Текст книги "Чингисхан. История завоевателя Мира"
Автор книги: Ата-Мелик Джувейни
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 48 страниц)
Поскольку их не сопровождали родственники султана, Менгли-бек заковал их в цепи и в таком виде отправил к Султан-шаху, и они находились в заточении, пока между братьями не произошло примирение.
А имам Бурхан ад-Дин Абу-Саид ибн аль-Имам Фахр ад-Дин Абд аль-Азиз из Куфы находился на службе у султана. Он был одним из величайших ученых и достойнейших имамов своего века и пользовался большим уважением султанов того времени; и ему были доверены должности кади и шейх-уль-ислама Хорасана. Вот одно из произведений его ума – несколько строк, которые он послал в Куфу и которые были продиктованы (imlā) мне одним из моих друзей, когда я писал о нем этот рассказ:
Утолит ли возвращение в Куфу жажду моего желания перед смертью?
И доведется ль мне утром пройтись между аль-Кунасом и *Киндой[818]818
Аль-Кунас, должно быть, сокращенная форма от Аль-Кунасы, названия района в Куфе. Какие гласные в этом слове (KNDH), не установлено. Однако очевидно, что это не район в Йемене, который также называется Кинда (М. К.).
[Закрыть], роняя слезы на эти холмы?
/24/ Да хранит Всевышний моих собратьев в Ираке, хоть они и превратили мою жизнь в осколки, прогнав меня от себя.
После заключения мира он прибыл в Шадиях, и Менгли-бек схватил его и предал смерти.
Получив известие о том, что его брат вернулся домой, Султан-шах, следуя своему обыкновению и своему желанию управлять территорией Нишапура, вновь отправился в Шадиях и сражался там некоторое время; но, видя, что никаких успехов не достиг и жители города были слишком сильны для него, он повернул оттуда к Сабзавару, осадил его и установил там свои катапульты. Жители Сабзавара выкрикивали ему в лицо оскорбления, и он разгневался и приложил все усилия к захвату города. Когда положение жителей стало отчаянным и не осталось у них никакого убежища и средства спасения, они обратились к Ахмад-и-Бадили, шейху своего века, который был одним из святых (abdāl) этого мира и не имел себе равных в религиозных и мистических науках. Он согласился спасти их и ходатайствовать за них перед Султан-шахом, который принял его с почтением и удовлетворил его мольбу великодушно простить их вину и забыть об их необдуманных словах. А шейх Ахмад был уроженцем Сабзавара, и, когда он покидал город, отправляясь исполнить свою посредническую миссию, люди осыпали его ругательствами по причине их ссоры с суфиями[819]819
abl-i-ṣuffa, которые не имели ничего общего с суфиями, но в результате ложной этимологии слово ṣuffa стало ассоциироваться с ṣūfī (см. Reckendorf в Encyclopedia of Islam); здесь, вероятно, «святые люди», «суфии» (В. М.).
[Закрыть] и шейхами. И он сказал: «Если бы на свете были более упрямые люди, чем эти, тогда Ахмад, мой учитель[820]820
pīr. Вероятно, имеется в виду Ахмад из Джама (441-536/1049-1142), чье убежище (город Турбат-и-Шейх Джам) расположен в Хорасане неподалеку от Афганской границы (В. М.).
[Закрыть], отправил бы меня к ним». Они послали ему вдогонку стрелу, и она попала ему в пятку, но он не обратил на это внимания. Шейх Ахмад – автор произведений мистической поэзии, газелей, четверостиший и посланий. Вот /25/ одно из его четверостиший:
О душа, если ты очистишься от скверны тела,
Ты станешь святым духом на небесах.
Твое место на троне: не стыдно ль тебе,
Что ты обитать в земном жилище?
Султан-шах вошел в Сабзавар, но сдержал свое слово и всего через час отбыл в Мерв.
И в пятницу, 14-го дня месяца мухаррама 583 года [27 марта 1187], султан Текиш встал у Шадияха, установил свои катапульты и начал ожесточенную битву. Менгли-бек в конце концов был вынужден назначить переговорщиков из числа имамов и шейхов, отправить их к нему и с мольбой коснуться рукой его одежд. Текиш согласился удовлетворить их просьбу и поклялся сдержать свое слово. И когда Менгли-бек предстал перед султаном, последний вошел в город во вторник, в 17-й[821]821
Так в списке E. В остальных списках называется 7-е число, но тот день, как отметил Бартольд (ук. соч.), был воскресеньем. 17 раби I (упоминаемое и в списке, находящемся в Петроградском университете, который цитируется Бартольдом) было средой, т. е. несовпадение составляет один день.
[Закрыть] день месяца раби I того же года [27 мая 1187] и расстелил ковер справедливости и милосердия и очистил то место от шипов и мусора несправедливости и угнетения. Он назначил надзирателя над Менгли-беком, чтобы видеть, что он надлежащим образам возвращает все то, что взял не по праву; а потом, чтобы отомстить Бурхан ад-Дину, – ибо «тело ученого естъяд», – он передал его, согласно фатвам имамов, имаму Фахр-ад-Дину Абд аль-Азизу из Куфы, чтобы тот предал его смерти в отместку за смерть своего сына – «душа за душу, и раны – отмщение»[822]822
Коран, V, 49.
[Закрыть]. Вся область Нишапура[823]823
В тексте arbāʽ — «четверть», т. е. это, вероятно, ссылка на четыре «земли» Нишапура. См.Ḥudūd, 102 и 325.
[Закрыть], очищенная от его тирании, была теперь подчинена хорезмшаху, который вложил бразды управления ею в умелые руки своего старшего сына Насир ад-Дина Мелик-шаха, и в месяц раджаб того же года [сентябрь-октябрь 1187] вернулся в Хорезм.
Видя, что берег опять чист, Султан-шах тут же повел войско, чтобы напасть на Мелик-шаха, и заставил жителей Шадияха испить полные кубки атак и нападений, и разрушил большую часть городской стены. И войска с каждой стороны сталкивались друг с другом /26/ и противостояли друг другу в боях и схватках. И Мелик-шах оправил посыльных к своему отцу и послал ему письма с просьбой о помощи и поддержке. После чего Текиш также, с своей стороны, не стал медлить, а тут же выступил с теми войсками, что были под рукой. И он приказал одному из своих телохранителей (mufradān-i-khāṣṣ)[824]824
См. прим. 1074 к [XV] ч. 2.
[Закрыть] отправиться из Нисы в обличье дезертира и сообщить Султан-шаху, что Текиш прибыл в Хорасан во главе огромного войска. Получил эти известия, Султан-шах сжег свои катапульты и удалился с покорностью пыли и скоростью ветра. И когда султан достиг города, он восстановил то, что было разрушено, и зимой удалился в свою зимнюю ставку в Мазендеране; и все эмиры, которые не перешли еще к нему на службу, теперь присоединились к нему и были отмечены и выделены, будучи принятыми в ряды тех, кто пользовался его покровительством.
Наконец, когда Весна показала свое лицо из-за покрывала Зимы и подарила миру частицу своей красоты, он вернулся в Хорасан и разбил лагерь в лугах Радкана в Тусе. Послы направлялись от него к Султан-шаху и обратно, и наконец они заключили мир друг с другом. Хорезмшах, чтобы показать свои добрые намерения, отдал Джам, Бахарз и Зир-и-Пул[825]825
Не идентифицирован.
[Закрыть] в руки Султан-шаха; а последний, в свою очередь, отправил домой с почестями министров хорезмшаха, которых прислал ему закованными в цепи Менгли-бек; и каждая из сторон очистилась от скверны разногласий, а Хорасан был очищен от врагов и мятежников. И во вторник, в 18-й день месяца джумады 1585 года [24 июля 1189] хорезмшах взошел на трон султаната в лугах Радкана в Тусе; и слава о нем распространилась по всему миру и страх перед его могуществом пустил корни в сердцах и умах всего живого. Поэты написали по этому случаю множество поздравительных стихов и обращений, и у Имади из Зузана есть касыда на эту тему, и вот ее начальные строки:
Восславим Всевышнего, ибо мир от Востока до Запада покорился мечу Всемирного Монарха.
Верховный военачальник, Император Вселенной, Выдающий печати королям, Господин Земли,
Текиш-хан, сын Иль-Арслана, сына Атзиза – королей, отца и сына, со времен Адама,
Воссел на троне победоносной фортуны, как солнце восседает на троне бирюзового свода.
Султан осыпал дарами и милостями поэтов и весь народ и осенью того года вернулся с Хорезм.
А в то время как меж братьями установился мир, не прекращалась постоянная вражда и война между Султан-шахом и султанами Гура; но в конце концов, когда Султан-шах был наголову разбит в сражении при Марв-ар-Руде и Пандж-Дихе и столпы его могущества и славы рухнули, обе стороны сочли целесообразным прийти к соглашению и формально заключили мир друг с другом.
А что до Султан-шаха, то он постоянно досаждал своему брату и требовал от него то одно, то другое; и некоторые его поступки указывали на то, что он отступил от их соглашения и нарушил их договор. И тогда султан в 586 году [1190/1] выступил из Хорезма, чтобы нанести по нему удар, и, встав у стен Сарахса, в котором было полным-полно людей Султан-шаха, множество запасов и вооружения, он захватил его штурмом и разрушил. Оттуда он вернулся в Радкан /28/ и провел там лето. Братья после этого примирились во второй раз, Султан-шах отстроил крепость Сарахса и наполнил ее сокровищами и провиантом. И узы братства и согласия сохранялись между двумя братьями до 588 года [1192/3], когда Кутлук-Инанч, сын атабека Мухаммеда, сына Ильдегиза[826]826
Шамс ад-Дин Ильдегиз (1136-1172) был основателем династии атабеков Азербайджана. Его сын Мухаммед Джахан-Пахлаван (1172-1185) был отцом не Кутлук-Инанча, а также атабеков Абу-Бакра (1191-1210) и Оз-бека (1210-1225). Его непосредственным преемником был его брат Кызыл-Арслан Усман (1185-1191).
[Закрыть], отправил гонцов к султану из Ирака, чтобы сообщить ему о султане Тогриле Сельджуке – о том, как тот бежал из крепости, в которую был заточен[827]827
Недавно умершим Кызыл-Арсланом. Тогрил II (1177-1194) был последним из Сельджуков Ирака (Персидского).
[Закрыть], и теперь вырывал королевство Ирак из его рук
В ответ на его просьбу о помощи султан выступил из Хорезма. А секретарь Баха ад-Дин из Багдада[828]828
О Баха ад-Дине Мухаммеде ибн Муайид аль-Багдади и его собрании официальных документов см. Бартольда, ук. соч., 33-34.
[Закрыть] в то время состоял на службе у султана. Когда султан пришел в Джувейн [и прибыл] в город Азадвар, мой прадед Баха ад-Дин Мухаммед ибн Али пошел повидаться с ним. И в присутствии монарха между этими двумя[829]829
Т. е. двумя Баха ад-Динами.
[Закрыть] завязался спор, и взгляд султана упал на них, и тогда по знаку министра мой прадед произнес следующий экспромт:
Твоя милость затмевает сиянье алмаза;
Твоя щедрость затмевает величие Окса;
Решения, которые ты принимаешь,
Заставляют Небо позабыть о глупых мечтаньях.
И под такие песни султан пил вино до наступления ночи; и он высоко оценил моего прадеда и удостоил его подарков.
Когда солнце вошло в созвездие Овна, он отправился в Ирак, чтобы наказать мятежников. И когда известие о его приходе дошло до Кутлук-Инанча и его матери[830]830
Кутлук-хатун (В. М.).
[Закрыть], они пожалели о том, что призвали его, и решили укрыться в крепости. Встав у стен Рэя, султан за один или два дня захватил крепость Табарак[831]831
О крепости Табарак, построенной на одноименной горе, расположенной к северу от Рея, см. le Strange, The Lands of the Eastern Caliphate, 216-217.
[Закрыть], в которой было множество воинов и военного снаряжения /29/; и его войско воспряло духом при виде такой богатой добычи. Он провел лето в окрестностях Рэя; и из-за нездорового воздуха и плохой воды многие из его войска погибли. Тем временем султан Тогрил, видя отчуждение, возникшее между султаном и Кутлук-Инанчем, прислал дары и подношения и нашел спасение, попросив защиты. И по этой причине дорога дружбы была очищена от скверны раздоров, и кубок привязанности наполнен да краев. И султан собрал налоги и поставил в Рэе эмира Тамгача (который был старшим тюркским эмиром) вместе с войском.
Когда он возвращался назад, на дороге ему встретились разведчики с сообщением, что Султан-шах, воспользовавшись его отсутствием, направился к Хорезму, намереваясь осадить его. Султан Текиш поспешил туда с великой скоростью, но когда он достиг Дихистана, прибыли гонцы с радостным известием о том, что Султан-шах, узнав о его возвращении, повернул назад. Прибыл в Хорезм, султан провел зиму в пиршествах, но когда молодой пух появился над губами земли и когда бутон весны показал свой язык, улыбаясь во весь рот, он приготовился отправиться в Хорасан и напасть на брата. Когда он прибыл в Абивард, братья опять начали обмениваться послами, которые вновь принялись за установление мира и дружественных отношений. Но несмотря на переписку и письма, отправленные обеими сторонами, гной вражды невозможно было умалить, и Султан-шах, по причине чрезвычайной злобности своей натуры и буйства своего нрава, говорил слова, никак не связанные с добродетелью и не имеющие ничего общего со скромностью и приличием. Тем временем правитель Сарахса, Бадр ад-Дин Чагир[832]832
ČΓR в списке D, JΓR в тексте, Chaghïr – вариант тюркскою слова chaqïr, означающего «кречет», «каменный сокол». Об употреблении этого слова в качестве имени собственного см. Houtsma, op. cit., 28.
[Закрыть], испытывающий все большую тревогу по причине клеветы и наветов на него Султан-шаху, заключил в тюрьму несколько человек /30/ из своего гарнизона, которым он не доверял, и отправил посыльного в Абивард, прося султана приехать. Последний послал вперед большое войско, а сам отправился следом. Когда он приблизился, Чагир вышел встретить его и заверить его в своей верности; и он вручил ему ключи от крепости и сокровищниц. От печали при этом известии и огорчения, вызванного этой новостью, свет дня померк для Султан-шаха, и двумя днями позже, а именно в ночь на среду, последний день рамадана 589 года [22 сентября 1193] солнце его жизни и удачи закатилось. Следующий день, по причине этого известия, стал для Султана как праздник Навруз, и, обрадованный, он захватил королевство и все имущество Султан-шаха.
Унаследовав, таким образом, трон, двор, казну и войско последнего, он отправил скорохода в Хорезм с приказанием явиться Мелику Кутб ад-Дину Мухаммеду[833]833
Это знаменитый хорезмшах Мухаммед, который после смерти своего отца получил титул Ала ад-Дин (М. К.).
[Закрыть]. Однако его старший сын, Насир ад-Дин Мелик-Шах, который был правителем Нишапура, страстно любил охоту с гепардами и соколами и по причине большого числа охотничьих угодий в окрестностях Мерва предложил обменять Нишапур на этот город.
Какая жалкая замена для тебя Сирия и ее народ, пусть даже это мой народ, а мой дам – среди них!
Султан удовлетворил его просьбу и отдал Нишапур Мелику Кутб ат-Дину; и он укрепил власть обоих сыновей в их королевствах и в ослаблении и усилении, завязывании и развязывании [государственных дел].
А султан, во время спора с братом получив известие о том, что султан Тогрил нарушил их договор, а потом еще услыхав от Тамгача о его нападении на войско Хорезма и захват крепости Табарак, в которой было множество людей Тамгача, отправился в ту область в начале 590 года [1194/5], чтобы отомстить султану Тогрилу и решить это дело. Инанч в сопровождении эмиров встретил их у самого Самнана и /31/, пристыженный и раскаивающийся, стал оправдываться и просить прощения за свои прошлые преступления. Султан простил его и послал его вперед с иракским войском. Тем временен султан Тогрил с огромной армией и многочисленным войском разбил лагерь в трех фарсахах от Рэя и развернул знамя неповиновения и противоречия. Когда Инанч подошел ближе, он также развернул свои силы и обрядился в одежды сражения. А у султана Тогрила была тяжелая палица, которой он очень гордился. Он разъезжал перед войском взад и вперед и, по своему обыкновению, декламировал следующие строки из «Шахнаме»:
И в тот самый миг мельница Небес перемалывала зерно его жизни на жерновах смерти и надежду, которую он лелеял, превращала в отчаяние. Он упал с коня, и, когда он лежал на земле, к нему подскочил Кутлук-Инанч и собрался нанести ему удар, не узнавая его. Тогда он сорвал свою накидку, чтобы можно было его узнать, и когда Кутлук-Инанч понял, кто находится перед ним, он воскликнул: «Тебя-то я и искал среди всех этих людей, и ты был причиной всей этой распри между друзьями и врагами». И одним ударом он вышиб гордость и заносчивость из его тщеславной головы и отправил его дух туда, откуда он явился. Перед непостоянством вращающихся небес какой прок от тяжелой булавы султана? И помогут ли многочисленные войска и /32/ союзники тому, к кому Судьба настроена враждебно? Его перекинули через спину верблюда и доставили к султану. И когда последний увидел своего врага в таком состоянии, он сошел с коня, чтобы возблагодарить Господа, пал ниц и прижался лицом к земле. Голову Тогрила, в которой не было добрых намерений в отношении Предводителя Правоверных ан-Нисира ли-Дин-Алла[835]835
1180-1225.
[Закрыть], он отправил в Багдад, а его тело было повешено в Рэе на рыночной площади. Это случилось во вторник, 29-го дня месяца раби I, 590 года [24 апреля 1194]. Поэт Камал ад-Дин, который был приближенным Тогрила и одним из его панегиристов, был брошен в тюрьму и доставлен к везиру Низам аль-Мульку Масуду, который сказал: «Так велика была слава о силе и могуществе этого Тогрила, однако он не смог устоять перед единственным ударом передового отряда войска Повелителя Ислама». Камал ад-Дин тут же ответил
Султан недолго оставался в Рэе и оттуда отправился в Хамадан и в короткое время захватил большую часть крепостей Ирака.
А Предводитель Правоверных, ан-Насир ли-Дин-Алла пожелал /33/, чтобы Султан уступил Ирак или его часть Верховному Дивану[837]837
Т. е. Халифату.
[Закрыть]. Гонцы направлялись от одной стороны к другой и обратно, но султан все не соглашался, и тогда халиф послал к нему своего везира, Муайид ад-Дина ибн аль-Касаба с дорогими одеждами и подношениями и всевозможными почетными дарами. К тому времени, когда везир подошел к Асадабаду, вокруг него собралось более десятка тысяч человек – курдов из Ирака и арабских солдат, и его высокое положение и недостаток ума и учености подтолкнули его к тому, чтобы отправить султану такое послание: «Верховный Диван почтил и наградил султана, и поверенный в делах государства, то есть везир, явился сюда по этому случаю. Условия оказания ему этой милости требуют, чтобы султан прибыл встретить везира с малой свитой и великим почтением и пешим приблизился бы к его коню». Королевское достоинство и звание султана, разумение того, что подобная встреча есть обман и коварство, равно как и сопутствовавшая ему удача помогли султану отвратить измену, и он послал войско, чтобы приветствовать везира; и они заставили его вкусить завтрак, когда жители Багдада не успели еще доесть ужин. Он бежал, навлекая позор на халифат, и армия преследовало его войско до самого Динавара[838]838
Развалины Динавара находятся примерно на полпути между Кангаваром и Керманшахом.
[Закрыть]. От их славы не осталось и следа, а султан вступил в Хамадан обладателем динаров, и дирхамов, и богатств сверх всякой меры. Он послал чиновников, ведавших доходами казны (ʽummāl), в страны Ирака и поручил дела того королевства эмирам и доверенным лицам (gumāshtagān). Он отдал Исфахан Кутлук-Инанчу и приставил к нему свиту, набранную из эмиров. Управление Рэем он возложил на своего сына Юнис-хана, атабеком и управляющим (naqīb) /34/ армией у которого был Маянчук[839]839
В тексте MYANJQ, в списке E MYANJWQ.
[Закрыть]. И распределив таким же образом другие земли, султан отбыл, чтобы с триумфом вернуться в Хорасан. На пути туда он получил известие, что Мелик-шах заболел из-за нездорового климата Мерва. Он послал за ним, и когда тот прибыл в Тус и поправил свое здоровье, он вновь доверил ему эмират Нишапур и велел сворачивать палатки и возвращаться в Хорезм. Выделив султану Мухаммеду земли в Хорасане, он взял его с собой.
Когда подошла к концу зима 591 года (1194/1195), он отправился в Сукнак и те земли, чтобы напасть на Кайир-Буку-хана[840]840
В списке QAYR BWQW, в тексте QATR BWQW. Далее в тексте (II, 40 и 41) используется форма QADR BWQW, т. е. Qadïr-Buqu. qayïr – западный вариант тюркского слова qadïr, означающего «сильный», bugu означает «олень».
[Закрыть]. Когда султан со всеми своими полками достиг Дженда, Кайир-Буку-хан, узнав о его приближении, повернул поводья и бежал; и султан поспешил вдогонку за ним. А в армии султана /35/ было много оранов[841]841
В тексте Ūrānīyān, т. е., скорее всего оранов. О племени оранов см. Бартольд, ук. соч., 343, прим. 2. Ср. также с Кара-Алп Ораном, т. е. ораном Кара-Алпом. (См. ниже, стр. 309, прим. 83). Совершенно иная форма этого имени приводится в Pelliot-Hambis, Campagnes, 107-108.
[Закрыть] (которые обычно служили аджамами[842]842
aʽjamiyān, т. е. варвары, в том смысле, который вкладывали в это слово греки. Так, янычар-новобранец назывался ʻajemī oghlan – «юноша-чужестранец», поскольку был немусульманского происхождения. См. Gibb and Bowen, Islamic Society and the West, 329, n. 4.
[Закрыть]), которые прислуживали султану. И эти люди тогда послали Кайир-Буку письмо, в котором говорилось, чтобы он проявил твердость и что когда обе армии сойдутся, они отвернут свои лица и покажут спины. Положившись на эти заверения, Кайир-Буку возвратился, и две армии выстроились в боевом порядке в пятницу, 6-го дня месяца джумады II того года [7 февраля 1195]. Ораны султаны покинули центр войска и разграбили обоз. Армия ислама потерпела сокрушительное поражение; многие погибли под ударами меча, а еще больше умерло в пустыне от зноя и жажды. Сам султан прибыл в Хорезм через восемнадцать дней.
В то время как султан занимался приготовлениями к этой экспедиции, Юнис-хан послал надежного человека в Хорасан к своему брату Мелик-шаху, чтобы сообщить о приближении багдадского войска и попросить помощи. Услыхав это, Мелик-шах отправился в Ирак, но еще до того как он успел прийти на помощь брату, Юнис-хан сам разбил армию Багдада /36/ и захватил богатую добычу. Братья встретились в Хамадане, и после того, как они пробыли там вместе некоторое время, пируя и веселясь, Мелик-шах вернулся домой.
Прибыв в Хорасан, он послал указ Арслан-шаху[843]843
Сыну Мелик-шаха.
[Закрыть] в Шадиях, которым назначал его своим заместителем, и отправился в Хорезм навестить своего отца. По причине его отсутствия в Нишапуре поднял голову порок благодаря нескольким людям, подобным дьяволу. Их властолюбие и наклонность к тирании сдерживались в правление султана, мудростью не уступающего Соломону[844]844
Т. е. Текиша.
[Закрыть], и потому меч беззакония и несправедливости не покидал ножен их желаний. Эти люди за пологом вражды стали готовиться к войне против султана вместе с сыном Тоган-шаха, Санджар-шахом, которого султан взлелеял на груди своей милости и в твердыне своего благоволения и которого любил, как своих собственных детей, по причине существования между ними двух связей: первая заключалась в том, что мать Санджара была женой султана, а вторая – в том, что сестра султана вслед за его дочерью вошла в семью Санджара. И теперь он по причине злой судьбы и неблагоприятного расположения звезд при его рождении был принужден вышеназванными людьми вступить вместе с ними в заговор. Они строили свои планы в тайне, чтобы ни единый слух об этом не пересек границу и их намерения не были бы раскрыты прежде, чем они поднимутся справа, и слева, и в центре, и сзади. И, сочувствуя этим мятежным планам, мать Санджара посылала в Нишапур из Хорезма золото и драгоценности, чтобы подкупать вельмож и военачальников этого города и совращать их с истинного пути. Однако тайна была раскрыта, и Санджар-шаху было приказано явиться в Хорезм, где его заточили в тюрьму, лишив зрения его созерцающие мир глаза[845]845
Его ослепили, подержав у него перед глазами раскаленный добела металлический брусок.
[Закрыть]. Его зрение не было утрачено полностью, но он не открыл этого. Вот [часть] написанного им четверостишья:
/37/ Когда рука Судьбы ослепила мои глаза, в мире Юности поднялся плач.
Через некоторое время эмиры и Столпы Государства вступились за него, напоминая о его близком родстве с султаном; и его освободили и вернули ему его земли. И так он жил до тех пор, пока не наступил час, назначенный ему Ангелом Смерти, а было это в 595 году [1198/1199].
В то время, когда к его глазам поднесли прут, никто не знал [что он не ослеп полностью], и он тоже никому об этом не сказал, так что даже члены его семьи не знали этого обстоятельства, и он частью видел все, что происходило, добро или зло, и это не причиняло ему страданий, ибо «для мудреца довольно и знака».
После его смерти султан занялся приготовлением к войне и размещением своего ударного и колющего оружия и послал гонцов во все концы, чтобы созвать эмиров из всех краев и приготовиться к новому приключению. В этот момент прибыло известие о раздорах между эмирами Ирака. В это время его сын Юнис-хан, по причине того, что какая-то болезни приключилась с его глазом, которую нельзя было вылечить (а может, это было наказанием, ибо сказал Господь Всемогущий: «И око – за око»[846]846
Коран, V, 49.
[Закрыть]), вернулся из Рэя, оставив вместо себя Маянчука. А в Багдаде войско под предводительством /38/ везира было снаряжено и готово напасть на Ирак. Кутлук-Инанч прибыл в Рэй на помощь Маянчуку. Они провели вместе несколько дней, но потом вдруг Маянчук неожиданно напал на Кутлук-Инанча и убил его. Он послал его голову в Хорезм, заявив, что тот замышлял поднять мятеж. Султан был потрясен этим позорным утверждением и очевидной изменой и понял, что это были знаки назревающего бунта, но счел благоразумным не открывать своих чувств. Наконец, в [592/1195-6][847]847
В списках в этом месте пропуск. Казвини вставил дату, приведенную Ибн аль-Атхиром.
[Закрыть] он в третий раз отправился в Ирак. Так как везир халифа находился с войском в Хамадане, султан подошел к Муздакану[848]848
В настоящее время Маздакан, расположенный к западу от Савеха в Центральной Персии.
[Закрыть] и остановился. Через день или два стороны вступили в бой, и войско Багдада, не увидело другого выхода, кроме как запросить пощады. По своему обыкновению султан сохранил им жизнь и отпустил с честью. За несколько дней до битвы везир, командовавший армией, скончался, и это держалось в таком строгом секрете, что войско узнало об этом только после своего поражения. Умершему отрезали голову и послали ее в Хорезм – поступок не рыцарский и недостойный султана.
Известие о победе султана распространилось по землям двух Ираков, и его положение еще более упрочилась. К нему явился атабек Оз-бек из Азербайджана, бежавший от своего брата. Султан принял его с почестями и отдал ему Хамадан.
Из Хамадана султан проследовал в Исфахан, где /39/ провел некоторое время. Вот кита, написанная Хакани[849]849
Согласно Али Абдуррасули, издателю Дивана Хакани (Тегеран, 1216/1937 – 1938, VIII), автором этих строк на самом деле был Камал ад-Дин Исмаил.
[Закрыть] [по этому случаю]:
Добрая весть: хорезмшах занял королевство Исфахан;
он занял королевство двух Ираков, а также Хорасан.
Полумесяц[850]850
māhcha – «маленькая луна», что могло означать также и наконечник на его балдахине.
[Закрыть] на его балдахине покорил небесную крепость,
так же как сверкание[851]851
mūrcha, буквально «маленький муравей»
[Закрыть] его меча завоевал царство Соломона[852]852
Т. е. Фарс.
[Закрыть].
Через некоторое время он отправился в обратное путешествие, оставив в Исфахане своего внука Ербуз-Хана[853]853
ARBWZ. Ср. с именем Ервуз (Ervüz, Erwüz) у Кашгари.
[Закрыть], сына Тоган-Тогди[854]854
В действительности это имя означает целое предложение: toghan toghdi – «сокол родился». У других аналогичных именах см. Houtsma, op. cit., 34-35.
[Закрыть], а его атабекам сделав Бигу-Сипахсалара-и-Самани[855]855
Буквально «главнокомандующий Саманидов». Вероятно, этот титул был унаследован от предка, состоявшего на службе у Саманидов (874-999), персидских правителей Трансоксании, чья династия была свергнута Караханидами.
[Закрыть]. Прибыв в Хорезм, он послал Насир ад-Дину Мелик-шаху грамоту, в которой сообщалось, что он назначается эмиром Хорасана, и в ней была такая приписка: «Не ходи в Мерв, ибо его климат вреден для твоего здоровья». Однако сила его страсти к охоте лишила его разума, и он отправился в Мерв, где почувствовал себя плохо. Он уехал в Нишапур, однако болезнь его обострилась; ему не удалось победить свой недуг, и по этой причине он удалился из этой временной обители в город вечности; и это произошло в ночь на четверг, 9-го дня месяца раби II, 593 года [1 марта 1197]. Когда известие о его смерти поразило слух султана, он громко плакал и громко причитал, но это не принесло ему облегчения, и он воздержался от похода против неверных, который замышлял. И поскольку сыновья Мелик-шаха намеревались поддержать бунт и мятеж против султана, тот отправил в Шадиях Низам аль-Мулька Садр ад-Дина Масуда из Герата, чтобы он управлял государственными делами и подавил смуту; /40/ и он послал сыновей Мелик-шаха, старшим из которых был Хинду-шах, в Хорезм; и с помощью этих разумных мер и сильной власти покончил с волнениями и избежал превратностей Судьбы. И вслед за тем везиром султан отправил своего второго сына, Кутб ад-Дина Мухаммеда, принять на себя управление Хорасаном. Когда он прибыл, везир уже завершил свое дело и наказал возмутителей спокойствия и спустя два дня, во 2-й день месяца зуль-хиджжы [16 октября 1197], он вернулся к султану, а Кутб ад-Дин приступил к управлению Хорасаном.
[Он продолжал управлять этой провинцией] до того времени, когда произошла ссора между Кадыр-Буку и его племянником Алп-Диреком[856]856
ALP DRK. Второй элемент этого имени, с моей точки зрения, – тюркское слово tirek или direk – «столп». Об использовании этого имени в старотюркском языке в значении «министр» см. Hamilton, Les Ouighours a l’époque des Cinq Dynasties, 157. Бартольд (ук. соч., 343-4) отождествляет Алп-Дирека с кипчакским вождем Кара-Алп Ораном (там же, 340-341).
[Закрыть]. Последний прибыл в Дженд и отправил гонцов к султану, чтобы сказать ему, что, если он получит от него помощь, то сможет избавиться от Кудыр-Буку, и тогда его королевство достанется султану. Злобная мстительность, более порочная, чем дурной глаз, овладела им и заставила его послушаться этого чужака, и он послал нарочных во все концы, чтобы собрать войска и заключить соглашения, и он также послал в Шадиях за меликом Кутб ад-Дином. Когда последний прибыл в Хорезм, они вместе выступили в месяце раби I 594 года [январь-февраль 1198], и Кадыр-Буку отправился в Дженд, чтобы напасть на Алп-Дирека. Его прибытие в Дженд совпало с приходом туда мелика Кутб ад-Дина, который явился туда раньше главного войска, чтобы произвести разведку; и этим высочайшим предопределением судьба выразила свое благоволение султану. Два войска сблизились и вступили в бой. Кадыр-Буку был обращен в бегство, а /41/ мелик Кутб ад-Дин отправился в погоню за ним. [Захватив его], он доставил его, вместе с его военачальниками и войсками – «связанных цепями»[857]857
Коран, XIV, 50 или XXXVIII, 37.
[Закрыть] – к султану, который отправил его в Хорезм в кандалах и оковах в месяц раби II того года [февраль-март 1198]. А вслед за ним прибыл в столицу и сам султан – победитель.
Остатки людей Кадыр-Буку, лишившиеся своего вождя, объединились вокруг *Кун-Ер-Дирека[858]858
KNAR DRK. Первая часть этого имени, вероятно, производное от тюркских слов kün («луна») и er («мужчина»). Как утверждает в примечании М. К., Кур-Ер-Дирек, должно быть, не кто иной, как Алп-Дирек, племянник Кадыр-Буку.
[Закрыть] и собрались вместе, чтобы устроить смуту и зажечь огонь беспорядков. Действуя согласно пословице «Разбивай железо железом»[859]859
«Вор вора скорее поймает».
[Закрыть], султан вознес Кадыр-Буку от низости плена к высотам командования армией и, связав его строгими обязательствами, послал в главе большого войска расправиться с Алп-Диреком.
Тем временем султан отправился в Хорасан и прибыл в Шадиях во вторник, на 2-й день месяца зуль-хиджжы 594 года [5 октября 1198]. Спустя три месяца он уехал в Ирак, чтобы уладить дела с Маянчуком. Поскольку тот слишком долго управлял этой страной и занимался ее делами, в его душе утвердилось стремление к абсолютной власти и полной независимости, и демон Заблуждения поселился в его самонадеянных мыслях, и его обмануло количество снаряжения и вооружения, /42/ доставшегося ему благодаря султану. Зиму того года султан провел в Мазендеране, но в начале весны он стал готовиться к битве. А Маянчук, несмотря на то, что собрал огромную армию, услыхав рев бушующего моря, т.е. приближение войск султана, не смог сохранить постоянство в своем сердце и чрезвычайно испугался и встревожился и никак не мог решить, как ему поступить; и гордость и решительность не согласовывались с таким состоянием его души. Султан дважды прогнал его с немногими оставшимися с ним людьми по всему Ираку; и все это время Маянчук постоянно слал к нему гонцов с оправданиями и просьбами о прощении и в то же время, боясь предстать перед султаном, умолял его не вызывать его к себе. Когда султану стало ясно, что сердце его лживо, он послал вдогонку за ним войско, быстрое, как ветер. Они застигли его врасплох и предали мечу большую часть его свиты. А он с небольшим числом уцелевших отправился в крепость Фирузкух[860]860
Т. е. знаменитая крепость, расположенная на склоне горы Дамаванд (см. le Strange, op. cit., 371 и 372, прим. 1). Не пугать с Фирузкухом, расположенным в Гуре, о котором см. прим. 839 к [III] ч. 2.
[Закрыть], которую ранее хитростью и коварством захватил у военачальников султана, убив тех, кто управлял ею от его имени и посадив там своих людей с огромным количеством провианта и снаряжения. Прибыв к крепости вслед за ним, армия султана приготовилась к осаде, и под ударами своих катапульт они выволокли его из крепости, привязали к верблюду и доставили к султану в Казвин. Последний, говоря с ним через своих царедворцев, перечислил все благодеяния и милости, оказанные ему королевским двором, и после этого подробно изложил все преступления, которыми он отблагодарил за эту доброту и покровительство, проявив вероломство, отменив пошлины, запретив налоги, выслав из Исфахана Ербуз-хана и прогнав /43/ из Дивана его сборщиков налогов. «Хотя, – сказал султан, – справедливость требует примерно его наказать и подвергнуть самой жестокой каре, тем не менее, по причине признательности к его брату Акче, который ни разу не совершил бесчестного поступка, я сохранил ему жизнь, при условии, что в качестве наказания за его мятежные действия он будет закован в цепи и на год заточен в тюрьму, а после остаток своей жизни проведет в одной из крепостей, охраняя от неверных границу Дженда».
Одновременно с этой победой пришли радостные известия о поражении Кадыр-Буку от руки *Кун-Ер-Дирека, а также сообщение о том, что из Багдада прибыли гонцы с многочисленными великолепными дарами и указом о пожаловании титула султана Ирака, Хорасана и Туркестана.
Не беспокоясь более обо всех этих делах и не имея более причин опасаться козней со стороны Верховного Дивана, султан задался теперь целью искоренить и уничтожить еретиков и повел свое войско к подножию Кала-йи-Кахира[861]861
Буквально «Могучая крепость». Согласно Раванди (Ravandi, 289-290), эта крепость была построена ассасинами в правление султана Масуда (1133-1152), дяди Арслана, и названа Джахан-Гушай. Она безуспешно осаждалась Масудом, но в конце концов была взята Арсланом (1161-1177) в начале его правления.
[Закрыть] – крепости, которая была захвачена Арсланом, сыном Тогрила[862]862
Т. е. Тогрила I (1132-1133).
[Закрыть], и с тех пор стала называться Арслан-Гушай. Он держал осаду четыре месяца, пока ее гарнизон наконец не был принужден согласиться на его условия и не начал выходить из крепости /44/ небольшими отрядами и уходить в Аламут; и так все они благополучно ушли вместе со всем своим имуществом. Крепость Арслан-Гушай расположена неподалеку от Казвина на рубежах Рудбара в Аламуте, близко к земле и далеко от неба. Ее нельзя назвать неприступной, и в ней совсем немного людей и сокровищ. Саид Садр ад-Дин в Зубдат ат-Таварих, желая приукрасить подвиги султана[863]863
Т. е. султана Арслана, а не, конечно же, Текиша.
[Закрыть], описывает ее таким образом:«Это неприступная крепость, построенная из прочного камня на вершине высокой горы, она хватает за волосы Небо и касается Ориона; и в ней было множество людей, готовых отдать свою жизнь и защищающихся всевозможным оружием»[864]864
Этот отрывок отсутствует в истории Садр ад-Дина, изданной Мухаммедом Икбалом (Лахор, 1933). Возможно, это не оригинальное произведение Садр ад-Дина, а основанная на ней более поздняя компиляция. На отсутствие места, процитированного Джувейни, впервые указал Хоутсма в Acta Orientalia, III, 145 (В. М.).
[Закрыть].
