала Уордлу.

Робин внезапно почувствовала непреодолимое, необъяснимое желание расплакаться. Ей не нравилась мысль о том, что люди, особенно Страйк, знали о предстоящем предложении; это создавало почти невыносимое напряжение, ведь у нее оставалось меньше часа, чтобы решить, что сказать, когда Мерфи потянется за коробочкой с кольцом в кармане.

– Мне пора идти, – сказала она и повернулась, чтобы уйти.

– Робин.

– Что? – снова спросила она.

– Тебе нужно… Я хочу кое-что сказать.

Страйк спустился еще на одну ступеньку, так что между ними оставалось всего две. Кровь гудела у него в ушах – точно так же, как в то утро, когда он узнал о смерти Шарлотты. Секунды тянулись, пока он, почти вызывающе, не произнес:

– Я влюблен в тебя.

Робин не пошевелилась и не ответила, но внутри нее словно произошел холодный взрыв – она не смогла бы сказать, что это было – шок, радость или боль. Ничего не пришло на ум, кроме как в четвертый раз повторить:

– Что?

– Я влюблен в тебя, – повторил Страйк.

Выражение лица Робин оставалось совершенно бесстрастным, она лишь побледнела, но осталась непроницаемой. Молчание затянулось, Робин просто смотрела на него. Она не могла поверить в то, что услышала, но вывод, к которому пришла за последние мучительно тяжелые месяцы, заставил ее произнести сухим голосом:

– Я прекрасно понимаю, что ты делаешь. – Ей стоило огромных усилий не сорваться. – Ты боишься, что я уйду из агентства, если выйду замуж…

– Чушь, дело не в этом…

– Тогда почему ты решил сказать это именно сегодня? Потому что боишься меня потерять? – сказала она, не давая ему вставить слово. – Можешь не волноваться, я никуда…

– Дело не в агентстве. Не в нем, – настоятельно перебил он. – Я уйду из этого чертового агентства раньше тебя. Я месяцами пытался найти подходящее время, чтобы сказать это. Это не входило в мои планы, – сказал он, указывая на грязную лестницу. – Я собирался сказать это в Озерном крае, а потом на Сарке…

– Я тебе не верю, – с трудом проговорила Робин, потому что у нее словно распухло горло. Она не знала, было ли это от гнева – на Страйка, на себя, на Мерфи – или от ужасной, скручивающей боли в сердце. – Если ты серьезно… если это правда… мне нужно идти, – повторила она и поспешила вниз по лестнице, оставив Страйка на месте.

Он слушал ее шаги, колебался, не зная, броситься ли следом, и все еще стоял, разрываясь между решениями, когда услышал, что она возвращается. Появившись на повороте лестницы, Робин была раскрасневшаяся и сердитая – и Страйк, который был уверен, что женщина, не испытывающая к нему ничего, кроме дружбы, в этот момент хлопнула бы уличной дверью, – вдруг ощутил надежду.

– У тебя были годы, – сказала Робин, дрожа от гнева. – Годы. Я была одна. Я была свободна. Каждый раз, когда мы становились хоть немного ближе, ты отталкивал меня и шел трахать других женщин.

– В последнее время – нет, – сказал Страйк.

– Да, потому что теперь безопасно раздвигать границы – я ведь с Райаном!

– Ты думаешь, я все это время просто развлекался?

– Может быть, – сказала Робин, и в глазах ее блеснули слезы ярости. – Сказал, что Шарлотта думала, будто ты влюблен в меня – и что я должна была ответить? Ты все пытался решить, чего хочешь, – у тебя были годы, – она повысила голос, – и ты молчал!

– Я боялся все испортить, все, к черту, испортить…

– Агентство, оно всегда…

– Дело было не только в агентстве, но и в нас, в нашей дружбе…

– Ну, я все еще твой друг, так что тебе не нужно…

– Я не хочу быть твоим другом, черт побери, – повысил голос Страйк. – Вот что я тебе говорю, черт возьми. Я влюблен в тебя. Все вокруг это видят – почему не ты?

– И ты ждешь, что я просто разорву двухлетние отношения, только чтобы стать очередной женщиной, с которой ты наиграешься через пару месяцев? – сказала Робин, и ее голос отразился эхом по лестнице.

– Прошло семь лет, и я ни разу не устал от тебя. Думаешь, я бы сейчас это говорил, если бы просто хотел затащить тебя в постель? Я не прошу тебя изменить, я не хочу интрижки. Я хочу быть с тобой. Навсегда. Выходи за меня.

Страйк не ожидал услышать это от себя. Робин издал нечто среднее между смехом и вздохом.

– Ты… ты с ума сошел, – сказала она, оцепенев от шока. – Ты буквально… ты потерял рассудок. Мы никогда даже…

– Легко исправить.

Страйк спустился по лестнице, положил руки ей на плечи и потянул к себе, но она тут же ударила его кулаком в грудь и оттолкнула.

– Нет! – сказала она, дрожа от прикосновения и злясь на себя за это. – Я не такая. Я не сделаю с Райаном того, что Мэтью сделал со мной!

– Я должен был тебе сказать, – сказал Страйк. – Ты должна была знать.

Робин пыталась найти слова, но не смогла. В конце концов она развернулась и поспешила вниз, каблуки звонко стучали по металлу. На этот раз Страйк услышал, как она достигла холла, открыла уличную дверь и захлопнула ее за собой.

Он стоял целую минуту, надеясь услышать, как дверь снова откроется. Но она не открылась.

Блядь.

Он повернулся и, опираясь на перила, с трудом поднялся обратно на второй этаж, но вдруг остановился. На лестничной площадке стояла Пат.

– Мне в туалет надо было, – сказала она с вызовом.

Если у Страйка и были сомнения, слышала ли Пат их с Робин через дверь, ответ не заставил себя ждать.

– Не переживай, – проворчала она. – Сплетничать не буду.

Не зная, что сказать, Страйк прошел мимо нее в офис и опустился в ее кресло. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что не один, и поднял голову – Пат вошла следом.

– Конечно, он очень красивый, Мерфи, – сказала она своим хриплым баритоном.

– Вот это мне сейчас и нужно было услышать, – с горечью отозвался Страйк.

– Но в последнее время она не выглядела счастливой. Ей неуютно дома.

Страйк промолчал.

– Так не делают предложения – крича женщине на лестнице только потому, что ее парень вот-вот сделает свое, – сказала Пат.

– Я не собирался… само вырвалось.

– Только не вздумай ей так сказать, – резко оборвала она. – И без того достаточно ужасно, не усугубляй.

Страйк тихо застонал и обхватил голову руками. Если бы он смотрел на нее, то мог бы заметить, как обезьянье лицо Пат слегка смягчилось.

– Ты же не ожидал, что она сразу ответит тебе тем же, да?

– Почему нет?

– Для умного мужика ты порой до ужаса туп, – раздраженно сказала Пат. – Что, по-твоему, она должна сделать, если ее парень ждет за углом с кольцом в кармане? Да и ты ведь сам ее дурачил, разве нет?

– Как я…?

– Ты ждал, пока другой мужчина не захочет на ней жениться, прежде чем что-то сказать. Конечно, она думает, будто ты выдал все это только из страха ее потерять.

– Я не планировал, чтобы все сложилось так.

– Значит, нужен новый план, правда? – бодро заключила Пат. – Ладно, мне пора. Ко мне сейчас народ придет в бридж играть.

Она повернулась и вышла, закрыв за собой дверь. Страйк остался смотреть на стеклянную панель с надписью "Детективное агентство Страйк и Эллакотт".

Это было не то же самое, что проснуться в больнице без половины ноги, и не то же самое, что узнать о самоубийстве Шарлотты. На этот раз он не был жертвой обстоятельств: он сам добровольно вызвал тектонический, возможно, катастрофический сдвиг. Глядя на дверь, он понял, что, хотя всегда считал себя хозяином собственной судьбы, на деле просто неплохо умел принимать удары, которых избежать было невозможно. За всю жизнь он трижды принимал осознанные, необратимые решения, за последствия которых не мог винить никого и ничего, кроме самого себя.

Впервые – когда, еще студентом в Оксфорде, он пересек переполненную комнату, пьяный и заранее ожидая отказа, чтобы заговорить с самой красивой женщиной, какую когда-либо видел.

Во второй раз – когда основал детективное агентство, рискуя унижением и полным финансовым крахом.

А сегодня – в третий. Он наконец, возможно слишком поздно, нашел нечто, чего хотел больше, чем уединения и безопасности, и теперь оставалось только ждать, решит ли Робин Эллакотт, хочет ли она того же.

Телефон на столе перед ним зазвонил. Страйк не ответил – пусть сработает автоответчик. Доставая из кармана вейп, он заметил краем глаза движение. Черная рыбка по имени Корморан снова билась у поверхности аквариума, тщетно пытаясь перевернуться.

– Тупой засранец, – процедил он. – Сам себя в это дерьмо загнал.

Телефон умолк. Страйк посидел еще минуту в тишине, затягиваясь, потом поднялся, чувствуя, как пульсируют ухо и колено. Не видя, что еще можно сделать, чтобы хоть как-то улучшить свое нынешнее положение, он направился на чердак за пустой банкой из-под маргарина и горохом.

Благодарности

Как всегда, огромное спасибо моему бесподобному редактору Дэвиду Шелли. Я не могу представить никого лучше, кто мог бы работать со мной над книгами о Страйке.

Нитья Рэй снова проделала потрясающую работу по редактированию, за что я ей безмерно благодарна.

Большую благодарность, чем можно выразить на этой странице, я выражаю Шону и Надин Харрис, которые открыли мне некоторые двери, угостили меня обедом в ресторане Swan Taphouse и обеспечили еду, комфорт и гостеприимство на уровне, который большинству людей приходится испытывать, посещая пятизвездочные отели.

Как всегда, бесконечная благодарность моему агенту Нилу Блэру за его неустанную работу от моего имени; незаменимым Ники Стоунхиллу, Ребекке Солт и Марку Хатчинсону – тем людям, которые помогают мне сохранять здравый смысл, а также Ди Брукс, Саймону Брауну, Дэнни Кэмерону, Анджеле Милн, Россу Милну, Фионе Шапкотт и Кайсе Тиенсуу, чей упорный труд и эффективность позволяют моей реальной жизни течь гладко, когда я теряюсь в вымышленных мирах.

И наконец, Нилу, Деку, Дэвиду и Кензи: без вас ничего бы не имело значения.

Другие книги автора

Зов кукушки

Шелкопряд

На службе зла

Смертельная белизна

Дурная кровь

Чернильно-Черное-Сердце

Бегущая могила

Поддержать переводчика

Привет, я Katycott. Я не профессиональный переводчик, но если вы решите поддержать меня звонким донатом, я буду рада – это позволит мне больше времени уделять переводам и прокачивать свои навыки :)

По ссылке можно найти мои криптокошельки и номер карты для донатов, а также Telegram-канал, где я выкладываю переводы.

stationtranslation.ru/r/strike