355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Майя Малиновская » Пять новелл для принцессы книга 7 » Текст книги (страница 20)
Пять новелл для принцессы книга 7
  • Текст добавлен: 31 октября 2016, 00:17

Текст книги "Пять новелл для принцессы книга 7"


Автор книги: Майя Малиновская


Жанр:

   

Попаданцы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 50 страниц)

– Я помню, – послышался голос Эл. – Сидите тихо. Арьес, ты сможешь уловить, если кто-то приблизится?

– Я буду стараться, – согласился служитель.

– А ты, Мейхил? – это было первое обращение за время пути.

Мейхил даже вздрогнул, не ожидая вопроса, поэтому промедлил с ответом.

– Да. Да, – торопливо ответил он.

– Тогда начнем, – чуть громче сказала она, призывая всех быть внимательными. – Вы люди опытные. Кто не знает, что существует мир более развитый, чем ваш?

Раздались одобрительные возгласы.

– Так вот. Я полагаю, что это как раз те, кто сопровождают королеву, кто вероломно убил отряд Мейхила, прошу прощения, капитан, за напоминание. Они являются жителями того мира. Они берут тут жертвы, таково их представление о мироустройстве. Они считают, что ваш мир обязан служить их интересам. Убеждение самоуверенное, но никто пока не убедил их в обратном. – Эл улыбнулась, припомнив неудачную охоту. – Разве что, немного. Они открыли искусство пересекать границы миров. Вам, как охране, должно быть известно, что они посещали вашу столицу, и король общался с ними. Нужно отдать ему самые великие почести за то, что он оберегал свой народ от посягательств всю свою жизнь. Я тому – свидетель. Теперь они присмотрели себе новую жертву, она компенсирует все предыдущие, которые они не смогли получить. Ваша королева – великая, она обладает силой и представляет ценность, как ее источник. Она давно пыталась проникнуть в их мир, ее желание близко к исполнению. Вы скажете, что она может проваливать куда захочет. – Из темноты раздался смех. – Она сотворила много зла. И хоть вы станете мне возражать, если не в слух то в душе, но я скажу, что она не заслуживает такой участи.

– Ты обещала убить ее, – вдруг напомнил Мейхил.

Эл нахмурилась и стиснула зубы. Кто его за язык тянул!

– Да. Обещала. Как знать, придется ли мне выполнить обещание или я его нарушу – время покажет. Смерть лучше жизни в том положении, в каком она окажется.

– Тебе нельзя убивать, – раздался из темноты певучий баритон Эйлифорима.

– Эту фразу приличествует говорить мне, – заметил еще более певучий голос Арьеса.

Наступила тишина. Эл вслушивалась и чувствовала, как они ждут ее ответа.

– Воевать мне или нет – это я оставлю на ваше усмотрение, – заметила она.

Ей ответили хохотом.

– К делу, – призвала она, смех стих. – Их оружие – энергия. Бьет точно и далеко. Встретиться с ними на открытом пространстве – самоубийство. Поэтому, мы отпустим их в горы. У меня есть опыт жизни и войны в горах, и община хранителей дверей умеет ставить им заслон. Надеюсь, что они их задержат, пусть ненадолго. Их четверо или пятеро. Они не так ловки в рукопашной схватке, если навязать им ближний бой, им нельзя будет пользоваться своим оружием в полную силу. Есть шанс их пленить, с условием, что среди них нет жрецов. С ними не стоит связываться совсем. Это кончиться смертью любого из вас. Так же, как столкновение с королевой. Я предполагаю, что королева будет искать помощников среди обитателей этого мира. Люди запада ей очень подойдут. Поэтому мы оттянем часть их сил на себя. Они считают, что мы прячем реликвию. Мы идем к каменному кольцу, чтобы убедить их в том, что там мы ее и спрячем. Это возможно, Арьес?

– Да, возможно, – отозвался служитель.

– Они в это верят? – спросила она.

– Да, верят.

– Не станем их разубеждать. Устроим ритуал и захороним муляж, безделицу.

– Но у нас нет реликвии, – сказал один из воинов.

– Они этого не знают. Потом уйдем на север в заросли, чтобы скрыть наше намерение догнать королеву. У предгорий встретим нашу разведку. Там будет ясно, пройдем мы коротким путем или будем штурмовать высоты, чтобы пройти по хребту к северной двери. Путь трудный, для жителя равнины.

– Но они откопают муляж и поймут, что обмануты.

– Это нас не должно волновать. Они не догонят ни нас, ни королеву. Они не смогут повлиять на события.

– Чтобы осуществить этот план, нужно знать, где они находятся, – заметил кто-то из воинов.

– Верно, – согласилась она. – Я этим собираюсь заняться. Вы пережидаете ночь и идете дальше, как шли. Арьес, Эйлифорим и капитан Мейхил выведут всех к каменному кольцу. Там встретимся. Вы идете полдня, ждете меня до вечера, на закате совершаете ритуал захоронения реликвии, даже без меня, с наступлением темноты скрываетесь в зарослях. Не бойтесь потеряться. Я найду вас.

– Звучит, как музыка, ясно и красиво, – с улыбкой сказал Эйлифорим. – Сможем ли мы спеть этот мотив?

– А что сказали тебе певцы? – вопросом возразил ему брат. – Ты обладаешь удивительной памятью. Или уже нет.

– Я запомнил. Брось, Арьес. Зачем в ночи пересказывать эту несуразную игру слов, – ответил Эйлифорим.

– Повтори, – мягко настаивал Арьес. – Или забыл?

Его стали просить процитировать слова певцов. Хвалили за цепкую память.

Эйлифорим помолчал и начал:

"В песне строки и припев.

В первых – путь, в последних – суть.

Солнце полдня греет спину.

Блеск меча не даст уснуть.

Брось дела, спеши скорей

К той, которую искать

Будешь ты по трем приметам,

А поведает об этом

Воин тот, что всех древней.

Строгий у девицы вид,

Но в душе она хранит

Милосердье и страдание,

Хоть о том не говорит.

Серым цветом гор одета,

Светлый волос с завитком,

Блещет красками рассвета

Ум под тонким ободком".

Тут командир смолк.

– Как же дальше? Забыл. Там было что-то главное. Важное. М-м-м. Не помню. Я не помню, – сокрушался Эйлифорим.

– Время не пришло. Главное на этот момент жизни ты помнишь, – заключил Арьес.

– Будем считать, что часть пророчеств исполнилась, – сказала Эл. – Не знаю, было ли в продолжении обозначено расставание. На этот раз я побуду оракулом и скажу, что мне пора.

Эл поднялась со своего места, отыскала Арьеса и шепнула ему:

– Проводи меня.

Служитель бесшумно поднялся и последовал за ней. Из темноты были слышны переговоры воинов, когда они стали едва различимы, Эл прикоснулась к ладони Арьеса.

– Постой минуту.

Бряцали металлические застежки, шуршала одежда. Арьес неподвижно ждал. К его груди прикоснулось что-то.

– Возьми это, спрячь в своих вещах, чтобы никто не видел. Вернешь при встрече.

– Что это?

– Моя куртка. Я не могу взять ее с собой. Поклянись сохранить, – прошептала она.

– Клянусь.

– Одолжи мне свой лиловый пояс, – попросила она.

Он исполнил просьбу.

– Я повяжу его правильным узлом.

Он легко обхватил ее талию, темнота не мешала ему совершать привычное действие, он завязывал пояса дочерям особенным женским узлом, то же самое он проделал с Эл.

– Возвращайся, – сказала она.

– Эл, это…

– Тс-с-с. Иди.

Арьес прижал к себе сверток, ощущая, что в него завернуто что-то небольшое и твердое. Он положил куртку в свою дорожную суму, она без труда там уместилась. Он ощущал волнение, для верности он решил не расставаться с сумой, пока поручение не будет исполнено.

Эл удалялась от места стоянки. Ей необходим сон. Тело устало, как после поднятия тяжестей.

– Мейхил, если ты не вернешься к остальным, я рассержусь, – сказала она в темноту.

Он возник рядом, схватив ее за руку.

– От тебя не скроешься, – разочарованно выдохнул он. – Возьми меня с собой. Тебе нужно отдыхать, а ты светишься в темноте. Я буду тебя охранять.

– Ты нужен там, и тебе важно быть там.

– Есть я там или меня нет – какая разница. Почему ты меня гонишь, что я сделал? Чем обидел?

Эл вспомнила поцелуй.

– Мне нужно побыть одной.

– Ты стремилась обзавестись компанией, теперь уходишь, – искренне недоумевал он.

– Ты полагаешь – я лгу? – возмутилась она.

– Ты что-то скрываешь, а виной тому я. Я чувствую. Эл, скажи мне, – попросил он.

– Я хочу отдохнуть. Я найду другой отряд на рассвете.

– Тогда почему я должен оставаться?

Эл шумно вздохнула.

– Ты питаешь ко мне чувства, на которые я не могу ответить. Не могу, не должна. Мейхил, меньше всего мне хочется тебя ранить. Других объяснений не жди от меня.

Он почувствовал, как она взяла его за кисть, потом вложила в нее что-то тяжелое. Ножны. Он стиснул их с волнением.

– Сбереги его. Не смей доставать, – пригрозила она.

Эл переменила тему, чтобы не дать ему опомниться, чтобы он не пустился в словесные излияния от переизбытка чувств.

– Ты пойдешь без оружия?

– Вы все единодушно решили, что я не должна сражаться. Пусть так и будет. Клянусь, что без крайней надобности я пальцем никого не трону.

– Я буду тревожиться…

– Не начинай. Не превращайся в занудного ребенка. Я нуждаюсь в одиночестве.

Он снова попытался ухватить ее, поймал темноту.

– Эл.

Ни звука. Он хватал пустоту, вдали тихо журчали голоса воинов. Потом он различил шаги.

– Эл?

– Арьес, – назвался певучий голос. – Вернись к нам, потеряешься. Не нужно досаждать ей. Она устала от нашего пристального внимания.

– Раньше она не жаловалась, – посетовал Мейхил.

Служитель уже стоял рядом.

– Ты любишь ее?

Мейхил вздрогнул, словно его снова ударила в спину могучая сила.

– Зачем тебе мой ответ?

– Хочу, чтобы ты излил душу, если не ей, то мне. Женские существа мне хорошо известны, – ласковым голосом объяснил Арьес.

– Меньше всего я хочу откровенничать с тобой. Ты иноверец, – возразил Мейхил.

– Но во что я верю? Ты сведущ в тонкостях моего культа?

– Совсем не сведущ.

– Я чту владычицу, великую спутницу истинного владыки, – гордо произнес Арьес.

– Именно поэтому ты оказываешь Эл такие почести.

– Одна из причин такова.

– А другие? Или как в стихах с приметами. Примет две, а названо три, – заметил Мейхил.

– Ум под тонким ободком, – раздался смешливый тихий голос Эйлифорима. – На счет ума соглашусь. Ободок. Что имелось в виду? Вы шумите больше, чем позволяют себе мои воины. Я пришел, чтобы увлечь вас тихой беседой.

Мейхил стушевался. Командир мог слышать их разговор, вопрос Арьеса о любви был неуместен. Наверняка, все заподозрили, что у него чувства к ней. Мейхил решил, что слова не произнесет в этой беседе.

– Ободок – это венец владычицы, – ответил Арьес.

– Жаль, я не помню другой половины, – сожалел Эйлифорим. – У меня отличная память на тексты, словно заворожил кто-то.

– Ты вспомнишь, когда сойдутся все приметы. Пророчества всегда несут смысл более грандиозный, чем мы в состоянии представить.

– Какое отношение Эл имеет к владычице? – спросил Мейхил, нарушая данное себе слово.

В темноте Арьес схватил за локоть брата, предостерегая от скорого ответа. Он ответил сам:

– Она немногая из женских созданий, которая наделена подлинными качествами добра и света, какие прилично иметь великим, опять же, в истинном понимании великих.

– Не случайно Мелион хотел огласить ее королевой, он произнес это перед представителями родов после того, как мы ушли. Затея опасная. Гоняются не только за реликвией, но и за ней. А мы безрассудно ее отпустили. Я как мужчина и воин, ощущаю неловкость оттого, что мне пришлось уступить, – сказал Эйлифорим.

– Брат мой, мы не должны испытывать неловкости. Она вернется, мои видения подтверждения тому, – успокоил его брат.

Интерес к Эл обоих братьев окрашивался все большей таинственностью. Теперь Мейхил понимал, что Арьес испытывает религиозные чувства, а Эйлифорим просто выказывает почтение, которое вменил Мелион. Мейхила не покидала мысль, что они знают больше, чем он. Он так и спросил:

– Какая тайна вас троих так прочно объединила?

– Реликвия, – одновременно ответили оба брата.

– Я же посвятил тебя, – добавил командир.

– Она ушла вместе с ней, – с новой волной тревоги напомнил Мейхил.

– Поверь Арьесу. Если он говорит, что она вернется, то она вернется. Вы что-то говорили о любви. Я давно не посвящал бесед этому предмету. Далеко от родной столицы и привычных дел меня тянет на беседы удаленные от повседневности. Я готов даже выслушать твою убедительную проповедь брат. Расскажи нам о владычице. Ты немало прочел сказаний.

– Капитан в тревоге размышляет о девушке, которая, наверняка, в тишине ночи отдыхает от нашей компании. Женщинам мужчины кажутся прямолинейными и подчас грубыми, – начал разговор Арьес.

– Она не такая, – возразил Мейхил.

– Соглашусь, – добавил Эйлифорим. – Мужское общество не смущает ее, впрочем, и не трогает. Она не пыталась оказывать нам внимания, которым девушки и женщины награждают сильных мужчин, вроде нас. Это очевидно потому, что она сама сравниться с нами силами.

– Вот откуда они у нее такие? – задался вопросом Мейхил.

– Ответь, брат? – спросил у Арьеса Эйлифорим.

– Эта сила дарована ей. Я полагаю, самим владыкой. Если бы я не видел некоторых примет, то принял бы ее за слугу нашего общего повелителя и властителя. Но я тех примет не вижу.

– Какие же это приметы? – спросил Мейхил.

– Особым они от нас ничем не отличаются, кроме норова. Они ведут себя так, словно им дана власть над нами и право решать наши судьбы.

Мейхил вспомнил разговор на плоту и сердце замерло.

– А еще? – спросил он.

– Они появляются, как предвестники.

Тут Мейхил припомнил речь Мелиона. Неужели!

– Они оглашают волю владыки открыто, представая перед правителями земель и объявляя, что должно случиться.

– Она знала, что королю грозит опасность, но не поторопилась его спасти. Она промедлила, о чем очень сокрушалась, – поведал Мейхил вслед своим мыслям.

– Она знала? – переспросил Арьес. – Очень может быть. Скорее всего, она не угадала способ сразу. Увы, она хорошо умеет продумать череду событий, но не может уловить точных их ход, поскольку, к удивлению моему, не обладает даром предвидеть. Она не знает будущего, и предостерегла меня, рассказывать о нем.

– Оставим ее в покое. Владыка ей даровал такое право, сама ли она себе его вменила, пусть останется при ней. Оставим смертным – смертное, а великим – великое. Я желал бы услышать о владычице, – напомнил Эйлифорим.

– Брат, праздные рассказы отягощают ум. Подобное знание может омрачить твою жизнь, как было со мной. Тяжестью легло знание на мое сердце и мне потребовались годы, чтобы смириться, – предупредил Арьес. – Ты желал беседы о любви. Я склонюсь к таким речам, а великое, как ты сказал, оставим великим.

– Мейхил, рассуди нас, – призвал на помощь Эйлифорим, – какой беседой мы займем часы ночи?

Мейхил подумал. Если говорить о любви, то ему не миновать расспросов, отвечать посторонним он не хотел.

– О владычице, – ответил он.

Он не видел, как тихо рассмеялся Арьес.

– Пусть, – согласился он. – Скажите, если я от сказок перейду к вопросам веры, которые вам затрагивать не желательно.

– Согласен, – сказал Эйлифорим.

– Что ж. Сказание старое. Наш мир был рожден в давние времена, когда не существовало ни тьмы, ни света. И одна только тишина царила кругом. Так длилось вечность. Пока не вспыхнул свет исторгнутый тем, кто все творит и создает.

– Это был наш владыка, – заключил Мейхил.

– Я бы советовал тебе не спешить, – посоветовал Арьес.

– Просто слушай, капитан. Мой брат произносит упоительные речи, когда пересказывает легенды и сказки. Если его не перебивать, то он расскажет так, что ты станешь видеть происходящее, словно оно проходит перед твоими глазами. Обожаю его рассказы, – советовал Эйлифорим. – Продолжай, Арьес.

– Я опущу тот промежуток вечности, какой разделяет жизнь общую и ее развитие, от рождения и жизни нашего мира. Наш мир древен так, что пережил не одного владыку. Наш один из тех, что правит во времена смертных. Один. Говорю это слово и сам не верю. Двое. Он и она. Не стану повествовать о нем, тяжким будет мне этот рассказ. О ней. Была владычица так прекрасна, что ни один смертный не может представить. Не ликом и образом, но тем прекрасна, что дарила этому миру дары от себя. Мгновения было достаточно ей, чтобы осмотреться и излить красоту и жизнь туда, где ее не доставало. Верная помощница и любимая.

Арьес тяжело вздохнул.

– Не могу. Все сдавливает внутри. Трудно говорить, – сказал он. – Словно силой велит мен молчать, тот, кто был ей супругом в известные времена. Но на беду не появилось от этого брака наследника этому миру. Один царит владыка.

– А она?

Волнение Арьеса передалось Мейхилу. Он очень остро чувствовал состояние служителя, словно темнота была идеальным проводником для его чувств. Командир был прав. За мгновения короткого рассказа Мейхил увидел прекрасный образ, источающий свет, лиловый, как пояс Арьеса.

– Она исчезла. Нет точного предания о том, что с ней сталось. Известно только, что она отреклась служить владыке. Больше не скажу.

– Так она отступница? – спросил Эйлифорим он много раз спрашивал это. – Сколько раз я слушаю этот твой рассказ, а до сих пор не могу поверить. Видно сам ты не веришь. Ты когда-то говорил, что она вернется.

– Вернется ли… – со вздохом протянул Арьес. – Она не для битв призвана, а попадет в кольцо раздоров, во времена проклятия. Даже силы и возможности великих и владык не безграничны, и пусть она не так слаба была, когда покинула нас, но лета вне мира источат ее жизнь. Мир дряхлеет и рушится в ее отсутствие. И совсем падет, если она не возвратиться.

Мейхилу стало тяжело от его слов. Он верил служителю, ни одной мысли сомнения не посетило его ум.

– Как вышло, что она покинула нас? – спросил он.

– Я этого не знаю. Я не достиг посвящения, при котором разглашается ответ на этот вопрос.

– Как же получается, что ты веришь в то, чего нет? Ты веришь в ту, которая нас оставила? – спросил Эйлифорим.

Он опять не в первый раз задавал брату этот вопрос. Прежде он хотел завести его в тупик, чтобы Арьес вернулся к вере отца, чтобы стал мудрым советником, как желал отец. С годами при редких встречах, он спрашивал уже из интереса. Брат что-то знал, не признаваясь близким об источнике знания.

Темнота скрывала его от глаз, но Эйлифорим представил задумчивого Арьеса, которого видел в размышлении. Его взгляд становился отсутствующим, на губах блуждала улыбка, он казался странным.

– Мы договорились не касаться веры, – напомнил Арьес. – Что-то я сегодня не в силах продолжить рассказ. Проведите остаток ночи без меня.

Он ушел. Капитан и командир стояли в молчании. Первым заговорил Эйлифорим.

– Порой он мне кажется безумным, но в этом безумии есть что-то чистое и святое. Мне за столько лет не удалось добиться, что же он знает. Он охотно рассказывает красивые истории, не такие, как сегодня. Заслушаешься. Я чувствую себя маленьким и глупым рядом с ним. Мы выросли и, по общему мнению, я достиг большего, а с ним я всякий раз возвращаюсь в детство.

– Мы не спросили об ободке из песни,– вспомнил Мейхил.

– Не уверен, что он расскажет. Не сегодня. Мы затронули священную для него тему. У Арьеса развито самообладание, если он волнуется – это знак. Он ушел, чтобы обратиться к своим видениям.

– Это из-за нее. Я готов сам бежать за ней.

– Капитан, ты ее слишком опекаешь, если бы была твоя воля, ты отгородил бы ее от нас стеной. Откуда это непомерное чувство собственности? Я не стану обсуждать при моих воинах, чтобы не вносить раздор, но наедине мы обязаны решить этот вопрос. Такая рьяная опека не придется по душе и простой девушке, а Эл и вовсе не из простых.

– Я не хочу объясняться.

– Я не ставлю тебе вины, я пытаюсь понять.

– Тогда сначала ответь мне. Что в ней такого ты ощущаешь, что заставляет тебя следовать за ней?

– Прежде всего, обязательство перед Мелионом. Старик дал ясно понять, что от нее зависит судьба наших земель. Он отдал ей реликвию, как надежному хранителю, не без умысла, она обретет с ней и силу, и величие в глазах толпы. В его представлениях она почти великая. Я стараюсь не допускать этой мысли. Великие склонны играть нашими судьбами. Я не желал бы никому оказаться поблизости от великого. Страдания нашего погибшего короля – тому свидетельство. Но мы точно не знаем ее намерений, я не обвиню ее в дурном, мне подобное не приходило в голову, поэтому я осторожен и не стремлюсь питать глубокие чувства. Но она заслуживает доверия. Ее оболгали в столице, она же не осталась доказывать свою правоту, а пошла за королевой, чтобы спасать ее от людей четвертого мира. Это намерение мне не понятно, но оно благородно. Она испытала нас, сознавшись, куда идет. У меня радость и трепет внутри, когда я ее вижу, от нее исходит сила, которая не связана с ее воинскими способностями. Меня не удивляет, что такая девушка увлекла тебя. Я говорю о любви, Мейхил. Но как старый знакомый и новый друг, позволь считать тебя таковым, я хочу сказать, что надежды твои напрасны. Постой, не перебивай меня. За существами подобными ей, кто бы они ни были по происхождению, тянется шлейф прошлого. Для ее возраста она наделена умом и опытом старших, а это означает, что ее путь был трудным. И она о нем не расскажет, потому что он тяжким грузом может лечь на плечи ближних, вызывая жалость, страх, разрывая тонкие связи доверия, а порой провоцируя на отречение от дружбы. Поэтому я никогда не спрошу, кто она такая. Мне довольно видеть то, что я вижу.

– Мои чувства так заметны? – смущенно спросил Мейхил.

– Заметны. Я напомню тебе простую мудрость, какой учили и вас – хранителей королевы, и нас – охрану короля: "не должно терять голову из-за женщины, кто бы она ни была". Это ослабляет волю и ослабляет нашу способность действовать. Я готов пережить влюбленность. От этого расцветают красивые чувства, мир окрашивается другими красками. Но я никогда не позволю женщине изменить мою жизнь, – заключил Эйлифорим.

– А я позволил. И это самое лучшее, что я сделал, – с убежденностью заявил Мейхил. – Я пошел за ней, потому что люблю. Я начинаю понимать твоего брата.

– Этак, ты станешь поклонником владычицы, – тихо рассмеялся Эйлифорим.

– Мне интересно, почему он не верит во владыку? – спросил Мейхил.

– Верит. Лучше я тебе скажу, а то он искусно приведет к своему пониманию вещей. Нельзя сказать, что они верят конкретно либо во владычицу, либо во владыку. Они убеждены, что исчезновение супруги владыки связано с древним проклятием, которое постигло великого нашего правителя. Откуда взялась эта догма, кто ее принес – неизвестно. Источник они не выдадут, даже если грозит истребление. Они убеждены, что существует предание о возвращении женской ипостаси в наш мир, а пока они взяли на себя труд, культивировать все, что связано с красотой, гармонией и женским началом, – коротко объяснил Эйлифорим.

– Забавно, как сказала бы Эл, – усмехнулся Мейхил. – Верить в то, чего нет, что может вернуться. А в чем заключается проклятие?

– Я этого не знаю. Не следует узнавать смертному то, что и великим знать не полагается. Ответь мне на другой вопрос. Не упоминала ли наша таинственная спутница, зачем ей спасать королеву?

– Она упоминала. О том, что они враждовали. Эл намеревалась примириться. Она упомянула, что королеве пора возвратиться домой. Не понимаю, как она может приказать королеве или принудить ее? Тут, я полагаю, Эл преувеличивает свои возможности.

Эйлифорим рассмеялся.

– Королева приказала ее в тюрьму запереть и поспешила исчезнуть из города, как только появилась твоя Эл. Кто бы так еще напугал эту злыдню. Я прихожу в состояние детской радости, когда вспоминаю этот случай. Мне до глубины души приятно, что я увидел существо способное испугать нашу хладнокровную и надменную королеву.

– Она пришла к королю, – возразил Мейхил.

– Сам Мелион мне сказал, что она пришла за королевой, – в свою очередь возразил Эйлифорим.

– Проклятье. Значит, правда, что она хотела ее убить. И хочет.

– И убьет. Арьес подозревал, что она слуга владыки или странник. Лучше бы второе, но для тебя обе эти ипостаси – разочарование.

– Эл – странник? Большего бреда и представить нельзя. Сказки твоего брата крепко засели в твоей голове. Так владыка и позволил страннику разгуливать по нашему миру. А мое сердце говорит, что она не то и не другое. Она окружила себя ореолом таинственности, чтобы чудаки вроде Арьеса верили в ее величие. Она с самого начала напоминала мне разбойника. А вдруг ее целью является реликвия?

– Мейхил, ночь туманит твой ум. Она бы не стала с нами связываться, удрала бы как из дворца. Я верю в то, что она претендует на наш трон. Если она с севера, как говорит, то может быть она изгнанная принцесса или королева, муж которой погиб и ее изгнали, заменив другой династией. Вот она и ищет себе нового трона. Но хвала небесам и владыке, я прямо сейчас бы присягнул такой королеве.

Эйлифорим услышал печальный вздох Мейхила. Такое предположение не делает его дорогу к сердцу Эл ближе. Эйлифорим же опасался другого. Поведение брата говорило за то, что она может оказаться не малого ранга в иерархии смертных. Он опасался, что Эл окажется великой, и гнал от себя эту мысль. Открытое поведение девушки и ее добрый нрав говорили об обратном. С самого начала знакомства командир зарекся гадать кто она, доверившись Мелиону. Но Мейхил, который оказался жертвой бурных обстоятельств и изведал смерть, не заслуживал еще и разбитых надежд. Эйлифорим тоже вздохнул.

– Согласимся с тем, что мы чем-то поможем ей в пути и в трудном состязании с королевой. Мы – спутники, пусть мы идем к разным целям, но одной дорогой. Я нахожу путешествие приятным, – закончил он.

– Согласен.

Мейхил, наконец, улыбнулся. День был трудным. От утренней ссоры с Эл и его ревности днем остался осадок в душе и чувство вины. Прыжок в воду и связанное с ним затмение, убежденность, что между ними произошло нечто значительное будоражили его воображение. Какие у нее были глаза! Почему он помнит их, если она просила не смотреть? Он не получил явного ответа, но готов согласиться с мнением Эйлифорима – предмет его чувств ускользает от него. Мейхил стал размышлять, как ему пережить это, если она не ответит его чувствам, добиваться ли взаимности или оставить попытки. Он жаждал ее внимания.

Он закрыл глаза и вспомнил, как парил на высоте холма, и это воспоминание помогло затмить грустные переживания этого дня.

Глава 5 Каменное кольцо

Эл с удовольствием потянулась, зевнула, только потом открыла глаза.

– Новый день. Спасибо, что охранял мой сон, – она сказала так и повернула голову вправо. – А вот за то, что ты сообщил обо мне своим спутникам, я хотела задать тебе трепку.

Рядом сидел человек с чертами лица людей четвертого мира, маленький и щуплый. Его прическа, если это можно было так назвать, была увешана разнообразными знаками. Его одежда представляла собой смесь костюмов, как минимум трех эпох. И эти лохмотья, каким-то образом делали его довольно представительным. Поза его была горделива. Взгляд – вопросительным. Он ответил ей почтительным кивком.

– Новый день, госпожа, – зычно с легким акцентом сказал он.

– Что привело тебя ко мне? – спросила Эл, продолжая лежать на спине.

– Ты сама. Мне непривычно слышать вопросы, на которые ответ существует, – с важным видом сказал маленький человек, тем самым, подчеркивая свою осведомленность.

– На все вопросы существуют ответы. Вопрос в их правильности, – неопределенно сказала Эл. – Объясни, зачем ты пришел ко мне один, покинув свой отряд? Почему не привел их сюда?

– Тебе известны намерения нашего вождя. Он желает жениться на тебе. Сила желания превыше рассудка. Поскольку убедить его я не сумел, то надеюсь убедить тебя с ним не встречаться.

– Ответ весьма полный, – кивнула Эл и села. – Но встретиться нам придется.

– Они пленят тебя. Их четыре десятка, не считая шестерых, которых вчера направили на перевал. Твоему отряду повезло, что ты не с ними. А тебе не повезло, потому что у тебя нет защиты. Если ты полагаешь, что владыка проявит волю и поможет тебе, то я, как знаток некоторых законов, знаю, что ты тут по своей воле, и ради личный интересов.

– Ну, на счет личных интересов, я не уверена, – улыбнулась Эл. – Какой мне прок ввязываться в дрязги смертных?

– Ты именно так и поступаешь. Ты – великая, но своими поступками противоречишь представлениям о великих. Ведь я знаю тебя с тех лет, когда ты не позволила принести меня в дар храму. Для своего мира – я неполноценен. Да и тут я не могу считаться своим. Ты решила мою участь, поселив тут, в этом мире. И я соглашусь, что судьба моя весьма завидна, по сравнению с пожизненным прислуживанием в храме.

– Рада, что ты доволен. Как тебе новая служба? Вождь ведь строг.

– Не со мной.

– Ты умен и наделен способностями выше местных людей, как тебя не ценить.

– Спасибо, за похвалу. Ты в моей душе олицетворяешь добро и справедливость. И естественно, что я, как твой должник и поклонник, буду тебе помощью, если ты ее примешь. Не ходи к людям запада. У меня было дурное видение.

– Ты как Арьес, видеть видишь, но толкуешь по-своему. Я не против видений, и охотно слушала бы вас, если бы умели в них разбираться.

– Ты не любишь предсказаний.

– Нет. Я их опасаюсь. Однажды мне уже предсказывали будущее. Я пошла за этим будущим бездумно, на простом доверии. Поступи я иначе – я не оказалась бы здесь.

– Я всегда верил, что ты странник.

– Я не странник. Если бы так.

– Ты не из этого мира. Верно? Если ты не ответишь, я прибегну к правилам.

– Верно, – согласилась Эл.

– Ты – пришлая, значит, странник.

– Я не знаю, кого конкретно тут именуют странниками. Владыка их преследует. Я не знаю судьбы ни одного из них.

– Это пришлые, как ты. Они не из наших миров. Приходят изучить нас из любопытства, или не из любопытства. Каждый за своим. А владыка их не любит, потому что считает, что любое вмешательство нарушает местное равновесие, которое, как тебе известно, весьма шатко, – объяснил он.

– Ты первый, кто смог внятно рассказать о них. Тогда верно – я странник.

– Не имею права спрашивать, зачем ты осталась, почему уцелела? Но очень хочется, – и он засмеялся мягким и грустным смехом. – Ответь мне на другой вопрос. Почему ты не меняешься? Я вижу тебя не первый раз. Я сам уже вхожу в зрелые годы, а ты все такая же. Как тебе удается?

– У меня особые отношения со временем, – пошутила Эл, а он явно поверил.

Они помолчали. Эл встала на ноги, потянулась, поправила одежду.

– Первая спокойная ночь. Теперь я буду чувствовать себя лучше, – сказала она. – Где твой отряд?

– Не ходи, прошу.

– Не упрашивай. Надо. Кстати, как ты теперь именуешься? Ты же теперь самостоятельный колдун. Ты сменил имя?

– Да. Теперь я – Шейси.

– Старый язык. Это означает "Тень ветра". Почему так? Витиевато.

– Ветер – стихия, которую нельзя остановить. Но поскольку было бы не скромно назваться Ветром, то я назвался Тенью Ветра.

Эл засмеялась.

– Тебе не нравиться? – он искренне расстроился.

– Звучит приятно, – ответила она.

– Не нравиться, – заключил он.

– Не мне указывать, как и кому именоваться. Идем. Я отдыхала дольше, чем планировала. Поторопимся.

– Ты собираешься предстать пред вождем в таком виде?

– Чем плох мой вид?

– У тебя нет оружия и куртки, никаких знаков доблести. Да еще этот пояс. Ты же не поклоняешься владычице?

– Отчего же. Пояс-то на мне. А куртку и меч я утопила. К примеру.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю