Текст книги "Чингисхан. История завоевателя Мира"
Автор книги: Ата-Мелик Джувейни
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 48 страниц)
Это действительно очень краткое описание, в котором не упоминается о превратностях начального этапа его жизни, о его соперничестве с Джамухой, о походе против татар, меркитов и найманов. Описание его карьеры до его вторжения на Запад см в: Сокровенное сказание, Рашид ад-Дин (пер. Смирновой), Владимирцов, Чингиз-Хан; Grousset, Le Conquérant du Monde.
[Закрыть] ОПИСАНИЕ
Монгольские племена и роды многочисленны; но самыми знаменитыми сегодня стали кияты[108]108
На самом деле кияты (Qïyat или Kiyat) являлись ветвью монгольского клана борджигинов.
[Закрыть], возвысившиеся над другими благодаря своему благородству и величию, вождями которых были предки и прародители Чингисхана и от которых он ведет свой род.
Чингисхан носил имя Темучина[109]109
TMWJYN в списках B и C и TMRJYN в тексте, где приводится форма Temürjin. Допустимы обе формы, но Temüjin — более поздняя форма, используемая в Сокровенном сказании, Юань-ши и Shêng-wu chʽin-chêng lu. Это имя – производное от слова temür – «железо» и означает «кузнец». Это объясняет утверждение Рубрука о том, что Чингисхан в действительности был кузнецом. Согласно Сокровенному сказанию, китайским источникам и Рашид ад-Дину, он был назван в честь татарского вождя Темучин-Уге, которого его отец захватил в плен в то время, когда он родился.
[Закрыть] до той поры, пока, согласно повелению «"Будь!", и оно бывает»[110]110
Коран, II, 111.
[Закрыть], – он не стал господином всего обитаемого мира. В те дни Онг-хан[111]111
Unc у Рубрука и Unc Кап у Марко Поло, который отождествлял его с Престером Джоном. В действительности Ong – монгольское произношение китайского титула – «князь», пожалованного ему правителями из династии Цзинь в знак признания той роли, которую он сыграл в их кампании против татар. См. Grousset, op. cit., 117-120. Его настоящее имя Тогрил (Toghrïl; To’oril по-монгольски). О начале его деятельности см. Сокровенное сказание, § 177, Grousset, op. cit., 116-117. Его народ, кераиты, возможно тюркского происхождения, были христианами несторианского толка; они жили вдоль рек Орхон и Туул между горными хребтами Хангай и Кентей.
[Закрыть], вождь кераитов и *сакиятов[112]112
В печатном тексте SAQYZ, т. е. Saqïz, а М. К воспроизводит примечание Бланшэ (Blanchet), согласно которому Saqïz – эквивалент найманов, потому что saqïz в тюркском языке означает «восемь», как и naiman – в монгольском. Пеллио отмечает (Campagnes, 220), что существует два довода против этого утверждения. Во-первых, «восемь» в тюркском языке соответствует слову sekiz, а не saqïz, а во-вторых, Онг-хан вовсе не был правителем найманов, напротив, он являлся заклятым врагом этого народа и постоянно воевал с ним. Пеллио предлагает вместо SAQYR, которое мы видим в списках (и которое также встречается в Vassaf, Bombay ed, 558, из чего следует, что SAQYZ в тексте появилось в результате исправления, сделанного редактором), использовать общепринятую форму, а именно SAQYT, соответствующую форме SAQYAT, т. е. Saqïyat, упоминаемой Рашид ад-Дином (Березин, V, 95, и VII, 122; Хетагуров, 128) при перечислении кераитских племен. Это название пропущено в тексте Березина (VII, 122), возможно потому, что оно встречается только в одном из использованных им списков и после него стоит пропуск. У Хетагурова племена приводятся в другой последовательности, и Saqïyat (или, как он их называет, сакаиты (Sakait)) следуют за Qonqïyat, а не за Jirgin (джиргинами), и вместо пропуска – короткое предложение: «Это также племя».
[Закрыть] был первым среди племен по силе и достоинству и превосходил их по количеству утвари и снаряжения и по числу людей. В те дни монголы не были едины и не подчинялись один другому. И когда Чингисхан вышел из детства и достиг степени мужественность, он стал в нападении подобен рычащему льву, а в рукопашном бою как острый меч; в подчинении врагов его суровость и жестокость была как яд, и в усмирении гордыни богатых властителей его свирепость и дикость были орудием Провидения. При каждом удобном случае, по причине соседства их владений и близости их земель, он навещал Онг-хана, и их связывали дружеские чувства. Когда Онг-хан увидел его ум и проницательность, его доблесть и благородство, он подивился его мужеству и энергии и стал делать все, что было в его власти, чтобы продвинуть и возвеличить его. День ото дня он все более возвышал его, пока все государственные дела не стали зависеть от него и все войска и союзники Онг-хана не стали подчиняться его порядку и суду. Сыновья и братья Онг-хана, его придворные и фавориты стали завидовать положению и милости, которыми он пользовался, и тогда они накинули сеть коварства на врата счастливого случая и расставили капканы вероломства, чтобы очернить его имя; в тайных беседах они рассказывали о его могуществе и превосходстве и повторяли истории о том, как все сердца склоняются к повиновению и верности ему. Под видом доброжелателей они постоянно рассказывали об этом, пока Онг-хан также не заподозрил его и не начал сомневаться в том, как ему поступить; и опасение и страх перед его мужеством и отвагой поселились в его сердце. Поскольку невозможно было напасть на него и /27/ порвать с ним в открытую, он придумал покончить с ним хитростью и коварством и помешать обманом и вероломством осуществлению секретного Божественного замысла его усиления. Итак, было решено, что на рассвете, когда глаза закрыты повязкой сна и человечество беспечно предается отдыху, люди Онг-хана нападут на Чингисхана и его сторонников и таким способом избавятся от своих страхов. Они тщательно подготовились к делу и уже собирались осуществить задуманное; но поскольку его удача не дремала, а судьба была добра к нему, двое юношей, находящиеся на службе у Онг-хана, один по имени Кишлих[113]113
В тексте KLK, что, по предположению М. К., является искаженной формой KSLK или KŠLK. Это имя встречается у Рашид ад-Дина в форме Qïshlïq (QYŠLYQ) и в Сокровенном сказании — Kishliq. Кишлих все еще состоял на службе у завоевателя, когда тот возвращался из похода на Запад. См. Waley, The Travels of an Alchimist, 118.
[Закрыть], а второй Бада, бросились к Чингисхану и рассказали ему об их злом умысле и грязном предательстве. Он тут же отослал свою семью и своих сторонников и приказал убрать юрты[114]114
Т. е. отъехать на некоторое расстояние, потому что из контекста ясно, что они не взяли с собой юрты.
[Закрыть]. И когда в назначенное время на рассвете враги накинулись на их юрты, то обнаружили, что они пусты. Хотя в разных свидетельствах[115]115
Интересная ссылка на источники, используемые Джувейни. Ни в Секретной истории, ни у Рашид ад-Дина нет упоминаний о нападении на покинутый лагерь Чингисхана.
[Закрыть] по-разному говорится о том, вернулись ли они назад или тут же устроили погоню, суть сводится к тому, что все же Онг-хан отправился на поиски с большим числом людей, в то время как Чингисхан имел при себе лишь небольшой отряд. [В тех местах] есть водный источник, называемый Балджуна[116]116
Из источников не ясно, является ли Балджуна рекой или озером. Пеллио (Campagnes, 45-47) достаточно пространно обсуждает проблему идентификации Балджуны и в конце концов приходит к выводу, что ее следует искать где-то в нижнем течении Керулена. Кроме того, см. Hung, Three of Chʻien Tahsin’s Poems on Yüan History, 20-24, n. 4.
[Закрыть], здесь они вступили в бой, и началась жестокая битва[117]117
Ни в одном другом источнике не упоминается бой у Балджуны. Возможно, это ссылка на стычку, произошедшую у Калкалджит-Элет, в которой Чингисхан одержал «victoire à la Pyrrhus, qui fut peut-être une défaite» (Pelliot, op. cit., 46). См. Секретная история, §§ 170-171, Смирнова, 124-126, Grousset, op. cit., 157-160.
[Закрыть]. В конце концов, Чингисхан со своим небольшим войском разгромил Онг-хана с его огромными силами и захватил богатую добычу. Это случилось в 599 (1202-1203) г.[118]118
В 1203 г., согласно Юань-ши (Krause, 21).
[Закрыть], и были записаны имена всех участников тех событий[119]119
Т. е. всех тех, кто был с Чингисханом у Балджуны. См. Смирнова, 126, Grousset, op. cit., 171-172. В Секретной истории нет рассказа о тех, «кто пил воду из реки Балджуны», и в отношении его аутентичности существуют серьезные сомнения, тем не менее см. Cleaves, The Historicity of the Baljuna Covenant.
[Закрыть], благородного и низкого звания, от князей до рабов, носильщиков, конюхов, тюрков, таджиков и индусов. А те юноши получили титул тарханов. Тарханы — это те, кто освобождается от обязательной уплаты дани и кому выделяется часть от добычи, захваченной в каждом военном походе; они могут являться к хану без разрешения и позволения, когда бы ни пожелали. Еще он дал им войско и рабов, а скота, лошадей и снаряжения дал столько, что невозможно было сосчитать и исчислить; и он приказал, чтобы, /28/ какую бы вину они ни совершили, их не призывали бы к ответу; и чтобы это правило применялось и к их потомству вплоть до девятого колена. Много людей произошло от этих двоих, и сегодня они пользуются почетом и уважением в любой стране, и им оказываются высокие почести при дворах царей. И остальные, кто участвовал в этой битве, все получили высокие звания, и самый последний носильщик и погонщик верблюдов достигли высокого положения; одни стали царями того времени, другие заняли важные государственные должности и прославились на весь мир.
Когда армия Чингисхана получила подкрепление, он послал войско вдогонку за Онг-ханом, чтобы не дать ему собраться с силами. Несколько раз они вступали в бой, и всякий раз он одерживал победу, а Онг-хан терпел поражение. В конце концов, вся родня последнего и его слуги, и даже его жены и дочери попали в руки Чингисхана; а сам он был убит.
И когда для Чингисхана настали дни процветания и взошла звезда его удачи, он направил посланников и к другим племенам; и те, кто пришел к нему с выражением покорности, как ойраты[120]120
Лесное племя, жившее на западном берегу оз. Байкал.
[Закрыть] и конкураты[121]121
QNQWRAT. Qonqïrat у Рашид ад-Дина и Onggirat в Сокровенном сказании. Именно к этому племени, жившему на самом востоке Монголии, принадлежала Бортэ, первая и главная жена Чингисхана. Интересно написание этого племени, которое дает Джувейни. Пеллио отмечает (Compagnes, 406-407): «La forme ‘Kunkurat’, adoptée comme correcte par Howorth, I, 703, II, 14, et qui a passé par exemple dans Elias et Ross, The Tarikh-i-Rashidi, 16, n’est attestée nulle part et ne repose sur rein». Фактически это написание восходит к форме, используемой Джувейни, а та, в свою очередь, возможно, является производной от турецкого слова qonghur, означающего «стойло», «каштановый» или «гнедой» (о лошади).
[Закрыть] (унгираты), были приняты в число его союзников и военачальников, и они пользовались его снисхождением и благосклонностью; а что до непокорных и мятежников, то из них он вышиб дух хлыстом бедствий и мечом уничтожения; и так продолжалось до тех пор, пока все племена не сравнялись между собой и не стали послушны его воле. Затем он установил новые законы и заложил фундамент правосудия; и те их обычаи, что были неподобающими, как пьянство или прелюбодеяние, искоренялись; и об этом уже было сказано в предыдущей главе.
И в то время появился человек, о котором я слышал от надежных монголов, что в лютые холода, которые преобладают в тех краях, он обнаженным ходил по степи и горам, а потом возвращался и рассказывал: «Всевышний говорил со мной и сказал: "Я отдал все лицо земли Темучину и его детям и нарек его Чингисханом. Велите ему вершить правосудие так-то и так-то"». Того человека назвали Теб-Тенгри[122]122
Следует читать ТВ TNKRY, а не ВТ TNKRY, как в тексте. Теб-Тенгри, т. е. «небеснейший», было своего рода титулом, а настоящее имя шамана было Кокчу (Kokchu). См. Grousset, op. cit., 225-228.
[Закрыть], и, что бы он ни говорил, /29/ Чингисхан следовал всему безоговорочно. Так он приобрел силу; и когда вокруг него собралось множество сторонников, он пожелал сам стать правителем. Однажды во время пира он затеял ссору с одним из царевичей[123]123
Согласно Сокровенному сказанию, § 245, это был младший брат Чингисхана Темугэ-отчигин (у Джувейни Otegin). Некоторое время он боролся с Теб-Тенгри перед Чингисханом, после чего им было приказано удалиться. Темугэ заранее поставил в дверях трех человек, которые напали на Теб-Тенгри, повалили его на бок и сломали ему позвоночник. См. также Grousset, op. cit., 229-232.
[Закрыть], и тот царевич, перед всеми собравшимися, так сильно бросил его о землю, что он больше не поднялся.
Вскоре, когда весь тот край был очищен от мятежников и все племена стали его войском, он направил послов к китаям; а затем отправился туда сам и убил Алтан-хана[124]124
Т. е. императора из династии Цзинь («алтан» по-тюркски, как и «цзинь» по-китайски, означает «золотой») – «Золотого короля» Марко Поло. «Цзинь» – династический титул правителей чжурчжэней, народа северной Манчжурии, в 1123 г. вытеснивших из Северного Китая династию китаев Ляо. В действительности Чингисхан не убивал никакого императора Цзинь, и это утверждение, вероятно, относится к самоубийству последнего правителя этой династии в 1234 г., в правление Угэдэя. См. стр. 129-130, а также Grousset, L’Empire Mongol, 292.
[Закрыть], императора китаев, и подчинил себе их страну. И со временем он завоевал и другие царства, о чем будет сказано особо.
У Чингисхана было много потомков, как мужского, так и женского пола, от его жен и наложниц. Его старшую жену звали Есуйджин-беки[125]125
В действительности ее звали Борта Вероятно, Джувейни перепутал ее с Есунджин – женой Хулегу и матерью его наследника Абака.
[Закрыть]. А монгольский обычай таков; что положение детей, рожденных от одного отца, зависит от положения их матерей, поэтому сын, рожденный от старшей жены, имел преимущество и пользовался предпочтением. От этой жены у Чингисхана было четыре сына, которые подвергали опасности свои жизни, свершая для него подвиги и великие дела, и были четырьмя опорами трона царства и четырьмя колоннами ханского дворца. Каждому из них Чингисхан выбрал особую должность. Туши[126]126
TWŠY. Такое же написание дает и Джувейни; Насави использует форму DWŠY, Карпини – Tossuc или Tossucan. Произношение неясно». Toshi, Töshi или Tüshi. Скорее всего, это тюркская форма монгольского имени Jochi, Jöchi или Jüchi. Пеллио (Horde d’Or, 10-27) довольно обстоятельно рассматривает это имя, но не приходит ни к какому определенному заключению относительно его произношения или написания.
[Закрыть], самому старшему, он поручил надзирать за охотой и ловлей зверя, которые у монголов были важными занятиями и высоко ими почитались; Чагатаю[127]127
JΓTAY. В Сокровенном сказании – Cha’adai; Chiaaday и т. д. у Карпини.
[Закрыть], следовавшему за ним по старшинству, досталось следить за соблюдением Ясы и закона, насаждая их и взыскивая и наказывая за их нарушение. Угэдэя[128]128
AWKTAY. В Сокровенном сказании он носит имя Ögödei или Öködei. Пеллио (Campagnes, 10) высказывает предположение, что это имя является производным от Üke (Уге), второго элемента «Темучин-Уге» – имени захваченного в плен татарина, в честь которого был назван Чингисхан. См. прим. 43. [III] Карпини использует форму Occoday.
[Закрыть] он выбрал для всего, что требовало разумения и совета и для управления государством; Толи[129]129
TWLY. Наиболее часто встречающаяся форма – Тулуй (Tolui). Написание, используемое Джувейни, интересно в свете утверждения Рашид ад-Дина о том, что после смерти этого царевича было запрещено употребление слова toli — «зеркало». (В оригинале добавлено: «See my article, On the Titles Given in Juvainī to Certain Mongolian Princes, 147». – OCR)
[Закрыть] он назначил командовать войсками, их устройством и снаряжением. Когда с Онг-ханом было покончено /30/ и племена монголов – одни по доброй воле, другие по принуждению – были приведены под его начало и стали покорны и послушны его приказам, он разделил между этими сыновьями племена и народы монголов и найманов[130]130
Интересное различие, если принять во внимание теорию Пеллио, согласно которой найманы, населявшие земли к западу от Хангая, на самом деле были монголизированными тюрками. См. Grousset, L’Empire Mongol, 30, а также Hambis, La Haute-Asie, 58 и 59.
[Закрыть], а также все войска; и каждому из других своих сыновей и своим братьям и родственникам он выделил часть войска. И после он всегда призывал к укреплению согласия и упрочению привязанности между сыновьями и братьями; и всегда сеял семена гармонии и согласия в сердцах своих сыновей, братьев и родственников и рисовал в них картины помощи друг другу и поддержки. И он упрочивал те здания и укреплял те основания с помощью притч. Однажды[131]131
Этот эпизод кратко изложен ниже, и М. К. отмечает, что это очень старая история, рассказанная Табари о знаменитом умаядском генерале Мухаллабе. В действительности она еще более древняя, так как это не что иное, как басня Эзопа о землепашце и его драчливых сыновьях. Тем не менее, нет основания полагать, что Джувейни использовал какие-то иные источники, помимо монгольских, так как этот рассказ содержится и в Сокровенном сказании (§§ 19-20), где действующим лицом является не сам Чингисхан, а его мистическая прародительница Алан-Гоа.
[Закрыть] он собрал вместе всех своих сыновей и, достав из колчана стрелу, переломил ее. Затем он достал две стрелы и также переломил их. И он продолжал так делать, добавляя к пучку по одной стреле, пока не набралось столько стрел, что даже богатыри не могли сломать их. Тогда, повернувшись к своим сыновьям, он сказал: «Так и с вами. Слабая стрела вместе со множеством других стрел становится прочной, и даже могучие воины не могут переломить ее и в бессилии опускают руки. Поэтому, пока вы, братья, будете поддерживать друг друга и крепко помогать один другому, какими бы сильными и могущественными ни были ваши враги, они не смогут вас победить. Но если не будет промеж вас вождя, чьему совету смогут последовать другие братья, и сыновья, и супруги, и товарищи и чьим приказам они будут повиноваться, то вы будете подобны змее о многих головах. Однажды ночью, когда стояла злая стужа, головы решили заползти в нору, чтобы укрыться от мороза. Но когда одна голова просовывалась в нору, другие мешали ей, и так они погибли все до одной. А другая змея, у которой была всего одна голова и длинный хвост, заползла в нору, где нашлось место и для ее хвоста, и для всех ее членов, и они спаслись от лютого холода». И он рассказывал много таких притч, чтобы упрочить в их головах свои наставления. И они всегда потом следовали его завету; и хотя власть и сама империя принадлежали одному человеку, тому, кто назначался ханом, /31/ в действительности все его дети, внуки и дядья получали свою долю власти и богатства; и об этом свидетельствует то, что Император мира Менгу-каан на втором курилтае распределил и поделил все свои царства между своими родственниками, сыновьями и дочерьми, братьями и сестрами.
Когда во времена правления Чингисхана размеры царства стали огромны, он дал каждому удел для его местопребывания, которое они называют юрт. Так, своему брату Отегин-нойону[132]132
Т. е. Темугэ-отчигин. Ot-tigin (в монгольском языке ot-chigin), от тюркского ot («огонь») и tigin («владыка»), т. е. «владыка огня (очага)», – титул младшего сына, к которому переходила юрта (yurt) отца. См. Vladimirtsov, Le régime social des Mongols, 60.
[Закрыть] и нескольким своим внукам он выделил земли в пределах государства китаев. Своему старшему сыну Туши он отдал область, простирающуюся от Кайялыка[133]133
Кайялык (Qayalïgh или Qayalïq), у Рубрука – Cailac, был расположен немного западнее современного Копала.
[Закрыть] и Хорезма[134]134
В персидских источниках Khwārazm. Древний Хорезм и более позднее Хивинское ханство. В настоящее время Хорезмийский оазис поделен между Узбекистаном (Хорезмская область) и Туркменистаном (Ташаузская область).
[Закрыть] до крайних пределов Саксина[135]135
Саксином (Saqsïn) назывались город и область на Волге. Местоположение этого города подробно рассматривается Пеллио (Horde d’Or, 165-174). Пеллио (ук. соч., 169) поддерживает точку зрения Маркверта, согласно которой Саксин был расположен в 40 днях пути вниз по течению от Булгара, т. е. в низовьях Волги.
[Закрыть] и Булгара[136]136
Т. е. до территории Волжской Булгарии, а не самого города Булгар, развалины которого находятся неподалеку от села Болгарское, «в Спасском районе, в 115 км к югу от Казани и в 7 км от Волги, на левом берегу» (Minorsky, Ḥudūd, 461).
[Закрыть] и дальше, где только касалось земли копыто татарского коня. Чагатай получил территорию, простирающуюся от земли уйгуров до Самарканда и Бухары, а местом его резиденции стал Куяш, расположенный неподалеку от Алмалыка. Столица Угэдэя, предполагаемого наследника, во время правления его отца находилась в его юрте, в окрестностях Эмиля[137]137
AYMYL. Эмиль – название реки, протекающей южнее Чугучака и впадающей в оз. Алаколь. В монгольские времена также назывался город (Omyl у Карпини), расположенный неподалеку от реки Эмиль.
[Закрыть] и Кобака[138]138
Согласно Пеллио (Les Mongols et la Papauté, [206]-[207], n. 2), читается QWBAC, а не QWNAQ, как в тексте. О Кобаке Пеллио (ук. соч.) говорит следующее: «De même qu’Emil survit comme nom de la rivière Emil, Qobaq est encore aujourd’hui le nom d’une rivière Qoboq ('Chobuq' des cartes allemandes) à l’Est de l’Emil. C’est essentiellement la vallée de ces deux rivières qui constituait l’apanage propre de Güyük».
[Закрыть]; но когда он взошел на трон ханства, то перенес ее на их исконные земли между государством китаев и страной уйгуров, а тот другой удел отдал своему сыну Гуюку[139]139
KYWK. Джувейни предпочитает форму Küyük, возможно в свете того, что Карпини использует Cuyuk («Cuyukc» в английском оригинале. – OCR), а Рубрук – Keuchan. Gūyūk – первоначальная монгольская форма, или, по крайней мере, форма, используемая в Сокровенном сказании.
[Закрыть]; описание различных мест, в которых он жил, дано особо[140]140
В главе XXXIII.
[Закрыть]. Земли Толи также лежали /32/ по соседству и располагались в середине империи, как центр в круге.
То, что мы рассказали, лишь малая часть истории. Число детей и внуков Чингисхана свыше десяти тысяч человек, и каждый имеет должность (maqām), юрт, войско и снаряжение. Перечислить их всех невозможно; а то, что мы рассказали, мы сделали для того, чтобы показать какое согласие преобладало меж ними, в противоположность тому, что рассказывают о других царях, когда брат нападает на брата, а сын замышляет погубить отца, и как все они неизбежно бывают покорены и завоеваны, а их власть – низложена и свергнута. Всевышний сказал:«И не препирайтесь, а то ослабеете. И уйдет ваша мощь»[141]141
Коран, VIII, 48.
[Закрыть]. Ханы же из числа детей Чингисхана, которые унаследовали его трон после него, помогая друг другу и поддерживая один другого, завоевали весь мир и уничтожили всех своих врагов до последнего. И цель этих рассказов и историй состоит в том, чтобы умный человек учился на чужом примере и это повествование служило бы ему уроком.
Уйгурские тюрки называют своего правителя идикут, что означает «владыка удачи»[142]142
Очевидно, Джувейни перепутал первую часть этого слова с элементом idi (владыка, владелец), который встречается, например, в составном имени Ulush-Idi (Улуш-иди, см. главу XIII), т. е. «владыка улуса». «Владыка удачи» по-монгольски будет звучать как *qut-idi. На самом деле идикут означает (ср. с Idu’ut в Сокровенном сказании, § 238) «священное величество» – титул, который уйгуры заимствовали у басмилов. См. Barthold, Histoire de Turcs, 37.
[Закрыть]. В то время идикутом был некто Барчук Когда весной [император] каракитаев[143]143
Букв. «черные китаи», Karakitai sive nigri Kitay Карпини (Wyngaert, 88). Так стали называться кидани, которые откочевали на запад после того, как их династия была свергнута чжурчжэнями (см. прим. 58 к [III]), и создали империю в восточном Туркестане. Их историю см. стр. 249-254; см. также Grousset, L’Empire des Steppes, 219-222, и Wittfogel and Fêng, History of Chinese Society: Liao, 619-673.
[Закрыть] покорил Трансоксанию и Туркестан, он также попал в узы зависимости и был принужден платить дань; и император послал к нему шихне[144]144
Арабо-персидское слово shaḥna используется Джувейни как синоним тюркского basqaq и монгольского darugha или darughachin (см. прим. 251 к [XVI]), т. е. это представитель завоевателя на завоеванной территории, ответственный, в частности, за сбор дани. Это слово используется в том же значении армянским хронистом Григором (310 и 312).
[Закрыть] по имени Шаукем[145]145
ŠAWKM. Шаукем – это в действительности китайский титул shao-chien, «младший надсмотрщик». Это, как и chien-kuo, «государственный надсмотрщик», видимо обозначающий более высокую должность, чем shao-chien, – каракитайские термины, соответствующие баскаку, шихне и т.д. (см. предыдущее примечание). См. Wittfogel and Fêng, op. cit., 666. Несколько иное описание смерти шихне приводится в китайском источнике. Будучи окруженным, шао-чиен (shao-chien) укрылся в башне, после чего некто Бильге (Bilge), зачинщик нападения на каракитайского представителя, поднялся вслед за ним по лестнице, отрубил ему голову и кинул ее на землю. См. Wittfogel and Fêng, op. cit., а также Mostaert and Cleaves, Trois documents mongols des Archives secrètes vaticanes, 488. Согласно китайским источникам и Рашид ад-Дину (Смирнова, 152), это произошло в 1209 г.
[Закрыть]. Этот Шаукем, прочно утвердившись в своей должности, стал проявлять жестокость и несправедливость, пренебрежительно обращаясь с идикутом и его военачальниками и унижая их достоинство; поэтому его ненавидели как знатные люди, так и чернь. Когда Чингисхан стал правителем земель китаев, а его слава и рассказы о его победах достигли иностранных государств, идикут приказал заключить Шаукема в одном из домов в городе[146]146
В тексте – dīh. Обычно это слово означает «деревня», однако ниже (см. стр. 90) оно использовано для перевода тюркского balïgh – «город».
[Закрыть], который они называют Кара-Ходжа[147]147
QRA XWAJH. Qocho или Qara-Khoja, Carachoco Марко Поло, в более ранний период известный как Chinanch-Kath – «китайский город», располагался примерно в 45 км к востоку от Турфана на территории современной китайской провинции Синьцзян. Его развалины до сих пор называют Идикут-шахри, т. е. «город идикута». См. Minorsky, Ḥudūd, 271.
[Закрыть], и обрушить этот дом на его голову. Потом, чтобы объявить о своем мятеже /33/ против каракитаев и о покорности Завоевывающему мир Императору Чингисхану, он направил к нему Куталмыш-кайя[148]148
QTALMS QYA (QYA, а не QTA, как в тексте). Qut-Almïsh означает «тот, кто достиг удачи (величия)», qaya переводится как «камень» и, как отмечает Пеллио (Horde d’Of), часто образует второй элемент имен собственных.
[Закрыть], Умар-огула[149]149
Т. е. царевич Умар. См. прим. 21 к [II]. Судя по имени, он был магометанином.
[Закрыть] и Дарбая[150]150
TARBAY. Darbai в Сокровенном сказании, § 238, где его сопровождает At-Kiraq (или Al-Buiruq). У Рашид ад-Дина (Березин, XV, 15-16, Смирнова, 152) он также появляется как Дурбай (написание DRBAY, у Березина и Смирновой это имя читается Durbai), которого сопровождает Alp-Ünük (?) или Alp-Ütük (?), вероятно соответствующий Al-Buiruq Сокровенного сказания. Однако здесь Дарбай и его спутник являются послами не идикута, а самого Чингисхана. В ответ на их посольство идикут шлет к хану своих собственных послов, имена которых – Bügüsh-Ish Aighuchï (у Смирновой вместо Bügüsh-Баргуш) и Alghïn-Temür. В другом месте, в главе, посвященной уйгурам (Березин, VII, 164, Хетагуров, 148), Рашид ад-Дин приводит те же имена послов идикута, что и Джувейни, но Tarbai превращается в Татари (TATARY) в тексте Березина и в Татар в переводе Хетагурова; последний также превратил Qut-Almïsh-Qaya в Калмыш-Ката.
[Закрыть]. Чингисхан оказал этим послам всевозможные почести, но намекнул, что идикуту следует поторопиться и явиться к нему лично. Тот с готовностью повиновался этому приказанию, и по прибытии убедился в том, что все данные ему обещания были выполнены, и вернулся оттуда, нагруженный дарами. Когда войско выступило против Кучлука[151]151
KWČLK. О карьере наймана Кучлука см. главу VIII.
[Закрыть], идикут получил приказание явиться с воинами из страны уйгуров. Повинуясь приказу, он присоединился к Чингисхану с тремя сотнями людей и оказал ему поддержку. Вернувшись после той кампании, он получил разрешение оставить при себе свиту, состоящую из его соплеменников, членов семьи и слуг. Наконец, когда Чингисхан лично выступил в поход против султана Мухаммеда, ему и его войску вновь было приказано садиться на коней. Когда царевичи Чагатай и Угэдэй направились на свои позиции, чтобы приступить к осаде Отрара[152]152
Развалины Отрара (ранее – Фараб) находятся на правом берегу Сырдарьи, недалеко от устья р. Арысь. Именно здесь, на восточной границе империи хорезмшаха Мухаммеда, были убиты послы Чингисхана (см. стр. 52-53); и здесь же в 1405 г., во время похода в Китай, умер Тамерлан.
[Закрыть], он последовал вместе с ними. После взятия Отрара Торбей[153]153
TRBAY (в списке D – TWRTAY, т. е. TWRBAY). Этот человек, как предполагает М. К. в своем указателе, возможно, не кто иной, как Торбей – Токшин, отправленный за Инд в погоню за Джелал ад-Дином. См. ниже, глава XXIV.
[Закрыть], Ясаур[154]154
В списке E (I, 92) YS’WR в отличие от YSTWR текста.
[Закрыть] и Чадак[155]155
ΓDAQ. Бартольд (Туркестан, 417) спутал этого человека с Алаком, возглавившим поход против Банаката. См. мою статью Iru and Maru in the Secret History of the Mongols, 409, n. 33, где я высказываю предположение о его тождественности Хадах-баатуру из племени чжиргинцев (Тайная история, §§ 170 и 185). В соответствующем отрывке у Рашид ад-Дина, в тексте Березина, VII, 164, как и в списках B и E, – ʽLAF, что переводится как «провиант для похода». Та же искаженная форма повсеместно встречается у Хетагурова: он читает ее ʽallāf и переводит как «поставщик фуража для животных [войска]». С другой стороны, В. А. Жуковский, который перевел этот отрывок для Радлоффа (Radloff), признал, что это слово должно обозначать имя собственное. См. Хетагуров, 148, прим. 6. Бархебреус (Barbebraeuš) использует форму ΓLAQ.
[Закрыть] повели войско к реке Вахш[156]156
Вахш – правый приток р. Окс, или Амударьи, протекающий по территории современного Таджикистана. Так же называлась местность по обе стороны р. Вахш.
[Закрыть] и далее в те края; и он тоже был отправлен вместе с ними. А когда ханские знамена вновь вернулись в монгольский лагерь и Чингисхан выступил против тангутов, он также, повинуясь приказу, выдвинулся со своей армией из Бешбалыка[157]157
Буквально «пять городов», от тюркского best — «пять» и balïgh, или, точнее, balïq – «город». Бешбалык располагался на территории современной провинции Синьцзян, немного северо-западнее Гучена.
[Закрыть], чтобы соединиться с ним.
В благодарность за верную службу Чингисхан отличил его великими милостями и знаками внимания и обещал ему в жены одну из своих дочерей. Из-за смерти Чингисхана та дочь осталась дома, а он вернулся в Бешбалык. Когда на трон взошел Каан, он исполнил повеление своего отца и отдал ему Алтун-беки[158]158
Т. е. принцессу Алтун. Al-Altun в Сокровенном сказании (§ 238). Рашид ад-Дин называет ее Алтан-беки (Altan Beki) (Хетагуров, 149) и Эль-Алты (El-Altï) или Иль-Алты (Il-Altï) (Смирнова, в таблице перед стр. 73). В Юань-ши она упоминается в биографии идикута Барчука, глава 122 (tsʽe 38), 1r4-5r3 (2v5), как Yeh-li An-tun (El-Aldun), а в таблице принцесс императорского дома, глава 109 (tsʽe 36), 1r4-3v, как Yeh-li K’o-tun (El-Qadun). В последнем случае, как предполагает Хамбис (Hambis), Le chapitre CVIII, 133, термин qadun (т. е. qatun, «принцесса») был заменен редактором на altun. Профессор Ф. В. Кливс (F. W. Cleaves) из Гарвардского университета, которому я обязан ссылками на Юань-ши, в письме от 2 августа 1955 г. отмечает, что нигде не упоминается о том, что принцесса не была выдана замуж за Барчука. О ее помолвке или свадьбе с уйгурским правителем было известно Рубруку: «Эти уйгуры населяли города, которые вначале подчинялись Чингисхану, который поэтому и выдал свою дочь за их короля» (Rockhill, 149). Это утверждение, подкрепленное авторитетом Джувейни и дальневосточных источников, оспаривалось редакторами Рубрука. «Скорее всего, Фриар Уильям был дезинформирован по этому вопросу, т.к. я не нахожу никаких свидетельств того, что Чингисхан отдал одну из своих дочерей в жены уйгурскому князю» (Rockhill, loc. cit., n. 1). «Filia Chingis in uxorem data est Regi Merkitarum, non autem Uigurorum, d’Ohsson, Histoire des Mongols, I, 419» (Wyngaert, 233, n. 2).
[Закрыть]; но не успел тот прибыть ко двору, как она умерла. Через некоторое время Каан сосватал ему Аладжин-беки[159]159
Т. е. принцессу Аладжин. В тексте встречаются формы ALAJY (1. 2) и ALAJYN (1. 4). Это имя, вероятно, является формой женского рода прилагательного ala — «пестрый». Возможно, эта девушка была дочерью Удэгэя: она нигде не упоминается как дочь Чингисхана. В Юань-ши, как сообщил мне профессор Кливс в письме, упомянутом в предыдущем примечании, ничего не говорится о том, что она вышла замуж за идикута вместо покойной Алтун-беки.
[Закрыть], но до того как ее доставили к нему, идикута не стало. Тогда ко двору прибыл его сын Кешмеш[160]160
Следует читать KSMAS, как в списке C, вместо KSMYAN в тексте (1.4). Значение имени, вероятно, – «тот, которого нельзя ранить».
[Закрыть], стал идикутом и женился на Аладжин-беки. Через короткое время идикут Кешмеш также скончался; и по распоряжению ханши Туракины[161]161
Вдова Угэдэя и регентша империи. См. ниже, глава XXXIV.
[Закрыть] его место занял его брат Салинди[162]162
SALNDY.
[Закрыть], который стал идикутом. Он прочно утвердился на троне и снискал высокое уважение; «а дарует успех Всевышний».
Хотя эту главу следовало бы поместить после той, что описывает вступление на престол Менгу-каана, тем не менее, поскольку общий порядок этой истории позволяет вставить ее в это место, будет уместно соблюсти такую последовательность.
Когда Империя Вселенной перешла к Императору Мира Менгу-каану, начались распри из-за предательства, которое замышляли некие люди[163]163
О заговоре против Мункэ см. ниже.
[Закрыть]. Эти люди отправили к идикуту[164]164
Очевидно, к Салинди. См. выше.
[Закрыть] некоего Бала-битикчи[165]165
Т. е. битикчи (bitikchi, bitigchi) Бала, писец.
[Закрыть], уйгура и идолопоклонника, а также одного из министров государства («свой всегда своего ищет»). Бала-битикчи начал искушать идикута многими обещаниями и бессчетными посулами; среди прочего он предложил уйгурам перебить всех мусульман Бешбалыка и его окрестностей, захватить их имущество и забрать в плен их детей; и обещал снарядить пятидесятитысячную армию, чтобы в случае необходимости прийти на помощь. В числе уйгурской знати, посвященной /35/ в заговор, были Бильге-кути[166]166
Следует читать BYLKAQTY вместо BYLKAFTY в тексте. Сравни с титулом Бильге-кута, пожалованным Бильге, убившему shao-chien каракитаев. См. Mostaert and Cleaves, Trois documents mongols des Archives secrètes vaticanes, 488, а также выше, прим. 79 к [V]. Профессор Кливс сообщил мне в письме от 6 февраля 1956 г., что китайская транскрипция титула (Pi-li-chia-hu-ti) точно так же может соответствовать и Bilge Qutï. Об употреблении термина qutï (буквально «его удача») в значении «его высочество» или «его величество» см. Radloff, Uigurische Sprachdenkmäler, 146.
[Закрыть], Балмыш-бука[167]167
Следует читать BWLMYŠ BWQA, вместо TWKMYŠ BWQA в тексте. Первый элемент имени в списке А представлен формой BWLMYŠ, в списке D – BWLMS, в Е – BWLMYŠ. Об употреблении Bulmïsh или Bolmïsh в качестве имени собственного см. Radloff, op. cit.
[Закрыть], Сакун[168]168
SAQWN. Очевидно, то же самое, что Sagbun у Кашгари (I, 403), титул вождя тюрков-карлуков.
[Закрыть] и Идкеш[169]169
AYDKAJ. Написание неясно: в списке E – ANDKAJ.
[Закрыть]. Было решено, что они высочат из засады во дворе мечети в пятницу, когда верующие будут заняты молитвой, и набросят черное покрывало на лицо их жизни и нанесут поражение армии ислама.
Они погасят источник славы, зажженный Всевышним;
и преуменьшат милости, дарованные Всевышним.
Для того чтобы осуществить этот план и достичь этой цели, идикут, под предлогом того, что он собирается направиться к Гаймиш, Ходже и Наку[170]170
Т. е. к принцессе Огуль-Гаймиш, вдове Гуюка и регентше империи (см. ниже, глава XXXVII), и к двум ее сыновьям.
[Закрыть], разбил свой лагерь на равнине; и войска уйгуров были собраны. А один из рабов Бильге-кути по имени Текмиш[171]171
TKMYŠ. Возможно, это имя образовано от того же корня, что и Текеш (Tekish или Tegish) – имя отца хорезмшаха Мухаммеда. Ср.: Pellior-Hambis, Campagnes, 91.
[Закрыть] как-то ночью подслушивал и узнал об их планах и замыслах. Он до поры скрывал услышанное, а через неделю, во время ссоры на рынке с одним мусульманином, воскликнул: «Делайте теперь что хотите, потому что жить вам осталось три дня». А в это время в Бешбалыке находился эмир Саиф ад-Дин, доверенный министр двора, человек очень высокого положения и звания; и мусульмане донесли ему об этих словах. Он послал за Текмишем и спросил его о загадочных словах, которые он произнес в пылу ссоры. Текмиш, со своей стороны, рассказал все, как было о плане и замысле мятежников. А в течение этих двух дней стало известно о вступлении на престол Императора Мира; и стало очевидно, что положение заговорщиков изменилось. Идикут, вынуждаемый обстоятельствами, отказался от этого намерения и отправился ко двору. Саиф ад-Дин послал гонца, чтобы вернуть его; и когда он и его сторонники воротились и явились к Саиф ад-Дину, перед ними предстал Текмиш, который не отказался ни от одного своего слова и назвал точное время и место встречи и имена тех, кто в ней участвовал. Их охватил страх и ужас /36/, и они потеряли разум. Так как им ничего более не оставалось, они все отрицали и говорили, что им ничего не известно. После громких возмущений и долгих споров идикут и его приспешники письменно заявили о своей невиновности, то же сделал и Текмиш относительно своих слов. Других же занимавших видное положение уйгуров заставили подписать бумагу о том, что если вдруг выяснится и откроется, что они что-либо знали о заговоре и скрыли это, то они тоже будут считаться преступниками и лишатся жизни и имущества. И тогда Текмиш поднялся и сказал: «Похоже, это дело нельзя решить в Бешбалыке. Давайте-ка поедем ко двору Императора Мира, чтобы это как следует рассудили и расследовали в великом яргу[172]172
В переводе с тюркского означает «уголовный суд».
[Закрыть]».
Текмиш тогда был отправлен вперед с посыльным доложить об этом деле двору. Ему было приказано остановиться и подождать идикута и его приспешников. Он простоял некоторое время, но идикут не появился. Текмиш тогда доставил Бала-бетикчи к яргу. Когда тот стал отрицать свою вину, его, согласно их обычаю, раздели донага и били палками до тех пор, пока он не рассказал правду о своем заговоре против Императора Мира Менгу-каана, слово в слово, как об этом сообщил Текмиш. Тогда его перестали бить, но не отпустили; а Текмиш был отправлен назад с нарочным Менгу-боладом[173]173
В тексте MNKFWLAD, в списке B – MNKWFWLAD, но я предпочел прочтение MNKWBWLAD, основанное на формах MNKWBWLAZ и MNKBWLAT, которые приводятся, соответственно, в списках C и D, II, 247-250. Bolad или bolat – тюркская форма персидского слова (в английском оригинале добавлено «pūlād or fūlād». – OCR), означающего «сталь».
[Закрыть], чтобы доставить идикута. Когда последний услышал о приближении посыльного, он, не дожидаясь их прибытия, направился ко двору по другой дороге. Побыв некоторое время господином в Бешбалыке, где /37/ уйгуры (которые опасались за свою жизнь) осыпали его подношениями и оказывали ему всевозможные услуги, он также отправился вслед за идикутом.
Тогда Менгесер-нойон[174]174
MNKSAR. О Менгесере см. стр. 418-420; а также Pelliot-Hambis, op. cit., 368-369.
[Закрыть] устроил дознание. Так как идикут отверг все обвинения, решено было прибегнуть к пыткам и допросу. Ему так сильно вывернули руки, что он, обессиленный, упал лицом вниз. После этого стали давить ему на лоб деревянным прессом. Тюремщик ослабил давление и в наказание за этот проступок получил семнадцать сильных ударов по ягодицам (mouzeʽ-i-izār). Идикут продолжал упорствовать и не признавался. Тогда к нему доставили Болмиш-бука[175]175
Здесь в тексте для первого элемента имени приводится форма TKMŠ, в списке A – BKMŠ, в D – BWKMŠ, E-BKMYŠ
[Закрыть], который сказал: «Ничто не поможет тебе, кроме правды». Но, упорствуя в своей прежней ошибке, он не признавался в то, что было сказано между ними. Тогда к нему привели Бала-битикчи. В присутствии идикута он передал все, что было сказано, от начала до конца. Идикут с изумлением спросил: «Это ты, Бала?»[176]176
Игра слов: по-арабски balā означает «несчастье».
[Закрыть]. И так как того звали Бала, он ответил: «Да». Тогда идикут тоже сознался, после чего его путы были ослаблены и его увезли в другое место. Бильге-кути также после всяческих допросов сказал правду и признал свою вину. Оставшиеся двое или трое были допрошены по отдельности и, познав горький вкус грубых татарских розог, исторгли из своего сердца все, что скрывали, и рассказали обо всем. После этого их собрали всех вместе и, не надевая на них пут и цепей, расспросили о том, как они создали свой тайный союз и заключили колдовской договор. «Они скажут: "Разве это не по праву?" Они скажут: "Да, клянемся нашим Господом!" Он скажет: "Вкусите же наказание за то, что вы не веровали!"»[177]177
Коран, XLVI, 33.
[Закрыть].
Когда призвание было получено от каждого из них /38/ и представлено на строгий суд Властелина Лица Земли, тот приказал отправить идикута и его сообщников с посыльными обратно в Бешбалык. И в одну из пятниц, в день, когда они намеревались напасть на истинно верующих, на равнину были выведены жители города, единобожники и многобожники, и приказ могущественного Императора Мира был приведен в исполнение. Угунч[178]178
AWKNJ. Профессор Кливс в процитированном выше письме сообщил мне, что в биографии идикута Барчука, изложенной в Юань-ши, глава 122 (tsʽe 38), 1r4-5r3, говорится, что, когда Барчук умер (2v8), ему наследовал его второй сын Угурунчи (Yü-ku-lun-chʽih, Ügūrūnchi), который, по всей видимости, и есть Угунч (Ögünch) Джувейни. В биографии ничего не говорится о его старшем сыне (или, согласно Джувейни, двух старших сыновьях – Кешмеше и Салинди).
[Закрыть], брат идикута, собственноручно отрубил ему голову, а двое его сообщников – Бильге-кути и Идкеч – были распилены пополам. И так эта страна смыла пятно вероломства низких язычников и их нечестивой веры. «И усечен был последний из тех людей, которые были неправедны. И хвала Аллаху, Господу миров!»[179]179
Коран, VI, 45.
[Закрыть]. Истинно верующие были возвышены, а идолопоклонники попраны милостью Всевышнего.
А Бала-битикчи был офицером у Гаймиш. Во время суда над заговорщиками и наказания их за злонамеренность, еще до разглашения их секретного умысла, он был заключен под стражу и уже простился с жизнью. И его вывели на равнину вместе с некоторыми другими и раздели донага, готовя к казни. Но так как Беки[181]181
Т. е. Соркоктани-беки, вдова Толуя и мать Мункэ, Хубилая и Хулагу, о которой см. прим. 259 к [XVI].
[Закрыть] была больна и ее состояние ухудшалось, ради продления лет ее жизни все, кто был приговорен к казни в тот день, были помилованы. И так он избежал меча.
И в этом случае тоже, так как о милости было объявлено заранее, его кровь не пролилась; но его жен и детей, его слуг и скот, все его одушевленное и неодушевленное имущество забрали и отдали другим. У монголов существует обычай, согласно которому преступника, приговоренного к смерти, /39/ но получившего помилование, отправляют на войну, рассуждая, что если суждено ему быть убитым, то пусть будет убит в сражении. Или еще его направляют с посольством к другому народу, если неизвестно, вернется ли он назад; или посылают его в жаркие страны с нездоровым климатом. И по причине жаркого климата Египта и Сирии Бала-битикчи был направлен с посольством в те края.
Так как Сакун не был глубоко вовлечен в заговор и имел связи с двором Бату, он получил лишь сто десять сильных ударов по ягодицам.
А что до Текмиша, благодаря которому стало известно о заговоре, то ему были оказаны знаки милости и благосклонности; и Всевышний вознаградил его благородством веры ислама.
После того как пыль, поднятая этими подстрекательствами, улеглась, Угунч собрался и отправился ко двору. Он получил должность своего брата и титул идикута.
Эти события произошли в 650 (1252-53) году.
