Текст книги ""Фантастика 2026-154". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Кира Стрельникова

Соавторы: Сергей Карелин,Денис Симонов,Луций Корнелий,Николай Ярыгин,Денис Варфонум
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 341 страниц)

Глава 16
Тотальная Война

…вдребезги.

Боец перед Ильей получил два сильнейших удара в голову двуручным молотом и топором. Искры, вмятины на металле. Человек падает, а орки прут уже на Илью.

«Ну вот, сейчас мне прилетит, и я отъеду».

Орков двое. Один в кольчуге, другой без. Два дрына маячат перед глазами, суля перспективу черепно-мозговых. Кувалда покороче и топор на очень длинном древке.

А дальше все случилось как будто само собой. Илье сложно сказать, контролировал ли он себя в тот момент. Все происходило слишком быстро для обдуманных решений.

Короткий, но встречный и довольно точный укол в шею орку с кувалдой. Его ещё вело вперёд, но горло было разорвано. Дальнейшая судьба этого орка Илью не интересовала от слова совсем. Герасимова били топором. Ответом стало простое и логичное движение. Уколоть он уже не успеет. Последняя мысль: «Руки жёстко поставить».

Благо удар предсказуемый и не от пояса. Однако правое плечо взрывается болью. Рука теряет силу. На второй блок парня уже не хватает. Илья видит, как замахивается враг. Замах короткий, но все равно может сделать очень нехорошо. Парень подаётся назад, пригибая голову, но удар приходится в район ключицы.

Однако…

Ни страшной боли, ни сломанных костей, так, повело немного. Орк стоит перед ним с совершенно офигевшей морденью, а Илья уже понял, в чем дело. Халтура спасла человека. Древко топора от блока сломалось под лезвием. Второй удар орк наносил уже оружием черепашки Донателло – деревянным шестом.

Враг снова начинает соображать, выставляет свою палку острым сколом в сторону лица человека. Но Илья успевает его опередить. Почти одной левой проводит укол в морду. Попадание в районе левого глаза. Ответ орка уже неточен. Утыкается в кольч. А дальше докалывать.

Лицо, шея, снова вскользь.

«Да стой ты уже ровно! Быстрее отмучаешься».

Орку почти в упор засаживает стрелу подскочивший сбоку эльф.

«Да я бы сам. Че за кража фрагов!»

Илья идёт вслед за наступающими эльфами. Рука правая немного успокоилась. Она ещё ему о себе напомнит после боя, если это после у него будет.

Орков снова удается загнать в ров. А там уже проще. Натиск врага теряет силу. Да, тёмные заряжены и упорны до предела. Люди с такого обстрела уже бы впали в тяжёлую депрессию. А эти лезут. Однако сотни раненых и столько же убитых замедляют напор. Активные бойцы вязнут в этом мертвом и полумертвом месиве. Скользят по окровавленной грязи рва, по распластавшимся покойникам. Натиск по их флангу приобретает характер массового суицида зелёных. До вала по ним стреляют с двадцати насыпей, на валу они получают еще стрел, дальше нужно преодолеть ров, а за ним уже встречают. Активно так встречают. По двое трое на одного. Ров превращается в мешанину тел.

Главные козыри орков – строй и численность. Но оба они теряются в такой беспорядочной свалке. Однако зелень не желает кончатся. Бой затягивается. Рука вроде бы даже не болит. Илья, двое эльфов разного полу и кто-то из людей околосанитаровской тусовки без всяких обсуждений организуют небольшую делегацию по торжественной встрече зелёных. Мужик с треугольным щитом и палашом стоит первым, слева от него Илья, справа высокая эльфийка с длинным клинком, а за ней эльф пониже с луком. В таком составе они без проблем обрабатывают семерых зелёных, лезущих один за другим. Понять сколько все это продолжается очень трудно. Однако Илья, несмотря на усталость, понимает, что они близки к победе. Орки заканчиваться не собираются, однако следующей на валу появляется женщина, да ещё и без шлема. Она бросает тесак в сторону врага, а сама хватает с груды тел двуручный молот.

«Алебарду себе ты добудешь в бою. Возьмёшь у того, кого первым убьют».

Однако пойти в атаку она уже не успела. Две оперенные белым стрелы вырастают из голого живота и солнечного сплетения. Она пытается сделать над собой усилие, но третья, длинная словно дротик, попадает между ключиц. Это стрелял уже эльф из стариков. Может быть, сам Кирдан.

Зрелище этого убийства Илью даже проняло. На какое-то время он замер, наблюдая как умирающая слегка конвульсивно дёргается на груде уже неподвижных тел. Мимо нее проходит эльф. Синяя его фигура выводит Илью из оцепенения. Эльф заглядывает за вал, пускает несколько стрел и машет своим. Контратака.

Илья с неохотой бредёт вдоль вала. Силы уже в нем угасают. Одно дело отбивать натиск, тут все понятно. Но гонять убегающего врага? Давайте без меня. Лезть через кучу трупов вот совсем не хочется.

Илья направляется обратно к центру строя, стараясь подальше держаться от рва. Слишком много там крови. И не только орочей. У некоторых эльфов от лиц осталось жуткое месиво. Другие буквально пораскинули мозгами.

«Не смотри, точно сблюешь».

А по центру…

«Вот это…»

Там взамен срытого вала вырос новый. Из мертвечины. Кровь и грязь смешались в одну вездесущую субстанцию. Рыцарюги сидят все перемазанные. Сняв шлемы пьют воду, а иные водку. Доспехи больше не блестят. Грязь и лунный ландшафт вмятин. Одних раненых аккуратно относятся куда-то эльфы, другие сами хромают в сторону.

«Как вовремя я ушел». – вздохнул парень. – «В моем кольче меня бы тут перемололи».

Сидит, опершись на телегу, Ньяль. Судя по виду, он получил ещё один сотряс. Барон рядом курит сигарету, заначенную, видимо, для особого случая. Левая рука у него висит на перевязи.

– О, живой! – восклицает он при виде Ильи. – Ну как у вас там было?

– Нормально. – отвечает Илья, не узнавая свой голос. – Чё у вас тут за пиздец?

– Да самый обычный. Кому война, а кому на ебало говна.

– Ясно.

Илья не знал, что дальше делать и куда себя деть. Побрел меж рядов телег, волоча копьё. Там его настиг один из офицеров.

– Ты как? Не ранен?

– Никак нет.

– Пошли.

На вопрос «куда» сил не оставалось.

«Аааа, вот оно что. Ну млять…»

За телегами формировали атакующие порядки. Ранятники, позднятные пикинеры, античность. Тяжелой брони практически не было. Вместе с ними куча древних эльфов. Гил-Гэлад что-то нараспев зачитывал. В руке он держал слабо мерцающую склянку. Свет ее вдруг вспыхнул, затмевая солнце. Он не слепил и вообще создавал в организме довольно приятные ощущения. Тепло, боль уходит, силы откуда-то берутся.

Илья вспомнил про то, как танкисты Вермахта наступали по несколько суток без сна под первитином. А вот вам магический аналог мета.

«Надеюсь, ломки не будет».

– Идем брать лагерь. – произнёс, подошедший офицер. – Если разведка скажет, то по сигналу разворачиваемся и мотаем обратно к валу. Ясно?

Илья устроился на левом фланге во втором ряду за знакомым античником с щитом и одноручным топориком.

Отряд наступления насчитывал едва ли больше трех сотен человек и столько же эльфов в довесок. Однако ещё сотни остроухих сновали туда-сюда вокруг. Тыловые эльфы, бывшие на снабжении, ныне выступали подвижным резервом.

Отряд вышел, с трудом перебравшись через трупные завалы. Если бы не эльфский стимулятор, то Илья гарантированно сблевал бы. Ноги вязли в мягком, неустойчивом слое тел. Топтались по кровавой жиже.

За валом уже лучше. Там отряд снова строиться. Тут уже отдельные тела, пусть и сотнями. Умершие от ран выглядят иначе. Многие успели перед смертью свернуться поудобнее.

А впереди какое-то мельтешение. Эльфы бегают. Ну и пусть себе бегают.

Отряд выходит и, относительно соблюдая строй, идёт куда-то.

«Вражеский лагерь».

Илья уже знал, как выглядят военные лагеря здесь. Сразу приметил область страшно вытоптанной земли с участками особо вязких говнищ. Сотни, а может быть тысячи палаток и кострищ. Все это хаотично намешано, однако орки оставили несколько широких проспектов для перемещения. В лагере уже идёт резня.

«Похоже, зря Гил-Гэлад потратил свой закаст».

Воевать то не с кем. Остатки орков малыми группами отходят. На хвосте у них эльфы. Вокруг меж палаток и грязи валяются тела зелени. Орки, но больше гоблины. Похоже они начали было копать новую линию укреплений, но все закончилось слишком быстро. Около лагеря бойцов встречают эльфы-разведчики. На земле рядом с ними сидят, понурив головы, местные люди. Едва ли воины. Рабочие, ремесленники, может быть даже рабы.

Тут поднялся характерный крик. Среди пленных было несколько гномов. Военные советники, мля. Какое-то количество лояльных гномов было и среди людей. Бородачи из стана победителей накинулись на своих соплеменников из вражьего стана с кулаками. Крики их перевода не требовали.

«Пидарасы, предатели, подстилки Моргота! Продались за грош!»

Несколько смущенных эльфов попытались разнять этот кавардак. Илья сплюнул. Вот же странный народ. Как брюхо безоружному вскрыть и глаза выколоть, так без проблем. А тут от матюков бледнеют.

По лагерю бродил скот: напуганные овцы и всем довольные свиньи, жрущие брошенную еду. Потом говорили, что один поросенок прогрыз бурдюк с пивом и в состоянии хмельной ярости напал на корову.

«Вот и повоевали».

– Победа! – заорал протяжно один, а остальные подхватили. – Побеееда!

Лязг оружия, потрясания копьями.

Илья вышел из строя, медленно попоелся к бревну, накрытому тигриной шкурой и сел к чужому костру.

«Силы Света победили. Ага. Кто придумали чушь, что добро должно быть с кулаками? Добро должно быть с топором, а лучше алебардой».

К нему подсел ещё один мужик, протянул фляжку.

«Виски».

Горло обожгло, а внутри какое-то омерзение от всего. Даже не просто выпить, а отмыться хочется. Желательно не водой, а водярой. Вычистить из себя все эти воспоминания про мертвецов, лежащих и шагающих.

«Пропитался трупным ядом…»

– Прикинь, а я кажись Саурона видел. – похвастался мужик.

– Поздравляю. – безучастно ответил Илья.

– Бежит волк, но и не волк. Размером с корову. Глазища жёлтые.

– Крутяк.

На несколько часов Илья залипает во вражеском лагере. Идти никуда не хочется. Несколько раз к нему подходят то эльфийки, то гномки, то местные женщины. Предлагают воду, пытаются понять не ранен ли он. А физически он почти цел. Боль в руке пока терпимая.

Штаб собрался уже через полчаса после взятия лагеря. Все, кто был на ногах и в сознании.

– Мы потеряли около двух с половиной сотен человек. Легко раненых не считаю. Чуть меньше сотни это мертвые.

Повисло молчание.

– Хуево. – наконец вздохнул кто-то.

– Надо перераспределить снаряжение. – внёс конструктив Паук. – Какие потери у эльфов?

– Сотни три-четыре, наверное. То есть из трёх тысяч мы одну шестую потеряли.

– Часть раненых отойдёт. Многие просто получили сотрясы и переломы. Все лечится. В критическом состоянии народу немного.

– Ситуация с медициной лучше, чем мы ожидали. – добавил Паук. – У эльфов есть представления о хирургии. Может быть, сердце они не пересадят, но раны шьют, кости вправляют. А кроме того… магия.

– У нас есть реальные доказательства, что воздействие этого их света звёзд улучшает состояние больных, а не просто одурманивает?

– Время покажет. – ответил Паук. – Но если оно работает, то мы сможем быстрее вернуть многих раненых в строй. А давайте теперь о приятном… Что там с матчастью?

– Ну голод нам долго не грозит. Часть провизии придется оставить у эльфов. Или наш обоз растянется на пять-семь километров. Кроме провизии мы захватили множество инструментов и несколько сотен рабочих.

– Эльфы их не тронули, надеюсь?

– Нет. Они с ними хотят провести идеологическую работу. Но обещают всех передать в целости и сохранности.

– В чем же будет состоять работа? – ехидно спросил Паук.

– Ну как… Говори: Валинор круто! Извинись перед Элрондом.

– Давайте без шуток. Тут у нас не самый лёгкий бой вышел…

– По итогу что? Мы оставляем излишки обоза и неходячих раненых, а сами быстрым маршем идём на столицу? Не думаете, что нас по пути вырежут?

– Скольких орков мы убили сегодня? Из тех, что носили броню? Три или четыре тысячи, а может быть и больше. Это заметная часть регуляров Моргота. Половина или две трети. У него было время на подготовку. Допустим, число регуляров удвоилось. Однако сейчас у нас есть время для атаки. Он не успеет так быстро пополнить войска. У него много живой силы, но оружие… Если будем ждать, то он сможет выставить ещё одну такую армию. А может, и не одну.

– Согласен. – подтвердил Васильевич. – Надо бить сейчас.

Ответом было молчание, а молчание знак согласия. Все понимали, что немедленное продолжение войны, наверное, самое верное решение. Однако все также понимали сколько трудностей предстоит на этом пути. Война показала наконец свой оскал. Гнилые кровавые зубы. Всем очень хотелось, чтобы это сражение стало последним, но ясно, что многое ещё впереди… Сражения, осады, марши, кровь, пыль и гниль. Остаётся сцепить зубы, похоронить мёртвых и продолжить путь. Погребальные обряды важная часть принятия и преодоления смерти, но редко кому становится лучше прямо в процессе.

– Может быть он так беленился, потому что смерть свою чувствовал. – произнёс Алу, когда они стояли над телом Антона. Покойный лежал с краю ряда мертвецов. Остатки лица ему закрыли белой тканью, но было видно, что череп смят. Платок уже заметно пропитался кровью.

«Чувствовал?»

Илья вздохнул. А почувствует ли он свою смерть?

Все стояли мрачные, пытаясь найти какие-то слова. Даже обычно неугомонный Барон ли поднял в молчаливом тосте бутылку и пожелал:

– Спи спокойно.

Нимродэль читала какую-то свою молитву или песню. Скорбный бледный призрак чуть в стороне от людей.

– Их похоронят в лесу. – произнес Глор. – Там, где их никто не потревожит. Со временем принесут каменные надгробия.

«Почти сто мертвецов. Почти каждый десятый».

Вскоре каждому обеспечили наскоро сколоченный гроб, пахнущий свежей сосной.

– Ну, вот ты и навоевался. – произнёс Герасимов, когда Антона укладывали. – А нам ещё воевать.

Ньяль все мялся и вздыхал. По праву вроде бы как лидера он должен был зачитать некую похоронную речь. Но слова никак не лезли в очередной раз сотрясенный мозг. Неловкая мрачная пауза затянулась до момента, когда гроб заколотили.

«Едет под землю маленький вагон… Тамбур заколочен. Стенки без окон. Ласточки, цветочки, птички, тополя. Над моею крышкой черная земля».

Эльфка подошла ближе и что-то мелодично прощебетала.

– Нимродэль говорит, что каждая наша утрата – это большая скорбь для всех. – перевёл Глор. – Столь юные не должны погибать в сражениях. Когда-то, до предательства Моргота мир не знал войн. Зло было малым и слабым.

Илья хотел вспылить. Ответить, что это их чертова война и они затащили на нее людей, но сам себя же одернул.

«Да не пизди себе. Мы сами пошли. Так хватит ныть. Будем воевать за светлое будущее».

День заняли отдых и похороны. Ещё полдня сборы.

Илья получил латную защиту рук, нагрудник и горжет. Наследство. Мертвые продолжали беречь живых.

Тела орков не стали хоронить. Слишком много их было. Эльфы уверяли, что море рядом и русалки все постепенно растащат. Говорят, что ночью их видели на поле боя. Они выползали из воды и волокли за собой трупы. Видели не только русалок. Море рядом с полем боя кишело от всякой нечисти. Однако к живым все это пока не лезло. Хватало мертвечины.

Армия выдвинулась в середине дня. Отмотали десяток километров и отдых. Снова широкие поля, снова пологие холмы. Отличная для наступления местность. Впереди постоянно кипели десятки малых стычек. Несколько раз Илья выдвигался в авангардный дозор, где вместе с ещё двумя дюжинами бойцов и эльфами они колошматили мелкие группы орков. Разведка, отставшие от армии, раненные – все они не могли сопротивляться наступлению.

Рука прошла удивительно быстро. Похоже, что магия эльфов действительно работала.

На переправе через реку их снова попытались остановить. За бродом возвели вал с частоколом. Все как положено. Однако люди просто потратили несколько дней на наведение плавучей переправы. Речка была спокойной и не такой уж широкой. Орки на той стороне готовились к бою, но долгий, беспощадный обстрел с лодок и плотов расчистил дорогу. Брони у тех орков не имелось. Короткое сражение и река пройдена. Впрочем, один человек погиб в воде. Доспехи быстро утянули его вниз. Сам Илья проклял все на свете, когда шел по качающемуся на волнах плавучему мосту. А впереди на берег уже лезла зелень. Встречать их хочет.

– Стоп!

Люди стоят, а с плотов и лодок вокруг переправы начинается стрельба. Некоторые эльфы подгребают к берегу, высаживаются и начинают обходить вражеский строй, прикрытый щитами. Орки пытаются собрать стену щитов. Однако хорошо делать черепаху, если ты легионер. У тебя броня, шлем, стандартизированные щиты и обученные товарищи. У орков со всем этим было намного печальнее. Вот некто падает замертво или с раной, а в брешь уже залетает десяток новых стрел. Высадившиеся эльфы стреляют вплотную, целят в бреши. Орки не выдерживают, кидаются в ближний бой с провокаторами. Те бегут к воде. Свою роль они сыграли. Стены щитов нет и по зелени без проблем работают все луки.

Остатки зелени докалывают и добивают люди.

Следующая попытка – на развилке дорог. Там вышло все ещё проще. К вражескому земляному укреплению подвели телеги вагенбурга. Затем обстрел, часть орков выбита. Затем штурм от брони под прикрытием лучников и древкового. Около тысячи орков смешаны с грязью.

Начинают попадаться деревни местных людей. В некоторых население сбежало, в других вырезано, третьи переходят на сторону победителей.

Со слов местных, зелень пыталась эвакуировать жителей дальше. Кто-то шел, иные отказывались и к ним применяли санкции в виде топора в голове. Но на большую часть деревень у орков банально не хватило рук. Там все шло своим ходом. Кто-то бежал сам, иные надеялись на хорошее отношение захватчиков. Началась низовая резня. Люди собирались в группы и убивали гоблинов, а также потерявшихся или раненных орков. Кто-то сводил счеты за старые обиды, другие пытались таким образом выслужиться перед новыми господами. Даже оказалось, что среди людей тайно оставались культы Валар. Или они это прямо перед приходом эльфов придумали?

Случалось и обратное, когда люди пытались прятать у себя зеленокожих соседей. Такие местные у Ильи вызывали больше уважения, чем нарисовавшиеся союзнички.

Прятали зелень когда удачно, а когда не очень…

К чести эльфов стоит сказать, что свое слово они держали. Людей не резали, кроме как в целях самообороны. Однако спрятанных гоблинов или полукровок убивали на месте и без всякой жалости. Ушастые айнзац команды каждый день устраивали очередной акт массовой резни.

Впрочем, с точки зрения эльфа это не убийство. Очищение мира. Орк или гоблин испорчены в своей сути. Их нельзя исправить, с ними невозможно ужиться. Остаётся лишь «удалить» заразу, выжечь ее каленым железом.

К войску людей примкнули почти две сотни местных совершенно разбойной наружности. Какие-то там следопыты-партизаны. Однако среди них очень быстро провели чистку. Хочешь бороться со злом? Устал от гнета тёмных сил? Ну здорово. Вот тебе лопата. Копай вал для ночного лагеря. Или для тебя борьба со злом это грабёж соседей и резня безоружных? Ну тогда место тебе, дорогой, на суку.

Очень скоро часть местных разбежалась, но оставшаяся сотня, похоже, реально имела зуб на Моргота и хотела именно воевать, а не чинить разбой.

– Дорога. – произнес Ньяль, ставя ногу на булыжник. – Если верить Мелкому, то до Удуна осталось километров десять.

– Хорошо. – вздохнул Илья.

Идти стало проще, а сопротивление темных ослабло. Похоже они больше не пытались остановить врага. Только задержать. Кое-где жгли мосты, устраивали завалы на дорогах, замедляя стальной марш попаданцев на час-другой. Герасимов на самом деле был не сильно против таких диверсий. Ноги отваливались. Каждый вечер он засыпал чувствуя ноющую боль во всех частях тела, а просыпался так что будто вставал из могилы. Однако уже спустя тридцать-сорок минут он снова шагал в общем строю. Шел сражаться за лучшее будущее.

– Вижу!

– Это он!

Примерно в полдень по колонне шагающего войска прокатились радостные крики. Лишь спустя минут десять, когда хвост армии вырулил из-за холма, Илья разглядел у самого горизонта возвышающиеся башни.

Ну вот и финишная прямая, а дальше со щитом или на щите. Цитадель зла по курсу. Осада Удуна началась!

Глава 17
Ночной дозор

«Задумывая черные дела, на небе ухмыляется луна.

А звезды будто мириады стрел…»

Огромное ночное небо над головой мерцало россыпями незнакомых созвездий. И хотя вокруг Удуна не стояло ни одного уличного фонаря, нельзя было сказать, что цитадель Моргота погрузилась в кромешный мрак. Тяжелая крупная луна роняла тревожный свет на стены города и осадный лагерь под ними. Кое-где чадили костерки. Со стороны рва слышалась возня, ругань на разных языках и периодические глухие удары. То гномы пытались выкопать каналы для отвода воды. Оркам наверху идея осушения рва не нравилась. Свой протест они выражали путем забрасывания бородачей всякими тяжелыми предметами. По округе сновали эльфы. Работать лопатами они не любили, а любили стрелять из луков в орков на стенах. Это оркам не нравилось еще больше, чем осушения рва, но ушастые бегали быстро и закидывание тяжелыми предметами помогало плохо. Тогда орки делали вылазки с целью вломить эльфам, ну и гномам заодно.

И хотя попаданцы в эту ночную хаотичную войну особо лезть не хотели, но таки выделили союзникам немного латников на усиление.

Именно такую группу из шести бойцов возглавлял Дмитрий Крюков или попросту Крюк.

– Так, Марк, давай сегодня ночью без копья? – вздохнул командир, осматривая свой отрядец. – Я знаю, что это твоя специальность, но в такой темнотище не верю, что можно его эффективно использовать. Налетишь на кого из нас.

Марк, рослый ранятник, нахмурился. На рогатине – двуручном копье с широким тяжёлым наконечником он был практически помешан. Вопреки названию рогов оружие Марка не имело. Рогатина это не двузубец и не вилы, а вполне нормальное копье, но с очень тяжёлым и широким наконечником, масса которого доходила до килограмма. Этакий почти меч на длинной ручке. Подробное копьё обладало большой прочностью и ударной мощью в сравнении с легкими вариантами. И что ещё интересно, было самым русским из возможных средневековых орудий убиения. Если мечи, сабли и луки часто заимствовались или закупались у соседей, то здоровенные копья были особенностью именно славянских воинов.

– Ну возьми ты щит-меч, е-мае. – настаивал Крюков. – Качай разные навыки. Сейчас ночь. Ты на ролках что ли не бывал? В ночной боевке постоянно древкоевое забанено.

Порой Крюк сам удивлялся несколько спокойно воспринимает происходящее и как сильно ассоциирует с полигонными играми. Возможно, то был механизм самозащиты психики.

Ну игры же? Помнишь? Там тоже самое было. И сейчас тоже игра. Тоже все понарошку.

«Или же я все же смог даже в том мирном измерении как-то воспитать в себе воинский дух».

Заниматься фехтованием Крюков начал, что необычно, с кендо. Был у этой разновидности палкомахания загадочный японский колорит. Мерещилась в нем некая особая философия. Элитаризм, панимаешь. Однако спустя год занятий Крюк не обнаружил там никаких «Ударов ярости тысячи танцующих драконов, притаившихся в тени горы Фудзи». Ну то есть названия то всякие японские были. Стойки, ката, но не нашлось главного. Некого сокровенного особого знания, после которого бы Крюк стал не Крюк вовсе, а какой-нибудь Затойчи или Химура Кэнсин. То есть начал бы двигаться со скоростью реактивного пука, рубить рельсы вдоль, стал бы аццки мудрым, харизматичным, познавшим Дзен, Дао и УК РФ.

Все сводилось к обоюдным ударам палками. Иногда сопровождалось речами на тему совершенствования духа в стиле «сильный не тот кто сильный». И было весело, однако флер загадочного восточного фэнтези пропал безвозвратно. Тогда Крюк перестал цепляться за кендо, отправившись в другие места махания палками. И тоже понравилось. Философия мечемахания воплотилась в формуле: «Бей сильно и быстро».

Есть конечно комбинации, финты, вольты и пируэты (где-то икнул один Сапковский). Но и они не квантовая физика. Их может с умным видом показывать любой воронежский Рэмбо или Конан с двачей. Он может вести занятия, теоретизировать и слить бой челу, пришедшему на первое занятие.

Однажды Крюков оказался лицом к лицу с небезызвестным Петриком. Эта встреча принесла понимания больше, чем прочтение целой пары книг на тему бусидо. Философия, теоретизации, схемы и рассуждения ничего не стоят без поставленного удара, крепкой руки и верного глазомера. «Чувство клинка» можно почерпнуть только используя этот самый клинок по назначению.

– Гасите уже костер. – вздохнул Сергей без всякого энтузиазма. – Надо чтобы глаза к темноте привыкли.

– В темноте, в темноте, я целую чьи то губы, только понимаю, что не те… – напел Бес, среднего роста ролевик лет тридцати пяти.

Совместными усилиями они затоптали и засыпали землей небольшой костерок, освещавший мантелеты и укрепления на левом фланге лагеря попаданцев.

– Вы попиздовали? – донеслось сзади, где отдыхал один из дозоров. – Вас сменить?

– Да. – ответил Крюков. – Мы на передовую.

Вспыхнул красный светодиод, вычерчивая контуры предметов.

– Я зарядил аккум. – уверил Сергей, к броне которого крепился фонарь.

Красный зловещий свет не нарушал перехода организма к ночному зрению, не слепил и не был виден издалека. Крюков часто жалел о том, что мало народу взяли с собой такие приблуды. Казалось, попаданцы железными сапогами топчут все на своем пути, крушат оборону и рубят врагов как салат, но это все днем…

Ночь была вне их власти. С заходом солнца они запирались вагенбургом, а вокруг царила тьма и лилась кровь. Теперь у них в союзниках числились эльфы – мастера засадной и рейдовой войны. Это помогало, но со времени первой резни и первых серьёзных потерь в городе гоблинов: слово ночь и слово смерть для попаданцев зачастую значили одно и то же. Впрочем, Крюков был готов рисковать. Он прошел примерно два десятка боевых контактов, не получив ни одной серьёзной раны. Все, кто выходил против него были ныне мертвы. Орки не умели убивать латников, к тому же плохо понимали как противостоять мечу. О сколько меч разоблачали в интернете! И статусное оружие для богатеев, предмет роскоши, тупой, из плохого металла, фактически железный лом. Вот топор/булава/кистень/мамина сковорода – оружие победы. Пару лет назад Крюк наткнулся на абассаца сюровую мангу «Убийца Гоблинов», где ГГ вполне серьезно утверждал мол меч ломается за несколько десятков результативных попаданий и вообще оружие на один бой. Человеческая страсть «разоблачать» все на чем свет стоит по сути способ кидать понты. Вот все десятки поколений были дебилам, а я познал истину!

Если же отбросить всю эту чушню, то что останется? Меч быстрый и сбалансированный. Им намного легче управляться, чем топором и тем более булавой. Аэродинамика, бессердечная ты сука. При условии сохранения боевых качеств одноручный меч за счёт баланса можно сделать длиннее, чем одноручный топор и тем более булаву. Если клинок изготовлен из сколько-нибудь хорошего металла, то им можно резать и наносить опасные удары даже без большого размаха. Наконец мечом намного проще, а главное эффективнее можно колоть.

Серьезную броню не разрубить? Верно. Но веков, когда у людей была такая броня, не так уж и много в рамках истории. Тогда наступает время алебард, цепов, гвизарм и другого строевого оружия для нанесения сверх урона, ради преодоления брони. Это на полях сражений. В городах же зажиточные бюргеры начинают осваивать меч, как основное средство решения деловых вопросов. Появляются школы, фехтбухи и заезжие фехтовальщики. Меч не панацея, не сверх имба для всех случаев жизни, но символом войны он стал вполне заслуженно.

И пока орки не успели понять, что делать против этой человеческой приблуды, Крюков валил их одного за другим несмотря на всю смелость, упорство и мускулы зеленокожих.

– Посвети. – скомандовал Крюк шедшему за ним Сергею. – Где-то тут днём гномы начинали яму для отвода воды.

– Ох, ну и грязища здесь.

– Пизда моим кроссам…

– Ты прям как Шарики из Простоквашино, который на зиму взял кеды.

– В саванне вы мне все завидовали, стирая ноги до крови в своих берцах.

– Тссс… – прервал разговоры бойцов Крюк.

Его глаза потихоньку привыкали к темноте. Он видел, где возвышается стена Удуна и блеск воды городского рва. Но идти приходилось осторожно. Земляные работы, возведение укреплений, схватки и рубка леса превратили здешний ландшафт в полосу препятствий. Ноги постоянно заплетались. Сквозь запахи грязи и сырой земли прорезался иной «аромат». Тошнотворный, тяжелый дух мертвечины. Настроение мигом скользнуло вниз. Крюк тихо вздохнул. Таким уж человеком он был. Любил драться, но убийства и смерть не вызывали у него ничего кроме отвращения и грусти. Даже если речь о смерти врагов. Вот Марк из его отряда был совершенно другим. Пробудился в нем внутренний зверь, скованный ранее цепями УК РФ, а ныне свободный.

Крюков пригляделся, ударил плоскостью меча по щиту и крикнул:

– Вы где тут? Голос подайте.

Несколько секунд тишины и возмущенный окрик:

– Чё орешь? Сюда давайте и фонарь вырубите нахер. Нече позиции палить.

Крюков пожал плечами и сказал Сереге погасить чудо-лампу. Отряд аккуратно подошел к гномьему раскопу. По сторонам и фронту стояли штук шесть мантилетов, а в центре этого зияла яма, откуда шел едва заметный свет. Гномы копали.

«I am a dwarf and I'm digging a hole.

Diggy, diggy hole, diggy, diggy hole». – вспомнилась Крюкову навязчивая песенка.

– Вот свиток. Давайте, до новых встреч. – махнул командир предыдущего караула. – Мы спать.

– Э, погодь. – попридержал его за плечо Крюк. – Ты хоть скажи были ли замесы? Насколько активны орки?

– Грабли убрал. – с раздражением отозвался худощавый, дернув плечом. Латы на нем отозвались задорным бряцем.

– Тихо, тихо, тихо… – примирительно выговорил Крюк, убирая руку.

Наверное герой книг или боевиков должен был умело поставить наглеца на место, но в реальности такое могло обернуться ненужной кровью и разборками.

«Но если ты ещё что ляпнешь, могу и не сдержаться». – подумал про себя Крюк.

Раздражённый дозорный более не гундел и скрылся в темноте со своим отрядом.

– Колдыри ебаные. – зло сплюнул Бес, пиная бутылку. На грязную землю вылилось немного кислого вина.

– На людях уже начала хорошо так сказывать усталость от похода. – заявил Марк. – Конфликты идут пачками. Вчера пару драк разнимали. Одному физиономию латной перчаткой так оприходовали, что мама теперь не узнает.

Крюков повертел в пальцах сигнальный свисток. Здоровый и верёвочка на шею имеется. Надо же было кому то догадаться и взять такую вот мелочь.

Какой-то звук. Народ дернулся, хватаясь за оружие. Отбой. Всего лишь грязью перепачканный гном направился к тоннелю с какой-то связкой деревяшек.