Текст книги "Чингисхан. История завоевателя Мира"
Автор книги: Ата-Мелик Джувейни
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 48 страниц)
Когда Рок, по своему обыкновению, отнял власть у атабека и передал его королевство в руки султана Джелал ад-Дина и когда, более того, обратили к нему свои лица со всех сторон последователи и сторонники, грузин, этих нечестивых безбожников, охватило желание завладеть этой страной (vilāyat), вознамерившись в первую очередь изгнать султана и захватить королевство Тебриза, а затем прийти в Багдад и посадить католикоса на место халифа и превратить мечети в церкви, а истинную веру в ложную. Исполнившись этих пустых мечтаний, а также глупой самонадеянности, рассчитывая на доблесть своих воинов и остроту своих копий и сабель, они собрали свои войска, и когда набралось более тридцати тысяч человек, выступили вперед.
Когда известие об этом достигло султана, его силы все еще оставались невелики, не привел он еще и свои дела в порядок /159/ Тем не менее, не размышляя и не колеблясь, он выступил против грузин с теми войсками, что у него были. К тому времени, когда утренний свет начал рассеивать темноту ночи, он подошел к их лагерю в долине Гарни[1184]1184
GRNY вместо KRBY текста. Город Гарни (Garni) был расположен на берегу одноименной реки, впадающей в Араке восточнее Занги, на которой стоит Ереван, современная столица Армении.
[Закрыть], где они лежали, опьяненные вином и погруженные в сон после неумеренных возлияний.
О ты, безмятежно вкушающий сон в начале ночи,
быть может, к рассвету тобой завладеет несчастье.
И прежде чем они могли взять в руки оружие, он напал на них и одержал над ними полную победу. А в той долине Гарни, в узком ущелье, была пещера, глубокая, как самая глубокая мысль мудреца. Грузины, верхом, как были, бросились к этой пещере и укрылись в ней; однако зачинщики всякого подстрекательства и главные смутьяны своего времени, Шалва и Иване, были захвачены в плен вместе с другими грузинскими вельможами, и их в цепях привели к султану. А Шалва своим огромным ростом и статью, а также блеском своего достоинства и могущества был подобен жителям Ада[1185]1185
О народе Ада в древней Аравии см. Nicholson, А Literary History of the Arabs, 1-2.
[Закрыть]. Когда они предстали перед султаном, тот спросил, куда подевалась его ярость, с которой он вскричал: «Где владелец Зуль-Фикара[1186]1186
Зуль-Фикар (Дуль-Фикар) – так назывался меч халифа Али.
[Закрыть]? Не хочет ли он отведать моего сверкающего меча?» «Удача была на стороне султана», – сказал он. Тогда ему предложили принять ислам, и он ответил: «У земледельцев есть обычай вешать в огороде голову осла как защиту от дурного глаза[1187]1187
Об этом поверье говорится в рассказе, который приводится в Бустане Саади (ed. Forughi, 158).
[Закрыть]. Так и Шалва станет ослиной головой[1188]1188
sar-i-khar, т. е. незваный гость. См. Browne, A Year amongst the Persians, 300.
[Закрыть] среди зеленых побегов в саду ислама». /160/ Не утомляя вас дальнейшими подробностями, скажу, что он был отъявленным грубияном (kūn-i-khar)[1189]1189
Букв. podex asini.
[Закрыть].
После этого султан с победой и триумфом вернулся в Тебриз; и от страха, который он внушал, трепетали все сердца и объяты ужасом его противники во всех тех землях, и его войско теперь значительно увеличилось по сравнению с тем, что было прежде. Он оказал почести Шалве и Иване и, думая, что они могут быть полезны при завоевании Грузии, он в знак особой милости даровал им Маранд, Салмас, Урмию и Ушну.
Зачем надежды возлагать на нечестивых?
Ведь эфиоп не станет белым от мытья?
И он снарядил большое войско и послал с ним Шалву и Иване, ибо они сказали те слова, которые он хотел услышать, и предприняли все возможные усилия, и обнадежили его ложными обещаниями, рассчитывая, связав его веревкой обмана, бросить в колодец убийства и, подобно, лисице, опутать этого льва, не уступающего пантере, узами своих хитростей. Тем временем султан, путешествуя в одиночестве, намеревался встретиться с благородной женщиной[1190]1190
Т. е. Маликой, разведенная жена Оз-бека.
[Закрыть] (kharīda), а не купленной (kharīda) за золото девушкой-рабыней, и проследовал в Хой. Оттуда он отправился в Грузию, и они вместе прибыли в Дувин[1191]1191
Т. е. Двин (в армянской транскрипции Duin), одна из многочисленных столиц Армении. Она стояла на левом берегу реки Гарни, ниже города, носящего то же название. См. Minorsky, Studies in Caucasian History, 86, 125 и n. 2, а также 116-124, где дается описание истории города.
[Закрыть] на границе с Грузией. И прежде всего султан отправил мелика, ведавшего водохранилищами[1192]1192
Вероятно, он занимал ту же должность, что и предок Джелал ад-Дина Нуш-Тегин. См. стр. 191 и прим. 715 к [I] ч. 2.
[Закрыть], с посольством к Кыз-Мелик[1193]1193
Т. е. Русудани (1223-1247).
[Закрыть]. А Кыз-Мелик была женщиной, которая правила всеми грузинами. И существует предание о Предводителе Правоверных Абу-Бакре (да благословит его Всевышний!), что когда до него дошло известие о том, что правителем Персии была женщина, /161/ он воскликнул: «Низок тот, кто доверяет решение своих дел женщине!»
Однажды мелик-смотритель водохранилищ стоял на берегу реки Куры, и к нему подошел пьяный касис (ибо так они называют своих священников), направлявшийся от Шалвы, и вел себя с ним непочтительно, и сказал: «Скоро Мелик[1194]1194
Кыз-Мелик?
[Закрыть] пошлет войско, и мы окружим султана и его армию в долине Маркаб[1195]1195
MARKAB, См. ниже, прим. 1131.
[Закрыть] и отомстим ему». Мелик – смотритель водохранилищ в тот же миг убил священника и, подобно птице, полетел к султану. На рассвете, когда голоса муэдзинов пробуждали правоверных от сна, он прибыл к султану и сообщил ему об истинном положении вещей и о предательстве этих заблудших. Султан приказал доставить к нему Шалву и Иване с сорока другими эмирами, чтобы получить от них объяснения и принять меры предосторожности. Он сказал им такие слова: «Мы хотим посоветоваться с вами о том, какой дорогой лучше пойти – через Карс[1196]1196
Написание Ghārs.
[Закрыть] или долину Маркаб». Шалва и эмиры отвечали: «Карская дорога пролегает по укрепленной местности, и по ней пройти невозможно, а Маркабская дорога удобная и находится ближе к Тифлису[1197]1197
Во время этой встречи Джелал ад-Дин, должно быть, находился южнее хребта Памбак, который он после этого пересек (см. ниже, прим. 1132), вероятно, неподалеку от Памбака. Кратчайший путь к Тифлису пролегал через долину Борчады (Дебеды). Он, должно быть, соответствовал Маркабской дороге. Фактически, в соседней долине находился населенный пункт, называвшийся Марте, который мог быть каким-то образом связан с Маркабом. Под Карской дорогой, должно быть, подразумевается дорога из Тифлиса в Карс через Лори и Гумри (позднее Александрополь, в настоящее время Ленинакан). На эту дорогу можно было выйти, проследовав по маршруту вдоль южных склонов Памбакских гор, у пересечения которого с Тифлисско-Карсской дорогой возвышалась грузинская крепость Тетристсикхе. Вероятно, не желая следовать этим кружным, и опасным, западным путем, Джалал ад-Дин решил отправиться на север через горы и затем через переход Берзобдал выйти в Лорийскую степь (В. М.).
[Закрыть]. Когда мы прибудем туда, войска разбегутся при известии о приближении султана, и мы завоюем и подчиним себе область Тифлиса».
И когда открылась правда о неверности этих лицемеров, султан встал и, взяв в руки меч, /162/ нанес Шалве удар в пояс и разрубил его на двое, обагрив его кровью клинок После этого он приказал отправить в ад остальных и стал совещаться о том, какую дорогу выбрать, со своими собственными эмирами. Каждый из них изложил собственную точку зрения, и тогда султан сказал: «Мое собственно суждение заключается в том, что мы должны напасть о них неожиданно, пока они еще не знают о судьбе, постигшей Шалву и Иване и ожидают от них известий». В соответствии со своим собственным планом он немедленно выступил с десятью тысячами отважных воинов и шел, пока не достиг подножья перевала Банд-и-Панда[1198]1198
Так в списке E. В тексте BND PNBH. Имеются в виду горы Памбак, которые простираются от Ленинакана до окрестностей оз. Севан.
[Закрыть], преодолеть который по силам было только орлу. Он спешился, а вслед за ним и его войско. Горные козлы смотрели, как они идут, и от стыда, что они идут пешком, и от страха за себя они срывались со скал и падали вниз головой. Когда начали бить фонтаны рассвета, он напал на этих блудодеев. Стороны вступили в жестокую битву, и в ход пошли мечи и стрелы, и в конце концов истина восторжествовала над ложью, и большая часть многобожников попала в сети уничтожения, и заблудшие были ужалены змеями погибели; спутники султана одержали победу, а слуги Шайтана были побеждены.«Разве они не видели, сколько поколений Мы погубили до них и что они к ним не вернутся»[1199]1199
Коран, XXXVI, 30-31.
[Закрыть].
И когда спустилась ночь, они разбили лагерь на том самом месте. А на следующий день, когда
/163/ они пришли на равнину Лори[1201]1201
Лори (армянская транскрипция – Lōṙē) был главным городом местности, называвшейся Ташир. Его руины находятся неподалеку от курорта Степанаван на севере Советской Армении. Некоторое время (приблизительно в 980-1089 гг.) он являлся столицей армянской династии. См. Minorsky, op. cit., 41, 102; Grousset, Histoire de l’Arménie, 507-508, 520-1, 564-566.
[Закрыть]. Вверх взметнулось облако пыли, так что стороны не могли различить друг друга. Когда она улеглась и взошло солнце, они различили грузин, которые были подобны загнанным зверям, попавшим в сети по пять и десять штук. Воин, завидев грузина, убивал его, и так еще многие были убиты и соединились со своими товарищами. Джелал ад-Дин пощадил Лори и отправился оттуда к крепости Алиабад[1202]1202
Алиабад упоминается Насави (ed. Houdas, 178) [tr. Houdas, 295], как принадлежащий принцессе, чье искаженное имя звучим как Тамта. Он, вероятно, находился южнее Кура и несколько восточнее Дебеды (В. М.).
[Закрыть]. Ее гарнизон запросил пощады, и он не причинил ему вреда.
В продолжение месяцев мухаррама и сафара[1203]1203
Январь и февраль 1226 г.
[Закрыть] он оставался с войском, но когда народился молодой месяц раби I[1204]1204
Начало марта.
[Закрыть], он захотел поохотиться и отправился в путь лишь с несколькими верховыми воинами. Когда об этом услыхали грузины, они послали пятьсот человек, все из которых были опытными воинами, в надежде, что они застанут султана врасплох и накинут на него аркан обмана и так погасят огонь ислама.
Увидав их издалека, султан понял, что их было огромное множество, но он надеялся, что с одной из сторон, с которых дуют ветры Фортуны, подует ветер милости Всемогущего и Всемилостивого и бросит пыль бедствия в глаза этим низким людям. Он вступил с ними в бой и, нападая, один теснил пятьсот человек; и с каждым натиском он укладывал наземь несколько врагов. Когда войско султана узнало о положении, в которое он попал, ему на помощь прибыл один отряд; а тем временем к тем несчастным прибывали все новые силы, пока их число не превысило десять тысяч человек. Орхан пытался укрыться в окрестностях Тифлиса и держал там войско, в то время как султан с отрядом своих слуг, выкрикивая слова такбира /164/, набрасывался на тех несчастных и, нанося направо и налево удары мечом и копьем, оставлял многих из них лежать на поле боя.
Видал ли ты море, обрушивающееся на горы?
Это удары его меча.
Солнце стало бы подобно облаку, если бы он
поразил его страхом.
Когда грузины познали тяжесть его булавы, они выбрали дорогу бегства и, увидев, что подступы к городу были перекрыты сторонниками султана, повернули к реке[1206]1206
Jaiḥūn. Здесь имеется в виду Кура, см. прим. 831 к [II] ч. 2.
[Закрыть], и в объявшем их ужасе эти жалкие создания нашли свою погибель, бросившись в воду вместе с лошадьми, оружием и всем прочим, и отправились в ад.
И грудь над сердцем тех, кто ему завидует, превращается в могилу из-за их страха пред ним.
И кожа, покрывающая тела его врагов, становится саваном из-за их ужаса пред ним.
И когда воины гарнизона крепости увидал, что произошло, они вступили в бой; но когда войско выступило вперед своей победоносной поступью и изнурило их и подорвало их дух градом пронзающих звезды и разрывающих печень стрел, они бросили сокровища Кыз-Мелик в реку и на следующий день запросили пощады. Султан удовлетворил их просьбу и лично присутствовал при том, как они, проходя через его позиции, следовали в страну Абхаз[1207]1207
Т. е. собственно Грузию, поскольку захваченный у мусульман Тифлис все еще считался недавним завоеванием. Абхаз – это не Абхазия, а земли «абхазской» династии Грузии (В. М.).
[Закрыть]. И все те селения и крепости в окрестностях Тифлиса, в которых собрались сторонники Иблиса, он стер с лица земли; и в руки его воинов попала добыча, которую невозможно было сосчитать. Он также разрушил церкви Тифлиса, на строительство которых с древних времен были потрачены огромные сокровища, и на их месте заложил обители ислама[1208]1208
Интересно сравнить это с описанием этих событий, которое дает Киракос из Гандзака – свидетель, одинаково враждебно настроенный в отношении как Джелал ад-Дина, так и грузин: «Вышеназванный народ, пришедший с северо-востока, называемый татарами, упорно теснил султана Хорасана Джалаладина, нанося поражение его войскам и подчиняя себе его земли; и они заставили его бежать в страну албанцев. Он пришел к городу Ганджа и захватил его; и собрал вокруг себя войско без счета – из персов, арабов и тюрков. После этого он явился в города Армении, и, увидав это, Иване сообщил об этом царю грузин и собрал многочисленное войско, чтобы дать отпор султану. Они держались с великой надменностью и договорились о том, что если одержат над ним победу, то заставят всех армян, находившихся у них в подчинении, принять религию грузин, а несогласных уничтожат мечом.
«Тогда султан прибыл в провинцию Котяк [территория вокруг современного Еревана]; и Иване прибыл с войском грузин и остановился напротив него, выше. Но султан привел свое войско и встал перед ними. Увидав это, вождь (ishkhan) из числа грузинских военачальников по имени Шалва и его брат Иване, храбрые и славные мужи, одержавшие немало побед, сказали остальному войску: «Постойте и выждите немного, а мы пойдем сразимся с ним. Если мы заставим некоторых из них отступить, победа будет наша, тогда подходите и вы и спасайте свои жизни». И когда они вступили в сражение, они начали громить ряды султана, но войско греков [т. е. грузин – приверженцев греческой православной церкви] не воспользовалось этим и бежало с поля боя, так что в этом бегстве один не различал другого, и они бежали, не будучи преследуемы, пока все вместе не упали в пропасть и не заполнили своими телами долину над местечком Гарни. И когда люди султана увидали это, они бросились вслед за ними и многих убили, а остальных сбросили в пропасть. И когда султан подъехал к входу в долину, его глазам предстало печальное зрелище – множество мужей и юношей, тела которых были свалены в кучи, возвышавшиеся подобно скалам. Он покачал головой и сказал: «Это деяние не человека, а одного лишь Бога, который всесилен». И он начал грабить погибших. Разорив множество городов, он подошел к Тифлису, и ему помогли персы, находившиеся в нем, и он взял его, и убил множество людей, и многих также заставил отвергнуть христианства и принять... учение арабов. И поэтому многие, из страха смерти, сменили истинную веру на ложную; другие же, предпочтя достойную смерть жизни, полной раскаяния, получили звание мучеников и покинули этот мир, приняв прекрасную смерть. После этого он приказал не спрашивать, кто уверовал, а кто нет, и насильно совершить обряд обрезания над всеми. И [один] держал мужчинам руки, а другой брал меч и отсекал крайнюю плоть с мужского члена. И они удовлетворяли с женщинами свою грязную похоть. И повсюду, где им попадались кресты или церкви, они громили и уничтожали их; и это они творили не только в Тифлисе, но и в Гандже и в Нахчиване» (Venice ed., 117-118).
[Закрыть].
Неожиданно /165/ прибыли гонцы с известием, что Барак снял с себя ожерелье верности и выступил из Кермана с намерением завоевать Ирак Чтобы остановить Барака, султан пришпорил жеребца, подобного Бураку[1209]1209
См. прим. 1094 к [XV] ч. 2.
[Закрыть], и как молния (barq) бросился вперед. Взяв с собой те из своих войск, которые смог, он промчался по поверхности земли подобно ветру, жаждая взметнуться вверх подобно языкам пламени. И во время своего пути он далеко позади оставил свое войско и за семнадцать дней проехал от Тифлиса до пределов Кермана в сопровождении лишь трехсот всадников. Когда Барак Хаджиб узнал о его приближении, он послал ему множество подарков и слова оправдания[1210]1210
Ничего подобного не находим у Насави, согласно которому (tr. Houdas, 207) Джелал ад-Дин вернулся назад, получив сообщение о серьезных оборонительных мерах, принятых Бараком.
[Закрыть].
Тогда султан на несколько дней отправился в Исфахан, чтобы дать отдых своим лошадям[1211]1211
Istijmām, как в списке С, согласно предположению, высказанному М. К в Errata, III, 354. В тексте istiḥmām — «принять ванну»!
[Закрыть], и туда к нему явились величайшие люди Ирака. У Камал ад-Дина Исмаила есть длинная касыда [подходящая к этому случаю]:
И вновь ковер земли зазеленел
И красками расцвел от появленья
Благого Войска Господа Миров.
И те, что уцелели среди животных и людей,
друг друга поздравляют с тем,
что оказались живы.
И меж деревьев сада Султаната
главу подняло дерево младое.
Листва его – добро, плоды – богатство.
И чтобы были люди при его дворе,
Природа вновь родила человека.
Джелал-и-Диния-у-Дин[1212]1212
«Слава Мира и Веры» – т. е. вариация на тему его имени.
[Закрыть] Менг-Бурни[1213]1213
О написании титула Джелал ад-Дина-Менгу-Бурни – см. M. Q., II, 284-292. Вероятно, он образован от тюркского meng — «родинка» и burun или burïn – «нос», т. е. «человек с родинкой на носу».
[Закрыть] монарх, которого Господь по праву
меж всеми выделил, назвав Султаном мира.
/166/ Так велико твое могущество и совершенна мудрость,
так благородны качества души,
что превзойдут любое описанье!
О Победитель мира! Бог тебя послал,
Отдав тебе четыре части света.
Приди же и возьми их! Справедливость
Свидетельницей стала твоего правленья.
Так пусть же доброта и справедливость
Являются во всех твоих поступках.
И будет жизнь твоя подобна жизни Ноя,
Поскольку в мир благодаря тебе вернулось процветанье,
Которого не знал он со времен Потопа.
Ты отомстил за годы притеснений,
Что правоверные терпели от креста,
И вместо колокола вновь звучит азан.
Ты приподнял завесу тирании, что скрывала
Лик милосердия, ты сорвал покров
неверия с ланит законной веры.
И от твоей руки набралась сил и стала вновь могучей
рука ислама, что поколебалась
и потеряла мощь от натиска неверных.
Бурак твоих желаний, одной ногою
оттолкнувшись от земли Индийской,
другой ступает на земле Аррана.
И есть ли кто иной из королей эпохи,
что лошадям дает овес в Тифлисе,
А поит их уже водой Омана?
/167/ И от ударов твоего клинка в бою
противник терпит шах и мат.
Зачем же слать коней[1214]1214
Т. е. шахм. коней.
[Закрыть] или слонов[1215]1215
См. прим. 1148.
[Закрыть]?
Довольно будет даже пехотинца[1216]1216
Или пешки.
[Закрыть].
Вскоре он получил известие о том, что грузины вновь собрали свои силы и везир Юлдузчи[1217]1217
YLDZČY вместо YLDRJY текста. У Рашид ад-Дина (Blochet, 28) YWLDWZČY. Полное имя везира было Шараф аль-Мульк Али ибн Абуль-Касим аль-Джеди (т. е. из Дженда, в то время как Гоудас в своем переводе, стр. 159 и 382, называет его аль-Джунди (al-Jundī), т. е. «солдат»), кроме того, он носил титулы Ходжа-Джахан и Фахр ад-Дин. Что касается Юлдузчи («Астролога»), он появляется в тексте Гоудаса в искаженной форме BLDWJN – в переводе Beledoudjen – и описывается как «sobriquet dédaigneux qu’on lui avait donné au temps où il était encore un personnage obscur» (Nasawi tr. Houdas, 376. Cp. также ibid., 382).
[Закрыть], которого султан оставил наместником в Тифлисе, вынужден был бежать в Тебриз; что Мелик-Ашраф[1218]1218
Об Мелик аль-Ашрафе Айюбиде, впоследствии правителе Дамаска (1229-1237) см. Minorsky, op. cit., 149-156.
[Закрыть] послал Хаджиба Али[1219]1219
Это был хаджиб Хусам ад-Дин Али ибн Хаммад из Мосула, «очень энергичный человек, которому Айюбиды были обязаны своим огромным успехом в Армении». См. Minorsky, op. cit., 150-154.
[Закрыть] из Дамаска в Ахлат[1220]1220
Ахлат (современное написание Ahlāt) расположен на северо-западном берегу оз. Ван в Восточной Турции. Изначальная армянская форма этого названия – Khlat. Он был главным городом района Бзнуник
[Закрыть], на который он совершал нападения раз в несколько дней; что Малика уехала из Хоя в Ахлат и была принята Хаджибом Али; и что грузины вновь заняли Тифлис и разрушали мечети и подвергали мучениям мусульман. Султан был встревожен и удручен этими известиями и тотчас отбыл в Азербайджан.
Что за жизнь у человека, который каждый день разворачивает свое знамя перед новым городом
И чье сердце вздрагивает при звуках барабана, приносимых издали ветром?
О ты, у которого нет нужды в войсках и странствиях, блажен твой сон и мягка постель!
Воистину; тот эмир, у кого есть кусок хлеба и кто может жить, укрытый от чужих глаз!
Когда султан прибыл в окрестности Ахлата, его воины стали убивать всех, кто встречался им на пути, и захватывать все, что /168/ попадалось им на глаза. Подойдя к воротам самого города, они ворвались в него и начали грабить и убивать. Мужчины и женщины подняли крик, и султан послал своих личных помощников вывести их из города. Простолюдины устроили мятеж, и часть солдат была перебита, а часть изгнана из города. Теперь положение стало неуправляемым, и как бы люди султана ни старались, они не могли вновь войти в город.
Тем временем пришло известие о прибытии в Ирак Таймасв[1221]1221
TAYMAS (E, II, 186) вместо NAYMAS в тексте. Таймас означает «тот, кто не отступает». Гоудас (текст, 135 и 230) использует форму YATMAS, т. е. Ятмас – «тот, который не ложится», которая также вполне возможна.
[Закрыть] и Тайнала[1222]1222
См. прим. 213 к [XIII] ч. 1.
[Закрыть], и поскольку он не мог долее оставаться, то отбыл в Ирак, отправившись сначала в Тебриз, а оттуда в Исфахан. И рассеянные повсюду отряды и отдельные люди присоединялись к султану. Монголы тем временем прибыли в Рей, и султан приготовился к бою и, созвав всех ханов и вельмож, —
обратился к ним со следующими словами: «Великая беда приключилась с нами и огромное несчастье обрушилось на нас. Если мы позволим бессилию и трусости овладеть нами, мы не сумеем спастись. Как бы то ни было, наилучшим для нас будет оказать сопротивление и выдержать испытание. Если милость Божья будет на нашей стороне, тогда и мы, и вы будем спасены. А если дело примет другой оборот, мы не лишимся звания мучеников и счастья [вечного] блаженства. Как сказал Господь Всемогущий: «О вы, которые уверовали! Когда встречаете отряд, то будьте стойки и поминайте Аллаха много, – может быть, вы получите успех!»[1224]1224
Коран, VIII, 47.
[Закрыть].
И они единодушно и единогласно поддержали султана, и он собрал свое войско, расставив фланги и центр. Правый фланг он доверил своему вероломному и жестокому брату Гияс ад-Дину, а левое крыло он усилил[1225]1225
Здесь пропуск в списках A и B, смысл также неясен.
[Закрыть], сам же занял место в центре и /169/ выстроил боевую линию. Он уже было собрался отдать приказ правому и левому флангам атаковать вместе с ним центр и противоположные фланги противника, когда его брат Гияс ад-Дин повернул поводья вместе с Ельчи Пахлаваном, его слугами и некоторыми другими.
Давным-давно узнав, каков Саид, узнав несдержанность его натуры [и все ж пытаясь дружбу возродить],
Я уподобился тому, кто, зная, навоз чем пахнет, все же усомнился и вот решил его попробовать на вкус[1226]1226
Абу-Ахмад ибн Абу-Бакр ибн Хамид, один из секретарей Саманидов. См. Ятимат-ад-Дахр, IV, 5 (М. К.).
[Закрыть].
Султан Джалал ад-Дин встревожился, получив это известие, и сердце его наполнилось досадой на его войско. Однако он не показал противнику спину, а бросился на вражеский центр, вслед за чем правое крыло монголов потеснило его левый фланг, а его правый фланг – левое крыло неприятеля, и две армии смешались. Монголы прорвали его центр, и знамя султана было опрокинуто, и правое крыло противника продолжало теснить его левый фланг, так что никто не знал местонахождения друг друга. Султан тем временем оставался в центре, и рядом с ним находился лишь слуга с запасным конем. Он был окружен со всех сторон, как центр круга. И он сбрасывал с коня одних и рубил других, пока не выбрался из их гущи, и тогда он бежал в Луристан, где обосновался в долине, и куда к нему по одному и по два стали собираться беглецы. Никто в Исфахане или войске не знал, что с ним случилось, и одни думали, что он был убит во время сражения, а другие – что захвачен в плен[1227]1227
Согласно Насави (tr. Houdas, 231), битва при Исфахане состоялась 26 августа 1228 г.
[Закрыть].
А что до монголов, они подошли к самим воротам Исфахана и, не задерживаясь ни на минуту, с великой скоростью проследовали к Рею, которого достигли за три дня[1228]1228
В списках E и C в этом месте добавлены следующие слова: «И часть войска осадила Кашан, который они взяли за три дня, перебив множество людей и разграбив город и оттуда они направились к Рею».
[Закрыть]. Оттуда они отправились к Нишапуру и так вернулись.
Тогда султан собрался в Исфахан, послав вперед гонцов с добрыми вестями /170/, а сам последовал за ними. И мужчины и женщины города вышли встретить его, уверенные, что его приход означал наступление радости и конец несчастий.
Когда иранцы узрели его лицо, они все вместе вышли ему навстречу.
Султан был очень разгневан на своих главных слуг и приказал привести к нему тех ханов и начальников из числа чиновников его двора и титулованных особ его дома, которые ничего не сделали в день сражения. Набросив на их головы женские покрывала (miqnaʽa)[1229]1229
Из-за их трусости?
[Закрыть], их провели по улицам города. Тех же, кто, не имея звания эмира, в тот день, который стал Судным днем, сражались в первых рядах, и держались до последнего, и не изменили своему делу, он наградил, одним пожаловав звание хана, а другим-мелика[1230]1230
Поскольку титул хана был выше, чем мелика, а тот, в свою очередь, был выше, чем титул эмира. См. Nasawi tr. Houdas, 166.
[Закрыть] вместе с парадными одеждами и другими подарками, он удостоил их особой милости и благодаря ему их роды стали процветать.
Оттуда он в 625/1228-1228 году направился в Грузию. А султаны Рума, Сирии, Армении и всего того края, страшась его жестокости и мщения, его безудержного натиска и яростных нападений, образовали союз[1231]1231
Дословно «они заключили договор (baiʽat) друг с другом».
[Закрыть] и объединились[1232]1232
yak-tīgh shoda.
[Закрыть], чтобы дать ему отпор; и было собрано войско, в которое вошли грузины, аланы, армяне, сариры[1233]1233
О сарирах, т. е. аварцах Дагестана, см. Minorsky, Ḥudūd, 447.
[Закрыть], лакцы[1234]1234
Lakziyān. О лакцах, память о которых до сих пор сохранилось в названии лезгинцев – народа в современном Дагестане, см. Minorsky, op. cit., 411, 455.
[Закрыть], кифчаки, сваны[1235]1235
Suvaniyān. Этот народ до сих пор проживает в Грузии, на берегах Верхнего Ингура.
[Закрыть], абхазы[1236]1236
Абхазы, населяющие черноморское побережье, в северо-западной части Грузии, в настоящее время являются гражданами Абхазской АССР.
[Закрыть], чанеты[1237]1237
ČANYT вместо HANYT текста, в списках D и E – JANYT. Это грузинское слово «чанети» (Chʽanetʽi), которое, строго говоря, означает «земля чанов». Чаны – грузинское название лазов, которые до сих пор населяют юго-восточное побережье Черного моря между Трабзоном и Батуми. См. также Allen, op. cir., 54-56.
[Закрыть], сирийцы и румийцы, /171/ к которым присоединились мужи, закаленные в огне жизни и избранные в день битвы.
Султан прибыл в Миндор[1238]1238
Т. е. Миндори (в переводе с грузинского «поле», «равнина») неподалеку от Лори. Согласно грузинской хронике, сражение произошло при Болниси (В. М.).
[Закрыть], неподалеку от которого они расположились и разбили лагерь. Он был смущен недостатком вооружения и нехваткой мечников и копьеносцев, а также многочисленностью врага и поворотом своей судьбы, и стал советоваться с везиром Юлдузчи и другими своими министрами.
Юлдузчи счел, что, поскольку их число не составляло и сотой доли численности вражеского войска, наилучшим для них было бы пройти через Миндор и отрезать их от леса и воды, так чтобы они ослабели от жары и их кони отощали. Тем временем со всех сторон прибывали бы собственные силы султана; тогда бы их положение усилилось, и они бы ясно увидели свой путь и могли бы приготовиться и устремить свои мысли к битве.
Султан был взбешен так, как только может быть взбешен человек, и, схватив со стола чернильницу, бросил ее в голову везира. «Они всего лишь стадо овец! – сказал он. – Разве льва заботит величина стада?»
Юлдузчи раскаялся в своих напрасных словах и в виде наказания уплатил пятьдесят тысяч динаров.
«Это дело, – сказал султан, – тяжелое и трудное, но единственное решение – война и вера в Господа. Невозможно узнать, кто одержит верх».
Были открыты двери сокровищницы, и согнаны табуны лошадей, и эмиры и вельможи, а также люди невысоких чинов и простые воины взяли столько, сколько смогли унести, и совершили свои приготовления.
/172/ Когда прибыли вражеские полчища со своими барабанами и трубами, со своими верблюдами и верблюдицами, и выстроились в шеренгу за шеренгой, приготовившись к бою, они увидели, что войско султана по сравнению с их армией было как ручей по сравнению с морем, нет, как ядро на поле. И сказал Господь Всемогущий: «Если будет среди вас двадцать терпеливых, то они победят две сотни; а если будет среди вас сотня, то они победят тысячу тех, которые не веруют, за то, что они народ не понимающий»[1239]1239
Коран, VIII, 66.
[Закрыть].
Когда подошло грузинское войско, воины султана вынули свое оружие, а султан взошел на высокую гору, чтобы лучше рассмотреть врага. Справа он увидел двадцать тысяч отборных воинов с кифчакскими знаками и знаменами. Вызвав Кошкара, он дал ему хлеб с солью и послал его к кифчакам напомнить им об их обязательстве перед ним. В правление его отца их заковали в цепи и подвергли унижениям, и он своим посредничеством спас их и ходатайствовал за них перед своим отцом. Разве, обнажив теперь мечи против него, они не нарушили свои обязательства?
По этой причине кифчакское войско воздержалось от битвы и, тут же покинув поле боя, расположилось в стороне от остальных.
Когда грузинское войско выстроилось в боевом порядке, султан послал гонца к Иване[1240]1240
Т. е. Иване Мкхаргрдзели, знаменитый грузинский генерал, о котором см. Minorsky, Studies in Caucasian History, 102-103.
[Закрыть], который был их полководцем, с такими словами: «Сегодня вы прошли долгий путь. Ваши кони утомились и ваши люди устали. Давайте сегодня останемся там, где мы есть, и пусть доблестные юноши с каждой стороны выходят на поле сражения по одному и борются друг с другом, нападая и защищаясь, а мы будем смотреть и отложим дела на завтра». Иване очень понравились эти слова, и от их отважных юношей и бесстрашных смельчаков на поле боя ступил вождь, ростом не уступавший горе, а с этой стороны – султан, подобный Мункару[1241]1241
Мункар – один из двух ангелов (второго зовут Накир), которые допрашивают мертвых в их могилах.
[Закрыть],
/173/ Подобно льву, явившись перед войском,
бесстрашно он предстал перед Худжиром[1242]1242
Shahnama ed. Vullers, 448, I. 252, где, однако, вторая половина строки звучит совершенно иначе, а в первой вместо shīr («лев») используется bad («ветер»). Текст Макана (Macan), напротив, полностью соответствует Джувейни. Худжир – правитель Диж-и-Сапид, или Белой крепости, которая подвергается нападению туранского войска во главе с Сухрабом.
[Закрыть] —
и все взгляды устремились на них. Сидя верхом на своем коне, он прокричал такбир и —
И тот проклятый свалился с коня и испустил дух. У него было три сына, и они выходили один за другим, и каждый раз султан силой и мощью Всевышнего, нанеся один – единственный удар, отправлял сына в ад вслед за отцом.
Ты налетел как ястреб, внушая ужас, и сокол Судьбы превратился в голубку,
О ты, что своим копьем на поле сраженья закрываешь глаза самим звездам.
И еще один азнаур[1244]1244
По-грузински азнаури. Об этом грузинском звании см. Allen, op. cit., 225-227.
[Закрыть], чье тело было подобно горе Бизутун, а копье не уступало колонне, прискакал на лошади величиной со слона —
Конь султана не мог более двигаться вперед из-за великой усталости и был уже готов обратиться в бегство. Азнаур нападал раз за разом, и султан всякий раз отражал его нападение быстротой своих движений. Он продолжал атаковать и наносить султану удары, которые не оказывали на того никакого воздействия. Положение становилось угрожающим, и проклятый Шайтан уже почти одержал победу над милосердным султаном, и король уже чуть было не попал в руки черного дива. Азнаур вновь начал стремительно приближаться, и султан спрыгнул со своего несущегося галопом коня и
И тогда звук одобрения земных ангелов вознесся к Высшей Плероме, и крики «Хвала Всевышнему, даровавшему победу Своему слуге!» достигли ушей людей и джиннов, и обе стороны дивились этому подвигу, который был не по силам даже Рустаму, сыну Зала, и
И когда эти люди, каждый из которых был могучим воином и гордостью войска, в один миг стали добычей одного-единственного всадника и пищей для собак и гиен, ужас и отчаяние охватили тех несчастных, а армию ислама покинули страх и трепет.
С того места, где он стоял, султан рукоятью хлыста сделал знак, и его воины перешли в наступление, а грузинское войско обратилось в бегство. И стали очевидны первые свидетельства победы, и прекрасный свет ликования озарил их лица; и в один миг равнина превратилась в гористую местность из-за груд мертвых тел, и лицо земли стало ярко-красным от окрасившей его крови.
И положение этих несчастных невозможно было поправить, и планы этих лжецов нельзя уже было осуществить с помощью лжи. Они не видели иного выхода, кроме бегства, пока еще было время, ухватившись за полы Ночи и прячась за пологом Темноты. «Но Всевышний справедливо[1248]1248
Ср. с Кораном, XLI, 46: «... и твой Господь не обидчик для рабов».
[Закрыть]. Каждый уголок гор и равнин дрожал от их криков и воплей, и земля гудела от ржания и криков обезумевших животных.
И было столько добычи (ghanā’im), что никто не обращал внимания на отары овец (aghnam), и у всех стало столько богатства (niʽmat), что никто не считал стада скота (anʽām).
И когда Вера Пророка вновь (bi-navī) окрепла, слава об ужасе и страхе, внушаемом именем султана, достигла горизонтов, и эти добрые вести были доставлены во все страны, и короли и вельможи вновь стали считаться с ним. А султан тем временем отправился оттуда в Ахлат.
