Текст книги ""Фантастика 2026-154". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Кира Стрельникова

Глава четвертая

Выйдя за ворота академии, он закинул на плечо мешок со скарбом и отправился на рынок прикупить лошадь. Деньги у него были, потолкавшись и присмотревшись, сторговал рыжего жеребца трехлетку. Погрузил на него свои вещи, в кобуры с каждой стороны седла сунул пистоли и, вскочив на коня, отправился в путь. Ему советовали дождаться попутчиков, так как все учащиеся разъезжались по домам, но Дмитрий решил никого не ждать. Погода была прекрасная, теплая, на небе ни одной тучки, в случае чего и под кустом заночевать можно, решил он. Хотя и в любой деревне на ночлег можно попроситься.

Первую ночь он так и сделал. Уже смеркалось, когда Дмитрий остановился у небольшого придорожного села и попросился на ночлег, пообещав заплатить серебром. Дом был довольно приличный, стоял он в стороне от села, во дворе загоняла в клеть кур женщина, возраст которой определить было невозможно, да Дмитрий и не пытался.

– Хозяйка, на ночлег пустишь? – спросил Дмитрий, останавливаясь.

Та подняла голову и посмотрела на него.

– А вы кто будете? – поинтересовалась она.

– Да вы не бойтесь, стрелец я, ездил по службе, вот возвращаюсь, – ответил он, вроде бы и не соврал и правды не сказал. «Кто его знает, как она отнесется к тому, что я ученик магической академии», – подумал он и добавил: – Я вам заплачу.

– Ну что ж, заходите. – И она открыла проезд в огороже.

Дмитрий въехал, тут же спешился и снял с седла свои вещи.

– Ванька, – закричала женщина, и из дома выглянула веснушчатая рожица пацаненка лет восьми.

– Коня у барина прими, да в конюшню поставь.

Паренек птицей слетел с крыльца и подбежал к Дмитрию.

– Барин, не бойся, у нас конюшня добрая, – проговорил он, беря повод из рук Дмитрия.

– Пойдемте в дом, – сказала женщина, когда ее сын увел коня.

В доме у большой русской печки возилась старуха, на лавке сидела девочка лет пяти и болтала ногами. Старуха что-то ей говорила, но Дмитрий не разобрал.

– Мир дому сему, – сказал он и хотел перекреститься, но, глянув в красный угол, увидел что там, где должны были быть иконы, висела шторка, закрывающая их. Но Дмитрий все равно наложил на себя крест. «Что там на душе у хозяев, то их дело, – думал он. – Хоть и странно, что иконы закрыты».

– Марья, кто там пришел? – раздалось из угла у печки, завешенного шторкой. Женщина, ничего не говоря, метнулась туда.

– Присаживайся, боярин, а вещи тут поставь, – указала старуха на лавку у стола.

В это время в дом вошел и паренек, отводивший коня. Из-за занавески раздался тихий бубнеж, разобрать который было невозможно. Потом оттуда выскользнула женщина, платок, укрывающий волосы, она сняла и оказалась женщиной молодой, но очень уж бледной, словно после болезни. Да и все в доме были бледными и немного странными, однако Дмитрий не обратил на это внимание. При горящем каганце сильно не разглядишь, но и этого света было достаточно, чтобы Дмитрий углядел, но ничего не понял, да и не придал странности этой значения.

– Марья, принеси попить, – попросили из-за занавески, и женщина, зачерпнув в стоящем деревянном ведре воды, снова кинулась туда.

– Сын мой, – сказала старуха, – весной на медведя нарвался, и тот поломал его сильно. К лекарю идти денег нет, а травница наша лечит, но что-то не очень ему помогает.

На улице совсем уже стемнело и каганец, горящий на столе, почти ничего не освещал.

– Извини, боярин, мы уже повечеряли, и угостить тебя особо-то и нечем, разве что квасом, он как раз подоспел, – прошамкала старуха.

– Да не стоит беспокоиться, – сказал Дмитрий, – я есть и не хочу.

– Ну тогда вот тебе шкура под бок и ложись туточки на лавку, а вы, пострелята, быстро на печку, – распорядилась бабка. И дети, как вспугнутая стая птиц, вспорхнули с лавки и стали забираться на печку.

Дмитрий снял саблю и поставил у изголовья, потом улегся и положил под голову мешок с вещами. Через некоторое время старуха вышла в сени и больше не вернулась. Наверное, где-то там была и ее каморка, где она спала. Целый день в дороге вымотал парня и он почти сразу же заснул. Среди ночи он вдруг проснулся от тревожного ощущения и того, что кто-то шептал ему в ухо.

– Просыпайся, просыпайся же быстрей, – шептал этот кто-то, а потом принялся трясти его за голову. Дмитрий с трудом открыл глаза, словно веки весили по несколько килограммов. И увидел перед собой то ли человеческое лицо, то ли мордочку кота – спросонья не разобрал.

– Ты кто? – ошалело спросил он.

– Некогда, уходить тебе надо, – наклонившись над его лицом, прошептало непонятное существо, – иначе погибнешь.

В доме была кромешная тьма, и в этой тьме что-то происходило. Дмитрий создал небольшой светящийся шарик и подбросил его вверх, и все вокруг осветилось неярким, немного зеленоватым магическим светом. То, что он увидел, изрядно его испугало. От того места, которое закрывала занавеска, к нему двигалось какое-то существо, поддерживаемое хозяйкой. Это был скелет, обтянутый кожей, ладони с длинными, немного загнутыми когтями. Красные глаза и пасть с длинными клыками, из которой текла слюна.

– Мясо, свежее мясо, – захрипело это нечто, когда увидело Дмитрия, и слюна еще интенсивней закапала из его пасти.

А того словно катапультой подбросило с лавки, на которой он лежал. Существо шло переваливаясь, его поддерживала хозяйка, глаза которой тоже горели адовым огнем, на лице ее была то ли улыбка, то ли оскал. Но ясно, что намерения эти оба имели недобрые. В дверях стояла старуха, расставив руки с немалыми когтями, дети на печке смотрели на Дмитрия и шипели. Тот от неожиданности создал руну огня, да, видно, сильно вложился, стена огня накрыла нечто и хозяйку, те только завизжали, сгорая. Огонь охватил стены и половицы пола и стал быстро распространяться по дому. Время словно замедлилось.

Дмитрий, подхватив свои вещи, бросился к двери, в которой застыла старуха, в это время на плечи ему прыгнул мальчишка и повис камнем. Дмитрий кое-как изловчился и оторвал его от кафтана, за который мальчишка ухватился, пытаясь дотянуться до шеи, и бросил того в разгоравшийся огонь. Выхватив из ножен саблю, ударил ею старуху по морщинистой шее, освобождая себе проход, и с выскакивающим из груди сердцем от адреналина вывалился на улицу. Остановился, отбежав в сторону, и оглянулся. Дом разгорался, уже из всех щелей валил дым. В конюшне бесновался конь, а перед крыльцом дома он заметил небольшую фигурку. Дмитрий кинулся к конюшне, посчитав, что потом разберется, кто это такой. Создал небольшого светлячка и осторожно вошел в сарай, называемый конюшней, но все его опасения были напрасны. Конь, увидев его успокоился, тут же было и седло, которое висело на столбе, подпирающем крышу. Дмитрий оседлал коня и вывел того во двор.

– Ты кто? – спросил он, подойдя к фигурке у крыльца.

– Домовой я, – ответил тот, не поднимая головы.

– А чего пригорюнился, хозяев жалко?

– Дурак ты, хоть и большой. Дом мне жалко, вот куда мне теперь идти, кто меня теперь куда пустит бездомного? – И Дмитрию показалось, что его собеседник всхлипнул.

Его вдруг что-то будто толкнуло и он, еще не сознавая, что делает, сказал:

– Послушай, а поехали со мной.

– Куда это с тобой? – подняв на него мохнатую мордашку старичка, спросил домовой.

– Да у меня отец подворье в Москве строит, там и терем большой будет, и дом для прислуги и работников, да и мне с возрастом дом возведут. И хорошо ведь как, дом построили, а тут раз – а у меня уже свой домовой есть.

– Ты правда меня с собой зовешь?

– Правда, правда, – улыбнулся Дмитрий.

– Я согласен, поехали, – проговорил домовой и в один момент оказался верхом на лошади, рядом с вещевым мешком позади седла.

«Ну вот и попутчик у меня есть», – думал Дмитрий, выезжая со двора такого не гостеприимного дома. Ехали не спеша, ночью не разгонишься, споткнется конь, слетишь с него, можно запросто и шею сломать. Когда взошло солнце, Дмитрий ужасно захотел спать, прямо глаза закрывались и ничего с этим поделать он не мог. Увидев чуть в стороне от дороги пригорок, заросший кустарником и небольшими деревцами, решил остановиться. Выпить чая, немного перекусить, может, и вздремнуть, как пойдет. Быстро собрал валяющиеся ветки и, кинув искру, разжег костер.

В закипевшую воду в котелке кинул жменю иван-чая и отставил его настаиваться, достал пироги, которые приобрел еще в Никишкино. Махнул своему спутнику присоединиться к трапезе и предался наслаждению. Когда уже пил вторую кружку чая, спросил:

– А как это ты в этом доме оказался?

– Я давно в нем живу, еще при первых хозяевах. Эти-то пришлые, дом купили, когда старые хозяева в Торжок перебрались. Да все нормально было, люди оказались они неплохие, всегда меня молочком и хлебушком угощали. Вот только когда прорыв той весной случился, то новый хозяин пострадал. Подрали его сильно, однако сразу целителя не пригласили, а потом и поздно уже было. Мучиться начал сильно, боли были страшные, видать, так и преставился. Похоронили его, погоревали, а на девятый день он вдруг в дверь и постучался. Старуха-мать его строго-настрого приказала детям ни к окнам, ни к двери не подходить, а жене его велела ни в коем случае не пускать его в дом. Нежить сама войти не сможет, даже если и дверь открыта будет. Только когда пригласят его или на просьбу его дверь откроют. Надо было или сразу мальчишку на следующий день в соседнее село за священником послать, или самим второй раз убить и упокоить нежить. Да только или не знали, как действовать, или боялись сильно, но ничего этого не сделали, хотя я и шептал старухе по ночам. Вот и дали ему время окрепнуть, да, видать, еще путника нежить подловила и, выпив его, сильной стала. Через неделю уже вечером пришел он, когда и солнце еще не село, а девчонка увидела и позвала его домой. Ребенок, что с нее возьмешь, думала и вправду папка вернулся. Вот так и появилась в селе семья вурдалаков. Бывший хозяин прятался ото всех, жители села знали ведь, что его похоронили. А про этих никто и не догадывался, днем вроде бы нормальные люди, только вот в одночасье могли и напасть. В селе пару раз дети пропадали, кто за грибами да ягодами в лес ходил. Грешили на зверей, не зная истины. Зимой странника они поселили, тот на постой попросился, да так и не добрался до нужного ему места. Сколько бы еще все это продолжалось, не знаю, да только тут ты случился. Вот и все, – тяжело вздохнув, закончил свой рассказ домовой.

– А что, страннику ты помочь не мог, разбудив, может он и убежать бы смог?

– Да пьяный он был, сам вечерял, эти-то отказались, так он и выпил хлебного вина, которое с собой у него было, да спать завалился. Как я его ни будил, бесполезно. – И домовой удрученно махнул рукой.

– Понятно, – проговорил Дмитрий, – послушай, а как тебя звать-то хоть.

– Так Кузьма я, разве не говорил? – удивился тот.

– Нет, не говорил, а меня Дмитрий зовут, вот и познакомились.

После выпитого чая спать расхотелось, и они решили ехать дальше. Конь тоже немного отдохнул, походил расседланный и пощипал траву. Дмитрий проверил пистоли, до Москвы еще два дня пути, так что всякое в дороге случиться может, лучше быть к этому готовым. А вот то, что полдня пришлось убить на незапланированный отдых, наверное, отсрочит прибытие в Москву. Ну да Дмитрий особо по этому поводу не переживал. Наконец за все время пребывания в этом мире он предоставлен самому себе.

К вечеру снова нашел подходящий пригорок с негустой растительностью и решил остановиться и устроить тут ночлег. Продуктов, правда, было совсем мало.

«Ничего, – думал Дмитрий, – перекусить нам хватит, а завтра чего-нибудь прикупим в первой деревушке». Стреножив коня, они развели костер, вскипятили чай и поделили последний пирог. Поужинав, Дмитрий достал из мешка теплый плащ, подшитый мехом, а домовому кинул старый стрелецкий кафтан.

– Ты ложись и не волнуйся, я, можно сказать, и не сплю вовсе, так что в случае чего упредить смогу. А непрошеных гостей али зверье я и за версту учую, – сказал Кузьма.

Дмитрий почему-то ему поверил и провалился в сон, лишь успев коснуться головой седла. Спал без сновидений, а проснулся от того, что замерз. На востоке край неба начал алеть, предвещая восход солнца. Он по старой привычке сделал несколько энергичных движений из армейского комплекса, чтобы прогнать сон и согреться. Пока он махал руками и ногами, делал наклоны и имитировал бой с тенью, домовой с удивлением на него смотрел.

– Ну что, Кузьма, едем дальше? Позавтракать нам нечем, так что в первой деревушке что-то купим и поедим, ты как, не против?

– Да мне то чего, мы же домовые, не люди, мы и питаемся не так, как вы.

Уже когда ехали, Дмитрий спросил:

– А чем же вы в основном питаетесь?

– Да в принципе тем же, что и вы, правда, едим очень мало, а в голодное время можем и мышковать да сверчками и тараканами не брезгуем.

Почти за год, проведенный в этом мире, Дмитрий обтерся, привык и чувствовал себя уже свободно. Вернулась и память тезки, прежнего владельца. Но вот в прошлой жизни он ничего не знал ни о домовых, ни о другой нечисти и нежити. Конечно, в академии им давали специальный курс, и Дмитрий был поражен количеством даже местной нечисти. Говорили, что в результате прорывов появилось лишь несколько постоянно присутствующих экземпляров. Но уточняли, что после каждого прорыва появляются новые, незнакомые, и к ним надо присматриваться. Единственно, что отмечали все, что между местной нечистью и пришлой была вражда.

Почти перед самым Коломенским они нагнали купеческий обоз, который тоже следовал в Москву.

– Ты спрячься, не надо, чтобы тебя видели, – попросил Дмитрий Кузьму.

– Да ты не думай, хозяин, меня никто видеть не будет, кроме тебя.

– Хм, интересно, а почему я тебя буду видеть?

– Ты меня с собой позвал, теперь ты мой хозяин, мы с тобой связаны, ты один всегда будешь меня видеть. Будет у тебя дом, буду его для тебя беречь, предупреждать о плохих гостях или если кто задумает недоброе. Да от мышей и других неприятностей оберегать. А пока его нет, буду за тобой следовать.

– Ну что ж, – улыбнулся Дмитрий, – так тому и быть.

С купцами они доехали до большого села Коломенского, где Дмитрий решил переночевать, а уже поутру отправиться в столицу. Плотно поужинав в корчме, он попросил, чтобы ему принесли небольшой кувшин молока и пряников, а также несколько морковок и горбушку хлеба, посыпанного солью. Молоко и пряники для домового, который ждал его рядом с конем, а хлеб и морковь коню. Побаловать четвероногого решил. Ночевал под одной из телег по договоренности с купцом. То, что он княжич, Дмитрий никому не говорил, да и не кичился он этим. В прошлой жизни он был военным, командовал и даже посылал на смерть, понимая это. Но то была жизненная необходимость, потеряв нескольких, выиграть бой и спасти многих. А здесь он еще не свыкся с тем, что является и дворянином, и учеником мага и его статус очень высок. Да и вел он себя тихо, стараясь быть в тени. Прав был отец, когда говорил, чтобы Дмитрий молчал о магическом образовании. К магам относились неоднозначно, их боялись, а некоторые были готовы их убить. Ходили слухи, что прорывы нечисти – это последствия экспериментов и пользования магией. Вот владеющие и не афишировали свои умения.

Через день в районе обеда он въезжал в Москву, на воротах даже встретил одного стрельца из своего бывшего взвода. Вежливо кивнули один другому, и Дмитрий после проверки его подорожной проследовал дальше. А вот подворье отца оказалось полностью достроено, правда, увидел он это, когда его запустили внутрь ограды. Дмитрий осмотрел снующих по двору работников, каждый из которых был чем-то занят.

«Хм-м, местные строители дадут несколько очков форы тем, из прошлой его жизни, с которыми приходилось сталкиваться», – думал он, осматривая огромный двухэтажный каменный дом. Передав подскочившему слуге повод, закинул на плечо мешок с вещами и направился по дорожке, засыпанной мелким щебнем, к парадному крыльцу.

– Кузьма, ты тут осмотрись, что к чему, потом расскажешь, – прошептал он еле слышно.

Не успел он дойти до крыльца, как из дома выскочила Лизка и, радостно вереща, повисла на его шее.

– Димка, Димка приехал, – вопила она. Следом из дома вышла, улыбаясь, мать.

– Елизавета, веди себя подобающим образом, отпусти брата, – строго проговорила она.

Лизка нехотя разжала руки, обхватывающие шею брата, уступая место матери, которая тоже обняла своего первенца.

– Ну и чего мы тут стоим, пошли в дом, – сказала она, беря Дмитрия под руку.

– Петр, затопи баню, княжичу надо с дороги помыться, – громко сказала она уже в дверях, обращаясь к слугам. – Ты кушать хочешь? – спросила она сына.

– Сейчас нет, а вот после бани поем.

– Ну тогда иди в свою комнату, положи вещи и спускайся. Пока истопят баню, мы с тобой попьем чаю, и ты расскажешь, как проходит твое обучение. Дуська, проводи княжича в его комнату, – обратилась она к стоящей тут же девице в белом переднике.

– Прошу вас, княжич, идите за мной, – сказала девица и стала подниматься по лестнице на второй этаж, покачивая бедрами.

При взгляде на ее пышный зад Дмитрия даже в пот бросило. Постарался отогнать от себя пошлые мысли, даже губу прикусил до боли. А та, словно почувствовав интерес парня к ее прелестям, остановившись перед дверью комнаты, провела руками по своему телу сверху вниз. Потом томно вздохнула и, бросив на Дмитрия взгляд из-под опущенных ресниц, сказала:

– Вот ваша комната, княжич, проходите.

Когда девица открыла дверь комнаты, он постарался быстро шмыгнуть мимо нее и закрыть дверь. Вытерев пот со лба, перевел дыхание. «Вот же чертовка, специально же старалась смутить, зараза». Потом бросил свой мешок и принялся доставать из него кое-какую одежду, которую надо было привести в порядок.

Потом он сидел с матерью и Лизаветой в столовой и пил чай, попутно рассказывая об обучении в академии.

– А какая у тебя сила? – вдруг спросила мать.

Дмитрий уже открыл рот, но тут в столовую вошел один из слуг и сказал, что баня готова, можно идти париться княжичу. Уже сидя на полке, он вдруг подумал, почему она спросила, ей разве отец не говорил. Парился он долго, он и в той жизни любил попариться в баньке. Петр, так звали слугу, аккуратно обработал его веничком, подливая на раскаленные камни воду с настоями хвои, чабреца и еще неизвестно чего, но уж очень ароматный дух шел от того, что он плескал на камни. После бани распаренный и расслабленный он снова пил чай с небольшими пирожками с клюквой. И снова отвечал на вопросы матери, ту интересовало абсолютно все – и как учится, и чем кормят, и как и где он живет, и многое, многое другое. Спас его пришедший со службы отец.

– Ты только посмотри, кто к нам заглянул, – сказал он, входя в столовую.

Дмитрий, смущаясь, поднялся ему навстречу. Тот облапил его, потом повернул в одну сторону, в другую.

– Мать, ты только посмотри, как парень-то вымахал, – сказал он, улыбаясь. Дмитрий и правда за время, проведенное в академии вытянулся и уже был вровень с отцом.

– Как дела, сынок, как учеба? – спросил отец, наконец выпуская Дмитрия из объятий и усаживаясь за стол.

Служанка поднесла ему миску с водой, тот сполоснул руки, вытер поданным полотенцем и махнул ей рукой, чтобы уходила.

– Нормально, отец, занимаюсь уже индивидуально, а не в группе. – Хотел уже добавить, что единственный из всех учит рунную магию, но натолкнулся на взгляд отца и прикусил язык.

– Ну что там, вечерять будем сегодня али как, – спросил отец в пространство, ни к кому не обращаясь.

– Да, все у нас готово, – сказала мать и распорядилась служанке, чтобы накрывали на стол. После ужина отец, прихватив с собой небольшой кувшин с вином, увлек Дмитрия в одну из комнат в доме.

– Тут у меня будет кабинет и библиотека, – сказал он, отпирая дверь и пропуская Дмитрия. Зажег свечу и, указав на кресло, предложил присаживаться. Дмитрий решил немного пофорсить и запустил к потолку светлячка, который осветил комнату намного лучше свечи.

– Хм, значит завтра пошлю в императорскую лавку, пусть купят магические светильники, а ты их будешь заряжать, – проговорил отец, с улыбкой глядя на Дмитрия.

– А ты разве сам не можешь их зажигать? – спросил он, зная, что это одно из самых простых заклинаний.

– Могу, конечно, но надо же тебе свою силу домашним показать.

– А чего светильники-то не купил?

– Да я сам несколько дней назад вернулся, в Новгород посылали. Мать с домашними только привез, а на следующий день мне предписание вручили. Ладно. А теперь рассказывай, что изучаешь, кто у тебя наставник. А дворовым, да и матери не стоит докладывать все подробности. Нет-нет, не думай, я ей как себе доверяю, просто женщина может кому-то похвалиться, не стоит возбуждать зависть людскую.

Услышав, что Дмитрий изучает рунную магию, вскочил, прошелся по комнате и снова сел в кресло напротив сына.

– Да уж, удивил ты меня, еще раз прошу, будь осторожен, тут сейчас такие дела закручиваются. После покушения императрица некоторые рода отправила в поместья и приказала в столице не появляться под страхом смерти. Шуйские в столицу так и не вернулись, хотя им и предъявить нечего.

– А что, тати молчат? Что, блок так и не смогли снять и узнать что-то? – засыпал отца вопросами Дмитрий. Отец хмыкнул и посмотрел на сына.

– С блоком уже что-то стало получаться, еще бы день-два и сняли бы. Да, видно, те, кто послал, прознали и подсуетились. Отравили их в тот же день, когда ты уехал.

– Как отравили?

Вот так. По всей вероятности, охранник, который им еду разносил, и подсыпал. Потому что, когда узнали, что их отравили, всех подняли, дознание проводить стали, а охранника того и нет. Нашли уже по весне, когда снег сходить начал, ему горло перехватили и в сугроб сунули, а сверху снежком присыпали. Он до весны и пролежал. Поэтому и прошу тебя быть осторожным, слухи все равно о тебе разойдутся. Но, думаю, ты к тому времени уже уедешь, все ведь понимают, что ты здорово можешь императрицу усилить. А недовольных ею много, в какие-то веки впервые на троне баба сидит. Вот и попытаются тебя убрать, пока ты мало что умеешь. Рунной магией у нас лишь один человек владел, и то лет триста тому назад.

Спать разошлись поздно, отец обрисовал ему всю расстановку вокруг трона. Дал полный расклад по столичным князьям и боярам, и тем, кто у трона, и тем, кого отлучили. Дмитрия переполняли знания, которые надо было упорядочить.

Придя к себе в комнату, он разделся и, уже сидя на ложе и готовясь ко сну, вдруг вспомнил о домовом.

– Кузьма, – тихо позвал он, – ты далеко?

– Да туточки я, – раздалось из угла его комнаты, и перед ним предстал домовой, прихрамывающий и с наливающимся фингалом под левым глазом.

– Вот это да, кто это тебе украшение подвесил?

– Да мы-то уже разобрались, Антип поди сюда, – позвал он кого-то. Из того же угла появился еще один человечек, ростом такой же, как и Кузьма, но одежда на нем была лучше, чем у того. У этого тоже был синяк, но под правым глазом, нос распухший, и что-то было засунуто в ноздри. Приглядевшись, Дмитрий разглядел сухой мох, наверное, второй домовой кровь останавливал.

– Ну и что вы тут делили? – спросил Дмитрий, еле сдерживая смех.

– Ну как что, – проговорил баском новый домовой, – я ведь ваш родовой домовой, хозяйка и позвала меня с собой, как положено при переезде на новое место. А тут энтот на готовое прилетел, ну мы и поспорили немного. А потом, когда я понял, что это ваш домовой и он все равно уйдет со своим хозяином, когда придет время, то договорились. Пусть пока живет, – махнул рукой Антип, при этом ойкнув, и бережно придержал руку.

– Понятно, – засмеялся Дмитрий, – вы уж не ссорьтесь, поместье огромное. Кузьма пока жить тут будет, станет помогать. А то солидные люди, а выглядите как разбойники с большой дороги, – снова засмеялся он. – Ладно, идите, я спать буду, – не переставая смеяться, проговорил Дмитрий и махнул рукой.

– Хозяин, ты только не говори никому, что мы тут не поладили, – попросил его Кузьма.

– Идите, ну вас, – хохотал Дмитрий, – не скажу.

Через двое суток Дмитрия пригласили в Кремль на аудиенцию к императрице.

– Волнуешься? – спросил отец, который его сопровождал.

– Да нет, – ответил Димка, он и правда был абсолютно спокоен.

– Ишь ты, а я вот волнуюсь, – проговорил отец.

Дмитрий на это подумал: «А чего волноваться, он же ее часто видит». Но промолчал. Вспомнил, как в той жизни был на награждении в Кремле, жал руку Путину. За неполный год, который он провел в этом мире, Дмитрий обтерся, впитал все, что знал прошлый хозяин тела, и сам многое узнал и запомнил. Уже не чувствовал себя чужим здесь.