Текст книги "Чингисхан. История завоевателя Мира"

Автор книги: Ата-Мелик Джувейни

ВТОРАЯ ЧАСТЬ ИСТОРИИ ЗАВОЕВАТЕЛЯ МИРА, ЗАПИСАННОЙ ДЖУВЕЙНИ

О том записано в Машариб-am-Таджариб[774]774
  О Машариб ат-Таджариб ва-Гавариб аль-Гараиб Абуль-Хасана Али ибн Заида из Байхака см. Бартольд, Туркестан, 31.


[Закрыть] Ибн Фундука аль-Байхаки, что является продолжением Таджариб-аль-Уман[775]775
  Таджариб аль-Уман («Опыт народов») – название знаменитого исторического труда Абу-Али Ахмада ибн Мухаммеда Мискавайха. См. Бартольд, ук. соч., 31-32.


[Закрыть], а также упоминается в разделе истории Джавами-аль-Улум[776]776
  Джавами-аль-Улум – название энциклопедии, составленной знаменитым богословом Фахр ад-Дином Абу-Абдаллой ибн Мухаммед ибн Умар ар-Рази.


[Закрыть] Рази-а эта последняя работа была написана для султана Текиша, – что некий Бильге-Тегин[777]777
  В переводе с тюркского «мудрый господин».


[Закрыть] был главным чиновником Дома Сельджуков, как при Саманидах Алп-Тегин[778]778
  Алп-Тегин («храбрый господин») был основателем династии Газневидов.


[Закрыть] был главнокомандующим армии Хорасана. Этот Бильге-Тегин купил в Гарчистане[779]779
  Горная область Гарчистан располагалась к востоку от Бадгиса вдоль Верхнего Мургаба. Она соответствует современному Фирузкуху.


[Закрыть] раба-тюрка /2/ по имени Нуш-Тегин Гарча, который благодаря своему уму и благоразумию постепенно возвышался до великих чинов, пока не стал важным лицом в Доме Сельджуков, как Себук-Тегин[780]780
  «Возлюбленный господин», от тюркского sebük (sevuk) – «возлюбленный» – и tegin – «господин». См. Pelliot, Notes sur le «Turkestan» de M. W. Bartold, 16. Себук-Тегин (976-97), раб, зять и наследник Алп-Тегина, был отцом знаменитого султана Мухаммада (998-1030).


[Закрыть] в последние дни Саманидов, и не получил должности смотрителя умывальни (ṭasht-dār)[781]781
  Согласно Бартольду, ук. соч., 323, «смотритель королевской умывальни». Ташт-дар – слуга, подававший султану таз для умывания (tasht), кувшин и т. д.


[Закрыть]. А расходы на это должность в те дни покрывались за счет налогов, получаемых с Хузистана. И потому Нуш-Тегин получил звание шихне Хорезма.

У него родилось несколько сыновей, старшего из которых, Кутб ад-Дина Мухаммеда он поместил в школу в Мерве, чтобы тот мог обучиться этикету и правилам руководства и отдачи приказов.

В то время Берк-Ярук[782]782
  1094-1104. Его имя означает «Яркий свет».


[Закрыть], сын Мелик-шаха, возложил обязанности наместника всей своей империи на Дадбека Хабаши, сына Алтун-Така, эмира Хорасана, в чью честь поэтами было написано множество стихов и чьим официальным панегиристом был Абуль-Маали Наххас из Рея. И Дагбек хабаши /3/ передал должность хорезмшаха от Екинчи, сына хорезмшаха Кочкара[783]783
  Ekinchi, т. е. «сеятель». См. Houtsma, Glossar, 31. В переводе с тюркского qochqar означает «баран». О Екинчи и о великом переселении тюркских племен в XI в. см. Minorsky, Marvazi, 101,104.


[Закрыть], раба Санджара, Кутб ад-Дину Мухаммеду, пожаловав ему этот титул в 491 (1097/8) году. И с тех пор Кутб ад-Дин много раз отличался на службе у Сельджуков, упоминания о чем можно найти в исторических трудах. Тридцать лет он правил Хорезмом в мире и довольстве, в один год лично являясь ко Двору Санджара, а на другой год посылая вместо себя своего сына Атзиза[784]784
  «Безлошадный».


[Закрыть], и так продолжалось до его смерти.

В 522 (1128) году его сменил его сын Атзиз. Атзиз знаменит своими добродетелями и успехами; он автор множества персидских поэм и четверостиший. По храбрости и мужеству он превзошел всех и не имеет себе равных; на службе у султана Санджара он одержал множество побед и никогда не пренебрегал своим долгом вассала, и вот тому пример.

В 524 (1129/30) году султан Санджар отправился в Трансоксанию, чтобы покончить с мятежом Тамгач-хана[785]785
  Это был караханидский правитель Арслан-хан Мухаммед ибн Сулейман (1102-1130), о котором см. Бартольд, ук. соч., 319-321. То, что он был также известен как Томгач-хан, подтверждает Ауфи и автор Китаб-и-Мулла-Зада (там же, 319, прим. 2). Об этом караханидском титуле («Император Китая») см. Бартольд, ук. соч., 394, Histoire des Turcs, 77-8. Тамагачи, или табгачи (тавгачи, китайское название – то-па) – тюркское или протомонгольское племя, основавшее китайскую династию Вэй (436-557) и давшее название Северному Китаю. См. Grousset, L’Empire des Steppes, 103-9 – Hambis, La Haute-Asie, 29-31, Gabain, 2.


[Закрыть], и, прибыв в Бухару, в один из дней отправился на охоту; и несколько слуг и рабов, недавно поступивших к нему на службу, сговорились устроить на пути у султана засаду и покончить с ним. Атзиз, который в тот день не поехал на охоту, пробудился в полдень от сна, приказал подать ему лошадь и поспешил к султану. Когда он прибыл, султан, окруженный этой чернью, находился в поистине тяжелом и отчаянном положении. Атзиз не мешкая напал на тех несчастных и спас султана. Последний спросил, как он узнал о том, что с ним произошло, и он ответил: «Мне приснилось, что на охоте с султаном приключилось несчастье, и я тут же поспешил ему на выручку».

Благодаря этому проявлению преданности дела Атзиза пошли в гору; его власть и влияние крепли день ото дня, и султан неустанно осыпал ею новыми милостями и почестями. И в конце концов он стал предметом зависти других меликов и эмиров, и они из-за своей ревности составили против него заговор и пытались его убить. Начиная с зуль-каады 529 года (август-сентябрь 1135), когда султан направился с войском для подавления восстания Бахрам-шаха[786]786
  Газневида (1118-1152).


[Закрыть] до месяца шавваля следующего года (июль-август 1136), когда он прибыл в Балх, Атзиз неотлучно находился при нем. Во время этих путешествий он узнал об интригах тех завистливых эмиров и о вражде, которую они к нему питали; опасался он также и самого султана. Он добился разрешения вернуться домой; и когда он уезжал, султан заметил своим придворным: «Вот спина человека, лица которого мы более не увидим». Они спросили: «Если Ваше Величество уверены в этом, почему же он тогда получил разрешение вернуться домой и удостоился такой милости?» /5/ И он ответил: «Услуги, которые он нам оказал, сделали нас его великим должником; причинить ему вред противоречило бы нашим представлениям о великодушии и милосердии».

Прибыв в Хорезм, Атзиз ступил на путь неповиновения и мятежа, и день ото дня вражда с обеих сторон усиливалась и в конце концов достигла такого предела, что в месяц мухаррам 553 года (сентябрь-октябрь 1138) султан Санджар направился в Хорезм, чтобы сразиться с ним. Хорезмшах собрал армию, чтобы противостоять войску султана и даже выстроил ее в боевом порядке; но потом, не сделав ни единой попытки вступить в бой, сознавая, что его войско было не слишком-то надежно, он бежал в безопасное место. Его сын Атлигх был взят в плен и приведен к султану, который приказал немедленно разрубить его тело на две части. После этого Санджар пожаловал королевство Хорезм своему племяннику Сулейману ибн Мухаммеду и вернулся в Хорасан; а вслед за этим Атзиз вновь вступил в Хорезм, и султан Сулейман бежал от него и вернулся к Санджару. И Атзиз продолжал следовать путем неповиновения и мятежа до 536 (1141/1142) года, когда султан Санджар потерпел поражение в сражении с китаями[787]787
  Т. е. с каракитаями. См. прим. 77 к [V] ч. 1.


[Закрыть] у ворот Самарканда и бежал в Балх (эта история хорошо известна). Тогда Атзиз воспользовался представившейся возможностью и выступил против Мерва, разграбив город и истребив множество его жителей. Затем он вернулся в Хорезм.

Здесь мы приводим письмо из переписки, имевшей место между хакимом Хасаном Каттаном /6/ и Рашид ад-Дином Ватватом в отношении книг которые пропали из библиотеки первого во время разграбления Мерва и в присвоении которых он подозревал Ватвата:

«Слуха моего достигли слова прибывающих в Хорезм и рассказы направляющихся сюда, что Ваша Честь (да хранит Вас Всевышний!) во время, свободное от занятий своими личными делами или бесед с учениками, продолжает во время своих собраний поносить меня и всячески бранить и порочить. И обвиняет меня в присвоении его библиотеки и в этом доходит до того, что срывает завесы и покровы благородства. Подобает ли добродетели и человеколюбию, согласуется ли это с понятиями о великодушии и мужественности – измышлять о собрате мусульманине такую причиняющую беспокойство ложь и такие тягостные наветы? Клянусь Господом, когда трубы протрубят в Судный День и когда сгнившие кости будут извлечены из могил, чтобы облачиться в одеяние Следующей Жизни; когда слуги Господни соберутся вместе и займут свои места на равнинах и когда страницы с записями людских дел будут разбросаны над их головами; когда душа каждого человека будет призвана к ответу за его поступки – и грешника, которого поволокут лицом вниз в геенну огненную, и праведника, которого внесут в Рай на плечах ангелов, – даже и тогда, в этом страшном месте, никто не схватит меня за полу, требуя ответа зато, что я украл, за богатство, которое я похитил, или за кровь, которую я пролил, за покров, который я сорвал, или за человека, которого я убил, или за справедливость, которую я нарушил. Ибо знайте, что Бог законным путем передал в мои руки /7/ тысячи прекрасных томов и благородных трактатов, и я все их завещал библиотекам, основанными в странах ислама, чтобы мусульмане могли получить от них пользу. И как может тот, кто имеет такие убеждения, замыслить в своем сердце украсть книги у ученого имама, который за всю свою жизнь собрал несколько жалких листков, которые, если продать их вместе с их кожаными переплетами, стоят столь мало, что этого не хватит даже на то, чтобы оплатить обед скупца? Воистину, пусть Ваша Честь побоится Бога, пусть – да хранит Вас Всевышний! – не берет на себя вину, измышляя ложь о таких, как я, пусть не совершает греха, который пристанет к его одежде в День Страшного Суда. Побойтесь Всевышнего, кроме которого нет другого бога, и подумайте о том дне, когда правдивый человек будет вознагражден за свою правду, а лжец – за свою ложь. Прощайте!»

Из-за такого ослабления положения султана непомерное тщеславие наполнило душу Атзиза. У Рашида Ватвата есть касыда на эту тему, вот ее начальная строка:

 
Король Атзиз взошел на трон королевства,
ибо удача покинула Сельджука и весь его род.
 

У него есть и другие подобные касыды.

Султан Санджар, желая отомстить за этот позорный поступок, в 538 (1143/1144) году отправился в Хорезм, чтобы сразиться с ним; и, остановившись у ворот города, он установил свои баллисты и развернул знамя войны. Но когда уже был близок тот момент, когда Хорезм был бы покорен, а благополучие Атзиза сменилось бы бедствием, он послал дары и подарки эмирам Двора и стал просить у султана прощения /8/ и искать его милости. Султан смягчился и свернул на тропу мира и примирения, а Атзиз вновь, по своему обыкновению, поднял непокорную голову. Тогда султан направил к нему с посольством Адиб Сабира, и Адиб некоторое время оставался с Хорезме. Тем временем Атзиз подкупил двух негодяев из Хорезма, из секты еретиков[788]788
  Т. е. ереси (ilḥād) исмаилитов. См. прим. 652 к [XXXVI] ч. 1.


[Закрыть], купив их души и заплатив обещанное, и послал их тайно убить султана. Адиб Сабир узнал об этом и составил описание этих двоих и отправил его в Мерв. Когда письмо достигло Санджара, он приказал разыскать этих людей; и их обнаружили на постоялом дворе и отправили в ад. Когда Атзиз узнал об этом, он сбросил Адиба Сабира в реку Окс.

В месяц джумада II 542 (октябрь-ноябрь 1147) года султан вновь напал на Хорезм; и сначала он два месяца осаждал небольшой городок Хазар-Асф[789]789
  Или Хазар-Асп, как он называется в наши дни.


[Закрыть], который был разрушен в наши дни, после [вторжения] армии монголов. Анвари, который сопровождал Санджара в этой кампании, написал на стреле, которую он отправил в Хазар-Асф, такое четверостишье:

 
О король, вся земная империя принадлежит тебе;
Благодаря счастью и удаче весь мир – твой.
Захвати одним ударом сегодня Хазар-Асф[790]790
  Или «тысячу лошадей», буквальное значение названия Хазар-Асп, от персидского hazār – «тысяча» и asp (asb) – «лошадь».


[Закрыть],
А завтра Хорезм и сто тысяч лошадей будут твои.
 

Ватват, который находился в Хазар-Асфе, на посланной в ответ стреле написал следующее:

 
Если б твоим врагом, о король, был даже сам герой Рустам,
То и он не смог бы вывести вперед ни одного осла из твоей тысячи лошадей.
 

/9/ После многих трудов и больших волнений султан наконец взял Хазар-Асф. И из-за упомянутых ранее стихов и из-за приведенных выше строк, а также из-за других подобных сочинений он очень разгневался на Ватвата и поклялся, что когда того поймают, то разрежут его на куски. И он прилагал множество усилий к тому, чтобы его отыскать, издавая указ за указом. Тем временем Ватват [лежал, укрывшись,] всю ночь на крыше и весь день у русла реки[791]791
  Эти слова не следует воспринимать буквально: vatvāt (watwāt) в переводе с персидского означает «ласточка» или «стриж».


[Закрыть]. Затем, поняв, что побег ничем ему не поможет, он тайно вступил в переговоры с королевскими министрами, но никто из них, видя гнев султана, не пожелал ходатайствовать за него. По причине общности занятий он тогда нашел покровителя в лице дяди прадеда автора этих строк, Мунтаджаба ад-Дина Бади аль-Катыба (да прольет, Всевышний на его могилу дождь из облаков своей святости/) Мунтаджаб ад-Дин, поскольку он соединял обязанности секретаря с должностью придворного, часто проводил с султаном время утренней молитвы, перед тем как собирались вельможи – члены дивана, и после совершения молитвы он порой давал ему советы или рассказывал что-то веселое, сообразное случаю, когда с серьезными делами было покончено; и султан имел обыкновение спрашивать его мнение о секретах государства. Говоря коротко, разговор мало-помалу подошел к Рашиду Ватвату, и Мунтаджаб ад-Дин поднялся и сказал: «У меня есть просьба к Его Величеству, если он обещает ее исполнить». Султан пообещал это сделать, и Мунтаджаб ад-Дин продолжил: «Ватват – всего лишь слабая маленькая птичка[792]792
  См. с предыдущим прим.


[Закрыть]; /10/ и он не вынесет, если его разделят на семь частей. Пусть Ваше Величество велит разделить его на две части». Тогда султан рассмеялся и сохранил жизнь Ватвату.

Когда султан достиг ворот Хорезма, отшельник по имени Захиди-Аху-Пуш[793]793
  Т. е. «отшельник в оленьей шкуре».


[Закрыть], пищей и одеждой которому служили мясо и шкура оленя, предстал перед Санджаром и, прочитав проповедь, стал ходатайствовать за жителей города. Атзиз также прислал посыльных с подарками и просьбами о прощении. Султан, который был воплощением милосердия и всепрощения, в третий раз простил ему его вину, и было решено, что Атзиб придет на берег реки Окс и выразит ему почтение. В понедельник, 12-го числа месяца мухаррама 543 года [2 июня 1148] Атзиб явился и выразил почтение, сидя верхом; а затем, не успел султан повернуться, ускакал прочь. Хотя Санджар разгневался из-за такой непочтительности, однако, поскольку он уже простил его, постарался не подать виду и ничего не сказал. И на него сразу же сошла благодать, ибо сказано: «...сдерживающих гнев, прощающих людям. Поистине, Аллах любит делающих добро!»[794]794
  Коран, III, 128


[Закрыть].

И когда султан достиг Хорасана, он послал гонцов и удостоил Атзира дарами и милостями. Атзиз, в свою очередь, принял гонцов со всевозможными почестями и отправил их назад с подарками и подношениями. После этого Атзиз несколько раз ходил в походы против неверных[795]795
  Т. е. тюрки-язычники.


[Закрыть] и одерживал над ними победу. В то время правителем Дженда был Камал ад-Дин[796]796
  Вероятно, Караханид. См. Бартольд, Туркестан, 328.


[Закрыть], сын Арслан-хана Махмуда, и между ними была большая дружба. Когда Атзиз покорил большую часть тех земель, он в месяце мухарраме 547 года [апрель-май 1152] отправился в Сугнак и другие земли [за ним], намереваясь проследовать туда вместе с Камал ад-Дином. Когда он достиг окрестностей Дженда, Камал ад-Дин испугался и бежал со своим войском в /11/ Рудбар[797]797
  Возможно, Рудбар в округе Шаш (современный Ташкент). См. Бартольд, ук соч., 174, прим. 3.


[Закрыть]. Когда Атзиз узнал о его панике и бегстве, он послал к нему несколько вельмож и военачальников, чтобы успокоить его заверениями и приставить к нему охрану. Камал ад-Дин пришел к нему, и он приказал заковать его в цепи, в которых тот и оставался до самой своей смерти.

Камал ад-Дина и Рашида Ватвата связывало чувство дружбы и привязанности, и Атзизу дали понять, что Ватват знал об отношении Камал ад-Дина. По этой причине он на некоторое время удалил его от себя. У Ватвата есть посвященные этом касыды и кита. Вот несколько строк из такой кита:

 
О король, лишь Судьба увидала, что рука твоего величия не лежит на моей голове, как она раздавила мое тело ногой угнетенья.
Без блага твоей милости и счастья твоего покровительства Мир лишил мою жизнь утех, а Судьба добавила горя.
Взгляни ж на меня с добротой, ибо если мне выпадет нечто, Судьба, клянусь Богом, мне уж ни в чем не поможет.
 

А вот строки из другой:

 
Тридцать лет твой слуга пел тебе славословья, стоя там, где ставит обувь[798]798
  «Обувной ряд» (Ṣaffu’n-niʽál на арабски, pá-māchán на персидском) – место возле двери, где снимают обувь входящие и где остаются стоять слуги и скромные посетители (Browne, A Literary History of Persia, II, 332, n. 1).


[Закрыть] входящий, а ты внимал славословьям, сидя на троне.
Хозяину [Небесного] трона известно, что ни один двор не знал певца, подобного твоему слуге.
А теперь твоему сердцу наскучил тот, кто был твоим слугой тридцать лет, ибо скука проникла в него от давности времени.
Говорят, господин, рассердившись, находит вину, – и все ж твой несчастный слуга невиновен.
 

/12/ И когда Дженд был очищен от мятежников, Атзиз послал туда Абуль-Фатха Иль-Арслана[799]799
  Своего сына и наследника.


[Закрыть] и поставил его над той областью.

И в тот год огузские полчища (ḥasham) одержали победу и захватили в плен султана Санджара, днем сажая его на королевский трон, а на ночь помещая в железную клетку[800]800
  qafaṣ-i-āhan. Вероятно, такая клетка существовала на самом деле, в отличие от той, в которую, как утверждается, Тамерлан заключил османского султана Байезида. История о второй клетке, «такая длинная и так часто рассказываемая в качестве морального поучения», уже во времена Гиббона «отвергалась современными авторами, которые потешались над доверчивостью черни». См. Gibbon, VII, 60 и n. 53.


[Закрыть]. Атзиз жаждал захватить королевство и под предлогом выполнения долга по отношению к своему благодетелю отправился в Амуйю со всей своей свитой и войском. Он продвигался очень медленно и, прибыв к Амуйе, попытался овладеть крепостью при помощи дипломатии. Однако правитель не пожелал его выслушать, и он направил султану Санджару послание с заверениями в верности и преданности и с просьбой отдать ему Амуйю. Султан прислал следующий ответ: «Мы не пожалеем для тебя крепости, но вначале пришли Иль-Арслана с войском нам в помощь, и тогда мы обещаем отдать тебе крепость Амуйю и вдвое больше того». Два или три раза они отправляли друг к другу гонцов с вопросами и ответами, и наконец, ввиду этого отказа, Атзиз повернул назад и пришел в Хорезм, откуда вновь подготовил нападение на неверных.

В это время Рукн ад-Дин Махмуд ибн Мухаммед Богра-хан[801]801
  Сын Арслан-хана. Здесь Джувейни ошибочно называет его отца Богра-ханом, вероятно, перепутав с его дядей Абул-Музаффаром Тамгач-Богра-ханом Ибрагимом. Махмуд-хан покинул свои земли в Трансоксании, после поражения, нанесенного Санджару Гур-ханом. См. Бартольд, ук соч., 322 и 326.


[Закрыть], племянник султана Санджара, которому войско поклялось в верности и которого они возвели на трон султаната как наследника Санджара, вспомнил о прежней дружбе с Атзизом и послал к нему из Хорасана гонца, ища его помощи в погашении огузского пламени. И хорезмшах направился в Шахристану, взяв с собой Иль-Арслана и оставив в Хорезме регентом другого своего сына – Хитай-хана[802]802
  Ср. с титулом «Караханид», который носил Тамгач-хан.


[Закрыть]. Прибыв в Шахристану, он созвал эмиров того края, чтобы навести порядок в королевстве, которое было потеряно, и в делах, в которых царил хаос. Тем временем /13/ пришло известие, что эмир Имад ад-Дин Ахмад ибн Абу-Бакр Камадж послал тысячу всадников и захватил султана Санджара во время охоты и доставил его в Термиз. Знать и чернь возликовали и стали веселиться; и хорезмшах остановился в Нисе дождаться Махмуд-хана и других эмиров. Они теперь пожалели и о его прибытии, и о том, что посылали за ним. Тем не менее они послали к нему Азиз ад-Дина Туграи и заключили с ним договор. После этого он уехал и направился в Хабушан Устувы, куда из Нишапура прибыл Хакан Рукн ад-Дин. Они встретились и поехали вместе по тропе дружбы, не разлучаясь в течение трех месяцев и пытаясь восстановить то, что осталось от королевства. Однажды хорезмшах устроил пир, на который пригласил Хакана Рукн ад-Дина. Ниже приводятся строки из касыды, написанной в их честь Ватватом:

 
Они соединились, как две счастливые звезды в одном доме, два монарха при одном счастливом дворе.
 

После этого хорезмшах заболел. В один из дней во время его болезни он услыхал, как кто-то читал Коран. Надеясь услышать предсказание, он внимательно слушал и приказал своим придворным хранить молчание. Чтец дошел до таких слов: «И не знает душа, в какой земле умрет»»[803]803
  Коран, XXXI, 34.


[Закрыть]. Он счел это дурным предзнаменованием; его болезнь усилилась; и в ночь на 9 джамада II 551 года [30 июля 1156] он скончался, и гордые и высокомерные мысли покинули его. /14/ Рашид ад-Дин заплакал над его телом и, указав на него, сказал:

 
«О король, даже Небо трепетало пред твоей суровостью и трудилось для тебя подобно рабу.
Найдется ли хоть один мудрый человек, который скажет, стоило ли этого все твое королевство?»
 

Через четыре дня о его смерти стало известно, и Иль-Арслан отправился в Хорезм; и во время его путешествия туда все эмиры и солдаты поклялись ему в верности. Он заточил в тюрьму своего младшего брата Сулейман-шаха, на чьем челе он заметил знаки неповиновения, и казнил Огуль-бека, его атабека. И 3-го дня месяца раджаба того же года [22 августа 1156] он взошел на трон хорезмшахов; после чего арестовал тех, кто вынашивал враждебные мысли, и стал платить эмирам и солдатам большее жалованье и выделять им большие земельные наделы, чем те, что они получали при жизни его отца; и он также оказал много других милостей. Рукн ад-Дин Махмуд-хан направил к нему послов с поздравлениями по случаю его восшествия на трон и с соболезнованиями в связи со смертью его отца.

И когда пришло известие, что 6-го дня месяца раби I 552 года [8 мая 1157] султан Санджар стал ближе к Всевышнему, жители Хорезма три дня пребывали в трауре.

А в 553 году [1158-1159] некоторые из вождей карлуков, проживающих в Хорезме, под предводительством Лачин-бека и сыновей Бигу-хана[804]804
  BYΓW. Бартольд, ук. соч., 333, читает это имя как Пайгу, однако предлагает также вариант Ябгу. (Ябгу – титул древних правителей карлуков. См. Ḥudūd, 97). С другой стороны, Pelliot, op. cit., 16, считает, что оно образовано от тюркского слова bighu, «nom d’un oiseau de proie assez analogue au faucon». Cp. также с именем другого карлукского вождя – Лачин, т. е. «Сокол».


[Закрыть] и других подобных им, бежали от хана Самарканда Джелал ад-Дина Али ибн Хусейна[805]805
  В действительности имя его отца было Хасан-Килик-Тамгач-хан Абул-Маали Хасан ибн Али ибн аль-Муумин, известный также как Хасан-тегин. См. Бартольд, ук. соч., 322 и 333.


[Закрыть], известного как Кок-Сагир[806]806
  KWK SAΓR. Возможно, «Голубой бык». Ср. с формой saghir в Houtsma, Glossar, 81, вместо обычной формы sighir – «бык». Он также носил титул Чагхри-хан. См. Бартольд, ук. соч., 333 и прим. 5. charghri, согласно Кашгари, было одним из многочисленных тюркских слов, означающих «ястреб» или «сокол».


[Закрыть], и пришли в Хорезм, говоря, что Джелал ад-Дин убил Бигу-хана, который был предводителем карлуков, и замышлял то же самое против других вождей. Хорезмшах Иль-Арслан /15/ заверил их в своей поддержке и в месяц джумада II того же года [июль 1158] отправился в Трансоксанию. Когда хан Самарканда получил сообщение о его приближении, он укрылся в цитадели и собрал в Самарканде всех кочевников-туркменов, живших между Караколем и Джендом. Он обратился за помощью к кара-китаям, и они послали ему на выручку Илиг-Туркмена[807]807
  AYLK TRKMAN, т. е., очевидно, туркмен Илиг. Бартольд, ук. соч., 333, прим. 19, высказывает предположение о том, что это, возможно, прежний правитель Баласакуна, о котором см. ниже, стр. 355 и прим. 7. Ilig в переводе с древнетюркского означает «король». См. Pelliot, op. cit., 16.


[Закрыть] с десятью тысячами конников. Тем временем хорезмшах, ободрив жителей Бухары обещаниями, оттуда направился к Самарканду. Хан Самарканда, в свою очередь, собрал свои силы, и два войска остановились на обоих берегах реки Сугд, и молодые воины устраивали между собой мелкие стычки. Но когда Илиг-Туркмен увидел хорезмшаха и его войско, он стал выражать покорность и смирение, а имамы и кулемы Самарканда занялись ходатайствами и посредничеством и запросили мира. Хорезмшах согласился на их просьбы и, со всеми почестями восстановив на своих постах карлукских эмиров, вернулся в Хорезм.

А после смерти султана на трон взошел Махмуд-хан, но из-за огузов и из-за побед Муайида Ай-Абы[808]808
  Об этом имени см. прим. 377 к [XXV] ч. 1.


[Закрыть], который был гулямом[809]809
  О карьере этого гуляма («раба») как члена личной гвардии правителя см. Бартольд, ук. соч., 227.


[Закрыть] при дворе Санджара /16/, где был поставлен над другими гулямами, поскольку был искусным наездником и первым приходил в скачках, дела в Хорасане запутались и пришли в беспорядок. И в месяц рамадан 557 года [август-сентябрь 1162] Муайид Ай-Аба изгнал султана Махмуда из города Нишапура и ослепил его; и тот умер в крепости, в которой был заточен. И в 558 году [1162/3] хорезмшах выступил в Хадиях с многочисленными полками и могучим войском; и некоторое время он осаждал там Ай-Абу, но потом они обменялись послами, и они заключили мир, и он вернулся в Хорезм.

А в 566 году [1170/1] войска (ḥasham) китаев и Трансоксании собрались в великом множестве, чтобы напасть на него. Получив это известие, он приготовился к битве, а сам послал Айяр-бека, своего главнокомандующего, одного из карлуков Трансоксании, в /17/ Амуйю. До прибытия хорезмшаха войска уже вступили в бой: армия Айяр-бека обратилась в бегство, а сам он был взят в плен. Аль-Арслан заболел и по возвращении в Хорезм умер 19-го дня месяца раджаба того же года [8 августа 1170].

Его младший сын Султан-шах, который был его бесспорным наследником, вступил на трон Хорезма вместо своего отца; а его мать, королева Теркен, стала управлять государством. Его старший брат, Текиш, в то время находился в Дженде. К нему был послан гонец с приказанием прибыть ко двору, но он отказался явиться. Тогда снарядили войско, чтобы напасть на него, и, получив это известие, он бежал и отдался на милость дочери Хана Ханов Каракитая, которая в то время сама носила титул хана[810]810
  Это была Пу-су-ван, императрица Чен-тьен (1164-1177). Она была сестрой покойного хана, императора Йи-ли (1151-1163) и дочерью гурхана Е-лу Та-ши (1124-1143). См. Wittfogel and Fêng, History of Chinese Society: Liao, 621, 644.


[Закрыть], в то время как делами государства управлял ее муж Фума[811]811
  У Бартольда FWMA, в тексте – FRMA. «Фума» – это на самом деле титул, китайское fu-ma – «зять императора». См. Бартольд, ук. соч., 337 и прим. 3; Wittfogel and Fêng, op. cit., 665 и 670.


[Закрыть]. Прибыв к ним, Текиш обещал им все богатства и сокровища Хорезма и обязался в случае, если государство будет завоевано, выплачивать ежегодную дань. И тогда Фума был отправлен сопровождать его с многочисленным войском. Когда они приблизились к Хорасану, Султан-шах и его мать, вместо того чтобы сражаться и вступить в бой, выбрали для себя прямую дорогу и соединились с меликом Муайидом; и в понедельник 22-го дня месяца раби I 568 года [понедельник, 11 декабря 1172] Текиш вошел в Хорезм и сел на трон хорезмшахов. Все поэты и ораторы сочинили поздравительные речи и стихи. Рашида ад-Дина Ватвата, который уже 80 лет находился на службе у его предков, был принесен к Текишу на носилках. «Каждый, – сказал он, – написал тебе поздравление сообразно своей фантазии и своему таланту. Но что до твоего слуги, то эта задача, из-за моей немощи и преклонного возраста, мне не по силам. И я ограничусь одним четверостишьем, которое я сочинил на удачу:

 
Твой дед стер тиранство со страниц книги, называемой миром;
Твой справедливый отец исправил то, что было разрушено;
О король, которому платье султана к лицу,
Покажи, на что способен ты, ибо править пришел твой черед».
 

И Текиш не нарушил обычаев честности и справедливости и, исполнив то, что было обещано Фуме, отослал его с почестями и уважением.

А что до матери Султан-шаха, то она послала мелику Муайиду подарки, состоявшие из драгоценных камней и всевозможных сокровищ и предложила ему королевство Хорезм со всеми его землями, похваляясь преданностью народа и войска матери и сыну. В конце концов, мелик Муайид поддался на их уговоры, и сатанинское нашептывание его жажды земель и богатства увели его далеко от дороги добродетели. Он собрал свои войска и пошел на Хорезм вместе с Султан-шахом и его матерью. Когда они достигли Субурни[812]812
  В тексте SWBRLY. Существует несколько вариантов написания. Согласно Якуту, это был последний город в Хорезме по пути в Шахристан (т. е. Хорасан). См. Бартольд, ук. соч., 153 и 337, прим. 5.


[Закрыть] /19/, города, которые ныне затоплен рекой, поскольку войско Муайида не могло одновременно переправиться через пустыню, они продвигались отдельными отрядами, не зная что хорезмшах сам остановился в Субурни. Мелик Муайид следовал в авангарде. Когда он достиг Субурни, Текиш напал на его отряд, перебил большую его часть, а самого Муайида взял в плен. Его привели к нему и разрубили надвое у дверей его палатки. Это событие выпало на 8-день месяца зуль-хиджжа 569 года [11 июля 1174].

А Султан-шах со своей матерью тем временем бежал в Дихистан[813]813
  Дихистаном называлась область к северу от Атрека на восточном побережье Каспийского моря, на территории современного Туркменистана. «В топониме Дихистан, несомненно слышится отзвук названия древнего кочевого племени Dahae, одной из ветвей которого были апарнои; от последних пошел род будущих парфянских правителей...» (Minorsky, Ḥudūd, 386).


[Закрыть]. Текиш последовал туда за ними, и Духистан ему покорился. Он предал смерти мать Султан-шаха и вернулся домой. Султан-шах бежал оттуда и направился в Шадиях, где после смерти своего отца обосновался Тоган-шах, сын мелика Муайида. Он некоторое время провел в Нишапуре, но так как Тоган-шах не мог помочь ему ни людьми, ни деньгами, он отправился оттуда к султанам Гура[814]814
  Т. е. к Гияс ад-Дину Мухаммеду и его младшему брату Шихаб ад-Дину (Мухаммеду Гуру). О султанах Гура см. Бартольд, ук. соч., 338-339. Lane-Poole, The Muhammadan Dynasties, 291-4. «Гуром назывался горный район к востоку и юго-востоку от Герата и к югу от Гарджистана и Гузгана; диалект этих горцев существенно отличался от того, на котором говорили в Хорасане» (Бартольд, ук. соч., 338)


[Закрыть] и с мольбой припал к полам их одежды, и они приняли его милостиво, как и подобает принимать подобных гостей.

А что до султана Текиша, то он закончил восстановление порядка в Хорезме, и дела государства пришли в хорошее состояние. А в то время из Хитая постоянно прибывали посольства, и их постоянные требования и поборы стали невыносимы, а более того, они не утруждали себя соблюдением приличий. А благородная душа не способна терпеть угнетения и никогда не согласится мириться с тиранией. «Свободная душа исполнена гордости». Он велел предать смерти одного китайского вельможу, пришедшего с посольством, по причине его неподобающего поведения; и Текиш и китаи оскорбляли друг друга.

Когда Султан-шах узнал об их раздорах, он возрадовался и счел это для себя /20/ добрым знаком. Чтобы унизить Текиша, хитаи призвали его к себе; и по его просьбе его доставил туда султан Гияс ад-Дин с изрядными припасами и снаряжением. Когда он оставил Гияс ад-Дина, последний обратился к своим эмирам и сказал: «Сдается мне, что этот человек вызвал бы великую смуту в Хорасане, а его прихоти уже принесли нам бедствия и тяготы. Возможно, это было божественное провидение».

По прибытии в земли китаев Султан-шах стал говорить о любви к нему народа Хорезма и армии, и они послали ему в помощь Фуму с большим войском. Когда они достигли окрестностей Хорезма, Текиш затопил подступы к городу водой из реки Окс; и по этой причине они не могли двинуться ни вперед, ни назад. А султан в это время приготовился к бою в городе и разместил там свое ударное и колющее оружие. Фума остановился у городских ворот и, не заметив никаких признаков любви народа к Султан-шаху, а, напротив, увидев лишь борьбу и вражду, пожалел о своем опрометчивом решении и приготовился вернуться назад. Султан-шах увидел, что из нападения на Хорезм не выйдет никакого толка, а поскольку у него не было иной возможности спастись, то он попросил Фуму послать отряд из своего войска вместе с ним в Сарахс. Фума удовлетворил его просьбу, и он напал на Сарахс и нанес удар Мелик-Динару, который был одним из огузских эмиров. Большинство защитников полегло под ударами мечей, а самого Мали-Динара он сбросил в крепостной ров. Его за волосы вытащили из воды те люди в крепости, у которых остатки огузов теперь искали спасения. После этого Султан-шах отправился в Мерв, где и обосновался, а китайское войско отправил назад. И он постоянно нападал на Сарахс, пока остатки огузов не рассеялись окончательно. /21/ А что до Мелик-Динара, то, оказавшись в крепости совершенно беспомощным, ибо большинство его людей покинули его, он остался один, как жалкий динар на дне кошелька, и послал письмо Тоган-шаху с просьбой направить его в Вистам вместо Сарахса. Тоган-шах удовлетворил его просьбу и послал в Сарах эмира Умара из Фирузкуха[815]815
  См. прим. 839 к [III] ч. 2.


[Закрыть] принять у него крепость; сам же Мелик-Динар отбыл в Бистам[816]816
  Вистам, современный Бустам (Бостам) был известен благодаря находящейся там могиле знаменитого суфия Абу-Язида (Баязида), который умер и был похоронен там в 874 г.


[Закрыть].

Когда султан Текиш прибыл в Джаджарм, следуя из Хорезма в Ирак, Мелик-Динар бросил свои динары и свои земли и отправился к Тоган-шаху. Тогда последний отозвал из Сарахса Умара из Фирузкуха, а на его место послал эмира Кара-Куша, который был одним из гулямов его отца. Тем временем Султан-шах приготовился напасть на Сарахс менее чем с тремя тысячами людей и искал возможности нарушить и разорвать свой договор. Тоган-шах, со своей стороны, выступил из Нишапура с десятью тысячами хорошо вооруженных людей, с деньгами и провиантом и проследовал к Сарахсу, намереваясь вступить в бой. В среду, 22-го дня месяца зуль-хиджжа 576 года [13 мая 1181 в Асия-и-Хафсе начали вращаться жернова (āsiyā) войны, и воины с обеих сторон вышли на поле брани, и после долгого боя и резни мощь внезапная атака войска Султан-шаха обернулась крушением и смертью Тоган-шаха; /22/ и с Божьей помощью Султан-шах одержал победу, и множество богатств и сокровищ нашли дорогу в его казну в виде военной добычи, в том числе среди прочего и триста досок для игры в нарды.

И Султан-шах сделался господином Сарахса и Туса и всего того края, и звезда его удачи, склонившаяся было, снова взошла. А поскольку, в отличие от Тоган-шаха, он был воином и солдатом, а не любителем кимвала и арфы, он постоянно нападал на последнего, так что войско того обессилело и большинство его эмиров и вельмож перешли на службу к Султан-шаху, и блеск его королевства померк Он несколько раз обращался за помощью к султану Текишу и султану Гура, посылая к ним гонцов, а один раз даже лично ездил в Герат просить дать ему в помощь войско. Все это было бесполезно, и он пребывал в отчаянном положении вплоть до ночи вторника, 12-го дня месяца мухаррама 581 года [15 апреля 1186], когда отправился из этого в другой мир, а на трон вместо него был возведен его сын, Санджар-шах. Менгли-бек[817]817
  Ибн аль-Атхир называет его Менгли-тегином (М. К.).


[Закрыть], его атабек, пользовался теперь безграничной властью и стал заниматься вымогательством и отнимать чужое добро; и потому большинство эмиров Тоган-шаха перешли на службу к Султан-шаху, который установил свою власть на большей части земель Тоган-шаха.

В начале 582 года [1186/1187] султан Текши отбыл из Хорезма в Хорасан, и Султан-шах воспользовался этим, чтобы вступить в Хорезм во главе большого войска. Султан Текиш пришел к Мерву и расположился перед городскими воротами. А что до Султан-шаха, то он, вопреки своим ожиданиям, не был допущен в Хорезм, а из-за того, что султан Текиш находился у ворот Мерва, не отважился долее остаться в этих местах. Достигнув Амуйи, он оставил там большую часть своей армии, и ночью, всего лишь с пятьюдесятью тяжеловооруженными всадниками прорвался через расположение войск /23/ Текиша и вошел в Мерв. На следующий день, когда султан узнал, что его брат вошел в город и укрепился там, он повернул поводья и, долго не раздумывая, поспешил вернуться в Шадиях. В месяц раби I 582 года [март-апрель 1186] он встал перед тем городом и осаждал Санджар-шаха и Менгли-бека два месяца. Когда установился мир и султан вернулся домой, он послал к Менгли-беку с посольством главного казначея Шихаб ад-Дина Масуда, стольничьего Саиф ад-Дина Мардан-Шира и секретаря Баху ад-Дина из Багдада, чтобы заключить договор о мире и подтвердить ранее принятые им на себя обязательства.