Текст книги ""Фантастика 2026-154". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Кира Стрельникова

В приемной его задержал секретарь императрицы, сообщив, что пока Дмитрий может отдыхать, а по получении предписания в течение нескольких дней обязан выехать в войска.

«Да, недолгий был прием, – думал Дмитрий, идя к коновязи. – Хотя что, со мной чаи гонять должны были? Жаль, что так далеко служить послали». Он почему-то надеялся остаться в Москве.

Покачиваясь в седле, Дмитрий стал вспоминать все, что он успел узнать о том, как часть Крыма перешла под контроль Руси. В 1569 году войско код командованием Касим-паши взяло в осаду Астрахань, да Девлет Гирей привел пятьдесят тысяч крымских татар. Все это было и в истории той Руси, в которой жил Вересов, но в этой реальности почему-то было по-другому. На помощь осажденным Грозный послал князя Василия Серебряного, да еще им пришел на выручку киевский наместник князь Дмитрий Вишневецкий с запорожскими казаками, прихватив по дороге добровольцев и различных авантюристов. К этому времени в крымско-турецких войсках начался разброд. В общем, князь Серебряный и гетман разбили турков и татар, все это было и в том мире, за одним исключением. Турок и татар разбили, но не остановились на достигнутом, стали преследовать их, больше месяца гнали. И, можно сказать, на плечах отступающих войск нападавших ворвались в Крым и частично заняли его. Понимая, что это огромная удача, император Иван Васильевич выслал дополнительные войска, чтобы удержать то, что удалось захватить. Все-таки это уберегало от постоянных нападок крымчаков и разорения земель Руси. Быстро возвели несколько крепостей по линии Бакал, Джурчи, Джанкой и до середины арбатской стрелки, а также заняли земли причерноморских степей до Херсонеса, и назад эти земли отдавать уже никто не собирался. Войны как таковой не было, некому было воевать, знатно вырубили татар войска Ивана Грозного под Астраханью, да и когда преследовали, немало осталось в их степях.

Со временем даже торговать стали активно, несколько раз в месяц проводились ярмарки у стен крепостей, возле которых уже разрастались поселения. Тем не менее были постоянные нападения небольших отрядов крымских татар, которые доставляли проблемы и неудобства. А иногда небольшие отряды крымчаков даже просачивались и пытались нападать на селения и деревни Руси, но того, что было раньше, не происходило. Да, тут была другая страна и возможности у нее другие. В той действительности, где жил Дмитрий, русские войска лишь в 1737 году вошли в Крым, разбив армию татар и захватив часть его, но в скором времени им пришлось уйти из-за плохого снабжения.

«Что же, послужим», – решил в конце концов Дмитрий. Сейчас же было все по-другому. В нынешней действительности крепость Очаков была в очень невыгодном положении, как раз из-за снабжения. Продукты, оружие и огневой припас к нему доставить можно было только морем, войска Руси не шли на приступ крепости, но контролировали подступы к порту и могли его обстреливать. Просто выжидали, когда османы сообразят о бессмысленности содержания гарнизона и наконец уйдут из крепости. Даже если они, уходя, ее взорвут, то восстановить ее легче и проще, чем терять обученные войска. Все-таки женщина на троне соображала лучше некоторых мужчин, прекрасно понимая: чем больше сохранится обученных воинов, тем проще будет в дальнейшем.

Глава одиннадцатая

Дома, пока не было отца, его расспрашивали мать и Лизка. Сильно он их расстраивать не стал, сказал, что пока неясно, потому что и сам не знает, позже скажут. Лизка вообще от него не отходила последнее время, нравилось ей, что у нее старший брат, какого ни у кого нет. Вилась вокруг него, пыталась во всем угодить, любую его просьбу тут же бежала выполнять. Димка хоть и редко видел ее, но тоже привязался к этой девчонке. Вот и сегодня она не отходила от него.

– Елизавета, так как ты моя любимая сестра, то не вздумай замуж выходить без меня, а то вдруг запрут меня служить неизвестно где, так что вовремя и приехать не смогу, – смеясь, сказал он, глядя, как она прихорашивается у зеркала. Та смутилась и покраснела, но все-таки нашла в себе силы ответить.

– Рано мне еще об этом думать, но слово тебе даю, что пока рядом со мной тебя не будет, под венец не пойду, – сказала она и, покраснев еще сильней, убежала.

– Ой, сынок, не смущал бы ты ребенка. Как-то разговаривали мы с Лизаветой, – шепотом начала мать, поглядывая на дверь, – та и говорит, мол, вот женится наш Димка, появятся у него детки, а я их нянчить буду. Я ей отвечаю, мол, у тебя свои будут, она подумала и говорит, ну так и что, помогу брату. Так что, Дима, не переживай, нянька у тебя уже есть, – засмеялась мать.

Вечером Дмитрий дождался отца и рассказал ему о приеме, посетовав на то, что принимал его канцлер. Тот его внимательно выслушал и, помолчав, сказал.

– Видно, кому-то очень не хочется, чтобы ты находился вблизи императрицы, вот они и подсуетились, Шереметев хитрый и скользкий, как аспид. Но императрица и правда приболела и отправилась в Богородице-Рождественский монастырь, игуменья да сестры лечить ее будут. А вот по поводу тебя, скорей всего, распоряжений не давала, Шереметев сам такое решение принял. Но нарушать приказ не советую, если придет предписание до приезда Ксении Федоровны, то поезжай, а если вдруг она появится до твоего отъезда, то я ей шепну о тебе. Но, думаю, не дадут тебе ее дождаться. А я, наверное, завтра пошлю еще полсотни стрельцов охранять императрицу и монастырь, не нравится мне все это, да и предчувствия нехорошие. – На этом беседовать они закончили и отправились почивать.

Отец все-таки удосужился аудиенции у императрицы и получил добро на создание своей сети тайных осведомителей. Императрица была умна и прекрасно понимала, что слухи и сведения с нескольких сторон выгоднее, чем с одной. Вот Черемисин-старший и принялся набирать будущих работников плаща и кинжала. Все делалось секретно, и те, кого прочили в соглядатаи и осведомители, и те, кто их отбирал и будет заниматься их обучением, все принесли клятву на крови. Так что утечка исключалась, хотя Дмитрий сомневался, что это долго будет тайной.

Утром Дмитрий принимал шкаф, который по его рисункам сделал столяр-плотник. Проверил – все было сделано так, как Дмитрий нарисовал. Мужики затащили шкаф на кухню и после того, как они ушли, он положил в одно из отделений шкафа небольшой кругляш размером с пятак. Стал ждать, закрыв дверцу. Через некоторое время открыл, и из шкафа основательно потянуло холодком.

– Работает, – улыбнулся Дмитрий. – Дарья, – позвал он кухарку и, когда та подошла, продолжил: – Вот смотри, это холодильный шкаф, сюда, как и на ледник, можно складывать мясо, рыбу и другие продукты. Скажем, те, которые ты будешь использовать сегодня или завтра, а также сюда в жаркий день можно поставить квас, взвар или просто воду, чтобы охладить и пить. Поняла? – Та расширенными глазами смотрела то на шкаф, то на Дмитрия, и кивала головой.

– Ладно, – махнул тот рукой, – еще матери расскажу.

Предписание и подорожная пришли на следующий день, кроме всего прочего, с Дмитрием должны были следовать сотни полторы добровольцев, для восстановления численности в ставке князя Голицына. Каждые три месяца в Крым направлялось пополнение, люди болели, были потери от периодических нападений татар, так что состав стрельцов постоянно менялся. Больных и раненых отправляли в полки на излечение, а на их место приходили новые, свежие силы.

«Ну, надо, значит надо», – подумал Дмитрий и решил съездить в казармы и узнать, что за люди будут с ним следовать. Благо, что холодильный шкаф он сделал, а также добавил артефакт холода и на ледник, приказав еще работникам утеплить дверь, чтобы уменьшить потери холода и проникновение тепла.

Когда личный состав добровольцев построили, Дмитрий увидел, что их больше, чем обговаривалось ранее. Взяв список у фельдфебеля, он убедился в своих предположениях. Стрельцов было двести тридцать два человека. Среди них заметил и своего давнего знакомого, Егора Силантьева, удивился, но решил расспросы оставить на потом.

«Странно, – подумал он, – больше двухсот человек, а офицер при этом один, и всего лишь поручик, и это я. Этим подразделением капитан, а то и майор командовать должен». Но в позу он становиться не стал. Раз так решили, значит, знали, что делают, да и стрельцов по прибытии на место раскидают по подразделениям, перекрывая убыль, так что все это временно.

Ознакомился со списком и понял, что все парни были молодыми, не имели ни жен, ни детей, наверное, многие просто хотели посмотреть на Крым и море. Да и среди народа ходило немало разговоров о теплых краях, экзотических фруктах, растущих прямо вдоль дорог, и о красивых турчанках и метисках, которых иногда брали в жены стрельцы. Дмитрий проверил снаряжение, выданное стрельцам, оружие и продукты, лошадей и телеги для перевозки припасов и остался доволен. После чего назначил десятников, выбрал себе ординарца, а вот замы у него уже были, назначенные заранее, фельдфебель и старший унтер-офицер. Дмитрий отдал распоряжение разбить десятки, поставив назначенных десятников, еще раз проверить снаряжение, огневой припас, все загрузить на телеги и послезавтра отправляться в дорогу. Уже уходя, он перекинулся несколькими словами с Егором. Оказалось, тот просто хочет сбежать от отца, который его замучил, требуя уволиться и вместе с ним продолжать семейное дело.

– А меня прямо воротит от этого, да и я знаю себя – снова проторгуюсь или буду, как и раньше, трепку получать, или семью разорю, что еще хуже. Хорошо, что мы послезавтра уходим, я ведь еще не говорил, что в Крым служить собрался, боюсь, как бы отец не побежал к полковнику. А так я лишь завтра скажу, что меня в Крым служить отправили и все, – и Егор радостно засмеялся.

Дмитрий, выслушав своего знакомца, которого назначил десятником, или младшим унтер-офицером по новому уставу, усмехнулся – у Егора одна проблема.

После того как разобрался с воинами и обозом, прояснилось, почему ему досталось командовать таким большим подразделением. Штабс-капитан Алентьев, который и должен был следовать со стрельцами, намедни упал с лошади и поломал руку, неудачно приземлившись. Больше послать оказалось некого, а время отправки пополнения поджимает.

Через день, встав еще до рассвета, Дмитрий еще раз сверился со списком, что ему понадобится в дороге, проверил свой мешок путника и, обняв по очереди мать и отца, последней поцеловал Лизку, вскочил на Рыжика и выехал со двора. В части все тоже были готовы к походу, тут был даже командир части и почти весь его штаб. Дмитрий поприветствовал старших командиров, выстроил полусотню и объяснил им порядок движения. После чего бросил на брусчатку плаца портал и первым заглянул в него – перед ним простиралось поле, обрамленное с трех сторон лесами, чуть в стороне накатанная дорога.

«Пойдет», – решил он и дал команду на движение, подгоняя нерадивых или замешкавшихся. Последними в портал въехали телеги со снаряжением и припасами. Дмитрий оглядел удивленных командиров, кивнул им, прощаясь, и, потянув за узду Рыжика, скрылся в портале, который почти сразу схлопнулся.

– Что это было? – спросил полковник Новожилов, оглядывая своих офицеров.

– Я слышал, что императрица закупила несколько порталов у академии магии, дорогущие просто ужас, но вот кто мог дать его поручику… – проговорил штабс-капитан Веремеев.

– Хм-м надо разобраться, – сказал полковник, через несколько мгновений добавив: – Все, господа, пополнение проводили, теперь все приступаем к своим обязанностям. – И, повернувшись, ушел, оставив офицеров обсуждать увиденное.

Дмитрий в это время выстроил полусотню и вместе с ней направился к пролегающей невдалеке дороге. Он давно хотел проверить, как будет реагировать портал на прохождение через него большого количества людей. По первым прикидкам, артефакт потерял десятую часть заряда, значит, можно пропускать полк с обозом, после чего придется его заряжать. Ну что же, неплохо, через десяток порталов одновременно можно перекинуть армию, вот будет неожиданность для неприятеля.

Где-то вдалеке раздался гудок паровоза, поезда уже ходили до Калуги, можно было бы и поездом какое-то расстояние преодолеть, но это погрузка-разгрузка личного состава, да еще лошади. Времени займет уйму, проще через портал пройти. Пару раз прыгнул – и не так устал, и дальше, чем на поезде.

«Интересно, – подумал Дмитрий, – до какой станции уже проложили рельсы и пустили поезд?» Он осмотрел свое воинство, даже посмотрел на обоз, тащившийся сзади. Рысил он сбоку от колонны, чтобы иметь возможность контролировать ее всю.

Было жарко, идущие стрельцы поднимали пыль, но это его не сильно волновало, тут уж никуда не денешься, но он прекрасно понимал, что испытывают простые воины. Поэтому часа в три после полудня объявил привал у небольшой речушки. Стрельцы стали готовить пищу, кое-кто кинулся обмываться в реке чуть ниже стоянки, смывая с себя дорожную пыль. Ординарец увел поить коня, а Дмитрий развернул карту. Карта, конечно, была так себе, рисованная от руки, но хоть что-то. Дмитрий долго пытался определить, где они находятся. Кое-как с горем пополам определил.

– С погрешностью в пол-лаптя, – недовольно пробурчал он себе под нос.

«Видно, неплохо мы прыгнули, – подумал он. – Завтра должны быть в Калуге, а после держим путь на Брянск. До Калуги идем пешком, в город входить не будем, а, отойдя, снова прыгнем пару раз. После Брянска определимся, так потихоньку и доберемся, а я хоть немного с Русью познакомлюсь. Идти будем по той же дороге, которой татары на Русь ходили, и так до самого Ор-Капы». Ходили те двумя дорогами – и Муравским шляхом, и Изюмским, но Дмитрий решил идти Изюмским – так и прямей, и быстрей получится добраться до Ор-Капы, или как его стали называть в дальнейшем, Перекопа.

Вечером он занялся медитацией. Потом достал свою походную кровать, стрельцы еще раньше поставили ему палатку, и, не успев коснуться подушки, заснул.

«Устал, представляю, каково стрельцам, хорошо, что раньше скомандовал стать на привал», – успел подумать Дмитрий, засыпая. Но долго спать не смог, проснулся среди ночи от тревожного чувства и шепота домового.

– Хозяин, вставай, а то беда будет, – негромко говорил тот.

Дмитрий вскочил и прислушался, после чего быстро натянул штаны, сунул ноги в сапоги и вышел из палатки. Стояла полная луна и видно было, как днем. Он осмотрелся. Лагерь спал, стояла тишина, недалеко горел костер, а вот часовых нигде не было видно.

«Ну, если спят, я им дам», – подумал Дмитрий, прошелся по лагерю и по какому-то наитию направился в сторону реки. Сделав десяток шагов, он увидел, как трое его стрельцов, словно сомнамбулы, не спеша двигались в сторону реки. Одним из них оказался знакомый стрелец – вместе служили еще в бытность Дмитрия рядовым охранного полка. А вокруг них стайкой вились девицы в полупрозрачных хламидах или ночных рубашках. Дмитрий поспешил к ним, он уже понял, что происходит, сзади пыхтел Кузьма.

– Эй, красавицы, а ну, оставьте моих парней, – сказал Дмитрий, приблизившись. – А то могу обидеться, а вам тогда не поздоровится.

Девицы же, вместо того чтобы остановиться, стали подталкивать стрельцов идти быстрее. Но для этого надо было, чтобы парни шли по своей воле, а не под наведенным мороком. Дмитрий, желая прекратить все это, кинул заклинание, и всю эту толпу окружило огнем, при этом чары, наложенные на парней, пропали. Да и девицы вдруг преобразились, вместо молоденьких симпатичных девушек перед ним предстали раздутые лица, отливающие зеленым цветом, иногда с пустыми глазницами утопленниц, в волосах которых были речной ил, водоросли и тина. Парни, увидев, с кем оказались рядом, готовы были удрать, да только перешагнуть небольшой огненный ручеек были не в состоянии, заклинание ведь на то и рассчитано, чтобы никто сбежать не смог. Подойдя вплотную, Дмитрий оглядел стрельцов, вроде бы с ними было все нормально.

– Выйдите из круга, – приказал он им, и те смогли после этого перешагнуть огненную черту и отбежать.

Утопленницы тоже попытались сбежать, да не тут-то было.

– А вас я не отпускал, – сказал Дмитрий, не обращая внимания на то, что те шипели и делали попытки запугать его, изображая нападение.

Он принялся их внимательно рассматривать. Те выли и что-тот причитали, но что – разобрать он не мог. И все-таки углядел он среди них двоих девиц, не похожих на остальных.

«Видать, недавно попали», – решил он. Одна была совсем молоденькая, другая чуть постарше, но они были еще не обезображены долгим пребыванием в воде. Дмитрий оглянулся на парней, те стояли потрясенные и испуганные, наблюдая за происходящим.

– Спать, – приказал Дмитрий, кинул заклинание сна, и те попадали, где стояли. – Ну а проснетесь, ничего помнить не будете, лишнее это, – проговорил Дмитрий.

– Нуу… а теперь с вами, – посмотрел он на утопленниц.

«А ведь я разочарован, увидев русалок как есть», – думал он. И тут река у берега забурлила и выглянуло что-то непонятное, морда то ли огромного тритона, то ли огромной жабы, весь зеленый, глаза навыкате, огромный рот с толстенными губами, а сам весь в тине и водорослях.

– Воин, отпусти девиц моих, виноваты они, конечно, но ведь сделать ничего не успели, да и чего там, ну немного пошалили молодые, что с них возьмешь, – проговорило это нечто, голос его бухтел, словно из бочки. – Отпусти, воин, девки – невесты, вот дурью и маются, инстинкт этот боги дают, от него так просто не избавиться, вот и бесятся они по весне да летом, прям удержу нет. Все им парней подавай, как только не доглядишь, так и затащат кого-нибудь.

– А ты кто будешь-то, представься, – сказал Дмитрий.

– Так ты не… да, конечно, да водяной я, – сказало это нечто, а потом добавило: – Местный.

Дмитрий подумал, а потом развеял огненный круг.

– Ладно, идите уж, невесты, отпускаю, – хохотнул он. – И ты прощай, водяной. – И, повернувшись, Дмитрий приблизился к спящим стрельцам и пробудил их новым заклинанием.

– Так, вы чего тут развалились, а ну быстро на посты, я вот вам дам. Бегом, я сказал.

Парни рванули, как на стометровке, а Дмитрий шел и улыбался, сам не зная, чему.

С утра снова дорога, пыль, жара и пот, разъедающий глаза, стекающий по спине и из-под мышек. И так уже не первый день. О происшествии ночью с русалками никому ничего рассказывать не стал, просто теперь каждую ночь ставил охранную систему. При наличии которой никто ни войти, ни выйти за периметр стоянки не мог, для физиологических нужд копали небольшую траншею, в которую и справляли нужду. Редко, но все же заходили в города или большие села, делали покупки на рынке, и снова в путь. Да и заходили то не все, пара унтеров да несколько выборных стрельцов.

Попадающиеся на пути села и деревни поражали своей нищетой, Дмитрий, глядя на играющих в пыли голопузых детей, их замученных работой отцов и матерей, ломал голову и никак не мог понять, почему государство так не любит свой народ, почему оно всегда является врагом для граждан, это происходит здесь сейчас, и то же самое было в той жизни. При этом простой пахарь сейчас не крепостной, более-менее свободный, и все же. Кроме того, шли они по самым плодородным землям, и все равно народ тут нередко голодал. Конечно, он понимал, что изменить что-то не в состоянии, поэтому не стоит терзаться вопросами всеобщего счастья и благополучия.

Они уже вышли на Изюмский шлях и стояли у небольшого села, когда рано утром произошло то, чего Дмитрий не ожидал. Почему он заинтересовался этим направлением пространства, наверное, и сам ответить бы не смог. Его воины завтракали горячей кашей с салом, а он сам уже поел и прихлебывал иван-чай, уставившись в одну точку, находящуюся в обратной стороне от направления их движения. Вдруг воздух в метрах тридцати от него собрался в серую точку размером с крупное яблоко и принялся вращаться. Точка вращалась, темнела и увеличивалась, это заметил не только он, но и многие стрельцы.

– Батальон, к отражению атаки тварей, строиться! – заорал фельдфебель.

Дмитрий активировал заклинание, которое разрабатывал еще в академии и дорабатывал его все последнее время, а тут появилась возможность его испытать. Правда, если тварей будет столько же, как зимой, когда бился с ними вместе с академией, то тут он и останется вместе со стрельцами.

Вдруг воздух словно треснул, взлетела пыль, какой-то мусор в виде сухой травы и веток, и из образовавшегося круга, затянутого серой пленкой, выпрыгнули первые твари. Он, не дожидаясь, когда все твари вывалятся в этот мир, метнул заклинание в иномирный портал. Огненный сгусток мелькнул, как стрела из лука, Дмитрий сам не ожидал такой скорости, словно портал сам притягивал к себе его заклинание. Сгусток плазмы проскочил пленку, не встретив сопротивления, и вдруг в портале страшно грохнуло. Да так, что дрогнула земля, и по эту сторону портала что-то взорвалось. Портал тут же схлопнулся, но успел выкинуть несколько оторванных разных частей чьих-то тел.

– Батальон, пли! – дал очередную команду фельдфебель, и первые прошедшие через портал твари были просто изрешечены пулями.

– Прекратить стрельбу, – скомандовал Дмитрий. – Старший унтер-офицер, возьмите дежурный десяток, проверьте и добейте, если есть раненые. Трупы стащить в одно место, руками не трогать, тащить крючьями. Остальным разойтись и приготовить лопаты – будем закапывать.

Раздав распоряжения, Дмитрий направился к тому месту, где открывался портал. Что он там хотел увидеть, не знал и сам, но полюбопытствовать стоило. Осторожно, чтобы не испачкать сапоги в крови, так как ее хватало на стеблях травы, он шел и внимательно смотрел вокруг. И вдруг остановился, так как перед ним лежала оторванная человеческая рука, вернее, очень и очень на нее похожая. На среднем пальце блестел перстень с довольно большим камнем красного цвета, похожим на рубин. Дмитрий нагнулся, осторожно осмотрел его магическим зрением и увидел какое-то плетение. Какое, он пока не понял. Надел перчатки и осторожно снял перстень с пальца оторванной руки и, завернув его в платок, сунул в карман.

«Вечером попробую разобраться», – решил Дмитрий. Пришлось задержаться еще на сутки, мало ли, вдруг снова будет пробой, хотя по здравому размышлению, вряд ли та сторона на это решится. Взрыв был очень сильный, даже тут тряхнуло, а что было там…

Утром Дмитрий решил не использовать портал, а идти по Изюмскому шляху пешими, мало ли, вдруг снова откроется иномирный портал.

«Вот и погоняем тварей, чтобы жизнь медом не казалась», – думал Дмитрий, давая команду на выдвижение. И вот снова жара, пыль, скрипящая на зубах, и дорога, и все это на несколько недель пути, да и места тут были безлюдные. Он послал вперед конную разведку, а также назначил людей во фланговое и арьергардное охранение.

* * *

– Федор Васильевич, пригласите завтра на прием Черемисина-младшего, надо все-таки его куда-то определить, не дело ведь, болтается без службы парень.

Вчера под вечер вернулась Ксения Федоровна из монастыря, где ее лечили от простуды травницы да лекарки, целую седмицу там пробыла. Конечно, ее могла и магиня вылечить, но она всегда предпочитала лечиться в монастыре, там как-то было спокойно и тихо, и на императрицу во время нахождения там всегда словно опускалась благодать. Она не лечилась, а исцелялась здесь не только физически, но и духовно, да и беседы с настоятельницей и сестрами-монашками тоже для нее много значили. А ведь кроме того, она отдыхала от забот державных, многое надо на Руси перестраивать, да только помощников мало, а одной тащить этот воз тяжело. Да и бояре так и норовят палки в колеса вставить, все им не нравится, все по старинке жить хотят. Нежелание перемен, нежелание видеть на троне женщину, да и множество всяких проблем в такой клубок переплелось, не распутать, а разрубить сил не хватает.

– Э-э-э… – замялся Шереметев, не зная, что сказать.

– Что такое? – нахмурилась императрица.

– Да я его давеча отправил в войска, Голицын Василий Иванович помощи просит, людей, говорит, не хватает постоянно. Вот я его с пополнением и отправил.

– Как так, я ведь сама распределяю владеющих.

– Я ведь вам предлагал отправить его набраться опыта, вы в ответ промолчали, я и подумал, что вы со мной согласны, ну и вот, – развел он руками.

– Федор Васильевич, – прошипела императрица, – вы в курсе, что мы купили несколько порталов у академии? Вернее, всего три, стоят они, конечно, баснословно. Вы знаете, кто их делал?

– Так, думаю, магистр с помощниками, сложное это дело.

– Делал их этот парень, поручик Дмитрий Черемисин, и князь Гагарин предложил мне озадачить его созданием постоянного портала в городах. Представьте, если это получится, какой прорыв произойдет, да мы… – Императрица замолчала и зло посмотрела на стоящего перед ней Шереметева.

Тот, видя лицо императрицы, мгновенно побледнел и покрылся холодным потом. Все-таки императрица была внучкой императора Ивана Васильевича по прозвищу Грозный и не стоило обманываться ее вежливым обращением и тихим голосом. Любой подданный в одночасье мог оказаться или в подвалах разбойного приказа, или на плахе палача.

– Так, может, тогда отозвать его, ведь можно послать гонца с порталом и приказать поручику вернуться, – прохрипел тот, горло словно сдавила невидимая рука, дышать стало тяжело.

Сильно испугался канцлер, императрица всегда себя сдерживала, но когда гневалась, хоть и было это очень и очень редко, то тут держись. Сейчас она запросто могла отдать его палачу, он видел, как ее трясло от гнева. Но ему повезло, она сдержалась.

– Ладно, идите, – процедила она сквозь зубы и отвернулась, – я буду думать, как поступить.

Шереметев на подгибающихся ногах вышел из кабинета и, закрыв двери, вытер пот. «Ладно, дело-то сделано, назад ничего не вернешь, может, обойдется», – думал он и вдруг ощутил неудержимую тягу выпить вина, а то и покрепче чего-нибудь.

– Федор Васильевич, все с вами нормально? – спросил секретарь императрицы. – На вас прямо лица нет.

– Даже не знаю, что сказать, – ответил он и чуть ли не бегом бросился к себе в кабинет.

– Меня ни для кого нет, – сказал он своему секретарю и, закрыв дверь, достал из шкафа штоф вина, набулькал себе в кубок и залпом выпил. Затем уселся за стол и долго сидел, задумавшись, затем еще раз наполнил кубок вином и снова выпил.

«Вот змея, да она похлеще своего деда будет, может, и не стоило спешить с этим Черемисиным. Ну да чего теперь-то, вот же чертова семейка», – думал он, периодически вытирая пот со лба.

А в это время ее императорское величество мерило комнату шагами, пытаясь успокоить нервы и мысли.

– Чертов канцлер нарушил все планы, – сказала она вслух, а потом истово перекрестилась на образа. – Господи, прости мя грешную. – Упала на колени и долго искренне молилась, крестясь и кланяясь, просила господа помочь ей и указать путь истинный.

«Может, не стоит парня пока дергать? Судя по докладной записке ректора академии, парень не беззащитный, физически и магически довольно силен. Предупрежу князя Голицына, чтобы берег парня, пусть немного поживет там, а также включим его в намечающееся на тот год посольство к турецкому султану Ахмеду I, – думала в это время императрица. – Крымские ханы не самостоятельны, Тохтамыш Герай, сменивший правление Гази II Герая, шепчут, долго не продержится, а ей чехарда в правлении Крыма не нужна, если договариваться, то с тем, кто решает вопросы. Ну что же, парня научим, приблизим, а там и заменим кое-кого и пусть помогает управлять».

Расчеты на Черемисина-младшего у нее были большие. Даже матримониальные планы отошли на второй план, ей нужен был помощник в управлении, который сможет не только уговорить, объяснить тому, кто не понимает, но и заставить, а с его магической силой это возможно. И она решила пока ничего не предпринимать, хотя то, что произошло в ее отсутствие, очень ей не понравилось. Она как-то задумчиво взяла в руки небольшой колокольчик и покрутила в руках, потом тряхнула его и сказала появившемуся в дверях секретарю:

– Голубчик, пригласи-ка ко мне на вечер князя Пожарского, надо мне с ним переговорить.

* * *

Столкновение произошло неожиданно. Утром, когда отряд выстроился для того, чтобы продолжать движение, из-за холма появился большой конный отряд татар. На какое-то мгновение и те, и другие замерли от неожиданности. Но Дмитрий первый пришел в себя и принялся командовать, выстраивая стрельцов для отражения конной атаки. Татары тоже не стали дожидаться, пока стрельцы выстроятся, и атаковали, их было на порядок больше, всадников пятьсот, как показалось Дмитрию. Хоть его воины и раньше начали перестраиваться, но все-таки не успевали занять позиции. Татары на ходу стали стрелять из луков, большинство стрел не долетало, но в рядах стрельцов стали появляться раненые, то тут, то там раздавались крики боли.

– Фельдфебель, командуйте, – распорядился Дмитрий, а сам сосредоточился и послал три плазменных шара навстречу приближающейся лаве конников.

Как славно один из таких взорвался в иномирном портале! Шары, сначала небольшие, по мере приближении к татарам стали расти в объеме, а когда татарская конница и шары встретились, раздались три сильных взрыва. Горячий ветер ударил в лицо, а над конниками во все стороны полетели сгустки жидкого огня, мгновенно поджигая траву и халаты всадников, обжигая их самих и лошадей. Крики ужаса и боли огласили степь, и горящие, пока еще живые, факелы заметались, пытаясь развернуться и оказаться как можно дальше от того, что обрушилось на них. В этот же момент раздался и залп стрельцов, потом еще один, а Дмитрий запустил свое огненное торнадо и ледяные лезвия.

В рядах татар, по всей вероятности, был слабенький маг или шаман. Дмитрий почувствовал какое-то противостояние, попытку нанести ему удар. Но он отработал защиту на уровне подсознания, сразу же укрывался щитами, да и попытка контратаки была незначительная, а после ружейного залпа пропала совсем.

Первые ряды татар были просто выкошены, да еще создался завал из человеческих тел и трупов коней. Всего несколько мгновений, и атака конников захлебнулась. Задние ряды татар стали разворачиваться в попытке уйти, но вслед им раздавались залпы стрельцов. Дмитрий тоже посылал боевые заклинания. Падали и падали мертвые конники, но нескольким десяткам всадников все же удалось уйти.

Горели люди, горела степь, стоял удушающий смрад горящей человеческой и животной плоти, и резал глаза дым от сгорающих кустарников. Надо было что-то предпринять, иначе при стоящей вокруг суше пожар будет не остановить, достанется и им тоже.

Дмитрий развел в сторону руки, вначале засветились кончики пальцев, потом ладони, а потом он весь стал светиться, это было видно даже при свете яркого дня. На безоблачном небе стали появляться небольшие темные тучки, которые начали соединяться над пожарищем, превращаясь в огромную дождевую тучу. Сверкнула молния, ударил гром, и на огонь упали первые капли дождя, после чего ливануло как из ведра. Дмитрий присел там, где и стоял, сил не было даже пошевелиться. Он впервые попробовал климатическую магию, сил она забирала уйму, и эта попытка создать дождь забрала последние, выложился он полностью. Первым к нему подскочил Егор Силантьев.