Текст книги "Чингисхан. История завоевателя Мира"

Автор книги: Ата-Мелик Джувейни

И если бы Саид Садр ад-Дин был свидетелем завоевания неприступных крепостей, захваченных в современный век войском прославленного Короля[865]865
  Т. е. Хулагу.


[Закрыть] за короткое время (о чем будет рассказано в своем месте), он бы постыдился говорить об этом завоевании и уж тем более описывать эту крепость, а вспомнил бы следующие слова Унсури, подходящие к этому случаю:

 
Таковы дела великих, когда в делах есть нужда;
таковы следы, оставленные мечами хосроев.
 

И если кто-то, не видавший этих крепостей, подумает, что это всего лишь пустословие, носящее ярлык лести, подобно описанию Арслан-Гушай, такому человеку можно ответить словами Абуль-Фазла Байхаки, который в Тарих-и Нисири сообщает следующее: «Когда султан возвращался из Сомната[866]866
  Или из Сомнатха, на южном побережье полуострова Катхиявар.


[Закрыть], один из его сокольничих убил огромную змею. Они сняли с нее кожу, и кожа имела длину тридцать элей и ширину четыре эля». А смысл этих слов в том, что Абуль-Фазл говорит дальше: «И если кто-то сомневается в правдивости этого рассказа, пусть он пойдет к крепости Газни и сам увидит эту кожу, ибо она висит над воротами, как полог[867]867
  Этого места нет в печатном издании Таарих-и-Байхаки. Об авторе и его работе см. Бартольд, ук. соч., 22-24.


[Закрыть]. Собиратель этих историй, в свою очередь, /45/ замечает, что от той кожи не осталось ничего, кроме этого рассказа, но пусть такой сомневающийся встанет и от Тарума[868]868
  Тарум (Таром) – область к северу от Занджана на юго-западных склонах хребта Эльбурс, который отделяет ее от прикаспийской провинции Гилан.


[Закрыть] на западе до области Систана, расстояние до которой почти триста фарсахов, пусть он посмотрит на горы и крепости, который будут стоять незыблемо до той поры, когда сбудутся слова: «и будут горы, как расщипанная шерсть»[869]869
  Коран, CI, 4.


[Закрыть]; пусть он сравнит ту одну малую крепость с сотней и более того неприступных цитаделей, каждая из которых в сто раз неприступнее Арслан-Гушай, которые были покорены в наш век по воле Господа-Мстителя и благодаря удаче августейшего монарха Хулагу, и из этого пусть он заключит, каковы были сила и могущество каждого их войска и каждого воина.

Захватив крепость и погасив пламя беспорядков, султан поставил в Ираке своего сына Тадж ад-Дина Али-шаха, назначив ему местонахождением Исфахан, а сам повернул назад и отправился в Хорезм, в который он вошел в 10-й день месяца джумады II 596 года [28 марта 1200].

Тем временем еретики узнали, что враждебность султана была вызвана стараниями Низам аль-Мулька, который был главным везиром, и тогда федави спрятались на тропе, ведущей ко дворцу, куда ходил Низам аль-Мульк. Когда он вышел из дворца, один из этих проклятых нанес ему удар в спину, а другой, с противоположной стороны, ударил по голове, так что он стразу испустил дух. А одной из удивительнейших вещей в этом мире было то, что названный везир питал вражду к Великому Казначею, Шихаб ад-Дин Масуду из Хорезма, а также к Хамид ад-Дину Аризу из Зузана. И в те последние дни он обличал этих вельмож перед султаном.

Перед самой своей смертью он велел отрубить Аризу голову у дверей того самого дворца и намеревался отправить следом за ним Шихаб ад-Дина Масуда. Но по приговору мстительной Судьбы – нет! по велению Творца – случилось так, что, не успев исполнить свое желание, он пролил свою собственную кровь на кровь Ариза. А что до федави, их разрубили на куски на месте /46/. Апостол Господа был прав, когда сказал (мир ему и всему его роду!): «Ты убил и будешь убит; и твой убийца будет убит».

Султан Текиш сильно этим опечалился и решил осуществить возмездие и воздаяние. Эту задачу он поручил Мелику Кутб ад-Дину и послал к нему гонца с приказанием набрать войско, а потом отправиться в Кухистан[870]870
  Кухистан, «Горная страна», – так называлась область, простирающаяся к югу от Нишапура вдоль теперешней границы Афганистана. Это Тунокаин Марко Поло: данное название образовано от названий двух ее главных городов – Туна (современный Фирдоус) и Каина. В настоящее время главным городом этого района является Битджанд.


[Закрыть]. Повинуясь этому приказанию, Кутб ад-Дин завершил приготовления и начал с Туршиза[871]871
  Так до сих пор называется район, расположенный к западу от Турбат-и-Хайдари. Le Strange (op. cit., 354, n. 2) помещает этот город туда, где находится современный Фирузабад.


[Закрыть]. С таким огромным войском, что горы не выдерживали его тяжелой поступи, он осадил эту крепость. Четыре месяца продолжалось сражение; ров Туршиза, глубокий, как ущелье, был засыпан, и осаждавшие так преуспели, что взяли крепость через неделю. В это время у султана, который собирал войска по всему Хорезму и готовился к боевым действиям, случился удар (храни нас от этого Всевышний!). Его лекари вылечили болезнь, и, начав поправляться, он отправился [в Туршиз]. Врачи запретили ему путешествовать, но султан, сжигаемый пламенем гнева, не вспомнил суру о том, что следует прислушиваться к советам. Он продолжал путь до тех пор, пока не прибыл в место, называемое Шах-и-Араб («Арабский Колодец»), и поскольку ведро его жизни упало на дно колодца, его болезнь вернулась, и он отбыл из этой временной обители в место вечного покоя. Это произошло в 19-й день месяца рамадана 596 года [23 июня 1200].

Столпы Государства немедленно отправили гонцов сообщить об этом Мелику Кутб ад-Дину. А в то время ему было знамение. Его знамя без всякой видимой причины вдруг сломалось, и его верхушка поникла. Он счел это дурным знаком, а вслед за этим получил известие о смерти отца. Он скрыл это от войска и под предлогом болезни /47/ стал готовиться к возвращению. Послы прибывали с одной и другой стороны, и они начали обсуждать условия мира. Жители Туршиза, не подозревавшие о смерти султана, пошли на большие уступки и выплатили дань, а также свыше ста тысяч динаров. После этого Мелик Кутб ад-Дин отбыл. Подобно ливню или несущемуся вниз потоку он соединял день с ночью и ночь с днем, пока не достиг ворот Шахристаны. Здесь он совершил траурные обряды и поспешил в Хорезм.

Когда он прибыл в столицу, эмиры и Столпы Государства собрались вместе и устроили пиршество, и в четверг, в 20-й день месяца шавваля 596 года [4 августа 1200] с Божьей помощью они возвели его на трон королевства. Ожили и покрылись зеленью засохшие ветви государственного управления, и возвратилась к жизни и набралась сил казавшаяся мертвой душа справедливости; и гонцы с добрыми вестями направились во все концы страны.

Когда известие о смерти его отца достигло султанов Гура, Шихаб ад-Дина и Гияс ад-Дина, эти живописцы, побуждаемые дьявольским честолюбием, написали картины низменных и неблагодарных помышлений и распутных и бесплодных фантазий на страницах своего ума, и служанка по имени Человеческая Гордыня, /48/ убирающая невест в день свадьбы, умастила благовониями и подвела глаза новобрачным, зовущимся Жадность и Алчность. И тогда они вначале отправили войско в Мерв, над которым поставили Мухаммеда Харанга; а сами выступили с огромным войском и девяноста слонами, каждый из которых был величиной с гору. Сначала они подошли к Тусу, где осквернили свои руки грабежами и мародерством, а оттуда в месяце раджабе 597 года [апрель-май 1201] отправились в Шадиях. Там находился брат султана Мухаммеда Али-шах, который вернулся из Ирака, вместе с другими сановниками. Братья-султаны объехали вокруг крепостной стены, как бы любуясь окрестностями, и встали перед городом. Чтобы взглянуть на войско, огромное количество народа забралось в башню, выходящую к ним, и башня обрушилась. Солдаты сочли это добрым предзнаменованием; они захватили город в тот же день и начали его грабить, отправив шихне в жилища отшельников и святых людей, чтобы не причинили им вреда. Они продолжали грабить до полудня, когда им был объявлен приказ остановиться. /49/ И такой строгий порядок был в этой армии, что каждый солдат тут же отпустил то, что держал; а поскольку все награбленное было собрано вместе, то стоило кому-нибудь узнать свое добро, как ему его тотчас возвращали, ибо была хитрость в их грабеже.

А что до хорезмийского войска, то их вывели из Шадияха вместе с Тадж ад-Дином Али-шахом, сановниками и вельможами государства султана и подвергли многим мучениями и пыткам, после чего отправили в столицу Гура. У тех, кто как-то участвовал в управлении Диваном, забрали все имущество, и были посланы шихне в Джурджан и Бистам, чтобы подчинить те города. После этого султаны повернули назад, оставив Зия ад-Дина в Нишапуре во главе большого войска и восстановив городские укрепления. Гияс ад-Дин направился в Герат, а Шихаб ад-Дин проследовал в Кухистан, чтобы разрушить жилища еретиков и уничтожить их крепости. Оказав поначалу сопротивление, жители Джунабида[872]872
  В настоящее время Гунабад.


[Закрыть] запросили мира и объявили о своей покорности.

Он поставил кади тулака[873]873
  Так до сих пор называется город и район восточнее Герата. Джузджайни участвовал в обороне этой крепости (Raverty, 1961).


[Закрыть] управлять тем городом и отбыл в Герат.

Когда султан Мухаммед узнал о волнениях и смуте среди народа Хорасана, он помчался туда из Хорезма, как разъяренный лев или как внушающая ужас молния с огромной армией и бессчетным войском и 17-дня месяца зуль-хиджжы того же года [18 сентября 1201] появился перед Шадияхом и поставил свои войска вокруг города. Гуриды устраивали вылазки и ввязывались бой, полагаясь на свою силу и доблесть. Но когда они познали бесстрашие хорезмийского войска, они поняли, что все их старания напрасны и что сражаться бесполезно. Как мыши, заползли они в свои норы, а снаружи катапульты продолжали стрелять до тех пор, пока стены не сравнялись с землей, а рвы не были засыпаны. Увидев, что им грозит унижение пленения, они прибегли к помощи послов и, вынудив шейхов и улемов ходатайствовать за них, униженно и раболепно запросили у султана /50/ пощады. И он применил в отношении к ним поговорку: «Если ты король, тогда будь снисходителен», – и закрыл глаза на их преступления и злодеяния; и наградив их, пожаловав им великое множество платья и денег без счета, он отправил их, нагруженных дарами и пожалованиями, к султану Гура, чтобы он узнали, как награждать, когда ты могуществен, и как быть милосердным и великодушным перед лицом великой вражды и ненависти.

Приказав разрушить городские стены до основания, султан выступил оттуда в Мерв и Сарахс, где от имени султанов Гура правил его племянник, Хинду-хан. Когда Хинду-хан узнал о приближении своего дяди, на него пролился дождь смущения, и он бежал в Гур.

По прибытии султана в Сарахс комендант крепости не вышел [ему навстречу], и он послал отряд осадить город, и они в конце концов захватили его, а коменданта посадили в тюрьму.

Тем временем сам султан вернулся в Хорезм через Мерв и во второй раз приготовился к битве.

В месяц зуль-када того года[874]874
  Какого же года? Джувейни явно не имеет в виду месяц зуль-када 597 года, т.к. 17 дня месяца зуль-хиджжа того года (19 сентября 1201) хорезмшах осадил Шадиях. [См. выше, стр. 221] Наиболее вероятным представляется, что он имеет в виду месяц зуль-када следующего года [август 1202] (М. К.).


[Закрыть] он вновь направился, чтобы захватить Герат и истребить его благородных правителей. Он разбил лагерь в лугах Радкана, и когда со всех концов собрались его сторонники, выступил оттуда во главе огромного войска таджиков и тюрков. Его шатер был установлен под стенами Герата, и его войска ставили палатку за палаткой вокруг города, которые были словно браслет на руке. Катапульты были приведены в действие с обеих сторон, и тараны ударяли в ворота со скоростью снарядов. А комендант (kūtvāl) крепости, Изз ад-Дин Маргази[875]875
  Т. е. Мерва.


[Закрыть], был человеком, умудренным и наученным жизненным опытом. Он не видел иного средства спасения, коме как смиренно просить о пощаде. Поэтому он отправил к султану послов /51/, и согласился платить тяжелую дань, и оставил у него своих собственных сыновей в заложниках. После этого сила гнева султана умерилась, и его согласие удовлетворить просьбу этих людей о помиловании и прощении стало цепью благодарности на их шее.

Тем временем султаны Гура собирали свои войска и готовились вернуться в Хоросан. Когда султан был занят осадой Герата, они решили воспользоваться отсутствием хорезмшаха и его союзников в областях и землях того королевства и привести туда свои армии. Узнав об этом, султан вернулся назад через Марв-ар-Руд, в то время как султан Шихаб ад-Дин следовал через Талакан. Султан Мухаммед счел разумным не переправляться через реку, чтобы вода, как огонь, служила щитом между двумя армиями. А что до войска, то их мнения разделились относительно того, переправиться ли через реку или остаться на этом берегу; а некоторые все же переправились. Поскольку султан не имел намерения вступать в бой, он проследовал к Мерву, а люди из Гура стали преследовать войско султана. Достигнув Сарахса, он остановился; и послы направлялись от одной стороны к другой и наоборот. Султану было предложено уступить несколько провинций Хорасана, но поскольку он и мысли не допускал о выплате дани, он не согласился на это и из Сарахса отправился в Хорезм. А что до султана Шихаб ад-Дина, то он повел свое войско в Тус и оборвал крылья и ощипал перья местным жителям пытками и грабежами. Поскольку его армии не хватало продовольствия, он заставлял людей продавать зерно и послал людей привезти назад хлеб, который они отправили в Мешхед (Mashhad-i-Ṭūs), где он находился под защитой священной гробницы. По этим причинам, в придачу к тому, что уже случилось раньше, души и знати, и черни без разбора наполнились ненавистью к его власти, и народ еще больше прежнего стремился перейти на сторону /52/ хорезмшаха.

В этот момент пришло известие о смерти его брата Гияс ад-Дина, и Шихаб ад-Дин ударил в походный барабан. Достигнув Мерва, он оставил там Мухаммеда Харанга. А этот Мухаммед Харанг был одним из первых эмиров и героев Гура и храбростию был Рустамом своего века. Он устроил набег на Абивард, где захватил несколько эмиров султана, и убил немало народу. Оттуда он проследовал в Тарку[876]876
  Местонахождение не установлено. Написание не ясно, но может быть таким же, как и у деревни Тарк в Центральной Персии. См. le Strange, The Lands of the Eastern Caliphate, 209 и 449.


[Закрыть] и напал на Тадж ад-Дина Халаджа, который отдал ему в заложники своего сына; а когда он повернул назад, эмир города Марга[877]877
  Крепость неподалеку от Мерва. См. стр. 102 и 110.


[Закрыть] также послал ему сына. Воодушевленный этим успехом, он возвращался в Мерв, как вдруг получил сообщение о том, что армия Хорезма двигалась в сторону города через пустыню. Он вернулся, чтобы встретить их, и когда два войска сошлись вместе, ветры фортуны султана подули со счастливой стороны, и сердца его противников затрепетали. И хотя армия Хорезма и вполовину не достигала численности войска Гура, они бросились на них и обратили их в бегство. С помощью бесчисленных уловок Харангу удалось войти в Мерв, но полки Хорезма подошли к городу и, пробив брешь в стене, захватили его в плен. Из страха перед его яростью один из эмиров сразу же нанес ему удар, и его голова была отправлена в Хорезм, где султан снял с себя ответственность за это убийство. Когда известие о его смерти достигло султана Гияс ад-Дина[878]878
  Так во всех списках вместо Шихаб ад-Дина (М. К.).


[Закрыть], его сердце наполнилось тревогой и смущением, и им овладело чувство слабости и беспомощности, ибо Харанг был опорой султанов Гура и /53/ их защитой в битвах; и его сила и бесстрашие были таковы, что несколько раз они приказывали ему вступить в бой со львом[879]879
  Или с тигром. См. прим. 654 к [XXXVI] ч. 1.


[Закрыть] и слоном, и он каждый раз побеждал обоих. Когда же султаны заставили его сражаться с этими дикими зверями с промежутком в несколько дней, он убил их обоих, сказав: «Сколько должен я биться с собакой и свиньей?» Он мог сломать ногу лошади-трехлетке.

После того как войска султана одержали выиграли эту битву, Столпы Государства стали уговаривать его напасть на королевство Герат[880]880
  Т. е. на королевство Гуридов.


[Закрыть], о котором они рассказывали всякие соблазнительные вещи, чтобы привлечь к нему его сердце и его глаза. «Со старшим братом, Гияс ад-Дином, – говорили они, – теперь покончено, а его сыновья спорят между собой из-за королевства и того, кому быть наследником. Большая часть эмиров склоняется на сторону султана, и когда его поднятые знамена укрыли в своей тени их земли, большинство из них ухватились за древко фортуны». Такие слова произвели на султана самое благоприятное действие, и в своих мыслях он представлял себе несметные сокровища. В месяц джумада I 600 года [январь 1204] он выступил по направлению к Герату с хорошо снаряженным войском, состоявшим из воинов, украшенных смелостью и бесстрашием. А Алп-Гази, главный эмир Гура, был назначен правителем Герата. Когда войско султана подошло к городу, они разбили королевский шатер. Катапульты были нацелены на башни, и камни полетели градом со всех сторон на базарную площадь и на улицы, так что людям невозможно стало пройти. Жители города пали духом, и Алп-Гази отправил к султану послов. «Я имею полномочия, данные мне султаном, – сказал он, – заключить мир и поручиться за то, что мы будем следовать тропою единства и соблюдать обычаи истинной веры. Никто с этого времени не будет досаждать Хорасану, пусть же и люди султана никоим образом не досаждают и не вредят этим областям». В дополнение к этим соглашениям и договоренностям он согласился выплатить огромную дань и выступил гарантом доброй воли Гуридов. Султан, со своей стороны, желая вскрыть гнойник злобы и раздора /54/ и сохранить жизни и достоинство собратьев-мусульман, с радостью согласился на предложение Алп-Гази и жителей Герата и защитил их от потери своих жизней и имущества. Алп-Гази отправился к султану, и пол в зале аудиенций покрылся синяками от прикосновений его губ, а его лоб-пылью от того, что он падал ниц, благодаря султана. Согласно их договору, султан отправил его назад в город сгибающимся под тяжестью подарков, а Алп-Гази, чтобы собрать дань, которую он обещался заплатить, простер над народом руку угнетения и принуждения и стал собирать ее такими средствами. Когда султан услыхал о его тиранстве и насилии, он не стал пренебрегать обязательствами справедливости в отношении жителей и счел, что отказ от этого условия станет для него более ценным сокровищем и надежным бастионом. В согласии с договором он удалился. Его войско опустошило область Бадгиса[881]881
  В настоящее время Бадгис является районом Афганистана, расположенным к северу от Герата, на границе с Туркменистаном.


[Закрыть] и воспрянуло духом после захвата скота и имущества, хотя и опасалось и страшилось гнева султана из-за этого грабежа. Он отправился в Мерв, а Алп-Гази, который был изгнан со службы султана Шихаб ад-Дина из-за того, что решился заключить перемирие, достиг назначенного часа спустя всего лишь два или три дня после отъезда султана.

Желая отомстить, султан Шихаб ад-Дин вновь стал готовиться к войне, и на этот раз он намеревался начать с нападения на Хорезм. Когда известие о его намерении достигло султана, он действовал с предосторожностями и решительностью и вернулся в Хорезм через пустыню. Таким способом он обогнал войско Гура, которое своей численностью превосходило муравьев или саранчу, и, прибыв в город, сообщил его жителям о приближении этой армии и возвестил об этом нежданном бедствии. Все население, внутренне закипая от неистового гнева, а внешне взволнованные опасностью унижения и поругания, единодушно и единогласно согласились дать противнику отпор и сражаться, оказывать сопротивление и не уступать, и все они /55/ стали вооружаться и запасать орудия войны – мечи и копья. Преподобный ими Шихаб ад-Дин из Хивака[882]882
  Впоследствии Хива.


[Закрыть], который был столпом Веры и оплотом государства, прилагал все усилия, чтобы смутить врага и отвратить его от их жен и их земли, и в своих проповедях дал разрешение на битву согласно старинному обычаю: «Тот, кто был погиб, защищая свою жизнь и свое имущество, считается наравне с мучеником». По этой причине рвение и устремления людей удвоились, и они все, как один, взялись за дело. Тем временем султан направил гонцов во все области Хорасана, чтобы созвать пехоту и кавалерию, обратившись также за помощью к гурхану. Он разбил лагерь на берегу Нузвара[883]883
  Читается NWZWAR, а не NWRAWR, как в тексте. О Нузваре см. Бартольд, Туркестан, 148 и 155.


[Закрыть], и в течение всего лишь нескольких дней туда собралось несколько тысяч человек, готовых к бою и сильных духом. А войско Гура, с таким множеством войск и слонов и таким грохотом и лязганьем оружия, что, пожелай они, и в равнину превратили бы Окс, а равнину – в кровавый Окс, встало лагерем напротив, на восточном берегу[884]884
  Бартольд (op. cit., 350, прим. 5) в связи с этим замечает, что «возможно, имеется в виду не главное русло реки, а канал, проходящий возле Гурганджа».


[Закрыть]. Султан Гура приказал им искать брод, чтобы на следующий день переправиться через реку и замутить источник наслаждений султана. И он начал расставлять слонов и наставлять людей, чтобы на рассвете следующего дня изготовить кубки войны из человеческих черепов. Но тут вдруг они получили сообщение о том, что Таянгу[885]885
  ṬAYNKW. Вероятно, это был титул, а не имя. Tayangu на старотюркском языке означает «казначей».


[Закрыть] из Тараза[886]886
  Тараз или Талас, позднее Аули-Ата, – современный Джамбул на реке Талас.


[Закрыть], командующий армией каракитаев, подходит с войском, подобным пламени, а с ним – султан султанов из Самарканда. Когда народ слона[887]887
  Ссылка на Коран, где под «народом слона» подразумеваются полки Абрахи, абиссинского наместника Йемена, который совершил поход в Мекку в год, когда родился пророк. См. Nicholson, A Literary History of the Arabs, 65-69.


[Закрыть] поняли, что Высший Господин спутал их планы и сражение не окончится дли них ни чем, кроме поражения, они вложили меч войны в ножны отступления и предпочли бежать, чем остаться; и, несмотря /56/ на досаду и бесчестье, согласно пословице:

 
Это не твое гнездо, а потому убирайся из жилища, которое тебе не подобает,
 

Шихаб ад-Дин приказал своим людям ночью сжечь поклажу и залепить глаза сну; и от помрачения рассудка и из-за упрямства они перерезали сухожилия лошадям и верблюдам. Когда они повернули назад, султан бросился за ними вдогонку, как разъяренный лев или жеребец, почуявший соперника, и преследовал их до самого Хазар-Асфа, где они повернулись и вступили в бой. Войско султана атаковало их правое крыло, и знамена Гуридов были опрокинуты, а удача от них отвернулась. Многие из их эмиров и вождей попали в оковы неволи, а оставшиеся побрели спотыкаясь через безводную пустыню, «подобно тому, кого соблазнили шайтаны на земле»[888]888
  Коран, VI, 70.


[Закрыть]. Войско Хорезма в ярости продолжало следовать за ними по пятам, как жеребцы преследуют кобылиц, пока с помощью низких уловок они не миновали Саифабад[889]889
  He идентифицирован.


[Закрыть]. Султан, окруженный милостивой щедростью и утопающий в щедрой милости, вернулся назад с богатой добычей, слонами, и верблюдами, и лошадьми; и Благосклонная Фортуна заставила человеческие сердца возликовать, произнеся языком Высшего Блаженства такие слова: «обещал вам Аллах обильную добычу, которую вы возьмете, и ускорил Он вам это»[890]890
  Коран, XLVIII, 20.


[Закрыть]. Султан устроил в Хорезме пир, и один придворный попросил Фирдаус из Самарканда, поэтессу, прочесть приличествующее случаю четверостишье. Она произнесла следующую импровизацию:

 
О король, Гурид бежал от тебя в смятении,
Как цыпленок, спасающийся от коршуна.
Он сошел с коня и спрятал лицо;
Король отдал ему слонов и тем избежал смерти[891]891
  Две последние строки имеют двойное значение и могут быть переведены следующим образом:
Из коня он превратился в пешку и спрятал [укрыл] ладью.Король сдал тебе слонов и тем самым получил шах и мат.

[Закрыть].
 

А что до армии Гура, то когда они достигли Андхуда[892]892
  Современный Андхой в Северном Афганистане.


[Закрыть], они увидели то, что должны были увидеть; ибо войско китаев обогнало их /57/ и окружило со всех сторон. И с рассвета и до заката обе стороны бились мечами и копьями, и многие были убиты. На следующий день, когда знамя солнца поднялось на стенах горизонта, а солнечные дозорные появились из-за восточного занавеса, воины китаи явили свою отвагу и бросились в бой все как один. Шея сопротивление их врагов была сломлена, а руки борьбы связаны; все, кто остался от их армии, числом пятьдесят тысяч человек, были убиты в бою, и султан Шихаб ад-Дин оказался среди них один, а с ним около ста человек. Он хитростью укрылся в цитадели Андхуда, но китайское войско пробило отверстие в стене, и его уже вот-вот должны были схватить, но тут султан Самарканда прислал ему следующее письме: «Ради чести ислама я не желал бы, чтобы мусульманский султан попал в западню неверных и был бы убит их руками. Поэтому тебе надлежит предложить за себя выкуп и отдать все, что ты имеешь, – слонов, и лошадей, и движимое, и недвижимое имущество. Под этим предлогом я попытаюсь походатайствовать за тебя перед этими людьми и получить их согласие». Султан Шихаб ад-Дин предложил в качестве выкупа все, что имел, и вмиг было щедро рассыпано содержимое всех сокровищниц и арсеналов. Путем бессчетных ухищрений он добился освобождения при посредничестве султана Самарканд и сохранил свою жизнь тогда, когда «не было это временем бегства»[893]893
  Коран, XXXVIII, 2.


[Закрыть].

 
Если мы вернемся невредимыми, с благородными душами, которые надеялись, но были обмануты в своих надеждах,
Наши души – лучше всякой добычи: они возвращаются со своими силами и со своею жизнью[894]894
  Абдалла ибн Утайба, один из первых людей Басры. Цитируется Утби в его истории. См. Shaikh Ahmad al-Manini, Sharḥ-al-Yamīnī, Cairo ed., II, 417 (М. К.).


[Закрыть]. /58/
 

Когда султан Гура прибыл в свою страну без войска и сокровищ, покрытый тысячей пятен позора, султан послал к нему одного из своих царедворцев со следующими словами: «Это твои люди были причиной этой вражды, а "тот, кто нападает, более виновен", но с этого дня давай же следовать тропою согласия, а дорога раздора пусть будет перекрыта». Шихаб ад-Дин, со своей стороны, подтвердил условия мира страшными клятвами и обязался помогать и оказывать поддержку султану, когда бы он ни приказал; и об этом между двумя султанами был заключен договор. Однако два месяца спустя часть армии Гура собралась в пределах Талакана, и Тадж ад-Дин Занги, который был зачинщиком мятежа, совершил нападение на Марв-ар-Руд (в результате чего ему было суждено лишиться головы), заманил сборщика налогов (ʽāmil) в ловушку смерти, и начал усиливать гнет, и чинить жестокости, и забирать деньги. Известие об этом достигло султана, и он послал Бадр ад-Дина Чагира из Мерва и Тадж ад-Дина Али из Абиварда, чтобы усмирить этих нарушителей спокойствия. После сражения Занги, вместе с десятью эмирами, были в цепях отправлены в Хорезм, где в наказание за из поступки их головы – да минует это моих слушателей! — были отделены от их тел. Волнение, вызванное этими беспорядками, улеглось, и в королевстве установился мир.

Но хотя два султана были связаны узами торжественной клятвы, султан Шихаб ад-Дин от досады из-за произошедшего грыз себе руки и, готовясь к боевым действиям, собирал войска и изготовлял оружие под предлогом отправки в поход против неверных. Наконец, в 602 году [1205/1206] он задумал начать с набега на Индию, чтобы поправить дела своих слуг и приверженцев, которые лишились всего своего имущества и снаряжения за несколько последних лет боевых действий в Хорасане[895]895
  Целью этой экспедиции, скорее всего, было подавление восстания хокаров и племен, живущих в районе Соляного хребта. См. Juzjani tr. Raverty, 481-482, Рашид ад-Дин, пер. Смирновой, 156-157, Haig, Turks and Afghans, 47-48.


[Закрыть]. Прибыв в Индию, он сумел одной победой, что даровал ему Всевышний, покрыть все нужды казны и армии. Он повернул домой и вторгся в Джелум[896]896
  JYLM, т. е. Jēlam, вместо ḤYLY в тексте, как считает М. К.


[Закрыть]. /59/ Его шатер был разбит на берегу реки[897]897
  Jaiḥūn, т. е. Инда. Бартольд, Туркестан, 353, принимает ее за Окс, но у Джувейни, как отмечает М. К. в своем предисловии к т. II, X, так называется любая крупная река, например Кура на Кавказе и Джаксарт, или Сыр-Дарья.


[Закрыть], так что часть его выступала над водой; и никто не позаботился об охране этой части от федави. Вдруг средь бела дня, когда султан предавался послеобеденному сну, два или три индуса[898]898
  Из повествования Джувейни неясно, были или нет ассасины федави, т. е. агентами исмаилитов; Рашид ад-Дин (Смирнова, 158) подразумевает, что они были хокарами. С другой стороны, Джузджани (Raverty, 484-485) особо подчеркивает, что Шихаб ад-Дин «стал мучеником от руки ученика мулахидов». Хэйг (Haig, op. cit., 48) рассматривает различные версии покушения и приходит к выводу, что даже хотя «хокары были участниками заговора, а если так, то способствовали его осуществлению, тем не менее фактическим убийцей был шиит-фанатик из еретической секты исмаилитов». Местом его смерти, согласно и Джузджани (Raverty, 484, 486), и Рашид ад-Дину (Смирнова, 157), был Дамиак, дата названа в четверостишье, процитированном Джузджани (Raverty, 486), – 3 шаабан 602 г., т. е. 15 марта 1206 г. Местоположение Дамиака неизвестно, но он, вероятно, располагался на северном берегу Инда. Раверти (loc. cit., n. 5), однако, считает, что он находился немного западнее Джелума.


[Закрыть] появились из воды внезапно, как огонь, и бросились в шатер, где он лежал, не ожидая и не остерегаясь врагов и забыв о своенравии Судьбы. Убив короля и лишив его возможности вкушать пищу жизни, они превратили белый день для войска в черную ночь. Если рок подстерегает нас, какой прок человеку от его мощи? И какая польза нам от великого множества слонов, если удача от нас отвернулась? И не было ему проку от его имущества и снаряжения, от всего этого белого и черного.

И те, кто властвовал и отдавал приказанья, и владел богатствами и доблестными войсками,

Правили и были вождями и военачальниками, а потом превратились в ничто и стали лишь темой для пересудов[899]899
  Абуль-Фарадж Ахмад ибн Али ибн Халаф из Хамадана, современник Таалиби, цитируемый им в Татиммат-аль-Ятима (М. К.). См. Eghbal’s ed., II, 99.


[Закрыть].

/60/ А ведь он столько раз он прилагал усилия для того, чтобы султан познал их плоды! Еще более необыкновенна была судьба мелика Бамиана, его близкого родственника, который сам растрачивал силы, ожидая конца Шихаб ад-Дина. Когда со смертью последнего исполнилась его заветная мечта, он решил, что ветви его желаний принесли плоды, а сад его удачи ожил и зазеленел. Без задержек и проволочек он отправился в путь, покрывая два перегона вместо одного и одним махом преодолев три фарсаха. И почти уже осуществилась его мечта, когда Смерть, по приказу Всевышнего, набросилась на него из засады и отрезала караван его жизни, тяжело навьюченный устремлениями этого мира. И троном ему стала могила, и страдание заняло место блаженства.

 
Если человек достигает своего желанья в этом мире, Судьба отнимает от него букву алиф,
Потому что из того он берет свое начало, что получается, если зачеркнуть и последнюю букву[900]900
  Если отнять от слова AMNYH (umnīya) – «желание» – первую букву, алиф, получится MNYH (manīyā) – «смерть», а если отнять конечную, ха, останется MNY (manī) – «семенная жидкость» (М. К.).


[Закрыть].
 

И эти события стали причиной удачи для султана, как будет показано в другой главе.