Текст книги "Человек с клеймом"

Автор книги: Роберт Гэлбрейт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 55 страниц)

– Это возможно, – сказал Страйк, – но мы не нашли никаких доказательств, позволяющих предположить…

– А если у Рупа было две тысячи фунтов, он, должно быть, продал неф! Он, очевидно, получил аванс от "Серебра Рамси", пока они его продавали!

– Владелец "Серебра Рамси" утверждает, что у него всегда был в наличии только один неф, – сказал Страйк. – Он был масонским и был украден в ночь убийства Райта.

– Но Рамси вряд ли признался бы, что у него есть неф моего отца, не так ли? – сказала Десима. – Его украли!

– Что ж, доказать отрицательный ответ крайне сложно, – сказал Страйк, стараясь сохранять вежливый тон. – Мы не можем быть на сто процентов уверены, что Кеннет Рамси никогда не покупал неф вашего отца, но я думаю, это очень маловероятно. Его магазин специализируется на масонских изделиях и…

– Но откуда у Рупа взялось две тысячи фунтов?

– Я не отрицаю, что он мог продать неф где-то…

– Но это же огромное совпадение, что в "Серебре Рамси" находят тело, которое в точности соответствует Рупу, у которого было серебро на продажу, разве нет? – спросила Десима, повысив голос. – И что за Рупом охотился наркоторговец, который угрожал его убить?

Конечно, она уже говорила об этом и лично, и по электронной почте. Страйк мог бы ответить, что тело не больше похоже на Руперта Флитвуда, чем любой другой мужчина, чьи фотографии были приколоты к пробковой доске в офисе. Он мог бы даже указать, что в стране, должно быть, тысячи людей, у которых есть серебро, которое они хотели бы обменять на наличные, но он также не видит оснований полагать, что кто-то из них умер в серебряном хранилище. Пока он пытался сформулировать дипломатичгный ответ, Десима сказал:

– И я хотела сказать кое-что еще. Я не верю, что Руперт был на дне рождения Саши Легарда. Саша либо лжет, либо ошибся.

– Не думаю, что он мог ошибиться, – сказал Страйк. – Было много свидетелей. Ложь была бы очень глупой.

– Но Руп никогда бы туда не пошел!

– Почему вы так говорите?

– Потому что за неделю до этой вечеринки Саша был у Дино с друзьями, и они все говорили о вечеринке. Когда Саша поднял глаза и понял, что это Руп подает ему коктейли, он выглядел очень смущенным, потому что он не сказал Рупу об этом, не дал ему приглашения, ничего такого. Но Руп сказал мне, что лучше пролежать всю ночь в канаве, чем пойти в "Кларидж" с Сашей и его друзьями. А вечеринка была 21-го, то есть как раз в разгар выходных. Руп и Зак съезжали с квартиры. Так зачем же Рупу понадобилось идти на вечеринку, где его не ждали, когда он был занят сборами и организацией всего? И вы сказали, что он пошел туда поговорить с Валом… Вал – последний человек, которого он хотел бы видеть, после истории с нефом и после того, как Вал так ругал нас за то, что мы вместе!

– Я сам подумал, что Руперт поступил странно, – сказал Страйк. – Судя по всему, он говорил с вашей сестрой Козимой, а также с вашим братом…

– Козима – моя сводная сестра, – сказала Десима. На ее бледных щеках уже выступили красные пятна, – и Руп ее ненавидел, так что это тоже бессмысленно!

– Почему он ненавидел…?

– Потому что она избалованная и высокомерная. Мой отец обожает ее и дает ей все, что она хочет…

Официант вернулся, чтобы принять заказ. Страйк и Робин выбрали пасту наугад.

Когда официант исчез, Страйк сказал:

– У меня к вам есть несколько новых вопросов, Десима, если вы не против.

Теперь, словно заподозрив ловушку, Десима сказала:

– Спрашивайте.

– Упоминал ли Руперт когда-нибудь человека по имени Кэлвин Осгуд или Оз?

– Нет. А что?

– Есть вероятность, что Оз был причастен к убийству.

– Возможно, он был одним из друзей Дреджа! – сразу же сказала Десима.

– Возможно, – сказал Страйк, которому хотелось по возможности не допустить слез. – А как насчет девушки по имени София Медина?

– Нет, – снова сказала Десима, но теперь она выглядела обеспокоенной. – А что?

– Она тоже могла быть в этом замешана, – сказал Страйк.

– Нет, я никогда не слышала, чтобы он упоминал кого-то по имени София.

– Ладно, продолжим: у вас случайно нет номера телефона Тиш Бентон? Ее родители в Хэмпшире, похоже, уехали, и я не могу найти ее текущий адрес.

– Зачем вам говорить с Тиш? Она ничего не знает.

– Лоример рассказала мне, что она стала кем-то вроде доверенного лица Руперта до того, как они съехали с квартиры.

– Я не думаю, что это правда, – сразу же сказала Десима.

– Ну, именно это и сказал Лоример.

– Нет, у меня нет номера Тиш… Они с Заком действовали Рупу на нервы, постоянно ссорясь, пока жили в одном доме. Не думаю, что она когда-либо была близка с Рупом, – добавила Десима с ноткой страха, от которой сердце Робин сжалось от жалости.

– Вы знаете, кем работает Тиш? – спросил Страйк.

– Маркетинг – она работала в какой-то фирме, которая производит сумки. Не помню, в какой.

– Хорошо, – сказал Страйк, делая пометку. – Теперь о Лоримере: он предположил, что Руперт, возможно, вернулся в Швейцарию, чтобы стать инструктором по горным лыжам.

– Руп никогда бы не пошел инструктором по лыжам – ради всего святого, – сказала Десима, и ее голос вдруг дрогнул. – Никогда! Он изначально не хотел учиться кататься на лыжах, но его заставили, в его чертовой школе. Он это ненавидел. А кто бы любил, после того как родители погибли вот так? Зак вроде был его другом, можно подумать, он должен был понимать, что это последнее, чего Руп хотел!

– Я и сам думал, что это маловероятно, – сказал Страйк. – Следующий вопрос может показаться странным, но Захариас упомянул, что у Руперта была счастливая футболка.

– О, да, была, – сказала Десима, и на долю секунды их клиентка почти улыбнулась, но затем ее лицо вытянулось. – Они нашли ее в комнате Райта?

– Нет, – сказал Страйк, – но можете ли вы рассказать нам о ней?

– Зачем?

– Лоример говорит, что Руперт разорвал ее перед тем, как исчезнуть.

– Что? – слабо спросил Десима. – Нет, он… он бы никогда так не поступил.

– Почему нет?

– Потому что… он считал ее приносящей удачу, он любил ее.

– Что сделало ее приносящей удачу? – спросила Робин.

– Он всегда носил ее, когда с ним случались хорошие вещи: когда он услышал, что получил работу в Лондоне и может вернуться в Англию, и когда он сдал экзамен по вождению… и… и он был в ней… в ту ночь… когда я сказала ему… что я б-беременна…

О Боже, – подумала Робин. – Вот дерьмо.

Десима разрыдалась.

– Не мог же он ее разорвать! – завопила она, потеряв всякое самообладание. Робин подумала, что ее голос, наверное, разнесся по всему залу клуба. Робин инстинктивно потянулась через стол, чтобы утешить ее, но клиентка отшатнулся.

– Нет, нет, не надо, он не мог порвать эту футболку, не мог…

Взгляды Страйка и Робин встретились: в его глазах – легкое раздражение, у Робин – мучение.

– Он обожал эту футболку! – всхлипнула Десима, нащупывая салфетку. – Он ее обожал!

– Можете ли вы нам ее описать? – спросила Робин, не преследуя никакой конкретной цели, кроме как дать Десиме почувствовать, что ее воспринимают всерьез, слушают и что детективы все еще активно пытаются помочь.

– Она черная, – невнятно прорыдала Десима, лицо ее теперь было скрыто салфеткой, – и на ней написано "Белый Лев"…

– Белый Лев? – повторила Робин.

– Это была группа восьмидесятых, – всхлипнула Десима, – глэм-рок… Руп нашел футболку в комиссионном магазине, когда был подростком… у него был кусочек видео… где его отец пел ему песню этой группы, когда он был младенцем… "Little Fighter", так эта песня называется… и Руп ее пел… это была своего рода шутка… что-то вроде личной музыкальной темы… вот почему я назвала Льва так!

– Ладно, – сказала Робин и, не обращая внимания на мнение Страйка, добавила: – Ну, похоже, Захариас совершил ошибку. Не понимаю, зачем Руперту было рвать футболку, если она так много для него значила.

Дверь снова открылась, и официант вернулся с их едой. Тактично делая вид, что не замечает слез Десимы, он поставил перед ней тарелку, а та тем временем вытерла лицо и высморкалась.

Когда официант удалился, Страйк спросил:

– Вы, вероятно, знаете, что полиция рассматривала и других претендентов на место Райта, помимо Джейсона Ноулза?

Робин не понимала резкой смены темы, но Страйк действовал исключительно из корысти. У него было неприятное предчувствие, что сразу после этого разговора Робин скажет ему, что их моральный долг убедить Десиму, что ее парень никогда не был Уильямом Райтом, но он не собирался жертвовать предстоящей поездкой в Криф и Айронбридж; ему нужен был тот отель в Озерном крае. Поэтому было важно, чтобы Робин услышала из уст самой Десимы, что она хочет, чтобы они исключили всех возможных претендентов на место покойника в хранилище.

– Да, я… я знала, что они рассматривали и других людей, – сказала Десима, все еще пытаясь сдержать слезы. – Сэр Дэниел… сэр Дэниел Гейл, – добавила она, обращаясь к Робин, – он отставной комиссар… – Она произнесла это с жалким упором на его звание: видите, у меня есть надежные источники информации, у меня хорошие связи, я рациональна, – сказал мне, что они расследуют дело пропавшего ветерана и какого-то человека, который убил кого-то случайно и сбежал.

– Один из них случайно кого-то убил, да? – спросил Страйк. – Можете вспомнить имя?

– Нет. Сэр Дэниел сказал, что они держат дела этих двоих открытыми только потому, что не смогли получить образцы ДНК ни одного из них. Почему вы спрашиваете о них? – спросила она, все еще пытаясь остановить слезы салфеткой.

– Вы сказали, что вам нужны доказательства того, кем был человек в хранилище, – сказал Страйк. – Это неизбежно означает рассмотрение других возможностей, но если вы предпочитаете, чтобы мы сосредоточились исключительно на Руперте и на том, что с ним случилось…

– Он мертв, я знаю, что он мертв! – сказала Десима, уже с легкой истерикой в голосе. – Мне нужна уверенность, но я знаю, кто был в хранилище…

– Значит, вы хотите, чтобы мы попытались исключить этих двоих? – спросил Страйк.

– Полагаю, если получится, это заставит полицию очнуться и отнестись к Рупу серьезнее, – сказала Десима, вытирая глаза салфеткой. – Я сказала им: "Вы можете взять ДНК у моего ребенка, когда он родится, и сравнить ее с ДНК Райта"… но после того, как Анджелика сказала, что он в Нью-Йорке, все, они прекратили расследование… потому что мы не были женаты, я знаю… но его нет в Нью-Йорке, не может быть… Мне все время кажется, что я его слышу…

– Вы его слышите? – обеспокоенно спросила Робин.

– Мне кажется, я слышу, как он идет по подъездной дорожке… или зовет меня по имени… Мне снится, что он вернулся, но я знаю, что он никогда не вернется… он никогда не увидит Льва… он никогда не узнает… никогда не узнает, как мне жаль…

– Жаль по поводу чего? – спросила Робин.

– В последний раз, когда я с ним разговаривала… Я так злилась на него за то, что он украл неф, это было так глупо… Это моя вина, это все моя вина, я была зла, и Руп чувствовал, что у него нет другого выбора, кроме как попытаться разобраться со всем этим в одиночку… Я убила его, – причитала Десима Маллинз, – и однажды мне придется объяснить Льву, что я сделала!

Глава 50

… никакие низменные амбиции, жалкая жадность или меркантильные соображения не могут склонить настоящего шотландского рыцаря к бесчестию…

Альберт Пайк

Мораль и догма Древнего и принятого шотландского устава масонства

Спустя час после того, как они сели с Десимой за столик, и не получив никакой информации, помимо того, что выяснили в первые пятнадцать минут обеда, Страйк и Робин покинули Quo Vadis, оба понимая, что их клиентка стала еще более недовольной после встречи с ними. Десима продолжала настаивать над нетронутой едой, что Руперт был Уильямом Райтом, повторяла опасность, исходящую от наркоторговца Дреджа, и с каким-то мрачным отчаянием рассуждала о росте и комплекции тела в хранилище, которое, как она неоднократно подчеркивала, полностью совпадало с Рупертом, вплоть до роста, веса и группы крови.

Хотя Страйк покидал ресторан с официального разрешения Десимы поехать в Крифф и Айронбридж, он понимал, что у него возникнут проблемы с Робин, которая выглядела одновременно сердитой и обеспокоенной, поэтому он предложил выпить кофе в своем любимом местном кафе, которое было всего в трех минутах ходьбы. И действительно, как только они уселись за круглым металлическим столиком на улице у бара "Италия", Робин сказала:

– Мне это не нравится, Страйк.

– Что именно? – спросил он, готовый к битве. Он обдумывал свои аргументы по дороге на Фрит-стрит. Спальные места были забронированы. Отель с видом на озеро ждал.

– Мне кажется, у этой женщины нервный срыв. Она убедила себя, что Руперт мертв, и это ее вина. Мы просто продолжаем…

– Если мы не выполним эту работу, ее сделает кто-то другой, – сказал Страйк.

– Тогда нам следует установить наблюдение за Альби Симпсоном-Уайтом. Я уверена, он знает, где Руперт.

– Десима ясно дала понять, что не хочет, чтобы Руперта нашли, если он жив.

– Но, Страйк, да ладно, это безумие, ты же видел ее там…

– В любом лондонском автобусе наверняка найдется пара человек, которые так же заблуждаются, как и она. Она не сумасшедшая.

– Она одна отвечает за ребенка. Извини, мне кажется, у нас…

– Моральная ответственность? Согласен, поэтому чем быстрее мы докажем, что это тело не Флитвуд…

– Тебе просто хочется продолжать расследование. Ты хочешь уделать полицию.

Как только слова сорвались с ее губ, Робин пожалела, что они произнесены. Она не это имела в виду; Мерфи вдруг заговорил через нее, или, возможно, она проецировала на Страйка свою вину за то, сколько всего сама скрывала от своего парня.

– "Уделать полицию"? – повторил Страйк, глядя на нее.

– Я не это имела в виду, – поспешно сказала Робин. – Я…

– Ты думаешь, что это для меня просто самолюбование, да?

– Нет, конечно нет, я просто думаю, что ты очень увлекся этим телом в хранилище и не думаешь о том, что лучше для Де…

– Для нее лучше всего, если она перестанет винить себя в том, что Флитвуд был убит, – сказал Страйк, – потому что его, черт возьми, не убивали, и кто-то должен это ей доказать.

– Но мы могли бы это доказать, проследив за Альби Сим…

– Если миссис Повторная поторопится и трахнет кого-то другого, или если Плаг нарушит закон, то да, у нас может быть кто-то, кто сможет следовать за Симпсоном-Уайтом, но как именно мы должны выставить счет Десиме за это, если она прямо заявила, что это не то, чего она хочет?

– Значит, мы позволяем ей вкладывать деньги в расследование местонахождения мужчин, не имеющих к ней никакого отношения?

– Она согласилась на это там…

– Ты прекрасно знаешь, что заставил ее это сказать!

– Мы не можем взять у нее деньги, не сказав открыто, как мы их используем!

И теперь Страйк перешел в наступление. Он не хотел этого делать, потому что надеялся не отправляться в путешествие в Шотландию, когда Робин злится на него, но поскольку сама поездка оказалась под угрозой, у него не было выбора.

– Ты согласилась взяться за это дело, зная, что она почти наверняка заблуждается, считая, что это тело принадлежит Флитвуду.

– Я знаю, но…

– Единственное, что изменилось, – это то, что ты встретила и пожалела ее.

– Может быть, это и правда, – сказала Робин, – но…

– Для нее главное – доказать, кто это был, или ничего. Пока Флитвуд недоступен, она будет продолжать пытаться доказать, что это был он. Если не мы, то кто-то другой. Разница между нами в том, что мы не выставляем счет за ерунду. Мы активно пытаемся сделать то, что она хочет, и если выяснится, что Райт – это Сэмпл, Пауэлл или де Лион, дело сделано – это был не Флитвуд.

– А если мы докажем, что это никто из них?

– Тогда она права: полиция может серьезнее отнестись к версии о Флитвуде, она сделает анализ ДНК, и вуаля, у нее есть уверенность. Ты думаешь, я не пытаюсь ей помочь, но я пытаюсь. Если я найду способ заставить Валентина говорить…

– Почему можно заставлять Валентина говорить с нами, но нельзя устанавливать слежку за Альби? Почему можно пытаться найти ту девушку Тиш, с которой жил Руперт?

– Потому что все, что Флитвуд сделал и сказал перед исчезновением, может пролить свет на то, намеревался ли он выдать себя за Уильяма Райта. Мы можем оправдать это в ее счетах. Но мы не можем оправдать попытки найти живого Флитвуда, потому что клиентка прямо заявила, что не хочет, чтобы мы это делали!

– Но в какой-то момент ей придется столкнуться с этой возможностью!

– Наша работа не в том, чтобы говорить клиенту, что ей следует расследовать, – сказал Страйк. – Мы не чертовы социальные работники.

Они просидели молча почти минуту, в течение которой Робин пила кофе, не глядя на Страйка.

– Мне пора, – сказала она. – Надо переодеться, сегодня я на Плаге. Если не увижусь с тобой раньше, встретимся в Юстоне в понедельник вечером.

Страйк проводил ее взглядом, недовольный тем, как прошел разговор, затем достал из кармана мобильный, который был в беззвучном режиме. У него был еще один пропущенный звонок от Пат, в дополнение к тому, который он проигнорировал по дороге в Quo Vadis. Он перезвонил ей.

– Привет, – произнес он, – ты пыталась до меня дозвониться.

– Да, – сказала Пат, – женщина по имени Бижу Уоткинс хочет с тобой поговорить.

Страйк понимал, что Пат знает, кто такая Бижу Уоткинс, но оценил ее притворство, будто она забыла о мельчайших упоминаниях в прессе, связывавших его с Бижу несколько месяцев назад.

– Ладно, – сказал Страйк. – У меня есть ее контакты. Я позвоню ей сейчас.

– Хорошо, – угрюмо пробурчала Пат и повесила трубку.

Страйк разглядывал джаз-клуб Ронни Скотта, расположенный почти напротив кафе, где он сидел, обдумывая то, что собирался сказать. Затем он вдохнул никотин и набрал номер Бижу.

Глава 51

… я лишь хочу,

чтобы все это наконец

раз и навсегда решилось. А пока

ты лжешь – и только ранишь себя:

тебе не нравится то,

что ты на самом деле любишь слишком сильно;

тебе нравится то,

что, если бы тебе поверили на слово,

ты бы счел безмерно отвратительным.

Роберт Браунинг

Фра Липпо Липпи

– Привет?

– Это я. Страйк.

– О, слава богу, – сказала Бижу. – Слушай, извини, я не хотела втягивать тебя в это, но…

– Я знаю о судебном запрете. Я знаю, что он думает, что это мой ребенок.

– Чт… как?

– Потому что люди, черт возьми, сплетничают, – сказал Страйк, – именно так, как ты и предполагала, когда пыталась вызвать у Хонболда ревность настолько, чтобы он бросил жену.

– Ты не понима…

– Не смей, блядь, говорить мне, что я не понимаю, – сказал Страйк, едва сдерживая гнев, когда снова услышал ее громкий, хрипловатый голос, потому что он напомнил ему те утомительные часы, что он провел в ее компании ради двух легких перепихонов, и о его собственной глупости. – А теперь послушай меня. Он следит за тобой.

– Эндрю?

– Кто же еще? – спросил Страйк, с трудом понизив голос, потому что закаленная пара средних лет, к большому сожалению, решила, несмотря на холод, сесть за соседний столик. Бросив кофе, Страйк поднялся, сунул вейп обратно в карман пальто и направился в сторону Денмарк-стрит. – Так что никаких личных встреч между нами быть не может, если ты звонила, чтобы предложить именно это.

– О Боже, о Боже, – простонала Бижу. – Как выглядит тот, кто следит за мной?

– Откуда мне, черт возьми, знать? Я просто предупреждаю тебя: с этого момента, пока не получишь результаты ДНК-теста, тебе придется жить как монахиня, страдающая агорафобией.

– Эндрю отказывается делать тест! Он убежден, что она твоя!

– А она нет?

– Конечно, нет!

– Ты в этом уверена?

– Да, конечно!

– Потому что с тех пор, как мы виделись в последний раз, мне рассказали об одной твоей неприятной привычке в спальне, – безжалостно ответил Страйк.

– Что ты…?

– Использованные презервативы. Мусорное ведро в спальне. Сделай сам.

– Я никогда…

– Мой источник утверждает иное, и, боюсь, я считаю его гораздо более достоверным, чем тебя. Я также слышал, что у Хонболда могут быть веские основания полагать, что он не может сделать женщину беременной.

– Ты имеешь в виду сульфасалазин? Он только снижает количество сперматозоидов, но не делает тебя бесплодным!

– Если, – сказал Страйк, – ты намеренно забеременела от меня, потому что Хонболд стрелял холостыми, и ты думала, что сможешь убедить его, что ребенок от него…

– Кем я, по-твоему, являюсь?

– Я прекрасно знаю, кто ты, поэтому мы и ведем этот чертов разговор. Я же предупреждал тебя, когда ты в прошлый раз втянула меня в свои дела: я не потерплю, если это принесет мне еще больше чертовых страданий, чем уже есть.

– Ты угрожаешь молодой матери! – пронзительно крикнула Бижу. – Как это будет воспринято в прессе?

– Ты пойдешь в прессу, а я буду тушить пожары чертовым ядерным оружием, так что не смей угрожать мне блядскими газетами. Хонболду нужно пройти тест на отцовство…

– Он говорит, что не сделает этого, пока я не подам на него в суд! Он так зол… Корморан, пожалуйста, пожалуйста, мне нужно, чтобы ты это сделал, чтобы я могла доказать, что Оттоли его…

– Да чтоб мне, –взорвался Страйк. – Это будет значить, будто я сам допускаю, что могу быть, черт возьми, отцом! А когда это просочится…

– Как это может просочиться?

– Наверное, из-за тебя, потому что ты всем все, блядь, рассказываешь и не можешь держать рот на замке, даже когда это в твоих же интересах. Если ты скажешь Хонболду, что я сдаю образец ДНК, все его подозрения, блядь, подтвердятся…

– Нет, не подтвердятся, я скажу ему, что ты делаешь это, чтобы доказать, что ты не…

– Если только ты не врешь и сама не думаешь, что ребенок может быть моим, тебе не нужна моя ДНК. Передай Хонболду, что при необходимости подашь на него в суд, и посмотрим, как тогда сработает его чертов судебный запрет.

– Но если я это сделаю, он никогда…

– Не женится на тебе? Ты все еще думаешь, что станешь миссис Эндрю Хонболд после всего этого? Скажи ему, что увидишься с ним в суде, а меня к черту не трогай.

Страйк, кипя от злости, оборвал звонок.

Глава 52

… ведь поступки оцениваются по мотивам,

и к одному поступку могут толкать самые разные мотивы:

один чистый, другой виновный – каждый мог заставить действовать…

Сила наша не в том, чтобы ясно проверить,

является ли та причина, что приписывает нам актер, подлинной…

Мэтью Арнольд

Меропа: Трагедия

Пятница Робин по-настоящему закончилась лишь ранним утром субботы, когда в доме матери Плага в Камберуэлле погас свет, и она поняла, что ее цель, которая так много кричала в тот день, наконец-то уснула. Она ехала домой сквозь морозную ночь на арендованной "Мазде", то и дело зевая и против воли думая о множестве стрессовых событий, и прежде всего о Десиме Маллинз.

Страйк, возможно, был прав, говоря, что хрупкая женщина, одержимая трупом в серебряной лавке, наймет кого-то другого, если они откажутся от дела, но Робин впервые почувствовала себя неловко просто за свою работу, и ей не хотелось брать на себя еще больше бремени. Предстоявшая поездка в Крифф и Айронбридж уже лежала на сердце тяжким грузом, ведь она намеренно запутала Мерфи, оставив у него смутное впечатление, будто они ищут Руперта Флитвуда где-то в Нортумбрии. Но хуже всего были легкие волны смеси волнения и тревоги, которые она ощущала, представляя тот отель в Озерном крае.

В дополнение к общему и частному стрессу Робин, Мерфи теперь давил на нее, требуя от нее посмотреть хотя бы один из домов, ссылки на которые он ей постоянно посылал, и поток информации о ее новом племяннике появлялся на ее телефоне каждые десять минут, или так ей казалось, а это означало, что Робин приходилось изображать восторг и очарованность, которых, по-видимому, ожидала от нее ее семья, и ей нужно было найти время в своем плотном графике, чтобы купить и отправить подарок.

Казалось, младенцы были повсюду. Дженни и миниатюрный сумоист по имени Барнаби; кузина Робин Кэти, чьему первому сыну она была крестной матерью и которая только что объявила о своей второй беременности; ребенок, который вот-вот должен был родиться у враждующих Мартина и Кармен; подруга Робин, полицейская Ванесса Эквенси, должна была вот-вот родить; и Лев Флитвуд, сфотографированный хрупким и испуганным на пеленальном столике.

Не думай об этом. С тех пор как прошел шок от внематочной беременности, Робин подавляла в себе коварную склонность зацикливаться на том факте, что то, что разорвало ее фаллопиеву трубу, было настоящим человеческим существом. Гораздо проще думать об этом как о чем-то вроде лопнувшего аппендикса, а не как о ком-то, кто мог бы, если бы не нелеченный хламидиоз, появиться в следующем августе, безвозвратно изменив жизнь Робин. Не думай об этом, какой в этом смысл?

В полдень Робин отправилась следить за Джимом Тоддом. Это был первый раз, когда Робин следила за уборщиком, и она надела свое самое теплое пальто, удобную шапочку, скрывающую волосы, и шарф, который не только хорошо защищал от холода, но и был удобен, если ей нужно было спрятать в нем лицо. Шах уже отправил сообщение с указанием текущего местонахождения Тодда: кафе на Кингсуэй. Наблюдая за уборщиком, агентство наконец выяснило, в каком ливанском ресторане он живет, и что он редко выходил из здания раньше полудня в нерабочие дни. Робин оставалась начеку, чтобы никто не следил за ней, с тех пор, как неизвестный мужчина всучил ей в руку резиновую гориллу в "Харродсе", но была уверена, что никто этого не делал.

– Как же холодно, правда? – сказал Шах вместо приветствия, когда к нему подошла Робин. – Он там уже полчаса. Поздний завтрак.

– Хорошо, спасибо, – сказала Робин.

Она ожидала, что Шах немедленно уедет, поскольку дома у него остались жена и двое маленьких детей, и он, вероятно, не хотел пропускать большую часть выходных, но, к ее удивлению, он задержался.

– Послушай, – сказал он. – Надеюсь, я не лезу не в свое дело, но я хотел бы спросить тебя кое о чем.

– Давай, – сказала Робин, гадая, не услышит ли она еще одну жалобу на Ким Кокран.

– Почему Бижу Уоткинс звонит Страйку?

– Когда ему звонила Бижу Уоткинс? – удивленно спросила Робин.

– Вчера. Вчера днем я оформлял расходы в офисе и слышал, как Пат передавала сообщение.

– О, – сказала Робин. – Хорошо. Я… я не знаю. В смысле, они расстались. Ты уверен, что Пат сказала Бижу…

– Это не такое имя, которое можно с чем-то спутать, – сказал Шах.

– Нет, – сказала Робин. – Это правда.

– Нам не нужно, чтобы Страйк снова спутался с этой чертовой Бижу Уоткинс, – сказал Шах. – Ты все это пропустила, но, черт возьми…

– Что я пропустила? – спросила Робин.

– Private Eye, слухи, что он помог ей установить жучок в офисе ее женатого любовника. А теперь она беременна, об этом написали в "Мэйл", они написали статью о его бывшей жене – газеты ненавидят Хонболда, он председатель этой "Кампании за этическую журналистику". Нам не нужна еще большая огласка сексуальной жизни Страйка, особенно после этой чертовой истории с девушкой по вызову и того, как он трахал женщин, которые добывали на него улики.

Тревожный узел в животе Робин затянулся. Верность Страйку сталкивалась с желанием успокоить Шаха: он был слишком хорошим детективом.

– Уоткинс могла обратиться за профессиональной помощью, – помедлила Робин. – Не по каким-то личным причинам.

– Тогда ему лучше бы ей отказать. У нас и так достаточно клиентов, нам не нужны женщины, с которыми он трахается.

– Он не спит с клиентами, – сказала Робин.

– Лучше бы ему не начинать, – сказал Шах. – Извини, – коротко добавил он. – Я знаю, что это не твоя вина, но моя жена поверила в эту историю с девушкой по вызову. Она все время спрашивает меня, почему я работаю на этого подонка.

– Эта история не была правдой, – сказала Робин.

– Именно это я и сказал своей жене, – сказал Шах. – Так что было бы здорово, если бы Страйк держался в стороне… Вот и Тодд.

Робин взглянула на другую сторону улицы. Почти круглый уборщик с блестящей белой макушкой и пучками волос над ушами только что вышел из кофейни Black Sheep Coffee и шаркающей походкой направился по улице.

– Увидимся позже, – сказала Робин Шаху и отправилась в путь, следуя за Тоддом по противоположной стороне улицы.

Растерянная и встревоженная услышанным, Робин хотела немедленно позвонить Страйку и спросить, что происходит, но Тодд направлялся к станции метро "Холборн", которая находилась всего в минуте ходьбы, и, конечно же, он пересек четыре полосы движения впереди нее и скрылся на станции.

Спускаясь по эскалатору, сохраняя расстояние в несколько человек между собой и Тоддом, Робин мысленно перебирала в уме доказательства того, что связь Страйка и Бижу закончилась несколько месяцев назад. Он прямо сказал ей, что никогда не считал Бижу своей девушкой. Он не скрывал от Робин беременности Бижу; напротив, вскоре после того, как Робин покинула ферму Чепмен, Страйк сообщил ей, что ребенок от Хонболда, с полным безразличием, создававшим впечатление, что ему совершенно все равно, кто мать, кто ребенок.

Так, может быть, Бижу действительно хотела нанять детектива?.. только это звучало неправдоподобно… Эндрю Хонболд не хотел бы, чтобы она наняла Страйка, не после того, как ее имя и имя детектива были поставлены вместе в Private Eye… нет, подумала Робин, и неприятное содрогание в животе усилилось, что-то было не так, что-то, о чем Страйк ей не сказал.

Тодд зашел в первый попавшийся поезд на восток и сел, широко расставив короткие толстые ноги, по-видимому, играя в игру на своем телефоне, в то время как Робин стояла и покачивалась, держась за потолочный ремешок, готовая двинуться вместе с Тоддом, но ее мысли были далеки от круглого человека, за чьим отражением она наблюдала в темном окне.

Глава 53

Пока что больной глаз едва мог различить

вечную кладку,

но под ней, в темноте,

тускло вспыхнула искра.

А. Э. Хаусман

XXXI: Врата ада, Последние стихи

Страйк, у которого в субботу был выходной, в данный момент стоял во внутреннем офисе, в очередной раз разглядывая доску, к которой были приколоты только что перевешанные им материалы, имеющие отношение к серебряному хранилищу.

Он пытался заглушить тихий гул страха, преследовавший его с момента разговора с Бижу. Сейчас его взгляд был прикован к частичному следу, найденному под телом Райта. Несколько деталей сразу привлекли его внимание, прежде чем их затмила новость о Бижу Уоткинс.

Робин была права: след оставила относительно небольшая стопа. Хотя отпечаток был лишь частичным, он был очень отчетливым, что казалось странным, ведь он находился под телом, а значит, должен был быть размазан. Но если след успел высохнуть до того, как тело перенесли, Страйк не видел причин, почему убийца не заметил его и не стер.

Он заметил еще кое-что в отпечатке. Протектор кроссовка, которым он был оставлен, был заметно изношен с правой стороны. Страйк на удивление много знал об оценке походки, поскольку это было частью его реабилитации после ампутации. Он стоял на световом коробе, пока оценивалась ровность его стопы в рамках настройки протеза, и в результате узнал кое-что о разных способах изнашивания подошв, если у владельца был хоть какой-то дисбаланс в походке. Если только он не ошибался – а статья об ортопедии, которую он только что прочитал, похоже, подтверждала его предварительную гипотезу, – человек, носивший эти кроссовки, мог слегка прихрамывать.