Текст книги ""Фантастика 2026-154". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Кира Стрельникова

– Господин поручик, давайте я вам помогу, – сказал он и стал помогать Дмитрию подняться.

Дождь прекратился так же внезапно, как и начался, но горящую степь он потушил. Лишь кое-где еще были видны язычки умирающего пламени, но на мокрой земле, траве и кустарниках он распространяться уже не мог. С трудом переставляя свинцом налитые ноги, Дмитрий с помощью Егора сел на одну из телег с провиантом.

– Егор, позови ко мне фельдфебеля, – с трудом прохрипел он, и когда тот прибежал, распорядился доложить о потерях.

– Трое убитых и пятнадцать раненых, из них двое тяжело.

– Окажите раненым помощь и попытайтесь удержать тяжелых, приду в себя, займусь целительством, а мне сейчас горячего отвара и положите побольше меда.

Тут вмешался Егор.

– Я все сам сделаю, господин поручик, – сказал он и побежал разводить костер.

«Еще бы немного, и я бы магически истощился, так что мог бы просто умереть, в лучшем случае выгореть и лишиться магических способностей», – думал Дмитрий, глядя на то, как часть бойцов ходит по полю, выискивая неповрежденные трофеи, даже несколько коней удалось поймать.

Часа через два после схватки все-таки собрались и тронулись в путь, но, отъехав с десяток верст, остановились. Дмитрий дал приказ разбивать лагерь и готовить обед. За время, пока шли, умер один из раненых. Везти дальше убитых по жаре не было смысла, и выделенный десяток начал рыть могилу. Дмитрий чувствовал себя плохо и участия ни в чем не принимал, командовал фельдфебель и унтера.

Наутро Дмитрий почувствовал себя намного лучше, обследовав всего себя, увидел, что источник его полон на две трети и сильно увеличился, и это его очень обрадовало. Поэтому он приказал подать ружейное масло, добавил в него чернила и стал рисовать руны исцеления на груди раненых и вливать в них силу, активируя. При этом строго контролировал расход своих сил. Все стрельцы, включая раненых, смотрели на него с уважением и даже со страхом, любой его приказ выполнялся бегом. Это он заметил еще после того, как умудрился закрыть иномирный портал, но тогда они еще не поняли, как им повезло. А последняя стычка с крымско-татарским отрядом убедила всех в том, что, не будь с ними Дмитрия, остались бы все они лежать мертвые на этом поле. Татар-то было раза в три больше, чем стрельцов, даже если бы им несказанно повезло и они застрелили половину, вторая все равно сумела бы их всех изрубить. Пока Дмитрий возился с ранеными, подоспел обед.

После обеда Дмитрий построил стрельцов и, не став ломать голову, просто открыл портал и, проверив правильность направления, всех погнал на ту сторону. Затем они еще отмахали с десяток верст и остановились на ночлег. До места назначения оставался всего один переход, и Дмитрий решил в очередной раз использовать портал и войти в город Ор-Капы, который в той жизни он знал, как Перекоп, свежим отдохнувшим подразделением. Пустить пыль в глаза местным аборигенам и зевакам, да и воинское начальство хотел этим впечатлить. Поэтому собрал фельдфебеля и унтеров и объяснил им, чего он от них хочет. Раненые после его излечения уже могли встать в строй, лишь один пока еще не в состоянии, но его, скорей всего, по состоянию здоровья отправят обратно. Хотя, может, и оставят на какой-нибудь хозяйственной работе, но Дмитрия это уже не касается.

В пригород они вошли стройной колонной по четыре, Дмитрий на своем Рыжике впереди, потом стрельцы, затем обоз, замыкали шествие шестнадцать всадников, которые в походе выполняли роль охранения. Крепость, вокруг которой и располагался городишко, была огромна. Она еще строилась, нет, стены уже стояли, на них находились пушки. А в самой крепости что-то возводили. Минарет теперь использовался как наблюдательная вышка, а чуть в стороне стояли казармы. Десятка два зданий, в самом большом из которых находился штаб и представительство наместника Крыма, князя Голицына Василия Ивановича. Все это построено из местного камня, и было довольно красивым, с необычной архитектурой. Дмитрий спешился, достал предписание и бумаги, выданные еще в Москве, и направился в штаб.

Глава двенадцатая

Второй месяц Дмитрий служит в Крыму и мотается вдоль линии разграничения, настраивая сторожевую сеть. После доклада о встрече довольно сильного отряда татар и схватки с ними, князь его направил проинспектировать и настроить охранную линию. Хотя Дмитрию показалось, что тот его просто убрал от себя подальше, скорей всего, думая, что он является соглядатаем от императрицы и канцлера. Власть тут у него полная, вот он и себаритствует здесь, и лишние глаза и уши ему абсолютно не нужны. Хотя, с другой стороны, службу в крепостях ведут исправно, есть, конечно, небольшие недочеты, но где их нет. В основном все нарушения происходят от лености служивых, потери бдительности и, как зачастую бывает, надежды на авось.

Дмитрий все прекрасно понимал, и в том мире так же происходило, человека успокаивает и расслабляет монотонность работы или службы. Кажется, ну что тут может произойти? Ну а когда происходит, начинаются судорожные попытки все быстро исправить, которые приводят к еще большим проблемам, так как в спешке и стрессовом состоянии невозможно адекватно оценить происходящее.

Так случилось и с тем отрядом, с которым столкнулся Дмитрий, лишь через сутки выяснилось, что татары проникли через охранные порядки. Не разобравшись, какое количество татар проникло, решили вдогонку послать полуэскадрон казаков, думая, что отряд не более пятидесяти всадников. А с татарскими всадниками был шаман, который частично уничтожил следы, запутав следопытов. Казаки столкнулись с татарами уже после схватки тех со стрельцами Дмитрия, и хоть татар было больше, но среди них большинство было раненых и обожженных, что и сыграло роль. Получилось вырубить всех, но и сами понесли большие потери.

Дмитрий отлаживал систему охраны, вплетая в структуру руны, а сразу же за линией охраны ставил отложенные заклинания, которые срабатывали в случае нарушения охранной сети, выбрасывая высокий столб пламени. Его было видно издалека. А сами нарушители получали удар заклинанием паралича, оно на некоторое время лишало их возможности двигаться. Дмитрий предупреждал всех, но, как всегда случается, кто-то или не понял, или не поверил, и в один из дней случился переполох, сработала система охраны и вверх ударил столб пламени. Никогда белым днем не случалось прорывов, но тем не менее тотчас же к месту был направлен отряд всадников. Каково же было их удивление, когда по прибытии они увидели с десяток стрельцов, некоторые из которых были обожжены и лежали, не имея возможности пошевелиться, но завывали во все горло.

Нарушителей освободили от заклинания и погнали на ближайшую заставу, откуда эти ухари и были. Повадились стрельцы наведываться в татарское село за вином, Крым испокон веков славился своими виноградниками, да и многие другие фрукты тут сбраживались.

Виноделие в Крыму в это время приходило в упадок, татары находились под пятой османов, а по их вере запрещено употреблять «сброженный сок виноградной кисти». Виноделов били палками, вырубали виноградники, но на то, что те продают вино «гяурам», закрывали глаза.

Вот и ходили стрельцы за недорогим вином, да и так, чего прикупить, а кто и к вдове сумел подкатить. Пить на службе запрещалось, а по мусульманским обычаям запрещалось употреблять вино, особенно простым рядовым стрельцам, но за всеми не уследишь. Да и без женского пола трудно, как бы там ни было, но люди живые, взрослые, а природа человеческая своего требует. Только не учли ходоки, что туда сеть всех пропускала, а вот обратно пройти можно было только на сторожевом посту, где действие сторожевой сети прекращалось. Но тем, кто попал под действие заклинания, надо было пройти тайно, но не получилось. Всех этих нарушителей накажут, конечно, но Дмитрию снова предстояла довольно кропотливая и напряженная работа.

– Страна непуганых идиотов, – и Дмитрий грязно выругался, понимая, что ему все придется переделывать заново и восстанавливать сеть на этом участке.

Да и до татар, так или иначе, слух дойдет о сюрпризе. Пройти-то охранную сеть можно, только нужен сильный шаман или маг. А лучше вообще рунный маг, но таких в мире было всего несколько человек.

На службе Дмитрий ни с кем близко не сошелся, и не потому, что он был не коммуникабельным, а в силу не зависящих от него обстоятельств. Лишь одну неделю он находился в расположении ставки главнокомандующего, а потом его послали на линию соприкосновения. Теперь он передвигался от одного поста до другого, не задерживаясь подолгу в крепостях, восстанавливал сеть, добавляя в нее элементы своей разработки. Князю в штабе он предъявил лишь свое направление и предписание, а тот, в нарушение того, что было ему рекомендовано, отправил его с глаз долой. Дмитрий не афишировал свою силу и возможности, и его посчитали молодым магом-слабосилком, а он никого и не стал разубеждать, ему это было даже выгодно. Ему выделили десяток стрельцов, в том числе Егора, которого он попросил оставить при себе.

По вечерам Дмитрий возился с перстнем, который подобрал после взрыва, но так ничего и не понял, это было какое-то неизвестное плетение – ни распознать, ни разрушить его не получалось. Перстень был красив, красно-кровавый камень с множеством граней иногда вспыхивал красными искрами на гранях, отражая свет. Подумав, Дмитрий надел его на средний палец правой руки, и носил, не снимая, перед этим вытянув из перстня энергию, мало ли что.

Последнее время он работал как проклятый, его сильно заинтересовали артефакты, и он принялся их разрабатывать и изготовлять. Лечебные, защитные и даже артефакты нападения, боевые. Запихнуть их можно было во что угодно, было лишь одно «но». Каждый материал по-разному работал, дерево хуже всего, рассыпалось после одного применения, железо чуть лучше, но тоже не очень долго держало заклинание. Лучше всего годилось серебро или золото, а если еще вставить в драгоценный металл драгоценный или полудрагоценный камень, то это был очень дорогой и большого объема артефакт. В него можно было закачать с десяток заклинаний и потом только подзаряжать. Самое главное, что было в изготовлении, – это расчеты, расчеты и еще раз расчеты. Дмитрий рассчитывал плетение, кроме того, оно должно было поместиться на то, что было выбрано в качестве артефакта. Правильные линии, правильное нанесение и размещение рун и узоров вязи заклинания. Правда, чем больше он этим занимался, тем быстрей это у него получалось. Но в связи с тем, что он еще и восстанавливал охранную сеть, уставал так, что засыпал, еле добравшись до кровати.

Крымчаки резко снизили попытки прорывов в империю, но и Дмитрию одно время пришлось помотаться, восстанавливая целостность линии сети. Хотя участились нападения на стрельцов, унтеров и младших офицеров на базарах, которые находились за стенами крепостей, Дмитрия это мало волновало, он строго выполнял свою работу, а уж о безопасности воинов пусть думают их непосредственные командиры.

Сегодня он отдыхал, самые проблемные участки он восстановил и улучшил, вернулся в Перекоп, и тут главный маг при командующем войсковым контингентом настоятельно рекомендовал ему отдохнуть.

– Не стоит пытаться сделать все и сразу, еще загонишь себя, вот тогда и начнутся проблемы, отдыхать тоже надо, – высказывал он Дмитрию.

Ну что же, отдыхать, значит отдыхать, решил тот и с утра отправился на базар, расположившийся у стен крепости.

Ранняя осень радовала изобилием фруктов и овощей, о которых в Москве и слыхом не слыхивали. Было жарко и Дмитрий зашел в небольшую лавку, где продавали напитки, и даже можно было перекусить. Не успел он присесть за небольшой столик, как к нему подскочил паренек ненамного моложе его самого, смуглый, черноглазый, в старенькой, но чистой одежде.

– Что желает господин, есть шашлык из баранины, янтыхи, лагман, долма а также холодное молодое вино и вино прошлого года, холодные взвары и травяной чай, – затараторил он хоть и с акцентом, но понятно.

Дмитрий, находясь здесь, уже пробовал многие национальные блюда татар, и некоторые из них отличались от тех, которые он ел в той жизни. Тут нет того изобилия приправ, и даже многих продуктов еще нет, поэтому и на вкус они разные.

– Давай мне янтыхи и холодный травяной чай, – сказал он пареньку, и тот унесся на кухню.

В углу сидели три старика-татарина и, степенно беседуя, тоже что-то прихлебывали, но точно не вино, на него тут был запрет.

Появился паренек и принялся расставлять перед Дмитрием его заказ. Попробовал янтыхи, это те же чебуреки, но жарятся без масла. Те были еще горячие, он надкусил, и сок потек по рукам. Начинку составляли мелко порубленные баранина, лук, а также какие-то травки в виде приправ. Перекусив и запив это все холодным травяным чаем, он снова пошел бродить, посещая расположенные тут лавки. Прикупив себе винограда, инжира и очищенных грецких орехов, отправился восвояси, в небольшой домик, который снимал. По дороге купил пару яблок для Рыжика и медовый пряник для Кузьмы.

В прошлой жизни он неоднократно бывал в Крыму, ездил с женой в санатории и дома отдыха, когда получалось. Но сейчас Крым был еще не тот – маленькие, грязные, похожие больше на села городишки. Грунтовые дороги, где сапоги утопали по щиколотку в пыли, которая скрипела на зубах. А вот зелени было на порядок больше, все холмы были укрыты лесами, и даже в степной зоне хватало небольших рощиц и лесов.

Возле домика, в котором он проживал, топтался посыльный из штаба.

– Ваша светлость, господин поручик, вам пакет из штаба, – проговорил молодой стрелец и протянул Дмитрию тонкий конверт.

– Ответ нужен или нет? – уточнил Дмитрий.

– Ничего не говорили.

– Тогда свободен, – проговорил Дмитрий и, усевшись на скамейку в тени нескольких фруктовых деревьев, росших возле домика, вскрыл пакет.

Поручику Черемисину Дмитрию Ивановичу надлежит в течение недели прибыть в крепость Джурчи для оказания помощи. Все подробности узнаете на месте.

Генерал-аншеф Голицын В. И.

Утром Дмитрий отправился в штаб за предписанием, затем в казармы, так как оказалось, что он едет не один, а с теми стрельцами, с кем восстанавливал охранную сеть, да еще дали полусотню стрельцов. Построив тех, кто должен убыть в Джурчи с ним, приказал подготовить снаряжение и завершить тут все свои дела.

– Завтра с утра выдвигаемся, а надолго ли мы убываем, сам не знаю, может, будем служить там. Вам все понятно?

– Так точно, – нестройно ответили ему, и Дмитрий распустил строй готовиться к походу. Уже дома, проверив дорожный мешок и сложив туда все, что было необходимо, присел.

– Кузьма, – позвал он домового и, когда тот появился, сказал: – Мне надо будет отъехать, на сколько времени, не знаю, при этом не близко. Ты как, дом останешься сторожить или со мной отправишься?

– Как это, отъехать? Куда это? – заволновался тот.

– Да вот посылают, по воинской нужде, приказали. Так что решай.

– Да я с тобой, конечно, чего тут мне одному-то делать.

Поутру проверил стрельцов, снаряжение и запасы провианта. Двинулись в путь, когда солнце стояло уже в зените. Только скрылись из вида строения Перекопа, как Дмитрий открыл портал и всех погнал на ту сторону. Прыгнули хорошо, верст на сто. Получалось у него с каждым разом все лучше и лучше. Пройдя еще несколько верст, скомандовал привал и велел готовить пищу.

«Вот жизнь пошла, – думал Дмитрий, прихлебывая иван-чай, – гоняют как сидорову козу. А с другой стороны, мне даже лучше, практически никого надо мной с ценными указаниями. И надо бы сейчас обдумать, что для меня лучше, добираться, словно мы идем пешком, или быстро проскочить при помощи портала. Как-никак, а более трехсот верст можно и полмесяца тащиться. Но уже осень, хотя тут на юге осень понятие относительное, но все же. Ладно, ни вашим, ни нашим, дней пять идти будем, я и дурака немного поваляю. В общем, решено». – И со спокойной душой Дмитрий отправился спать.

* * *

– Здравствуй, сват, ты чего звал-то, и сам смурной какой-то, случилось что? – спросил довольно полный мужчина с маленькими, глубоко посаженными глазками.

Сваты обнялись, и хозяин пригласил гостя за стол, разлив по кубкам вино.

– Присаживайся, сват, да вот, понимаешь, случилось, поспешил я с Черемисиным-младшим, а теперь точно в немилость попаду. Так что надо пока сидеть тихо, как мыши под веником. Надеюсь, ты ни с кем не делился нашими планами?

– Да што ты, сижу тихо и никому ни гугу, я, штоль, не понимаю, вот даже Милославских да Воротынских на севера отправили. А уж какие бояре были – не чета мне. Вон, даже дядьку родного Ксенька придавила.

– Точно, придавила она Годунова, сказала, что может и головы лишить, не посмотрит, что родня, а сыновей да родню охолопит, да к Северному океану отправит, такие вот дела.

– Ну а ты как в немилость попал?

– Ну так, сам знаешь, последний раз ничего опять не получилось ни со старшим, ни с младшим Черемисиным.

– Знаю, знаю, сват, – и, понизив голос, произнес: – Первая засада, видать, промахнулась и тут же поплатилась, выбил он всю засаду и уехал. Да только вот ко второй так и не добрался. Я вначале подумал, что проспали они, а теперь и сам не пойму, как они его не увидели, неужели глаза им отвел?

– Да тут, понимаешь, другое, хотя это и не большая тайна, но болтать слишком тоже не стоит. Парень-то может порталы создавать, вот он и добирался после нападения порталом.

– Каким таким порталом?

– Ну как к нам нечисть попадает, так и этот может их делать и ходить ими. Вот он здесь, а затем – раз! – и за тысячу верст.

– Да ты что…

– Да, императрица закупила их у академии три штуки, за день можно войско перекинуть куда надо, но стоят огромные деньги. А я, не зная ничего этого, и отправил его, как прибыл, в полк служить, в Крым. Раньше я предлагал Ксении отправить его в войска послужить, опыта набраться, она промолчала, а когда в монастырь усвистала, я и подсуетился. А когда вернулась, я ей и доложил, мол, так и так. Что тут началось! Поверь, я чуть воду не пустил, думал, там она меня и загрызет.

– Что теперь, тебя уже в отставку отправили?

– Пока нет, но мне донесли, что вызывала она к себе князя Пожарского, как бы не приказала следить за мной. Так-то вот, – и говоривший тяжело вздохнул. – Ты, сват, наливай давай, не сиди. – Они еще долго сидели и тихо разговаривали.

– Ладно, сват, не расстраивайся, – сказал гость, – может, все и образуется еще, а я поеду, вечереет, а я сегодня никого из охранников не взял. Ты же сказал, чтобы приезжал сам и людей с собой не брал. – Они снова обнялись, и хозяин вышел проводить гостя до самых ворот.

Лето в Москве жаркое, гость, покачиваясь в седле, постоянно вытирал пот, струящийся по лицу и шее после выпитого вина. Он спешил, сумерки опускались на Москву, время всякого сброда, который в это время выползал на охоту, но до дома оставалось всего ничего. Какой-то пьяный, покачиваясь, оступаясь и держась за забор, осторожно двигался ему навстречу. Он даже внимания на него не обратил, но не успел миновать пьяного, как спину со стороны сердца обожгла невыносимая боль, такая, что он не мог вздохнуть. Он и не вздохнул, а просто упал на шею коня, а тот, кто был мгновение назад пьяным, сдернул седока с коня, быстро сорвал с пальцев жуковины и срезал с пояса кошель. Затем, закинув на спину небольшой арбалет, чтобы не мешал, вскочил на коня убитого и, ударив того каблуками сапог, попытался ускакать. Но конь заартачился, тогда убийца достал кинжал и уколол коня в круп. Конь сразу же ударил в галоп, стараясь уйти от боли, так они и неслись по улицам, пока не достигли определенного места. Тогда убийца спешился и привязал коня к первому попавшемуся дереву.

– Извини, что боль тебе причинил, – тихо проговорил он, похлопав коня по шее, повернулся и скрылся в темноте.

* * *

– Ваше императорское величество! – Влетел в двери кабинета секретарь, вид у него был сказать, что сильно удивленный, значит ничего не сказать. – Там, там, – проговорил он и на мгновение замолчал, словно ему не хватило воздуха завершить фразу.

– Василий Васильевич, отдышитесь и спокойно скажите, что у вас там, там, – сказала императрица с сарказмом. У нее было сегодня прекрасное настроение, и, казалось, ничего не сможет его испортить.

Дьяк Василий Мерефьев сглотнул и, собравшись, продолжил:

– Ваше императорское величество, к вам прибыл личный представитель герцога Трогера Релийского со свитой. А в приемной сейчас находится посыльный от личного представителя, с просьбой назначить им аудиенцию, – дьяк понизил голос, словно кто-то мог их услышать. – Он просил сильно не затягивать с аудиенцией.

Императрица медленно поднялась из-за стола, обошла его и остановилась возле секретаря.

– Говоришь, представитель Трогера Релийского? – переспросила она, глядя на дьяка, тот лишь кивнул головой.

– Где его посыльный?

– В приемной, – ответил секретарь.

– Передай ему, что аудиенция назначена на завтра о полудни, в двенадцать часов, ступай, – сказала она.

А когда секретарь вышел, вернулась за стол и задумалась. То, что в академии у них появился и обучается молодой представитель драконов, она знала, как и то, чей он сын. Но это не афишировалось, так как хотели дождаться реакции его родителей, а уж потом дать информацию в еженедельном листке столицы и альманахе академии. Также она знала, что, проучившись полгода, молодой дракон отправился на каникулы домой, ему были выделены сопровождающие, но как они добрались, известий не было. И вот представители герцога, с добром ли они явились? Хотя драконы, как знала Ксения Федоровна, этикетом сильно не заморачивались, могли просто наведаться и спалить или академию, или ее дворец. Ладно, чему быть, того не миновать, на завтра надо собрать Думу. Она подняла колокольчик и позвонила.

– Василий Васильевич, гонец отбыл?

– Да, ваше… – Императрица нетерпеливо прервала его поднятой рукой.

– Пусть пошлют гонцов за думскими боярами и пусть предупредят, чтобы никто не вздумал опоздать, гости не простые будут.

На следующий день Дума гудела как растревоженный улей, бояре спорили, ругались, до того, чтобы тягать друг друга за волосы, еще не дошло, но было уже близко к тому. Большинство утверждало, что прибывшие объявят войну, видать где-то императрица дорогу драконам перешла.

– Вот сама накосячила, сама пусть и воюет, – орал боярин Голицын Андрей Иванович, – а я свою голову подставлять не намерен.

– Да, тебе волноваться никак нельзя, а то аппетит пропадет, худеть начнешь, – сказал Бельский Богдан Яковлевич, намекая на толщину живота Голицына.

– А ты молчи, худородный, радуйся, что тебя вообще в приличное место пустили.

Они бы еще долго спорили и, может быть, даже схватились выдирать друг другу волосья с бород, но тут дворцовый распорядитель, новая должность, которую завела императрица, объявил ее прибытие, и бояре смолкли.

Императрица вошла и села на трон, обвела всех взглядом и усмехнулась.

– Ну, смотрю, даже не подрались, хотя, думаю, у вас еще будет время. А теперь слушаем меня внимательно: при появлении гостей молчать аки рыба об лед, кто проявит неуважение, обещаю усекновение болтливого языка, а всю семью отправить в холопы.

Тут распорядитель вошел в зал и, стукнув посохом об пол, громко объявил:

– Личный представитель герцога Трогера Релийского великий князь Адобер Ликстар со свитой.

И в зал начали входить люди. Князь Адобер Ликстар был высоким человеком в возрасте, с абсолютно белыми волосами и умным взглядом зеленых глаз.

– Ваше императорское величество, рад приветствовать вас, и от имени моего сюзерена разрешите вручить вам подарки.

Он сделал знак, и в комнату вошли слуги, которые несли эти самые подарки. Первыми к ногам императрицы положили три штуки неимоверно дорогого имайского шелка разных расцветок, потом небольшой ларец с крупными черными жемчужинами.

– А это для вашего сына, мы знаем, что он еще ребенок, но дети быстро растут, – сказал князь Адобер, и в зал внесли кинжал, меч и пояс, а также манекен в броне из какого-то блестящего металла.

– Это все изготовлено из метеоритного металла, броню невозможно пробить, а меч и кинжал затупить или сломать. Еще мы хотели бы передать другу Корбина, наследника Трогера Релийского, знак друга драконов. В любое время этот славный юноша может посещать наши острова сам или со свитой, и находиться там сколько пожелает. – На большом золотом блюде в зал внесли красивую, искусно изготовленную цепь. Золото, серебро, цветная эмаль, все это переплелось в звеньях цепи. – Еще Трогер Релийский передал императрице Руси письмо с предложением основать взаимные посольства. – И князь достал письмо из обшлага рукава своего одеяния и передал Ксении Федоровне через секретаря.

– Я рада принимать таких гостей, как вы, – ответила императрица, – благодарна вашему сюзерену за подарки и благожелательное к нам отношение. Я могу сказать, что я сегодня же ознакомлюсь с письмом герцога Трогера Релийского и незамедлительно дам ответ.

– Ваше императорское величество, – дождавшись, когда императрица замолчит, сказал князь. – Корбин, наследник нашего сюзерена, изъявил желание продолжить обучение в вашей академии магии, и, если вы не против, мы хотели бы нанести визит ректору.

– Да, да, пожалуйста, нам очень приятно, что наследник герцога решил продолжить обучение.

– Что же, завтра мы отправляемся в академию, а на обратном пути сможем забрать ваше согласие и предложение о посольствах, на этом разрешите откланяться, – поклонился князь Адобер Ликстар.

– Я была рада с вами познакомиться, – сказала императрица и от души улыбнулась. Улыбка сразу преобразила ее, показав, что это очень молодая и красивая женщина.

Гости покинули зал приемов, и какое-то время стояла тишина, которая взорвалась не просто шумом, а ревом. Говорили все и сразу, стараясь перекричать друг друга. Императрица смотрела на это все и в душе смеялась над боярами. Не к кому-то, а к ней пришли драконы и предложили обменяться посольствами, сотни лет никто не мог даже мечтать о посещении их островов, а тут… Если кто из этих честолюбивых баранов не понял, то это ей Трогер Релийский предложил дружбу, и все это благодаря этому мальчишке Черемисину-младшему. Наконец ей надоело слушать ор разошедшихся бояр, сделав знак приблизиться своей магине, она попросила магически усилить свой голос.

– Тихо! – Больно ударил по ушам бояр голос императрицы. Когда все умолкли, она проговорила: – Совсем совесть потеряли, может, еще драться при мне начнете. Что кому не ясно, спрашивайте, если смогу – отвечу.

– Ваше императорское величество, почему они к нам приехали или это ко всем европейским державам решили драконы обратиться?

– Хм-м, насколько знаю, то нет, пока мы единственные, к кому обратились с таким предложением, – и, немного помолчав, продолжила: – Поздней осенью прошлого года поручик Черемисин Дмитрий Иванович спас Корбина, наследника Трогера Релийского, что и как там происходило, долго рассказывать. Парень, не задумываясь, спас его, даже не зная, кто этот мальчишка, а потом еще и взял его на полное содержание. В академии молодого дракона заметили и предложили ему обучаться у них, тому понравилось, а остальное все вы сейчас видели. Пока вы тут вели боевые действия, я успела ознакомиться с письмом герцога, нам предлагают обменяться посольствами, ну и разрешат нашим купцам немного торговать у них и закупать товары, а их купцы будут приезжать к нам. Завтра я отзываю Черемисина-младшего в столицу, хватит ему пребывать на югах, пусть включается тут в работу, я ему много дел наметила. А вы, Федор Дмитриевич, – обратилась она к Долгорукову, – подготовьте предложения по посольству и послу, а мы на заседании Думы обсудим. Канцлер, подготовьте письмо наместнику Крыма о том, что мы отзываем поручика Черемисина Дмитрия Ивановича. На этом все, обсудите все между собой, поговорите, подготовьте предложения, только не деритесь! Взрослые, убеленные сединой люди, а ведете себя как мальчишки, право слово.

* * *

Иркат наслаждался покоем, он сидел, развалившись в удобном мягком кресле оператора за огромным экраном монитора, и боролся с нахлынувшей дремотой. Гвор в это время перебирал скопившиеся папки с автобиографиями душ и раскладывал их по количеству уже пройденных ими реинкарнаций. Папки давно уже надо было рассортировать, просто руки не доходили, вот он и решился навести порядок, и занимается этим уже несколько часов подряд. Вообще-то делать это они должны были вдвоем, его напарника неизвестно с какого такого распоряжения зачем-то усадили оператором надзора. После того случая, когда Иркат подтолкнул ногу надзираемому, и по сути спас и того, и весь процесс какого-то непонятного действа, возникший вокруг этого странного парня, Ирката хвалили и ставили в пример многим сортировщикам душ. Тот, конечно, нос задрал, но вот старшим между ними так и оставили Гвора. Иркат, правда, пытался командовать, но старший их порядка ему быстро объяснил, что он не прав. Иркат с такой несправедливостью смирился, куда деваться, но все время искал возможность еще раз проявить себя.

Вот и сегодня, зайдя в архив, он заявил, что он нынче замещает оператора, и как освободится, то поможет Гвору, а пока пусть тот поработает сам. После чего включил концерт новой модной группы «Мы-бес-ки» с нижних планов и уставился в монитор. Гвор тоже иногда поглядывал на действо, разворачивающееся на экране, где молодые, сексуально выглядевшие девушки заводили публику. Принимая те или иные позы, они томно вздыхали в микрофоны, а из огромных колонок за их спинами лилась бодрая, ритмичная, разудалая музыка.

– Ты только посмотри, что творят, ух, проказницы, Гвор, ты только посмотри, я бы с этой, в лиловом купальнике, замутил.

– Отстань, Иркат, некогда мне, и тебя за использование техники не по назначению тоже по голове не погладят.

– Какие вы все скучные, – пробубнил тот, но монитор переключил и сосредоточенно уставился в него. Долго сидеть в одной позе ему надоело, он вначале закинул одну ногу на другую, потом сел расслабленно. Через некоторое время его начало клонить в сон, он поменял позу и снова стал засыпать, было уютно и спокойно, лишь издававший зумер в определенное время монитор, от которого он вздрагивал, его раздражал. Иркат оглянулся и, увидев, что Гвор занят и на него не обращает внимания, отключил звуковой сигнал, подставил под подбородок кулаки и начал дремать.

«Что-то день сегодня какой-то непонятный, – думал он, – я немного посижу с закрытыми глазами и все», – на этом он отключился. Гвор изредка поглядывал на своего напарника, но тот, замерев в одной позе, увлеченно таращился в экран. Наконец в бесконечных папках показалось окончание его мучений, потому что осталось их чуть более десятка.