Текст книги "Чингисхан. История завоевателя Мира"
Автор книги: Ата-Мелик Джувейни
сообщить о нарушении
Текущая страница: 42 (всего у книги 48 страниц)
Рукн ад-Дин не увидел предостережения в прибытии и отъезде послов и ельчи. В ответ на приказания Каана он лишь оставил пять цитаделей /107/, не имевших запасов и плохо укрепленных, а в других снял ворота и разрушил зубчатые стены (sar-dīvār)[1777]1777
В списке В исправлено на va sar-dīvārhā bi-y-andākht, в тексте sar-dīvīr pāidār. Ср. ниже, стр. 714 и прим. 7.
[Закрыть], думая, что сможет хитростью, и обманом, и глупой ложью избежать того, что предопределено. «Далеко, далеко то, что вам обещано!»[1778]1778
Коран, XXIII, 38.
[Закрыть]
Поэтому [выступив] из Хургана в середине месяца шаабан [сентябрь 1256], царь стал готовиться к тому, чтобы напасть на крепости и уничтожить убежища Рукн ад-Дина; и он послал приказ войскам, находящимся в Ираке и других местах, находится в готовности. После этого правый фланг под командованием Бука-Темура и Коке-Ильгея проследовал через Мазендеран, а левый фланг, под командованием Тегудер-Огула и Кед-Буки, – через Хувар и Самнан. Царевичи Балагай и Тутар с иракскими войсками выступили из Аламута, а сам царь выдвинулся[1779]1779
В центре, с главными силами (М. К.).
[Закрыть] с воинами, которые не чувствуют боли, и тяготы войны для них – как освежающий напиток.
И он вновь послал вперед ельчи, чтобы сообщить, что осуществил свое намерение /108/ выступить против Рукн ад-Дина. Последний же к своим преступлениям добавил лживые оправдания и глупые отговорки, а если бы он вышел навстречу царю с чистым сердцем, тот преподал бы ему урок, сказав: «Кто старое помянет», и бросил бы взгляд снисхождения и прощения на его обиды, и улыбнулся бы улыбкой согласия в ответ на его просьбы.
Когда царский балдахин, касающийся неба и покоряющий землю, проследовал через Фирузкух, они отправили назад ельчи и приступили к разрушению стен и крепостных валов. Вместе с ельчи прибыл вероломный везир и незадачливый министр Кай-Кубад со лживыми словами и уловками. Он пообещал уничтожить их крепости и убежища и стал просить позволить Рукн ад-Дину остаться еще на один год и пощадить от разрушения крепости Аламут, Ламмасар[1781]1781
О Ламмасаре см. ниже, стр. 679, прим. 49.
[Закрыть] и Лал[1782]1782
Lāl. В списке G – Алан. В соответствующем отрывке у Рашид ад-Дина о нем нет никакого упоминания (Quatremère, 198)
[Закрыть], которые издревле были их домами. Рукн ад-Дин же, говорил он, сдаст остальные крепости и подчинится любым приказаниям. Он отправил правителю (muḥtasham) Гирдкуха и правителю (muḥtasham) крепостей в Кухистане предписание (parvāna) /109/ явиться к царю. И Рукн ад-Дин думал, что так он сможет избежать своей участи, а везир этим обманом сломит непоколебимую волю Судьбы.
Когда царские войска достигли района Касрана[1783]1783
Касраном называлась местность неподалеку от Рея. См. le Strange, op cit., 216, Hamdallah tr. le Strange, 59.
[Закрыть], крепость Шахдиз, которая лежала у них на пути, была окружена [войсками под командованием] Кед-Буки. Они взяли ее в кольцо и захватили ее штурмом через один или два дня. Они взяли также еще две или три другие крепости, находившиеся поблизости.
И царь послал ельчи во второй раз и приказал ему выйти из крепости, как он обещал. И вновь он отправил их назад с отговорками, надеясь оттянуть [какие-либо действия] и дожидаясь выпадения осеннего снега. Он поставил условие, чтобы его цитадели не подвергались осаде и чтобы в них не было боев и грабежей, и согласился отдать своего сына с тремя сотнями людей в заложники (ḥasbar) и разрушить все свои крепости.
Царь согласился на его просьбу и остановился в Аббасабаде возле Рея, чтобы дождаться выполнения им своих обязательств; и войска, окружавшие крепости, сняли осаду. В назначенное время Рукн ад-Дин прислал дитя семи или восьми лет от роду, /110/ которое, как он сказал, было его сыном, вместе с несколькими своими старшими чиновниками. Будучи человеком великой мудрости и проницательности, царь понял, что это был лже-сын и что еще требовалось доказать его отцовство. Он допросил Шаханшаха и министров Рукн ад-Дина, которые прибыли ранее. И те из них, чьи сердца были осквернены ересью, не сказали правды, но мудрый царь сам обо всем догадался, однако не подал виду, а принял ребенка ласково и с подобающими почестями, а потом разрешил ему вернуться домой. После того, покинув Аббасабад, он разбил лагерь в Пишкил-Дара[1784]1784
Я склоняюсь к тому, что исправление, сделанное в списке В (?Pishkila-Diz), является более точным, чем форма, приведенная в тексте – BYSKLH DZ. Об области Пишкил-Дара, располагавшейся к юго-западу от Талакана и к востоку от Казвина, см. M. Q., III, 428-9.
[Закрыть].
И день за днем Рукн ад-Дин /111/ ходатайствовал о возвращении своего брата, везира и остальных, и его слуги, будучи плохими советчиками, продолжали [сбивать его] с истинного пути покорности и уводить в пустыню заблуждений. Когда фальшивый сын вернулся к своему незадачливому отцу, последний послал заложниками другого своего брата, Ширан-шаха, с тремя сотнями людей, в то время, в которое им было назначено прибыть после возвращения того проклятого, его лже-сына. Своим притворством он рассчитывал вынудить царские войска повернуть назад и не переставал просить, чтобы его брату и министрам, которых он послал ранее, было позволено вернуться, а ему самому – не выходить из крепости, пока зима не сменится весною и страх и ужас не покинет его сердца.
Царь отослал назад его брата Шаханшаха и велел ему, если он не явится в течение пяти дней, укреплять свою цитадель и готовиться к войне. Прибывший ельчи передал царю те же самые отговорки, и он увидел, что в мыслях своих Рукн ад-Дин замышлял зло, а верность его была ложью. Он решил покончить с ним, и всем войскам, окружавшим Рукн ад-Дина, было приказано одновременно двигаться вперед из своих нерге. И 10 шавваль 654 года [31 октября 1256] он выступил из Пиш-кил-Дара, /112/ отдав перед этим приказание тайно отправить в ад всех тех проклятых – чиновников и воинов[1785]1785
Вероятно, те триста человек, которые были посланы с Ширан-шахом.
[Закрыть] Рукн ад-Дина, которые были задержаны в Джамалабаде возле Казвина. И с тех пор в Казвине, когда кого-то убивают, говорят, что его отправили в Джамалабад.
И вот ельчи отправились во все земли, чтобы обеспечить поставку тагбаров зерна для пропитания войска, а животных – верховых и для убоя. Провизию нужно было переправить [по территории, простиравшейся] от Армении до Йезда и от страны курдов до Джурджана, и поскольку у дивана не доставало для этого животных, было приказано в качестве улагов забирать животных у любого человека, знатного и низкого, турка и таджика, и так обеспечить отправку тагбаров.
Восемнадцатого дня того месяца [8 ноября 1256 года] касающийся неба балдахин остановился на вершине горы севернее Маймун-Диза[1786]1786
О крепости Маймун-Диз см. ниже, стр. 627.
[Закрыть], и на следующий день царь объехал окрестности, чтобы осмотреть и изучить места, наиболее подходящие для наступления. А Маймун-Диз был подобен той крепости, которую описал в своих стихах Абуль-Ала:
/113/ Ее вершины недоступны людям, и птицам, и даже грифам и орлам.
И людские сердца не помышляли о ней, и собаки в ней лаяли лишь на звезды[1787]1787
В действительности эти строки принадлежат отнюдь не Абуль-Ала, а поэту эпохи Омейядов Каабу ибн аль-Ашкари. В них описывается взятие крепости Низак в Бадгисе Язидом ибн Мухаллабом в 84/703-4 г. (М. К.).
[Закрыть].
Поэтому царь стал советоваться с царевичами, нойонами и столпами государства относительно того, стоит ли сейчас осаждать крепость или лучше повернуть назад и дождаться следующего года. Поскольку стояла зима, и трудно было добыть пропитание (ʽulūfa), и невозможно достать корм для животных, и они отощали, большинство эмиров были за то, чтобы вернуться. Однако Бука-Темур, родственник царя, министр Эмир Саиф ад-Дин, сильнейший из столпов государства, и эмиры Кед-Бука и Тайир не желали слышать ни о чем другом, кроме осады[1788]1788
нет (в английском оригинале: «Lit. 'restricted threir speech to a siege'». – OCR)
[Закрыть]. И поскольку их речи соответствовали желаниям самого царя, он также не пожелал слушать никаких других советов и отдал всем войскам приказ готовиться к осаде и бою. И когда Рукн ад-Дин увидал это, он пришел, и заявил о своей покорности, и спустился из крепости. А случись по-другому, провинции царства были бы разорены поставками тагбаров, и пищи, и питья. И поскольку дальнейшая судьба Рукн ад-Дина изложена в фат-нама, приведенной в этой главе, излишне повторять ее здесь, и мы ничего более не скажем об этом предмете.
/ 114 / Список с фат-нама Аламута
Слава единому Аллаху, Который держит Свое слово, и помогает Своим слугам, и укрепляет Свое войско, а еретиков разбивает наголову! И мир и благословение Пророку, после которого не будет другого пророка!
С того самого времени, когда в соответствии со словами «"Будь!" – и оно бывает»[1789]1789
Коран, II, 111.
[Закрыть] небо впервые вложило ключи от земель Обитаемой части мира в руки власти султанов века и могущественных каганов, и в каждую эпоху в соответствии с этим повелением и желанием являло из невидимого мира вождей человечества, и на востоке и западе расшивало платье жизни этих вождей победами, аромат которых услаждал обоняние всего сущего, о чем было записано во чреве книг и сказано с минбаров; до самого сегодняшнего дня, когда поверхность земли украсилась всеобъемлющей милостью и непогрешимой мудростью Хана Ханов, источника благословенного мира и спокойствия, Повелителя Земли и Века, вознесенного чудесной силой Всемилостивого Аллаха, Менгу-каана, и свет милосердия и добра зажегся на горизонте праведности и справедливости, ни один глаз не видал такой великой победы, и ни одно ухо о ней не слышало. И это истинное подтверждение слов «Мы даровали тебе явную победу»[1790]1790
Коран, XLVIII, 1.
[Закрыть], ибо Аллах (велика Его слава и непревзойденна Его щедрость!) обеспечил ее достижение через поступки и решимость и развязал ее узел с помощью проницательного ума Благословенного Царя и Справедливого Монарха —
Того, чей меч направляет вера, отличает богатство и величие императора.
Хулагу, Бурак чьих высоких устремлений касается главы Плеяд, в то время как молнии намеченных им целей попирают лицо земли. /115/ А поскольку Всевышний сказал: «Поминайте милость Аллаха»[1791]1791
Там же, V, 14.
[Закрыть], ничтожнейший раб его день ото дня растущего могущества, Ата-Мелик ибн Мухаммад аль-Джувейни, мустафи, желает послать эту добрую весть во все страны мира, далекие и близкие, и издать возглас, который язык Веры донес бы до сердец всех истинно верующих:
Явилась Истина, столпы которой прочны, звезда восходит и строенье высоко,
Но нечестивцы и заблудшие мятежники руками потянулися ко злу
И он даст краткое описание подробностей этих событий, которые навсегда останутся на лице времени, и в двух или трех строках расскажет – так чтобы это достигло ушей высоких и низких, великих и благородных, от самого крайнего востока и до далекой Сирии (да позволит им Аллах услышать эту благую весть!), что с тех самых пор, как хума — касающийся неба балдахин Завоевывающего Мир Царя Хулагу – укрыл благословенной сенью эти края и над этими странами и землями развернулись победоносные знамена, /116/ он следовал божественной заповеди, которая гласит: «И Мы не наказывали, пока не посылали посланца»[1792]1792
Коран, XVII, 16.
[Закрыть], и посылал к Рукн ад-Дину гонца за гонцом, чтобы ободрить и предостеречь его, надеясь, что вежливостью и учтивостью сможет [вынудить] его прийти и в покорности и повиновении найти спасение от превратностей Судьбы. Однако по причине своей незрелости он каждый раз давал ответ, в котором не было ни слова правды и который был далек от добродетели и ясно показывал, что истинные его намерения были иными, а слова расходились с делами. И поэтому царь, благодаря своей проницательности, которая сияет как солнце и отражает суть вещей, которая есть элексир мудрости, принял решение уничтожить крепости Рукн ад-Дина, вершины которых касались рогов Быка[1793]1793
Звезда ξ или ν созвездия Тельца.
[Закрыть], а скалы (kamar), на которых они стояли, по причине своей высоты руками касались пояса (kamar) Ориона и славой не уступали дворцам Сатурна; и [разрушить эти крепости] с мужами, в бою и сражении подобным Анаретам[1794]1794
akhatarān-i-qāṭi’. См. выше, стр. 362, прим. 1.
[Закрыть] (если Солнце желает стать их товарищем, оно начинает светить ночью, как Месяц; а если Марс, как Венеру, ранят его стрелы, он покупает мир)[1795]1795
Хороший пример танасуб. Упоминание Сатурна влечет за собой упоминание оставшихся шести планет. Из них в переводе упоминаются только Солнце, Луна, Марс и Венера, однако tīr («стрелы») подразумевает Меркурий, а mushtarī («покупает») – Юпитер.
[Закрыть]; и переломить спины тем людям, которые в своей беспечности повернули их к горам; и сделать зенит славы Рукн ад-Дина надиром его падения, а его веселость – унынием; и превратить его родовое гнездо, Маймун-Диз, в котором, как он считал в своем невежестве, заключалась его сила, его проклятьем и погибелью.
И, побуждаемый советом Преуспеяния и Удачи, в середине месяца шавваль 654 года [ноября 1256] он послал ельчи к эмирам и нойонам, стоявшим вокруг крепостей, как ремень вокруг пояса, и велел каждому двигаться вперед из своего места. Сукунчак-нойона[1796]1796
SQNJQ. Сукунчак, Сугунчак или Сунчак, будущий правитель Месопотамии и Фарса, принадлежал к племени сулдусов. Он был правнуком Соркан-Ширы, который подружился с Чингисханом, когда тот находился в плену у тайчиутов. См. M. Q., III, 303-4. Это же имя носил внук Мукали. См. Pelliot-Hambis, Campagnes, 371.
[Закрыть] и Тамгу[1797]1797
ТМГА Возможно, Тамага.
[Закрыть] он отправил в разведку с войском тюрков, забывших о сне и отдыхе и сытых блеском мечей. Следом за ними двинулся сам монарх, благословенный в делах и решениях, поддерживаемый Всевышним Царь Царей, с армией в полном вооружении и такой великой численности, что сами Гог и Магог были бы уничтожены натиском их отрядов[1798]1798
В списке O mauj-i-fauj.
[Закрыть]. На флангах находились воинственные юноши, которые темными ночами превращали Симак[1799]1799
Альфа Девы (Spica) или Волопаса (Arcturus).
[Закрыть] в добычу морских рыб, а Рака – в рыбу для Льва небес —
/118/ лучники, каждая стрела которых делает Стрельца убийцей Меркурия и обращает сыновей седла и Рахша в «Дочерей Медведицы»[1801]1801
Т. е. рассеиваются, как banāt-an-na’sb, созвездие Медведицы. Ср. с Бенетнаш (Большой Медведицы). В этот отрывке объектом танасуб являются созвездия, зодиакальные и др.
[Закрыть]. А центр он укрепил опытными воинами, которые вкусили сладость и горечь жизни, мужами, для которых день битвы как брачная ночь, сверкающие клинки мечей – как щеки белокожих женщин, а удары копий – как поцелуи прекрасных дев[1802]1802
См. стр. 54. Этот отрывок мог послужить моделью для предыдущего.
[Закрыть].
Они двинулись[1803]1803
В списке O ravān shuḍand.
[Закрыть] через Талакан и мчались со скоростью ветра, подобно несущемуся водному потоку и разгорающемуся огню; и подковы их коней бросали пыль в глаза Времени. И в тот самый день они, пройдя полпути, увидали горного козла. Кое-кто из молодежи, желая показать свою удаль, тут же выпустили в него свои стрелы. Царь счел это добрым знаком и благодаря ему узнал, что его противник сгорит в огне бедствий и у веры Хасана ибн Саббаха не будет последователей[1804]1804
В оригинале в этом месте игра слов: kīsh – «вера» или «трепет»; qurbān — «последователи» или «колчан».
[Закрыть].
В тот день войска султана расположились лагерем в районе Талакана, и он приказал армиям Кермана и Йезда осадить местные крепости, такие как Алух-Нишин, Мансурия и некоторые другие; и он укрепил те войска силами монголов, которые стали их главной опорой (muʽavval)[1805]1805
Использовано для визуальной игры слов с mughūl (moghol) – «монголы».
[Закрыть].
На следующий день, когда светлоликое Солнце вытянуло шею из ворота горизонта, и они ударили в походный барабан и [отправились] через Хазар-Чам[1806]1806
Хазар-Чам – хорошо известный переход в горах Эльбурс, находящийся в 80-90 милях (130-140 км) к северо-западу от Тегерана, между областью Талакан на западе, Калар-Даштом и Куджуром на востоке и Тунакабуном на севере (М. К.).
[Закрыть], который имел такие же изгибы, как тело возлюбленной, – нет, был таким же узким, как сират-и-киямат[1807]1807
Мост между этим миром и раем – более тонкий, чем волос, и более острый, чем меч.
[Закрыть], и черным, как дорога в ад. Там негде было поставить ногу, как же можно было продвигаться вперед? И если серне было трудно удержаться на скалах, что могли сделать люди? И по ровной земле – то было нелегко идти; а в труднопроходимых местах что могло ожидать человека, кроме печального конца? /120/ [Однако] царь пренебрег этим и предпочел трудности и тяготы легкому пути. И язык Провидения пропел эту песню:
Прислушайся к своему внутреннему голосу,
ибо он и есть душа мира, заключенная в прекрасной душе,
которой ты обладаешь.
На следующий день отряды и полки прибыли к подножию крепости, и в полдень
Тот балдахин, перед которым склоняет голову само небо,
[который] подобен облаку, закрывшему солнце,
был раскрыт на вершине холма напротив крепости[1808]1808
Т. е. Маймун-Диз.
[Закрыть].
А от Устундара[1809]1809
Т. е. от Рустамдара в Мазендеране. См. прим. 991 к [XI] ч. 2.
[Закрыть], который лежал слева, по дорогам, крутым и таким же ненадежным, как обещания нечестивцев /121/, пролегающим между горными вершинами и ущельями, прибыли Бука-Темур и Коке-Ильгей с войсками, являющими собой ярость и пламя. А от Аламута, находившегося справа, прибыли царевичи Балагай и Тутар с огромным войском, жаждущим отмщения. А за ними пришел Кед-Бука-нойон с полком, подобным горе из железа. – Горы и долины стали покрылись волнующимся людским потоком. Горы, чьи головы были высоко подняты, а сердца не ведали страха, /122/ теперь лежали поверженные, со сломанными шеями, попираемые копытами лошадей и верблюдов. И слух мира оглох от пронзительных криков верблюдов и от звуков труб и литавр, а ржание лошадей и сверкания копий ослепили сердца[1810]1810
Т. е. они стали kūr-dil — «со слепым сердцем», «бесчувственные», здесь, возможно, «объятые страхом».
[Закрыть] и глаза врагов. «Дело Аллаха было решением предрешенным»[1811]1811
Коран, XXXIII, 38.
[Закрыть].
И так в один день сошлось вместе великое множество бесчисленных войск, образовав вокруг вышеупомянутой крепости и города ереси и беззакония нерге, и это стало благословением для малых и великих. А история этой крепости такова. В то время, когда этот народ находился на вершине своего могущества, его[1812]1812
Т. е. Рукн ад-Дина.
[Закрыть] отец Ала ад-Дин, в соответствии [со словами фараона]: «О Хаман, выстрой мне башню, может быть, я дойду до путей – путей небеса»[1813]1813
Коран, XL, 38-39.
[Закрыть], велел своим чиновникам и министрам исследовать все вершины и высоты тех гор, дав им на это сроку двенадцать лет, /123/ и они выбрали высокую гору, которая поверяла свои тайны звезде Капелла; и на ее вершине, на самом верху (dahān)[1814]1814
Букв. «рот». Возможно, имеется в виду то, что она напоминала кратер вулкана?
[Закрыть], где был водный источник и еще три по его сторонам, они начали строить крепость Маймун-Диз, возводя вал из глины и гравия (? sang-i-rīkhta). И они направили к нему протекавший на расстоянии одного фарсаха от того места поток, подобный Джуй-и-Арзиз[1815]1815
См. прим. 287 к [XVIII] ч. 1.
[Закрыть], и заставили его воды течь в крепость. И из-за сильнейшего холода животные не могли найти здесь приют и жить в этих местах с начала осени и до середины весны. По этой причине Рукн ад-Дин полагал, что человеку не по силам будет добраться до крепости и осадить ее, поскольку горы здесь громоздились друг на друга, и даже орлы не могли здесь пролететь, и дикие звери у подножия гор искали другого пути. И об этом месте, из-за его великой высоты, можно было сказать словами [Али]: «И поток стремится прочь от меня, и птицы не долетают до моей головы».
Но теперь обитатели крепости увидели, как люди, многочисленные, словно муравьи, окружили крепость семью кольцами /124/, подобно змее, устроившейся на ночлег на твердом камне. Будто в пандже[1816]1816
Вид танца.
[Закрыть], они сомкнули ряды и взялись за руки. И в дневное время жители Маймун-Диз до самого горизонта, насколько хватало их зрения, могли различить лишь людей и знамена, а ночью, из-за великого множества огней, земля им казалась небом, усеянным звездами, [а] мир – наполненным мечами и кинжалами, которым не видно было ни конца, ни края. И от великого горя сердца тех, кто находился на башне, наполнились скорбью. «Говорят они: "...Это – то, что обещал Милосердный, и правду говорили посланные!"»[1817]1817
Коран, XXXVI, 52 (сокращ.)
[Закрыть].
Однако мудрый царь, хоть и был уверен в своей силе и мощи, пожелал заманить их в сеть наилучшим средством, чтобы не подвергать страданиям свое войско. Поэтому он послал к Рукн ад-Дину ельчи, с тем чтобы объявить о прибытии своих знамен; и он все еще надеялся покорить его и его людей, велев передать ему, что до сих пор Рукн ад-Дин не мог увидеть, в чем состояла его выгода, из-за дурных советов, даваемых ему кучкой насна[1818]1818
См. прим. 1416 к [XXXII] ч. 2.
[Закрыть], и по причине молодости его лет глаза его мудрости еще не пробудились от сна легкомыслия. Однако если он, прежде чем его подобные муравьям слуги, в высшей степени неосторожные и недальновидные, будут растоптаны его войском – «пусть не растопчет вас Сулайман и его войска», – сообразно велению обстоятельств согласится вместо слов «войдите в ваше жилье»[1819]1819
«А когда они дошли до муравьиной долины, одна муравьиха сказала: "О муравьи, войдите в ваше жилье, пусть не растопчет вас Сулайман и его войска, не замечая этого"» (Коран, XXVII, 18).
[Закрыть] произнести слова «оставьте свое жилье», а вместо указания Хасана ибн Саббаха: «Позаботьтесь о своих крепостях» приказать своим людям: «Поспешите покинуть их!» – и выйти из крепости и не подвергать себя опасности из-за банды негодяев и их напрасной лжи, а по указанию Фортуны поспешить прочь от омутов бедствий к берегам спасения, то обещания пощадить его и его людей останутся в силе, и даже еще более укрепятся. Ведь великодушному царю всегда, при любых обстоятельствах, доставляет удовольствие прощать и проявлять терпимость.
И он[1820]1820
Вероятно, комендант крепости.
[Закрыть] прислал из крепости такой ответ: «Гиены в норе нет, а сам он не может сделать ничего, что может навлечь на них гибель, пока не получит известий[1821]1821
От гиены, т. е. Рукн ад-Дина.
[Закрыть]», имея в виду следующее: «Рукн ад-Дин отсутствует, а мы не можем выйти из крепости без его согласия и разрешения».
Ельчи возвратились, и на следующий день, когда из груди ночи потекло молоко рассвета и в мире воцарилось смятение от рокота громоподобных голосов мужей и львов[1822]1822
В списке O – mardān u shīrān-i-ra’d-āvāz.
[Закрыть], царь поехал по дороге, проходящей справа, к самой высокой вершине и, изучив все возможности входа и выхода и осмотрев различные подходы, вернулся в свой лагерь другим путем. На следующий день, когда вестники небесного Джамшида вынули свои блестящие мечи из ножен горизонта и развеяли черное войско Ночи утренним ветром, [монгольское войско] ударило по струнам арфы войны, /126/ и, намереваясь разорвать завесу, за которой скрывались их противники, они приготовились привести в действие баллисты и осыпать их камнями. И они срубили и срезали для этих катапульт деревья, которые те люди оберегали и поливали уже много лет, не ведая, для чего они растут или какие плоды принесут в будущем.
И в эти дни они расставили по группе могучих воинов на каждом амадже[1824]1824
āmāj, 1/24 фарсаха, т. е. примерно 1/6 мили (2,6 км).
[Закрыть], чтобы поднять тяжелые опоры и жерла катапульт на вершину горы.
На следующей день, когда крышка ночи была снята с печи земли и подобный караваю диск солнца был вытащен из чрева темноты, царь велел своей гвардии подняться на вершину самой высокой горы и разбить там царские палатки.
/127/ Мы взошли на Даушан[1825]1825
Согласно Манини в его комментариях к Утби, Даушан, или Душан, – название горы. В Ятимат-ад-Дахр это название появляется в форме Джаушан или Джушан (М. К.).
[Закрыть] с тем, кто был сильнее его и держался тверже в момент, когда скрещивались копья,
С армией, вздымающейся волнами всадников, так что казалось, что это не суша, а море – море из сабель[1826]1826
Абу-Фирас Хамдани. Цитируется в Ятимат-ад-Дахр (М. К.).
[Закрыть].
Тем временем защитники крепости, за ночь приготовившиеся к сражению и поручившие охрану башен своей вознесшейся к небу крепости таким же головорезам, как они сами, начали бой; они установили свои катапульты и в середине месяца шавваль [ноябрь 1256] начали непрерывно стрелять камнями.
Ты завязал веревку и беззаботно играешь:
хорошо, если она не порвется.
И с этой стороны также были юноши, которые разрывали волос острыми стрелами, а сами не уклонялись ни от стрелы, ни от камня. И стрелы, которые были стрелами Судьбы, пущенными Ангелом Смерти, обрушились на этих несчастных, словно ливень из подобных решету облаков.
/128/ Стрела прошла сквозь железо кольчуги,
как предрассветный ветер сквозь лепестки цветов.
Когда солнце закрылось щитом тени, они прекратили сражение, но на четвертый день, который стал переломным моментом их недуга и доказательством истинности правого дела, когда начала заниматься заря, вновь раздались крики и вопли, и обе стороны ступили на дорогу войны. Из крепости полетели быстрые стрелы, и когда уже были испробованы все средства, в этих глупцов решено было стрелять из каман-и-гава[1827]1827
kaman-i-gav, букв. «бычий лук». Вероятно, орудие наподобие арбалета, только большего размера, стреляющее не камнями, как баллиста, а дротиками. См. Oman, A History of the Art of War in the Middle Ages, I, 137-138.
[Закрыть], построенного хитайскими мастерами и бившего на две с половиной тысячи шагов; и множество воинов этих дьяволов-еретиков было сожжено его подобными молниям копьями. И камни полетели также и из крепости, как листья, но ранили только одного человека.
Познав в тот день силу монгольского оружия, они прекратили сражение, и защитники крепости, испытав огонь войны, постучались[1828]1828
kūftand, как предполагает M. K., а не giriftand в тексте.
[Закрыть] в двери мира. И Рукн ад-Дин отправил посыльного с таким посланием: «До этих пор я скрывался, так как не был уверен в прибытии Вашего Величества. Войско сейчас же прекратит сражение и сегодня или завтра я выйду из крепости». Такой хитростью этому пустослову удалось залить огонь водой, и в тот день они воздержались от боя. На следующий день он прислал другого гонца и попросил ярлык с обещанием сохранить ему жизнь. И в ответ на его просьбу тот, кто сообщает эту добрую весть[1829]1829
Т. е. сам Джувейни, который, скорее всего, принимал участие в переговорах.
[Закрыть], написал ярлык, содержание которого, как и некоторых других документов, из-за нецелесообразности включения их в данное повествование, приводится в «Истории Завоевателя Мира»[1830]1830
См. прим. 19 к [Введение].
[Закрыть], записанной Джувейни. Ярлык был доставлен ему и зачитан в присутствии многих людей. Те, кто не был обделен умом и ценил свою жизнь и свое имущество, возликовали и возрадовались. И когда день подошел к концу и свет сменился тьмою, они пообещали, что он явится к ним на следующий день. Когда темная Ночь родила утро и Рукн ад-Дин стал готовиться к тому, чтобы спуститься вниз, некоторые из наиболее упорствующих в своих заблуждениях федави стали всячески препятствовать ему и не позволили ему покинуть крепость. Они даже сговорились расправиться с теми, кто подбил его принять это решение. Рукн ад-Дин тогда вновь послал человека с таким сообщением: «Прежде чем поспешить предстать перед тобой, я приготовил [для тебя] подарки, /130/ однако не успел осуществить задуманное, ибо большинство моих слуг рассердились и договорились промеж собой убить меня, и потому мое намерение осталось неисполненным».
Когда эти слова достигли царственного слуха ильхана[1831]1831
AYLXAN. Встречается только в списке A. Интересно в качестве первого упоминания титула Хулагу в качестве монгольского правителя Персии. О титуле ильхан или илькан см. Mostaert and Cleaves, Trois documents mongols des Archives secrètes vaticanes, 454. Другая форма, Эль-хан, прослеживается в византийском ’Ελχάνης и в Ēlghan Вардана (Vardan, 149).
[Закрыть], он ничем не выдал[1832]1832
В списках B, D, E – zāhir na-shud.
[Закрыть] своего неудовольствия, но сказал, что Рукн ад-Дину лучше всего самому позаботиться о себе, и с этими словами отпустил гонца.
Пока происходил обмен послами, были найдены подходящие места для установки катапульт, и их части[1833]1833
jarr-i-ālāt. Значение не ясно.
[Закрыть] были с легкостью соединены вместе. На следующий день,
/131/ был отдан приказ, чтобы каждый из воинов, окружавших крепость, сразился [с врагом], стоящим впереди себя, и чтобы каждый, кто бы он ни был, вышел вперед и вступил в бой с противником. И по всей окружности крепости, составлявшей фарсах или более того, воинственные крики смешались с эхом; и от града летящих сверху камней содрогнулись конечности и члены гор. И от столкновения скал равнины между ними[1835]1835
По моему мнению, ṣaḥparāt — неправильно образованная форма множественного числа от ṣaḥrā – «равнина».
[Закрыть], имевшие каменную сердцевину, превратились в пыль, и от непрерывных атак разорвался ворот[1836]1836
jaib, что также означает «синус».
[Закрыть] девятой сферы.
А что до катапульт, казалось, что их жерла были сделаны из вековых сосен (а что до их плодов, «плоды его точно головы дьяволов»[1837]1837
Коран, XXXVII, 63.
[Закрыть]); и первым же пущенным из них снарядом была разбита вражеская катапульта, и много людей погибло под ее обломками. И великий страх перед стрелами, выпускаемыми из арбалетов, овладел ими, так что они совершенно обезумели и прятались за камнями, укрывшись чадрой[1838]1838
Т. е. они использовали любую, даже самую неподходящую, возможность спрятаться.
[Закрыть], а те, кто находились в башне, в страхе забились в норы, как мыши, и заползли, как ящерицы, в /132/ трещины в скалах. Одни остались лежать ранеными, другие – убитыми, и весь тот день они почти не оказывали сопротивления и вели себя подобно женщинам. И когда небо сняло шапку солнца и земля вознесла полог ночи к Плеядам, они прекратили сражение. На следующий день, когда Король Света продел голову в воротник Востока, могучие воины армии царя вновь вступили в бой, просунув руки в рукава Священной Войны и упершись спиной стойкости в гору сопротивления.
И тогда Рукн ад-Дин понял, что у него не останется ничего, кроме сожалений. Он пытался выиграть время своими «вероятно» и «возможно» и, посылая гонцов назад с пустыми отговорками, продолжал мешкать, в надежде, что зима, укрывающая землю ватой, превратит в вату войско царя. Но теперь он видел, что заблуждался, надеясь дождаться зимы и снега. Милостью Всемогущего Аллаха и благодаря день ото дня растущей удаче царя ни один день не казался угрюмым, а пелена шамберленовых облаков не скрывала солнца; и в продолжение всего месяца дай[1839]1839
Используется, чтобы обыграть слово dī — «вчера». В действительности солнечный месяц дай наступает несколько позже – с 22 декабря по 21 января.
[Закрыть] «вчера» было холоднее «сегодня», а «завтра» – лучше, чем «сегодня»; и снег, выпавший в /133/ начале осени до прибытия многочисленного противника, не лег на землю; и столетние старики не помнили, чтобы когда-либо было возможно попасть в эти места или покинуть их, начиная с того времени, когда солнце входило в созвездие Весов, по причине холодности воздуха, из-за обильных осадков и большого количества снега. И в этих обстоятельствах Рукн ад-Дин не увидел другого выхода, кроме как подчиниться и искать убежища под сенью царской милости; и объятый великим страхом и ужасом он прибег[1840]1840
Dād – форма, предполагаемая М. К. и фактически использованная в списке О.
[Закрыть] к помощи просьб и ходатайств.
Если твоя ярость увлекает свой передовой отряд в море,
жемчужина в горле раковины становится гранатовым зернышком.
Он отправил гонца и попросил прощения за свои прошлые преступления. И тогда бескрайняя доброта царя и его милосердие начертали пером власти на страницах деяний его и его людей: «Прости... великодушно»[1841]1841
Коран, XV, 85 (пер. М.-Н. Османова).
[Закрыть].
Вначале Рукн ад-Дин отправил вниз большую часть своих вельмож и министров вместе со своим сыном, а на следующий день, получив обещанное, спустился сам. И тот благословенный день был последним днем месяца шавваль того года [19 ноября 1256], последним днем благоденствия людей гор – нет, первой доброй вестью о Славном Аллахе.
Рукн ад-Дин, спустившись с той высокой вершины и с того возвышенного места, попал в положение, о котором мог сказать:
На крутой горе Джалнабад[1842]1842
Джалнабад (точное написание неизвестно) – селение, располагавшееся у подножия горы, в которой поселился автор этого стихотворения. Подчинялось более крупному селению – Кубан (? Губан) – в области Мерва. См. M. Q., I, 235 и прим. 3.
[Закрыть] я стою, как и прежде,
как фагхфур на своем троне или Пур[1843]1843
В тексте Būr, т. е. Пур, в тексте Ауфи (M. Q., I, 236) – Fūr.
[Закрыть] на своем[1844]1844
Одна строка из этого стихотворения уже цитировалась. См. стр. 16 и прим. 2 к [I] ч. 1.
[Закрыть],
в недоумении и оцепенении, спотыкаясь, «подобно тому, кого соблазнили шайтаны на /134/ земле, и он растерян»[1845]1845
Коран, VI, 70.
[Закрыть]. И он простился со своим привычным жилищем и хорошо знакомыми местами, испытав тысячу несчастий и страданий, и это прощение сделало невозможной новую встречу. И против приговора Вечного Прошлого что могут поделать многочисленные крепости и сильные укрепления? И когда прерываются династии, чем могут помочь им разум и сила духа? Один знак Провидения обращает в ничто сотню тысяч человеческих надежд и половины кивка Судьбы довольно, чтобы разрушить миллион хитростей, порожденных человеческим коварством.
И, поспешив вниз со своей семьей и слугами, Рукн ад-Дин искал спасения в чести целовать порог зала аудиенций Царя Мира и с выражением стыда и раскаяния признался в преступлениях и грехах, совершенных в былые дни и предшествующие месяцы. И поскольку царь соединил в своем лице всю добродетель царственного милосердия и все чудеса монаршей доброты, благодаря ему одиночество и дурные предчувствия, владевшие Рукн ад-Дином, сменились ощущением покоя и счастья, а его душа получила добрую весть о том, что и он сам, и его семья, которые до этого были мертвы, ожили вновь.
На следующий день Рукн ад-Дин отправил своих братьев, детей, домашних, слуг и всех обитателей крепости вниз, на равнину, /135/ и оттуда вышли все до одного воины, взяв с собой свое добро и имущество. После этого в крепость вошли монгольские воины и начали разрушать здания, выметая их прах метлой уничтожений[1847]1847
В списке C – fanā.
[Закрыть].
Некоторые из самых фанатичных федави, жертвуя своей жизнью ради дела Заблуждения и Невежества, вновь подняли голову и, ища смерти, раскрыли крылья, подобно муравьям, и слетелись к куполу могучего дворца правителей их королевства, – нет, тех несчастных, что погубили свою жизнь и свою душу. («А если бы Господь не желал муравью добра, он не дал бы ему крыльев»[1848]1848
Приписывается Абд аль-Хамиду ибн Яхья, знаменитому секретарю, который приводит эти слова в письме к Абу-Муслиму, говоря о халифе из династии Омейядов Марване II (М. К.).
[Закрыть].) И они вынули оружие из ножен и вступили в бой. Победоносное войско направило баллисты на тех ослепленных, ожесточившихся сердцем неверных, и на них посыпался град стрел и камней, как проклятия, обрушиваемые на Иблиса.
И так они бились три дня и три ночи, но на четвертый день ловкие как змеи и бесстрашные воины взобрались на ту высокую и величавую вершину и наголову разгромили тех злодеев и ядовитых гадов и разрубили на куски тех несчастных.
Кроме того, что хранилось в сокровищнице Маймун-Диза, у Рукн ад-Дина не было ничего, что он мог бы преподнести в дар (tikish-mishī)[1849]1849
См. прим. 1563 к [III] ч. 3.
[Закрыть] царю /136/, поскольку во время передвижения войск все его имущество было распределено[1850]1850
pā-yi-tafriqa uftāda būd.
[Закрыть]. [Царь] раздал все это в виде вознаграждения и отдал это столпам государства и своим войскам.
