Текст книги "Чингисхан. История завоевателя Мира"
Автор книги: Ата-Мелик Джувейни
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 48 страниц)
Saʽdi: A. J. Arberry, tr., Kings and Beggars, London, 1945; Muhammad ʽAli Furughi, ed., Būstān-i-Saʽdī, Tehran, 1316/1937-8.
SCHLEGEL, G., ‘Die chinesische Inschrift auf dem uighurischen Denkmal in Kara Balgassun’, Mémoires de la Société finno-ougrienne, Helsingfors, 1896.
Secret History of the Mongols: F. W. Cleaves, tr., The Secret History of the Mongols, Volume I (Translation), Cambridge, Massachusetts, 1957; E. Haenisch, tr., Die Geheime Geschichte der Mongolen (2nd. ed.), Leipzig, 1948; P. Pelliot, ed. and tr., Histoire secrète des Mongols, Paris, 1949.
Shahnama. See Firdausi.
Shêng-wu chʽin-chêng lu: P. Pelliot and L. Hambis, ed. and tr., Histoire des campagnes de Gengis Khan, Leiden, 1951.
SMIRNOVA, O. I. See Rashid-ad-Din.
SPULER, B., Die Mongolen in Iran (2nd. ed.), Berlin, 1955.
– Die Golden Horde, Leipzig, 1943.
STARK, Freya, The Valleys of the Assassins and Other Persian Travels, London, 1934.
Thaʽalibi: A. Eghbal, ed., Tatimmatul-Yatimah, 2 vols., Tehran, 1934.
TURNER, Samuel, Siberia: a Record of Travel, Climbing and Exploration, London, 1908.
Vardan: Vardanay Vardapeti Hawakʽumn Patmutʽean, Venice, 1862.
Vassaf: J. von Hammer-Purgstall, ed. and tr., Geschichte Wassaf’s, Vienna, 1856; Kitāb-mustaṭab-i-Vaṣṣāf (lithographed ed.), Bombay, 1269/1852-3.
VERNADSKY, G., Ancient Russia, New Haven, 1943.
– ʻJuwaini’s Version of Chingis Khan’s yasa’, Annales de l’Institut Kondakov, XI (1939).
– The Mongols and Russia, New Haven, 1953.
– О sostave velikoi yasï Chingis khana, Brussels, 1939. (Contains a translation by Professor Minorsky of Juvaini’s chapter on the yasas of Chingiz-Khan.)
VLADIMIRTSOV, B., Gengis-Khan, Paris, 1945.
– Le régime social des Mongols, Paris, 1948.
WALEY, A. See Li Chih-chʽang.
WHINFIELD, E. H. See Omar Khayyam.
WITTFOGEL, K. A., and FÊNG, CHIA-SHÊNG, History of Chinese Society: Liao (907-1125), Philadelphia, 1949.
WOLFF, O., Geschichte der Mongolen oder Tataren, Breslau, 1872.
WOOD, J., A Personal Narrative of a Journey to the Sources of the River Oxus, London, 1841.
WRIGHT, R. RAMSAY. See Biruni.
WYNGAERT, A. VAN DEN. See Carpini, Odoric and Rubruck.
YAQUT: F. Wüstenfeld, ed., Muʽgam al buldân, 6 vols., Leipzig 1866-72.
Yüan shih: L. Hambis, ed. and tr., Le chapitre CVII du Yuan che, Leiden, 1945; Le chapitre CVIII du Yuan che, Leiden, 1954; F. E. A Krause, tr, Cingis Han, Heidelberg 1922. (The translations supplied by Professor Cleaves are from the Po-na-pen edition of the text.)
YULE, SIR H., Cathay and the Way Thither (ed. Cordier), 4 vols., London, 1915-16.
– See also Odoric and Polo.
ZAMBAUR, E. DE, Manuel de généalogie et de chronologie pour l’histoire de l’Islam, 2 vols., Hanover, 1927.
СОКРАЩЕНИЯ
В. М.: Владимир Минорский.
ВОИАО: (Труды) Восточного отделения Императорского Археологического общества.
М. К: Мохаммед Казвини.
BSOAS: Bulletin of the School of Oriental and African Studies.
BSOS: Bulletin of the School of Oriental Studies.
Campagnes: Histoire des campagnes de Gengis Khan. См. Sheng-wu ch’in-cheng lu.
GMS: Gibb Memorial Series.
HJAS: Harvard Journal of Asiatic Studeis.
Horde d’Or: Notes sur l’histoire de la Horde d’Or. См. Pelliot.
JA: Journale Asiatique.
JRAS: Journal of the Royal Asiatic Society.
M. Q.: Muhammad Qazvini.
SPAW: Sitzungsberichte der preussischen Akademie der Wissenschaften.
TP: T’oung Pao.
V. M.: Vladimir Minorsky.
КАРТЫ
ИСТОРИЯ ЗАВОЕВАТЕЛЯ МИРА
СЛАВОСЛОВИЕ
Во имя Аллаха милостивого, милосердного!
Хвала и благодарение Тому, кому возносят молитвы; сущему; Тому, пред кем падают ниц все живое; Тому, кто дарует свет мудрости и изобилия. Он – Создатель, и свидетельства тому заключены в каждой частице всего, что есть на земле. Он – защитник, и многообразие языков и явлений существует для того, чтобы воздать Ему хвалу за его удивительные и прекрасные творения. Он дает нам пищу, и за Его столом есть место и единобожникам, и безбожникам (mulḥid). Он – Творец, и все, что создано Им в природе, говорит о безграничности его власти. Он всемогущ, и сладкоголосые соловьи в тысяче песен восхваляют его бесчисленные милости. Он щедр, и обильный апрельский дождь – лишь капля в море его даров. Он прощает заблудших, и его доброта стала источником, дающим силы влюбленным. Он карает грешников, и сверкающая татарская сабля явилась орудием его гнева. Он вне нас, и мудрецы изумляются, видя его совершенство; Он внутри нас, и разум и воображение не способны постичь все величие его славы. Он един, и к нему стремятся те, кто выбрал прямой путь через долину мудрых наставлений, и те, кто пробирается сквозь дебри страстей. Он вечен, и его равно любят и приверженцы истины, и беспутные язычники.
Мусульманин и неверный следуют по этому пути, повторяя:
«Он един, у него нет сотоварища».
И да снизойдет его милость на цветок в его саду, на свет очей мудрецов, печать пророков – Мухаммеда Избранного, и да пусть волшебный аромат – аромат истинной веры достигнет ноздрей ревнителей святости, и всевышняя Плерома, в согласии с теми, кто обитает в саду удовлетворения, прольет щедрый дар /2/ благословения на его чистый святой дух.
И хвала тем избранным из числа его народа и последователей его закона – его друзьям и домочадцам, которые есть звезды на небесах праведности и камни, брошенные в демонов зла, и да пусть его драгоценная чистота и истинность сверкают и днем, и ночью.
ВВЕДЕНИЕ
В 650 году (1252-1253) судьба была добра ко мне, и фортуна мне улыбнулась, и выпала мне честь целовать порог дворца Императора Мира, Повелителя Земли и Века, даровавшего благословенный мир и безопасность, Хана ханов – Менгу-каана[17]17
Эта, тюркская, форма используется также Карпини (Mengu) и Рубруком (Mangu). Рашид ад-Дин использует только монгольскую форму Möngke. Она регулярно встречается в списке E (MWNKKA), соответствуя Mengü (MNKW) настоящего текста, хотя в одном случае (I, 157) встречается вариант Möngke (MWNKKA), а в другом (I, 195) – смешанная форма MWNKW. Оба слова – mengü и möngke – являются прилагательным и означают «вечный».
[Закрыть] – да украсит его знамя победа над врагами государства и веры и да простирается его августейшая тень надо всем человечеством, – и я созерцал плоды справедливости, благодаря которой вновь ожило и расцвело все сущее, – точно так, как улыбаются молодые растения и деревья, когда плачут весенние облака. И я исполнил волю Всевышнего: «Посмотри же на следы милости Аллаха, как Он оживляет землю после ее смерти!»[18]18
Коран, сура XXX, стих 49 (здесь и далее при передаче цитат из Корана используется перевод академика И. Ю. Крачковского).
[Закрыть]. Глаза мудрости просветлились от созерцания этой справедливости, и ухо истины усладилось возгласом:
О влюбленные! Похититель сердец явился вновь. Раскройте ваши сердца, ибо пришел возлюбленный ваш.
И потеряли силу сказания о справедливости Нуширвана[19]19
Нуширван (Nūshīrvān), т. е. Хосров I (531-578), правитель из династии Сасанидов, в персидской литературе всегда олицетворяет справедливость.
[Закрыть], и предания о мудрости Фаридуна[20]20
Фаридун (Farīdūn), персонаж индо-иранской мифологии, в национальном эпосе предстает убийцей тирана Заххака (Дахака) и основателем династии, правившей до Ахеменидов.
[Закрыть] были забыты. Его справедливость подобна северному ветру, чье дыхание овеяло весь мир, а солнце его царских милостей осветило все человечество. Взмахом своей сверкающей сабли он поверг своих презренных врагов; его подданные и слуги его двора вознесли трон его дворца к Плеядам; его противники, убоявшись его суровости и ярости, отведали смертельного зелья; его суровая и могущественная рука ослепила глаза мятежников.
И когда так созерцал я его внушающее ужас величие, от которого запекались губы и опаляло чело знаменитых монархов, несколько моих преданных друзей и сердечных собратьев, тяготы поездки к которым, дабы узреть их величественный облик, переносить мне было так же легко и приятно, как отдыхать в собственном доме, /3/ предложили мне, дабы увековечить превосходные дела и обессмертить славные свершения Властелина Эпохи, молодость судьбы и зрелость решений, написать историю, и, чтобы сохранить хроники и летописи его правления, составить описание, которое превзошло бы сказания о Цезаре и затмило предания о Хосровах[21]21
Т. е. представители персидской династии Сасанидов (229-652), свергнувшие парфян, а затем сами свергнутые арабами.
[Закрыть].
Сегодня уже не секрет для краснобаев и мудрецов, для ученых и достойных мужей, что расцвет и блеск литературы, слава и процветание ученых – заслуга покровителей этих искусств и защитников этих ремесел:
Как узнать мне, встречу ли я когда-либо того,
Который станет моим сотоварищем, достойным самых высоких похвал?
И тогда я расскажу ему, что у меня на сердце, и он расскажет мне,
что у него на сердце, и оба мы будем знать, что печалит другого.
Но из-за ненадежности Судьбы, и влияния непостоянного неба, и вращения колеса зла, и перемен в вечно меняющемся мире центры науки были уничтожены, и школы учения исчезли, и сословие учеников было попрано свершившимся, раздавлено предательской Судьбой и обманчивым роком, и их постигли невзгоды и несчастья, и, предавшиеся отчаянию и гибели, они стали беззащитны перед сверкающими мечами и укрылись под покровом земли.
Учение теперь должны мы под землей искать, ведь все ученые мужи покоятся в земном чреве.
Но в прежние времена, когда ожерелье империи учености и те, кто заявлял на него свои права, были нанизаны на одну нить,
Когда радость еще не угасла и юность была безмятежна, и среди превратностей судьбы люди еще не выбрали тебя,
самые ученые мужи земли и самые достойные сыновья Адама направляли свои усилия на то, чтобы сохранить в памяти и продолжить благородные обычаи. Тот, кто обладает мудростью, кто проницательным взором видит конец и завершение всего, хорошо знает, и это совершенная истина, что тот, о ком сохраняется добрая слава, живет вечно,
/4/ И потому возвышенные поэты и велеречивые писатели, арабские и персидские, слагают стихи и прозу о царях своего века и достойных людях своей эпохи и сочиняют о них книги. Но сегодня вся поверхность земли, и в особенности Хорасан (который был местом, откуда брали свое начало счастье и милосердие, где находились самые прекрасные вещи и лучшие работы, источник, дающий миру ученых мужей, место, где встречаются достойнейшие, родник талантливых, луг мудрых, тропа умелых, место, где утоляют жажду изобретательные, – вот подобные жемчужному дождю слова Пророка, произнесенные в связи с этим:«Знание – это дерево, корни которого в Мекке, а плоды – в Хорасане»), – сегодня, я говорю, на земле уже нет людей, облаченных в одежды науки и украшенных драгоценностями учености и грамоты; остались только те, о которых можно сказать: «И последовали за ними потомки, которые погубили молитву и пошли за страстями»[24]24
Коран, XIX, 60.
[Закрыть].
Мой отец, сахиб-диван Баха ад-Дин Мухаммад ибн Мухаммад эль-Джувейни, – да зеленеет над местом его отдохновения пышное дерево превосходства и да будут устремлены на него глаза добродетели! – написал в связи с этим касыду, из которой я приведу две первые строки:
Пожалейте меня, ибо следы правды исчезли, и основание благородных поступков вот-вот рухнет.
На нас обрушились те, кто в слепоте своей чесали пятки гребнями. А вместо гребня использовали полотенце.
Обман и ложь они считают проповедями и наставлениями, а распутство и клевету – храбростью и отвагой.
Они считают уйгурский язык и письменность вершиной знания и учености. Любой рыночный торговец в одеянии неправедности становится эмиром; наемник – министром, плут – везиром, и любой несчастный – секретарем; любой –[27]27
В тексте приводится слово mustadfi’, т. е. «тот, кто греется», возможно, имеется в виду нечто вроде «дрожащей твари».
[Закрыть] – мустафи, и любой мот – ревизором; мошенник – помощником казначея, и любой мужлан – государственным министром; конюх – важным и достойным господином, а любой ткач – значительной персоной; любой невежда становится знающим, ничто превращается в нечто, невежа становится начальником, предатель – могущественным властелином и слуга – ученым мужем; любой погонщик верблюдов становится аристократом от многих богатств и любой носильщик – в благоприятных обстоятельствах и с помощью Фортуны.
Происхождение тех, кто был низвергнут в то время, не может сравниться с происхождением тех, кто пророс с травой[28]28
Амр ибн аль-Худхаил аль-Абди, один из поэтов Хамасы (М. К.).
[Закрыть].
Благородные подверглись гонениям, и от печали и горя их грудь разрывали стенания.
Хребет учености был переломлен в тот момент, когда спины этих невежд коснулись подушек.
Как жаждали мы восславить прошедший век, когда занимались тем, что ругали век настоящий![29]29
Из касыды Абуль-аля-аль-Маарри (М. К.).
[Закрыть]
Они считают удар и пощечину проявлением доброты, ибо «Аллах наложил печать на их сердца»[30]30
Коран, сура XVI, стих 110.
[Закрыть], а сквернословие и беспробудное пьянство – следствиями здравого ума. В такой век, который есть голодный год щедрости и рыцарства и базарный день заблуждений и невежества, добродетельные подвергаются жестоким гонениям, а злым и безнравственным ничто не угрожает; из-за свершения благородных дел достойные попадают в ловушку несчастий, а глупцы и низкие люди получают все, что ни пожелают; свободные становятся нищими, свободомыслящие – изгоями; благородные – неимущими, а имевшие положение – безвестными; находчивые подвергаются опасностям, приверженцы традиций становятся жертвами несчастий, мудрецы заключены в оковы, а достигшие совершенства терпят бедствия; могущественные вынуждены подчиняться людям низкого происхождения, а достигшие высокого положения становятся пленниками черни.
Я видел век, когда возносились низкие, и теряли положение те, кто отмечен высокими достоинствами;
Как море, которое поглощает жемчуг, и на поверхности которого плавают отбросы;
Или весы, опускающие вниз все, что имеет изрядный вес, и поднимающие наверх легковесные предметы.
Из этого можно заключить, каких трудов должно стоить мудрецам подняться на самый верх и изведать всю глубину падения. И, в соответствии с поговоркой «Всякий больше похож на свое время, чем на своих родителей», в расцвете юности, которая должна быть временем, когда закладывается основание достоинств и свершений, внимал я словам своих ровесников и сотоварищей, которые были собратьями дьявола, и когда мне не исполнилось еще двадцати лет, я уже был на службе у дивана и, занимаясь его делами и торговыми операциями, пренебрегал приобретением знаний и не внимал совету моего отца (да продлит Всевышний его жизнь и возведет стену между ним и несчастьями!), совету, который есть драгоценность тех, кто не имеет украшений, и образец мудрости:
Мой юный сын, всегда стремись к науке, спеши собрать плоды твоих желаний.
Ведь видел ты, как пешка, упорствуя в своем пути по шахматной доске, способна превратиться в королеву?
Величественные сооруженья славы для нас воздвигли наши предки.
И, коль не упрочим их нашими трудами, обрушатся они, без всякого сомненья.
Однако
Доброжелатели дают совет любому но лишь счастливцы следуют ему.
И вот когда благоразумие, которое есть узда для неистовства молодости, проявило себя, и годы, как повод, наброшенный на пылкую юность, взяли свое, и жизнь моя достигла такой точки, когда
К моим двадцати годам добавилось еще семь лет, и благоразумие взяло верх над неумеренностью.
нет смысла сожалеть и сокрушаться о годах, потерянных для ученья, так же как нет проку в том, чтобы стенать и скорбеть о днях, проведенных в праздности.
Жаль, что годы проходят так внезапно, и моя жизнь, как и моя душа, должна преступить порог тридцатилетья!
Какие у меня остались радости? А если и есть радость, так это скорее лепешка, – к чему сотни кубков вина, если свадебный пир окончен?
Тем не менее после того, как я несколько раз посетил Трансоксанию[31]31
По-арабски Mā warā-an-nahr, буквально «то, что за рекой». Трансоксания более или менее соответствовала позднейшему русскому Туркестану (за исключением, естественно, территорий к западу от р. Окс (Амударьи. – Е. Х.) – современного Туркменистана), т. е. включала земли современного Узбекистана и южного Казахстана, а также частично Таджикистана и Киргизии.
[Закрыть] и Туркестан[32]32
Туркестан (Turkistān), т. е. «страна тюрков», здесь означает тюркские и монгольские земли к востоку от Трансоксании.
[Закрыть], дойдя до границ Мачина[33]33
Māchīn, т. е. Южный Китай, называемый также Manzī; у Марко Поло – Manji.
[Закрыть] /7/ и далекого Китая – места, где находится трон империи и дом потомства Чингисхана[34]34
ČNGZ XAN. Титул, присвоенный монгольским вождем Темучину (Temüjin), см. стр. 26. Согласно Рамштадгу (Ramstedt) и Пеллио (Pelliot), он означает «Морской хан», или «Всемирный хан», т.к слово «чингис» – палатализованная форма тюркского tengiz (tängiz) – «море». См. Pelliot, Les Mongols et la Papauté. Ибн-Баттута, как отмечает Пеллио (см. в процитированном месте, n. 9), в действительности использует форму Tengiz-Khan. Обычное английское (Genghis Khan) или французское (Gengis-Khan) написание этого имени, похоже, было установлено Вольтером (см. Gibbon, VII, 3, n. 4) и полностью основывается на его арабском написании. Cyngis у Карпини и Chingis и Рубрука отражает монгольское произношение, а именно Chinggis.
[Закрыть], являющегося прекраснейшей из жемчужин в ожерелье его империи, и был свидетелем некоторых происшествий и услышал из надежных и внушающих доверие источников о прошедших событиях, и так как я не видел возможности не согласиться на предложение моих друзей, которое скорее было повелением, я не смог отказаться и не выполнить завет тех, кто мне дорог. Таким образом, я записал все, чему были доказательства и что было подтверждено, и назвал все эти повествования «История завоевателя мира, записанная Джувейни»[35]35
Представляется, что именно это название работы, а не просто «История завоевателя мира», является полным. Иначе трудно понять, почему в фатх-нама, написанном им после захвата Аламута (см. стр. 458) автор ссылается на «Историю Завоевателя Мира, записанную Джувейни».
[Закрыть].
Ученые и добродетельные мужи – да не глянет дурной глаз на двор их славы и да будут воздвигнуты при их жизни башни благородства и величия – по доброте своей прикрывают слабость и несовершенство моего языка и слога вуалью снисхождения и прощения, ибо в течение десяти лет, что мои ноги ступали по чужой земле, я воздерживался от ученья, и листья наук оказались «оплетены паутиной», и картины их исчезли со страниц моей памяти —
Как слова, написанные на поверхности воды;
поэтому они не прикладывают палец осужденья к следам моих ошибок, от которых не может уберечься ни один человек, «ибо каждый идущий спотыкается».
Если вы заметите погрешности в моем слоге, моей каллиграфии, моих способностях или моем красноречии,
Не подвергайте сомнению способности моего ума: поистине, мой танец сообразуется с музыкой времен.
И если в краях неумеренности и несовершенства я переходил тропу сдержанности, удовольствуйтесь мудростью этих строк: «И те, которые не свидетельствуют криво, а когда проходят мимо пустословья, проходят с достоинством»[37]37
Коран, сура XXV, стих 72.
[Закрыть]. Ибо цель пересказа этих историй и придания гласности и описания хода событий двояка, а именно – духовное и мирское благо.
Что до духовного блага, то если проницательный муж с чистой душой, справедливый и умеренный, взглянет на это глазами, чуждыми злобы и зависти, а это нередко случается /8/ и не ищет ошибки, и не отыскивает пороки и недостатки, которые есть следствие низменности ума и подлости души; и если он не взирает с почтительностью и преданностью, которые оправдывают преступления и дерюгу принимают за парчу —
Глаза довольства слепы к любым недостаткам, глаза же гнева повсюду отыскивают изъяны[38]38
Одна из строк, принадлежащих Абдалле ибн Муавийя ибн Абдалла ибн Джафар ибн Абу-Талиб, в которой он упрекает своего друга Хусейна ибн Абдалла ибн Убайдалла ибн Аббас. См. Kitāb-al-Aghānī, XI, 76 (М. К.)
[Закрыть], —
но если он принимает все честно и искренне, как всякий, который выбирает золотую середину, – «ибо лучшее во всем есть золотая середина», —
Если я соглашусь нести бремя любви, а потом освободиться от него, я ничего не приобрету и ничего не потеряю, —
и если он размыслит над этими повествованиями и сочинениями, которые написаны различными стилями [?], тогда покров сомнения и подозрения и пелена недоверия и неуверенности спадут с его глаз, и от его разума и сердца не будет сокрыто, что все добро и все зло, все счастье и горе в этом мире роста и тлена свершается по указу Всемудрейшего и зависит от воли Всемогущего, чьи дела есть образец мудрости и основа совершенства и справедливости; а когда происходят такие события, как опустошение стран и рассеивание народов вследствие поражения добра и победы зла, в них заключены мудрые уроки. Господь Всемогущий сказал: «И может быть вы любите что-нибудь, а оно для вас зло»[39]39
Коран, сура II, стих 213.
[Закрыть]. А учитель Санаи[40]40
Знаменитый поэт-мистик первой половины XII в.
[Закрыть] сказал:
Возьми надежду иль страх – Мудрец не создал ничего лишнего.
Все, что произошло, и что еще произойдет в этом мире, должно свершиться.
И Бади из Хамадана[41]41
Т. е. Вади аз-Заман (Badi’-az-Zaman) (ум. 1007), арабский поэт, создатель нового литературного жанра макама (род авантюрной повести, написанной рифмованной прозой).
[Закрыть] сказал в одном трактате: «Не противьтесь воле Всевышнего и не соперничайте с Ним в многолюдности на Его собственной земле», – ибо «земля принадлежит Аллаху: Он дает ее в наследие, кому пожелает из своих рабов»[42]42
Коран, сура VII, стих 125.
[Закрыть].
Всякий секрет есть море, чтобы погрузиться в которое у человека нет ни знаний, ни мудрости; кто из людей может пролететь над этим горизонтом, какой разум или воображение могут пересечь эту долину?
Откуда я взялся? Откуда взялось слово тайны царствия?
Ибо никто не ведает тайного, а только один Всевышний.
/9/ Твоя душа не ведает этой тайны, для тебя нет пути сквозь этот покров.
Лишь две вещи можно постичь разумом или из преданий, и лишь они не отделены от воображения и понимания. Первая – проявление чудес Пророчества, а вторая – теология. И что может быть чудеснее, чем предсказание: «Земля была пожалована мне, и мне был указан восток ее и запад, и владения моего народа достигнут пределов пожалованного мне», сбывшееся через шестьсот с лишним лет в виде нашествия неведомой армии? Ибо обилие света от солнечных лучей не более странно, чем сырость от воды или тепло от огня, но всякий свет, воссиявший во тьме, безмерно чудесен и удивителен.
Мы были живы до тех пор, покуда под воздействием чар не увидали свет в ночи.
Потому знамя ислама поднимается выше, и огонь веры пылает ярче, и солнце учения Мухаммеда оставляет в тени те народы, чей слух не услаждают такбир и азан, и по чьей земле ступают лишь нечистые ноги поклоняющихся аль-Лат и аль-Узза[43]43
Имена двух богинь, почитаемых древними арабами.
[Закрыть], в то время как верующие во Всевышнего направили свои стопы туда, и достигли дальних стран Востока, и обосновались там, и устроили там свои дома, и число их так велико, что не поддается счету и исчислению. Многие из них во времена покорения Трансоксании и Хорасана[44]44
Хорасан того времени был значительно больше нынешней провинции северо-восточной Персии. Из четырех его крупнейших городов – Балх, Мерв, Герат и Нишапур (см. стр. 100) – только последний в настоящее время остался на территории Персии. Мерв (современный Мары) находится в Туркменистане, а Балх и Герат – в Афганистане.
[Закрыть] были отправлены туда для занятия ремеслами и ухода за скотом, и еще многие – из самых западных краев, из двух Ираков[45]45
Т. е. Арабский Ирак, или Нижняя Месопотамия, и Персидский Ирак, или Центральная Персия.
[Закрыть], Сирии и других земель ислама – оказались там по коммерческим и торговым делам, посещая каждую область и каждый город, получая славу и видя диковинные вещи, и отбросили посох странствий, и решили остаться там; и обосновались в тех землях, и возвели дома и замки, и вместо жилищ идолов построили обители ислама, и основали школы, в которых ученые мужи обучают и наставляют учеников, а ученики извлекают из этого пользу. Поговорка «ищи знания даже в Китае» относится к этому веку и живущим в эту эпоху.
А с детьми многобожников было так: некоторые из них были захвачены мусульманами, и их постигла низкая участь рабов, и они познали достоинства /10/ ислама, а другие, когда луч света истинного учения коснулся их холодных сердец, о которых сказано: «Они точно камень или еще более жестокие»[46]46
Коран, сура II, стих 69.
[Закрыть], познали радость веры; так солнечные лучи, освещая горную породу, делают видимыми блестящие самоцветы. Итак как судьба благоприятствует приверженцам веры, то повсюду, куда ни бросишь взгляд, глаз видит населенный верующими в Единого Бога огромный многолюдный город, и посреди тьмы яркий свет. И среди членов ордена аскетов-идолопоклонников (которые на их собственном языке называются тойин[47]47
Т. е. буддийский священник (у Рубрука – Tuini). Тюркское слово toyin произошло от заимствованного китайского tao-jên, буквально «человек Пути».
[Закрыть]) существует поверье, что до того, как в тех краях обосновались мусульмане и зазвучали такбир и игамат (да утвердит и сохраняет их вечно Всевышний!), идолы с ними разговаривали – «Ведь шайтаны внушают своим сторонникам (чтобы они препирались с вами)»[48]48
Коран, сура VI, стих 121.
[Закрыть], – но из-за прихода мусульман они разгневались и замолчали – «Аллах наложил печать на их уста». И так должно быть, ибо:«Пришла истина, и исчезла ложь: поистине, ложь исчезающа»[49]49
Там же, сура XVII, стих 83.
[Закрыть]. Повсюду, где сияет свет истины, тьма неверия и несправедливости рассеивается и исчезает, подобно туману после восхода солнца.
Когда занимается рассвет истины, дивы исчезают,
И человек приходит туда, где в любой момент его глаза с легкостью различат черты возлюбленных.
А те, кто достиг положения мучеников, которое после достоинств Пророчества есть самое высокое и совершенное положение при Небесном Дворе, одним взмахом «меча, стирающего грехи» приобретают вес на весах жизни и легкость освобождения от бремени тяжести и тяжести бремени, которые они несли, и живут жизнью приятной и безмятежной: «И никак не считай тех, которые убиты на пути Аллаха, мертвыми. Нет, живые! Они у своего господа получают удел»[50]50
Там же, сура III, стих 163.
[Закрыть].
И кровь, пролитая тобою, была священна, и сердце, в которое ты вселил страх, прославляло тебя
А спасители тех, которые были наделены мудростью, получили предупреждение и предостережение.
/11/ А что касается мирского блага, то оно в том, что кто всякий, кто прочитает эти рассказы и предания (в которых нет и намека на похвальбу или ложь, ибо где возможность для неправды в рассказах, слишком ясных и понятных, чтобы смертный мог истолковать их ошибочно?
Возможно, до самого судного дня эти слова не потеряют значения промеж мудрыми)
и отыщет в них притчи о силе и могуществе монгольской армии и о благоволении Судьбы и Провидения всему, за что бы они ни принимались, такой человек, говорю я, будет следовать образцу и примеру завета Всевышнего: «И не бросайтесь со своими руками к гибели»[51]51
Там же, сура II, стих 191.
[Закрыть]. В согласии с Ясой и обычаем монголов каждый, кто покоряется и подчиняется им, получает безопасность и освобождается от ужаса и немилости их жестокости. Кроме того, они не препятствуют никакой верю и никакой религии – как можно говорить о препятствии? – они даже поощряют их; и свидетельство этого утверждения – слова Мухаммеда (да будет мир с ним!): «Истинно, Аллах укрепит свою религию через народ, у которого не будет никаких богатств». Они освободили наиболее ученых из приверженцев каждой религии от любых налогов (ʽavārizāt) и от тягот податей (mu’an), их священная собственность и наследство, которое они оставили для всеобщего употребления, принадлежащие им крестьяне и земледельцы также объявлены освобожденными от налогов; и никто не может поносить их, особенно имамов веры Мухаммеда и особенно теперь, во времена правления Менгу-каана, когда несколько принцев дома (urugh) Чингисхана, его дети и внуки, объединили достоинства ислама с властью над миром; и так велико число их последователей и приверженцев, которые украсили себя драгоценностями благодати веры, что их невозможно сосчитать и исчислить. В свете всего вышесказанного теперь, когда присмиревшая Пегая Кобылица Дней[52]52
Т. е. Мир.
[Закрыть] оседлана ими, люди, сообразуясь с требованиями благоразумия, должны последовать заповеди Всевышнего: «А если они склонятся к миру, то склонись и ты к нему»[53]53
Коран, сура VIII, стих 63.
[Закрыть], – покориться и подчиниться, и воздерживаться от бунта и неповиновения, согласно словам Повелителя, изложенным в шариате: «Не нападай на тюрков, если они не нападают на тебя, ибо велика доблесть, которой они обладают», – и укрыться самим и укрыть свое имущество в крепости неприкосновенности и приюте безопасности, ибо «Аллах ведет, кого пожелает, к прямой дороге»[54]54
Там же, сура II, стих 209.
[Закрыть].
Поскольку в любую эпоху и в любой век жажда богатства, гордыня и кичливость мешали людям выполнять заветы Всевышнего (благословенна его власть и возвышенно его слово!) и понуждали и подстрекали их к греховным занятиям – «Поистине, человек восстает от того, что видит тебя разбогатевшим»[55]55
Там же, сура XCVI, стих 6-7.
[Закрыть], – для предостережения и наказания каждому народу намечено наказание, соответствующее его непокорности и соразмерное его неверности, и как предупреждение тем, кто наделен мудростью, были посланы бедствия, отмеренные в соответствии с их грехами и преступлениями. Так, во времена Ноя (мир ему!) случился великий потоп; во времена Тамуда[56]56
По всей видимости, это ошибка, и в действительности имеется в виду Худ (Hūd) – пророк, посланный предупредить арабский народ об Аде (Коран, сура LXXXVII, стих 63). Тамуд – название другого народа, к которому был послан пророк по имени Салих (там же, стих 71).
[Закрыть] люди были наказаны Адом; и точно так же всякий народ получил наказания, как то: уродства, чума, нашествие ядовитых тварей и другое, как записано в Кишас[57]57
Т. е. Кишас-аль-Анбийя (Qiṣaṣ-al-Anbiyā), или «Рассказы пророков» Талаби.
[Закрыть]. И когда пришло время правления Печати Пророков (да возносятся ему совершеннейшие из молитв), он стал умолять Всемогущего и Славного Господа, чтобы он избавил его народ от всех тех разнообразных наказаний и бедствий, которые он посылает другим народам из-за их неповиновения, и эта милость стала для его народа источником его превосходства – за исключением наказания мечом, просьба об избавлении от которого не была услышана и не поразила цель согласия. Ученейший Джаралла[58]58
Т. е. Замахшари (Zamakhshari), чья работа Кашшаф (Kashshāf) является одним из лучших толкований Корана.
[Закрыть] в своем комментарии Кашшаф, дойдя до следующего стиха суры «Скот»: «Скажи: «Он тот, кто может наслать на вас наказание сверху»[59]59
Коран, сура VI, стих 65.
[Закрыть], – приводит такие слова Пророка (да благословит его Всевышний и да дарует ему мир!): «Я просил Всевышнего не насылать намой народ наказания сверху ши из-под его ног. И он обещал мне. И я просил не насылать на него Его проклятие, и он остановил меня. И Джабраил сказал, что погибель моего народ будет от меча». И из соображений благоразумия непременно следует, что если бы угроза меча, которая есть очевидная опасность, не была бы определена, в другом мире все бы смешалось; простолюдины, чьи ноги связаны тем, «что ограничено властью»[60]60
Ссылка на известный хадис. «Те, кто чтит власть, гораздо многочисленнее тех, кто чтит Коран» (М. К.).
[Закрыть], имели бы руки свободными; люди благородного происхождения оставались бы загнанными в угол невзгод и закоулок несчастий; а польза от того, что «мы... низвели железо; в нем сильное зло и польза для людей»[61]61
Коран, сура LVII, стих 25.
[Закрыть], потеряет силу, ибо без этого средства ворота справедливости /13/ и правосудия, бывшие раскрытыми настежь: «Мы... низвели... писание и весы», будут заперты и путь к ним прегражден, и порядок в людских делах внезапно расстроится. И из этого приятно, и тьма сомнений рассеивается, что все, что предопределено в начале времен, служит на благо слуг Всевышнего (велико Его могущество и безгранична Его власть!). И когда прошло более шестисот лет со времени миссии Его Пророка, всему сущему и изобилие богатств и избыток желаний стали причиной возмущения и отчуждения: «Поистине, Аллах не меняет того, что с людьми, пока они сами не переменят того, что с ними»[62]62
Там же, сура XIII, стих 12.
[Закрыть]. И об этом недвусмысленно говорит его великое Слово: «Господь твой не был таким, чтобы погубить селения несправедливо, раз жители их творили благое»[63]63
Там же, сура XI, стих 119.
[Закрыть]. Искушения Шайтана увели их далеко от тропы честности и дороги праведности.
Пришло время неверия, и религия была отвергнута искушениями Шайтана;
Пришла любовь, и разум померк под лукавым взглядом возлюбленной.
О ты, который не ведает смертного конца, яви справедливость:
Бывает ли жизнь более жалкая, чем эта?
«Кроме тех, которые уверовали и творили добрые дела – и мало их»[64]64
Там же, сура XXXVIII, стих 23.
[Закрыть].
И сколько преступлений было совершено глупцами,
И сколько наказаний пало на головы невинных![65]65
Мутанабби (М. К.).
[Закрыть]
Нет смысла пенять на судьбу;
Во всем, что выпадает на нашу долю, повинны лишь мы сами.
На то была воля Всевышнего (святы его имена!), чтобы эти люди пробудились от сна запустения – «Люди спят, а когда умирают, они просыпаются», – и пришли в себя от опьянения невежества, и чтобы было предостережение их детям и потомству; и чтобы чудо веры Мухаммеда стало бы вершиной этого, о чем уже было сказано прежде; и Он приготовит человека, который станет вместилищем всякого могущества, и отваги, и безжалостности, и мщения, а потом, добавив похвальных качеств и достоинств, приведет все это в равновесие; так умелый лекарь, чтобы изгнать болезнь, сначала использует скаммоний для очищения и лишь потом дает нейтрализующие средства, чтобы организм не изменил полностью своего первоначального состояния, и приводит соки организма в согласие с природой; а Величайший Лекарь хорошо осведомлен о различных видах темперамента и о строении организма своих рабов и /14/ все знает о действии лекарств, которые назначает соответственно времени и в согласии с природой. «Поистине, Аллах о Своих рабах сведущий, видящий»[66]66
Коран, сура XXXV, стих 28.
[Закрыть].
