Текст книги ""Фантастика 2026-154". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Кира Стрельникова

Глава пятая

Подъезжая к Кремлю, они с отцом остановились и спешились у собора Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву, или храма Василия Блаженного, как его еще называли. Сняли головные уборы, перекрестились и поклонились. Дмитрию в этот момент показалось, словно кто-то большой и очень добрый посмотрел на него ласково и провел ладонью по волосам, будто погладил. После чего они с отцом уже пошли пешком, держа коней в поводу. Прошлый раз, когда он был в Кремле, он ничего не рассмотрел толком, да и въезжали они тогда с отцом в другие ворота, а во время службы их и не выпускали никуда. Так что этот великолепный храм он и увидел в этом мире впервые. А когда шел по кремлевским палатам, тоже крутил головой, восхищаясь тем, что видел. Хоть и бывал он уже тут, когда охранял покои императрицы, но в другом крыле, которое и оформлено было проще. А сейчас он крутил головой и удивлялся.

Принимали их в малой приемной, где всегда принимали просителей, челобитные от дворян, а также всех местных чиновников. В большой приемной принимали иностранных послов и заграничных гостей. В помещении находилось несколько человек. Но секретарь при виде Черемисиных кивнул Ивану Семеновичу и скользнул в кабинет, где шел прием. Через мгновение выйдя из кабинета, он пригласил Ивана Семеновича и Дмитрия пройти внутрь.

«Ничего себе, малая приемная», – подумалось Дмитрию, когда он вошел в огромную комнату. На небольшом троне сидела красивая молодая женщина, Дмитрий прям засмотрелся и опомнился, лишь когда отец чувствительно ткнул его локтем в бок, заставляя поклониться. Дмитрий очнулся от наваждения и поклонился раз, потом поклонился зачем-то еще раз и услышал переливы колокольчика. Поднял голову и увидел, что это смеется императрица. Стоящий с правой стороны трона канцлер тоже улыбался. А чуть за троном стояла дама, которую он уже видел в коридоре Кремля, в памятный день, когда был в охране покоев императрицы. Та не спускала с Дмитрия взгляда. Смех у императрицы был очень приятный и заразительный. Дмитрий по наитию пожал плечами, стеснительно улыбнулся и развел немного руки в стороны. Словно говоря ей: «Ну растерялся, когда вас увидел».

– Иван Семенович, какой у вас чудесный сын, – говоря это, императрица встала и подошла, разглядывая Дмитрия, даже обошла вокруг него. Усевшись обратно на трон, она с улыбкой рассматривала парня. – А вырастет, вообще погибель женская будет, но мы ему барышню-то подыщем и оженим, чтобы не разбаловался, – проговорила вдруг императрица. – Лично займусь.

– Не надо меня женить, не хочу я, – вдруг вырвалось у Дмитрия, и он испуганно замер. Он прекрасно понимал, что возражений люди, управляющие страной, не любили ни в прошлой жизни ни в этой. Но императрица снова засмеялась, прикрыв рот ладошкой.

– Хорошо, не будем пока об этом, придет еще время, – проговорила она, став серьезной. – Кстати, в этом году будет несколько человек параллельно с тобой учиться, ты бы там присмотрел за ними. Все они с моих вотчин, значит, люди мои и служить мне будут, так что пригляди. – Закончив говорить, дала знак канцлеру, тот, выйдя чуть вперед, раскрыл папку, которую держал в руках, и громогласно изрек:

– Дмитрию Черемисину сыну Иванову, за геройство, проявленное при охране вверенного ему объекта и задержание татей говорных, в количестве трех особей. Повелеваю: присвоить чин поручика и начислить денежное довольствие с сеченя 1605 года от Рождества Христова. Императрица Ксения Федоровна Рюрик.

Канцлер закрыл папку, и тут же из-за трона вынырнул слуга с подносом, на котором лежал большой фолиант, офицерский горжет и нарукавная нашивка с тремя вертикальными полосками, вышитыми золотом, свидетельствующая о его воинском звании поручик. Все это канцлер, беря по одному предмету, передавал Дмитрию. Самой важной в понимании Дмитрия была книга Фомы Аквитанского «Записки о работе с рунными знаками и другими буквицами». Об этой книге ему рассказывал наставник, только вот он сказал, что книга эта пропала и ходили лишь неясные слухи о том, что в ней было описано. Дмитрий прижал книгу к груди и посмотрел на императрицу, а та с интересом наблюдала за его реакцией.

– Это тебе подарок, много лет у нас не было никого, кто смог бы воспользоваться тем, что там описано. Наконец нашелся тот, о ком было сказано в завещании Фомы Аквитанского. Пользуйся и приноси пользу державе нашей, – сказала Ксения Федоровна и дала понять, что аудиенция окончена.

Черемисины ловко одновременно повернулись и направились к выходу, перед дверью сын пропустил отца и наконец они оказались в приемной.

– Фух, – проговорил отец, вытирая пот со лба, при этом улыбаясь. – Ну что, сын, поздравляю тебя с офицерским званием, далеко пойдешь, ишь как рано офицером стал, скоро и меня перепрыгнешь, – веселился он по дороге домой. – И чего это ты несколько раз кланялся?

– Да засмотрелся на императрицу и растерялся немного, красива уж она больно.

– Да, этого не отнять, красива.

– А чего ты вечером ржал, как конь застоялый, нам с матерью даже слышно было, – поинтересовался отец.

– Да так, вспомнилось кое-что. – Не стал вдаваться в подробности о драке домовых Димка.

Помимо обретения книги, Димку радовало и то, что теперь ему будут платить денежное содержание как офицеру, уж очень стыдно было просить последнее время денег у отца. Хотя тот никогда не отказывал, но тем не менее Дмитрий испытывал неловкость.

_{То, чего Дмитрий не знал}

«Какой хороший парнишка, а какая обворожительная у него улыбка, – подумала императрица, когда осталась одна. – Когда он улыбнулся, у меня мурашки с головы до пяток побежали. А потом я вообще еле удержалась, чтобы не потрогать его, когда осматривала. Да и он очень уж резко отреагировал на меня, прям в ступор впал. Ну а мне что делать, ведь почти два года у меня нет никого, а мне всего-то двадцать четыре. Вначале этот, так сказать, принц, где его только отец нашел, который за своей пьянкой и загулами совсем забыл о жене». – Она прекрасно знала, что стала просто разменной монетой в государственных делах. Отцу нужны были несколько капитанов и команда опытных мореходов для строившихся кораблей, вот и обратился к данам, а тем надо было спихнуть своего запойного младшего принца, от которого были одни проблемы. Она уже вникала в государственные дела, но это прошло мимо нее, не стали придворные и бояре посвящать ее во все нюансы личности принца. А отец уже был болен и его смогли обмануть, представив Кристиана как отличного и здравомыслящего мужчину, прекрасного кандидата для мужа принцессы. В надежде, что сами возьмутся управлять страной. Эта, мол, баба, что она может, замуж выйдет, родит наследника и пусть забавляется ребенком да балами. А мы создадим регентский управленческий совет при наследнике до его совершеннолетия.

Это уже потом все поняли, что принц из себя представляет, да и в оценке принцессы сильно ошиблись, но было уже поздно. Правда, принца пришлось терпеть полтора года, хорошо хоть пару первых месяцев после женитьбы он держался, и она понесла от него. А уже после того как родила законного наследника, решила избавиться от обузы в лице мужа. Очень тяжелое время было, и бояре как с цепи сорвались, то уговорами, то угрозами все пытались отодвинуть ее от управления страной. Да только не на ту напали – развеять и отдать в чужие руки все то, что несколько веков собирали и строили ее предки, она не собиралась. Самых зарвавшихся пришлось укоротить на голову, а их семьи сослать за Урал-камень на вечное поселение. Все притихло на время, а потом снова начались интриги, да несколько покушений пришлось пережить. Избежать одного из них вот и этот мальчик помог. Ах красавчик, так бы и съела!

Потом, когда относила траур по скоропостижно скончавшемуся супругу, приглянулся ей молодой офицер. И вроде бы все сложилось, да только оказался он уж очень болтлив, когда принял на грудь изрядно. Хорошо хоть в довольно узком кругу сослуживцев стал похваляться своими победами. Да еще и донесли ей про это уже на следующий день. Вот скажите, чего не хватало. Чистая, холеная баба под боком, с нерастраченной лаской и энергией. Мужем бы, конечно, не стал, но ведь впереди чины, награды, подарки, деньги, как говорится, любой каприз. Но сиюминутное желание похвальбы перед такими же пьяными идиотами, которые даже не поняли, о ком речь, все испортили. Вот и поехал молодой офицер в небольшой городок Тюмень на севере страны. Даже не городок, а так, поселение, основанное на берегу реки Тура и стоящее на древнем караванном пути. За часть этого пути, называемую «Тюменский волок», шли постоянные стычки с кочевниками. Вот и отправила его туда, пусть удаль свою показывает, с уточнением никогда не появляться в столице, под страхом смерти. Слушателей тоже разбросали по разным отдаленным гарнизонам. Могла бы, конечно, и голов всех лишить, но пожалела, не последних родов сыны, хоть и не наследники. Вот и затаилась с тех пор, а так ведь хочется любви и ласки.

– Может, плюнуть на все, да закрутить с княжичем, эх… – проговорила Ксения и провела рукой по высокой груди. – Нет, пока нельзя, бояре и так не знают, как меня скинуть. Не стоит им давать лишние козыри, да и парень пусть учится, придет еще время. А вот то, что приблизить его надо во что бы то ни стало, тут двух мнений быть не должно, и уж тут я постараюсь.

Императрица Ксения Федоровна Рюрик осмотрела себя в зеркало, потом крутнулась, взметнув подолом, и грустно усмехнулась.

– Я еще всем покажу, придет время, погодите, – пробормотала она. Она давно уже думала над тем, чтобы набрать мальцов беспризорных, да из семей нищих, и учить их как воинов, да поставить над ними командиров худородных. Чтобы только ей служили и преданы были, да понимали – случись с ней что, и им ведь несдобровать.

* * *

По прибытии домой на них налетели Лизка с матерью с вопросами – чего да как, как прошла аудиенция у императрицы.

– Вот, мать, смотри на нового офицера, поручик, в его-то годы, да и богатый теперь парень. Ксения Федоровна назначила ему денежное содержание, – прогудел отец, смеясь, и хлопнул Димку на радостях по плечу, да так, что тот даже присел. – Кстати, завтра надо съездить к казначею императрицы и получить задолженность, тебе ведь с сеченя содержание начисляют.

– Ох ты ж, божечки, совсем, сынок, ты уже взрослый стал, – сказала мать, с любовью глядя на сына.

– Димка, а императрица красивая? – допытывалась Лизка.

– Да обыкновенная, – покривил душой тот, хотя от воспоминания мурашки пробежали у него по спине.

Ему хотелось побыстрей открыть подаренную книгу, и он просто не знал, как отделаться от расспросов. Но желание быстрей покончить разговоры не сбылось, и пришлось и ему, и отцу рассказывать все с мельчайшими подробностями. Потом они обедали, и Димкино «ой, да я не хочу» тоже роли не сыграло, пришлось обедать в окружении семьи. И лишь часа через три он наконец очутился в своей комнате.

С замиранием сердца открыл книгу и погрузился в ее содержание. Читать было сложно, старинные речевые обороты заставляли обдумывать каждое предложение. Некоторые слова он угадывал по смыслу предложения, а некоторые вообще не понимал. Тогда он стал выписывать их на листок отдельно и спрашивать значение у отца или матери, но ясности это не прибавило. Слова имели разное значение с теми или иными сопутствующими словами. От этого менялись смысл и значение предложения, вот так вот он и продирался, понемногу и с остановками. Но тем не менее многое из того, чем он занимался ранее со своим наставником, становилось понятно.

День он проводил, изучая теорию, день – отрабатывая ее на заднем дворе поместья. В основном он занимался контролем по удержанию и равномерному распределению энергии. Работа с рунами была во много раз экономнее, быстрее и мощнее по сравнению с магами, которые, манипулируя сознанием и тактильно, строили заклинания. Еще он занимался с саблей, пикой и алебардой, отец присылал своих подчиненных, тех, кто хорошо владел этим видом оружия, и они тренировали Дмитрия. Нашелся даже один, владеющий обеими руками, правда, как понял Димка, он и сам-то не очень много знал, но все-таки показал Дмитрию пару ухваток да приемов. А тот и давай их отрабатывать с упорством и прилежанием.

Отец, понаблюдав как-то за его тренировкой, покачал головой.

– И в кого ты у меня такой шустрый да упертый до знаний, ишь как ловко сабельками машешь. Ладно, будет тебе подарок, – улыбаясь, сказал он.

А вот стрельбе из штуцера Димка и сам мог научить кого угодно, да и кое-каким ухваткам тоже. Так проходил день с утра, физические нагрузки, потом или теория рунной магии, или практика. К вечеру, после всех экзерсисов, он еле добирался до кровати, падал и отключался до утра, а утром все начиналось по новой.

Многое смог почерпнуть из подаренной книги Дмитрий. То, что он умел раньше, теперь казалось такой малостью. Он уже работал со всеми стихиями, кроме того, стал понимать, как это работает. Однажды он открыл страницу, на которой было рассказано о том, как создать портал для перемещения в пространстве, какая руна за это отвечает, и загорелся попробовать. Он долго изучал построение рун, рассчитывал вектор движения и наконец решился. Уйдя в самый конец заднего двора, в парк, он построил руны и решительно добавил руну движения. Перед ним появился овал, переливающийся разными цветами, и Дмитрий, не задумываясь, шагнул в него. И тут же оказался в кустах будущей живой ограды, растущих в самом конце участка. При этом порвал рубаху, зацепившись за какие-то ветви, и даже ободрал лицо.

– Твою… – дальше он не стал озвучивать, просто, выбравшись из кустов, вытер кровь, сочащуюся с царапин, и задумался.

«А если бы на пути встретилось дерево или еще что-то массивное, меня бы точно размазало. Что же я не так сделал?» И Дмитрий бросился к книге, которую оставил на месте старта, и углубился в нее в поисках ошибки. Оказалось – все просто, надо четко представить место, где хотел бы оказаться. А он задал направление, представив конец участка владений, не учтя кусты изгороди. Вот так он и учился, правда, он не брался за мощные и сложные боевые заклинания, понимая, что делать это надо на полигоне, под надзором наставника. А то, что было доступно сейчас, много раз повторял из раза в раз, пока это не получалось делать просто автоматически. Как он ни старался, но выучить смог едва ли пятую часть книги, хотя чему удивляться, ведь все преподаватели твердили о том, что учиться они будут всю жизнь, если хотят по-настоящему чего-то достигнуть.

За каникулы он исхудал, вытянулся и налился силой – и физической, и магической. Мать, глядя на то, как Дмитрий себя истязает, постоянно пыталась его накормить и все время причитала, что сын доводит себя до истощения. Отец же только рукой махнул.

– Кости есть, мясо нарастет, – сказал он, ухмыляясь. В один из дней под вечер прибыл посыльный от императрицы, с наказом завтра с утра Черемисиным, отцу и сыну, прибыть в Кремль по приказу оной.

– Странно, – пробурчал Иван Степанович, – я же после обеда ее видел, ничего не сказала. Ну да ладно, наше дело маленькое, приказали – будем выполнять. Димка, – окликнул он сына, – завтра с утра нам с тобой приказано явиться пред ясные очи Ксении Федоровны, понял?

– Да понял, понял, а чего она хочет?

– Не знаю, для самого секрет.

Наутро они с отцом появились в приемной императрицы. Когда их пригласили в кабинет, то все оказалось намного прозаичней. Уже давно ходили разговоры о новой форме для военных, вот их и пригласили послужить манекенами.

В кабинете, помимо императрицы, было несколько бояр во главе с канцлером. А также полковники – командиры полков, какие-то женщины, скорее всего швеи, и разряженный как павлин мужчина. За троном чуть сбоку находилась владеющая, она кивнула Дмитрию как старому знакомому.

– Здравствуйте, Иван Степанович и Дмитрий Иванович, вот, пригласили вас, чтобы молодой поручик примерил новую форму, а мы оценим, удобна ли будет она, чтобы без сложностей выполнять вам свои обязанности, – сказала императрица. – Пройдите за ширму и переоденьтесь, – указала она Дмитрию.

Он только сейчас заметил отгороженный угол кабинета. За ширмой Дмитрий скинул свой кафтан и штаны, предварительно стянув сапоги. Парень его лет подал ему что-то среднее между коротким кафтаном и удлиненным френчем, затем свободные штаны и кожаный пояс в ладонь шириной. Форма Дмитрию понравилась, куртка темно-синего цвета, шею и горло закрывал высокий жесткий воротник, на груди с каждой стороны карманы с клапанами и такие же по бокам в районе бедер. На левом плече был небольшой погон из витого шнура с вплетенным медным проводом. Дмитрий при помощи парня все это надел на себя, натянул сапоги, подпоясался ремнем. Затем парень закрепил под воротником офицерский горжет, и Дмитрий шагнул из-за ширмы на всеобщее обозрение.

Всякое шушуканье и разговоры тут же стихли, и все, кто находился в комнате, уставились на Дмитрия. Он тоже окинул взглядом присутствующих и заметил парочку смотревших на него со злостью. «Интересно, чем они недовольны, я их и знать не знаю».

– А ну, повернись, – велела императрица, отрывая его от дум. – Так, так, присядь, нигде не давит, не трещит? – допытывалась она. И когда Дмитрий ответил, что все хорошо, она вдруг сказала: – Вы только посмотрите на него, просто красавец, – и засмеялась. Ей тут же стали подхихикивать все, кто находился в кабинете. – Значит так, – перестав смеяться, продолжила она, строго глядя на разряженного франта. – Пока переоденем всех офицеров и младших командиров, вплоть до десятника. Слишком уж недешево форма обходится. Полки же будем одевать по очереди в ткань попроще. А этому выдайте весь комплект.

К форме еще прилагались теплый плащ, подбитый шкурой волка, и шапка из овчины с верхом из красного материала, напоминающая кубанку. На левом плече плаща был такой же погон, как и на кителе, а шапку украшала копия офицерского горжета, сильно уменьшенная. Дмитрия еще раз покрутили, посмотрели, пощупали материал и разрешили удалиться, вручив мешок, куда он запихнул старую форму.

* * *

Двое бояр обнялись, и один пригласил другого пройти в небольшой охотничий дом.

– Проходи, сват, давненько мы с тобой не виделись, все тебе недосуг совсем, в делах закопался.

– Сам понимаешь, мне по-другому и нельзя, – оглядывая ломящийся от закусок стол, проговорил второй. – Я и сейчас-то вырвался ненадолго, дела, дела. – Он положил на стол артефакт в виде четырехугольной звезды.

– Это зачем?

– Да вот достал по случаю, чтобы никто не подслушал нас, видеть будут, а подслушать не смогут. Хе-хе-хе-хе, – затрясся он мелким смехом. – Проверено уже. Так что твои подслухи останутся ни с чем.

– Ладно, садись за стол, да давай-ка мы с тобой по чарке выпьем перед разговором, – проговорил первый, разливая хлебное вино в серебряные стаканчики.

– Ты что-либо слышал о книге Фомы Аквитанского? – заедая квашеной капустой выпитое, спросил второй.

– Это тот, который рунами пользовался триста лет тому назад? Так пропала она, баяли.

– Я тоже так думал до недавнего времени, а тут узнал, что лежала она на сохранении в сокровищнице императорской. А недавно эта коза Ксенька подарила ее сыну князя Черемисина, Димкой которого звать. Ты как-то говорил, что есть у тебя людишки для татьбы, на все готовые… – Говоривший замолчал, пытливо вглядываясь в собеседника.

– Да, есть такие людишки, а тебе-то зачем они?

– Хм-м… не догадываешься? Ты хоть знаешь, сколь эта книженция стоить будет, если ее в Европах продать, да и Димку этого укоротить бы на голову. Думаешь, чего это ему эту книгу подарили, рунами он владеет, говорят, сильный магикус будет. Вот и надо немного подправить наше положение, убрав его с дороги. Служить-то он императрице будет, очень уж она его охаживает. Так ты со мной, али как?

– С тобой, с тобой, куды тут денешься, завтрева доверенного человека в ватажку пошлю, все, думаю, решим. А сейчас давай еще по одной, так сказать за дело наше, чтобы все получилось. – И он снова разлил хлебное вино по стаканам.

* * *

Не успел появиться дома, как опять начались охи и ахи. Лизка сразу же заявила, что он самый красивый парень, которого она знает. И что она, когда придет время выходить замуж, только такого и будет искать. Мать на ее заявление только улыбнулась и махнула рукой, мол, что с малолетки взять.

Отец появился только вечером и за ужином сказал:

– Надо пошить еще два комплекта формы, чтобы можно было переодеться, но ты же растешь. Так что закажем один, а кроме того, необязательно ходить в академии в форме. Ксения Федоровна повелела надевать ее только на торжественных построениях. Но и в очень простых одеждах тоже не следует ходить, ты же не голодранец, а княжич. Так что, мать, ты займись этим, обряди сына как положено.

Мать только головой кивала с улыбкой на лице.

– Не будешь ходить в одном и том же, так что завтра отправляйтесь заказывать мундир да повседневную одежду. Да, и еще одно, – проговорил отец, когда после ужина они остались наедине. Немного помялся, подбирая слова, а потом продолжил: – Будь очень осторожен, видел я, как на тебя Борька Годунов зыркал и ладони в кулаки сжимал. А ведь многое в последнем покушении на императрицу говорит о том, что рыльце его в пуху. Вишь, до чего дошло, племяшку, дочь родной сестры, и то не жалко. Но ты пока об этом молчок, все-таки они какая ни есть, а родня. В академию поедешь с охраной, и не возражай, – остановил он Дмитрия, пытавшегося возразить, помолчал, а затем продолжил: – И, наверное, возьми себе слугу или служанку, вон как на тебя Дуська облизывается, – и захохотал.

– Нет отец, там можно и без слуг обходиться, кормят в столовой, есть прачечная, и зачем мне слуга, а служанка тем более. – На этом разговор и закончился.

Каникулы заканчивались, пора было уже готовиться к возвращению в академию. Уезжать Дмитрию не хотелось, друзей он в академии не завел, белой вороной он, конечно, не был, но и ни с кем особо не приятельствовал. Снова изучение рун, тренировки на полигоне с редкими перерывами на обед, сон и на следующий день опять все по новой.

– Кузьма, – как-то вечером окликнул Дмитрий домового и, когда тот появился, спросил: – Ты как, со мной отправишься или тут останешься?

– Не, хозяин, я теперь везде с тобой. Конечно, поедем, а там уж как-нибудь в уголочке пристроюсь. Порядки мы с Антипом навели, и дворовому его место указали, и банщику, а то вишь, столичные жители, нас ни во что не ставили. Так что я, хозяин, готов, когда выезжаем?

– Через пару дней, да скажу я тебе предварительно, вещей-то много у тебя?

– Да какие вещи у домового, почти и нет ничего.

А через пару дней мать и Лизка лили слезы, провожая сына и брата на учебу, отец обнял его и похлопал по спине.

– Возьми, – протянул он Дмитрию сверток и обнял жену.

– Любушка, ну чего ты плачешь, учиться парень едет. Все, успокойся, – сказал он, обнимая мать за плечи.

Сопровождать Дмитрия отец отрядил десяток солдат, телегу с припасами, одеждой и обувью. Димка предварительно упаковал книгу Фомы Аквитанского на дно своего мешка и запрятал на дно телеги, не стоит светить такой раритет. Обняв всех еще раз и вскочив в седло своего Рыжика, выехал со двора. Уже выехав за стены Москвы, развернул сверток, что дал отец. Там лежали в простых кожаных ножнах две сабли, под левую и правую руки. Левая была чуть короче и шире, правая чем-то напоминала катану, которую Дмитрий видел в прошлой жизни.

Первый вечер стали на постой в корчме у дороги. Корчма была большая, видать, дела у хозяина шли хорошо, да и почему они должны идти плохо. Тракт имперский, очень оживленный, постояльцев много и не абы каких. И купцы, и дворяне – все, кто проезжал мимо, всегда останавливались тут.

Дмитрий заказал себе горячую мясную похлебку, кашу с подливой и горячий взвар со сладкими пирогами. Отказался от предложенного пива и вина и стал насыщаться. Увлекся так, что не заметил, как к столу, за которым он сидел, подошел парень немного старше его, и даже вздрогнул от неожиданности, когда тот к нему обратился.

– Прошу прощения, разрешите присесть?

Дмитрий огляделся. Вокруг были свободные столы, но незнакомец почему-то решил сесть с ним за один стол. Но возмущаться, указывать он не стал.

– Да, прошу, присаживайтесь, – кивнул он на место напротив себя.

– Не подскажете, что тут можно заказать, чтобы не отравиться?

Дмитрий снова поднял голову от миски с кашей и поглядел на незнакомца.

– Даже не знаю, что вам посоветовать, сам тут первый раз, – улыбнулся он и одновременно удивился.

Глаза у парня были словно две льдины, взгляд абсолютно ничего не выражающий. Дмитрию даже стало не по себе от взгляда незнакомца. Он на всякий случай представил руну огня, но решил ее придержать, но быть настороже. Парень же спокойно подозвал разносчика блюд и стал делать заказ. Когда принесли все, что он заказал, ел спокойно, изредка отрываясь от блюд и оглядывая зал. Уже в самом конце посмотрел на Дмитрия и произнес:

– Это совершенно лишнее, что вы насторожились, я вам не враг, просто хотел предупредить быть осторожным в дороге. Последнее время всякой татьбы хватает, вот и предупреждаю. – Незнакомец улыбнулся, но взгляд его так и не изменился, такие же льдисто-холодные глаза смотрели на Дмитрия. Вдруг он протянул руку и коснулся руки Дмитрия, после чего встал и направился к выходу. Дмитрий же сидел, не в силах пошевелиться, словно паралич сковал все его члены. Тысячи мыслей мелькали в его голове, устроив хоровод воспоминаний прошлой жизни, ярких, словно все, что происходило с ним в той жизни, было лишь вчера. Он сидел, застыв и глядя, как незнакомец не спеша идет к выходу, и лишь когда за ним закрылась дверь, очнулся.

После того как незнакомец покинул помещение корчмы, Дмитрий так же спокойно продолжил и дальше поглощать пищу, словно ничего не произошло. Не было незнакомца, не было никакого разговора и даже того, что он какое-то время находился в ступоре, он не помнил. Даже в голове мысли успокоились и улеглись, крутилась только одна: «Надо быть осторожным, по дороге могут и напасть». Закончив есть, он поднялся в свою комнату и лег спать. Но спал тревожно, хоть и устал за день в дороге.

«Завтра снова целый день трястись в седле», – думал он, засыпая. Но среди ночи его что-то разбудило, он открыл глаза и огляделся вокруг. Было еще темно. Вдруг он ясно представил свою прошлую жизнь и вспомнил все, что с ним в ней происходило, до мельчайших подробностей. Нет, он и раньше ее не забывал, когда попал в этот мир, но все было словно за серой пеленой. И вспоминал о ней словно бы нехотя, а вспомнив, тут же отбрасывал мысли в сторону. Сейчас же он лежал и с удовольствием перебирал в памяти все, что с ним было в той действительности, мысли были ясные, а воспоминания четкие и красочные. Он перебирал и перебирал воспоминания, пока сон не сморил его. Так он и заснул в очередной раз. Разбудил его Кузьма.

– Хозяин, все уже проснулись и даже позавтракали, все тебя ждут, вставал бы ты уже, что ли.

Дмитрий потянулся, протер глаза и, встав, принялся умываться. Потом позавтракал яичницей на сале, запив все это иван-чаем, и вышел во двор. Увидев княжича, его стрельцы забегали, подвели ему Рыжика, он уселся в седло, и кавалькада выехала из ворот корчмы.

В дороге он почему-то задумался о том, что надо быть им всем осторожней и, подозвав десятника, распорядился назначить передовой дозор. Тот посмотрел на княжича с удивлением, мол, выдумывает парень, дорога чистая, но послал вперед пару человек.

То, чего Дмитрий не знал

– Кто вам позволил общаться с подопечным, вам же было сказано просто наблюдать, хватит и того, что вы уже наделили его магией, да еще отправили не в ту действительность.

– Но мы с ним не встречались, – удивленно проговорил Иркат, как более бойкий в общении со старшими.

– Как это не вы? – снова завелся Вилкон, старший порядка, который был обязан контролировать провинившихся сортировщиков.

– Сейчас посмотрим, а ну пошли за мной. – И Вилкон направился к возникшей прямо посреди помещения двери.

Войдя, они увидели посреди комнаты большой темный экран, старший порядка что-то нажал на боковой панели, и экран засветился. Надзираемый сидел и ел, вдруг словно из ниоткуда перед ним появился человек. Скорей всего, он был под личиной, потому что его изображение плыло. Он присел за стол с разрешения надзираемого и о чем-то они говорили, звука не было, старший его не включал. Потом человек встал и покинул помещение, перед самыми дверями корчмы он снова словно растворился.

– И вы хотите сказать, что это не один из вас?

– Нет, конечно, давайте посмотрим его ауру, – предложил Гвор, второй из сортировщиков.

– Оператор, отмотай на начало и включи определитель, – громко сказал в пустоту старший порядка.

Экран замельтешил, и через некоторое время незнакомец снова садился за стол к надзираемому. Правда, личина его еще больше поплыла, и лицо уже невозможно было вообще рассмотреть. А вот ауру было видно великолепно.

– Что же за странности происходят, – пробормотал себе под нос старший, увидев ауру. – Ладно, идите, это точно не вы, я сам доложу Агриону.

– Оператор, – загрохотал старший, – ты почему сразу не включил определитель, ведь видел, что не все в порядке с личиной посетителя.

– В мои обязанности не входит самому определять степень нужных функций, это вы должны были дать команду, когда просматривали в первый раз.

Старший этого порядка сортировки душ в сердцах чертыхнулся и сплюнул. Тут же раздался громкий зуммер и механический голос произнес:

– Вам выписан штраф за употребление запрещенных словосочетаний.

Старший, которого именовали Вилкон, скорчил недовольную рожицу, но больше говорить ничего не стал, лишь покачал головой. Надо было идти и доложить старшему ангелу их крыла Агриону о контакте надзираемого с неизвестным.