Текст книги "Чингисхан. История завоевателя Мира"

Автор книги: Ата-Мелик Джувейни

ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ ИСТОРИИ ЗАВОЕВАТЕЛЯ МИРА, ЗАПИСАННОЙ ДЖУВЕЙНИ

Во имя Аллаха, милостивого, милосердного Да укрепится Его слава!

Хвала и благодарение Аллаху, который зажигает сверкающие звезды лучом Своего света и чистоты и по велению Которого происходит вращение небес; Почитаемому, которому радостно поклоняться; Дающему, у которого просить сладко, как ни у кого другого; Творцу, бытие из ничего создающему и в ничто превращающему; Тому, кто возносит рабов из низости к благородству и низвергает великих с высот их могущества; Которому приличествует королевский сан и подобает божественность. Лишь при Его дворе ищи величия и высоких чинов; все, что не есть Он, – бесполезное украшение, и обман, и ветреность; того, кто выбирает Его, не постигнет гибель, ибо жизнь всего живого принадлежит Ему; добро и зло, приобретение и утрата – все исходит от него.

 
/2/ Для мира Ты и величие, и низость; я не знаю,
что Ты такое, ведь все, что есть, – это Ты[1522]1522
  Shahnama ed. Vullers, 1003, I. 736.


[Закрыть].
 

И да будет благословен последний пророк, вождь первых пророков; разрывающий любые узы и управляющий любыми желаниями; который показал путь заблудшим и не отверг от себя грешников; который был послан и мужу, и пери и учил справедливости; чье имя восхвалялось на всех языках, и чей голос был услышан каждым ухом!

И да будут благословенны также его избранные друзья и достойные родственники, пока есть на земле ветер, и вода, и огонь, и пока розы на свежих зеленых стеблях делят ложе с шипами![1523]1523
  В оригинале этот отрывок написан ритмической прозой (которую я сымитировал в одном месте!) исключительно на персидском языке, т. е. слова арабского происхождения намеренно не были использованы, за исключением слова havas (ветреность), выбор которого, возможно, был продиктован требованиями ритма.


[Закрыть]

В то время как в предыдущем томе[1524]1524
  mujallad-i-pīshīna.


[Закрыть] мы записали обстоятельства возвышения Чингисхана, завоевания им различных стран, восшествия на престол Каана и Гуюк-хана и подробности событий, произошедших в их правление, сообразно тому, что мы знаем о них, а также изложили историю султанов Хорезма и правителей других земель, в пределах того, что нам о них известно, с самого их появления и до конца их дней; в этом томе[1525]1525
  mujallad-i-dīgar. Об первоначальном разделении самим Джувейни своей работы на два тома см. Предисловие, стр. XXXV.


[Закрыть] мы опишем вступление на престол Императора Мира Менгу-каана и события и обстоятельства, как прошлые, так и настоящие, его правления, поход Князя Мира Хулагу в западные земли и жизнь королей этого века и монархов этого времени, в их покорности и мятежах, от начала и до конца. И во всех этих случаях мы будем просить у Всевышнего снисхождения к нашим словам и делам, и извинения за описки и погрешности стиля, и надеяться на безграничную милость [Аллаха], ибо нет у грешника иной защиты.

Согласно ясе и обычаям монголов наследником отца становится младший сын от старшей жены. Таким сыном был Улуг-нойон, однако Чингисхан издал ясу о том, что ханом должен стать Угэдэй, и, следуя воле отца, Улуг-нойон приложил большие труды, чтобы усадить Угэдэя на трон ханства и проявил великое усердие в стремлении упрочить его положение главы царства. Ибо любовь между братьями, а в особенности между ним и Угэдэем была сильнее обычных братских чувств.

 
Любовь меж нами выше, чем любовь меж родственниками, и то, что они ценят
/261/ [высоко], [в сравнении] с нами стало низким[1528]1528
  Цитируется выше, II, 260 [ii, 534]. – М. К.


[Закрыть].
 

Он сопровождал Каана в его походе против китаев и, как уже было сказано выше[1529]1529
  См. главу XXX ч. 1.


[Закрыть], выполнил свою задачу с решимостью, усердием, знанием дело и доблестью, и по этой причине восточные провинции были побеждены и покорены.

Вернувшись, когда его желания и намерения были исполнены, /4/ когда мир стал его рабом, а небеса подчинились его воле, он стал проводить время в бесконечных пиршествах, когда кубки передавались по кругу с утра и до вечера, и недуг овладел им, и не прошло и двух или трех дней, как он умер[1530]1530
  Это, без сомнения, было правдой, поскольку монголы были большими любителями выпить. Однако эти события подверглись значительной идеализации в монгольской версии смерти Толуя. Во время китайской компании Угэдэй заболел, и шаманы приписали его болезнь тому, что в него вселились местные водяные духи. Толуй вызвался принести себя в жертву, выпил целых мех воды, над которой шаманы произнесли свои заклинания, и вскоре после этого умер. См. Сокровенное сказание, § 272, а также Rashid-ad-Din ed Blochet, 220-1.


[Закрыть].

 
Таково обыкновение Синего Круга; если он замечает довольство,
тому быстро приходит конец.
 

Каан был глубоко этим опечален, встревожен и взволнован. И до конца своей жизни он не переставал скорбеть о своем товарище и вспоминать свою дружбу с ним.

 
И когда мы расстались, мне стало казаться, что мы с Меликом,
хоть и долго длился наш союз, не провели вместе даже одну-единственную ночь[1531]1531
  Из знаменитой элегии Мутаммима ибн Нувайры на смерть своего брата Мелика (М. К.).


[Закрыть].
 

И всякий раз, когда во время утренних и вечерних возлияний вино начинало струиться по его жилам и опьянение овладевало им, Каан начинал плакать и говорил: «Причина моей невоздержанности в питие – охватившее меня горе из-за невосполнимой утраты, поэтому я и пью, чтобы хоть на время освободиться от смятения, которое породило в моем сердце это горе».

 
Опьянение приятно, ибо оно отделяет меня от меня,
иначе как бы мог разум вынести безумие?
 

После /5/ смерти Улуг-нойона Каан приказал, чтобы до конца его жизни государственные дела решались в соответствии с указаниями его жены Соркотани-беки, племянницы Онг-хана, матери его старших сыновей Менгу-каана, Хубилая и Ариг-боке, и чтобы вышеназванные сыновья, войско и народ, великие и малые, повиновались ее приказам и запретам, ее развязыванию и завязыванию и не отступали от ее повелений. И в воспитании и обучении всех своих сыновей, в управлении делами государства, в сохранении достоинства и доброго имени, в решении всяких вопросов Беки, благодаря мудрости своего суждения и знанию людей, заложила такую основу этих зданий и так их укрепила, что в этом с ней не мог сравниться ни один человек, носящий тюрбан[1532]1532
  Т. е. мужчина. См. стр. 56 («тех, кто носил чадру, и тех, на ком был тюрбан и кулах») и стр. 67 («те, кто носит кулах и тюрбан, и те, кто покрывает голову платком или чадрой»).


[Закрыть] (kulāh-dār), и никто не мог справиться с этими делами с таким же блеском. И в любом деле, замышляемом Кааном, будь то благополучие империи или использование войска, он первым делом советовался с нею и спрашивал ее мнения и не допускал ни малейшего отступления или отклонения от того, что она предлагала. Послы и ельчи также высоко ее почитали и уважали; и /6/ подданные и слуги ее двора в близких и далеких землях востока и запада выделялись среди прочих своим достоинством и защитой, которую они имели, и[1533]1533
  В списке G пропущены слова dar sharq va gharb — «востока и запада».


[Закрыть] благодаря ее усердной заботе о каждом из них их жизнь была легкой и беззаботной. И сборщики налогов, шихне и войско, боясь ее гнева, вынуждены были справедливо относиться к народу. И когда бы ни проводился курилтай, или собрание царевичей, и все являлись наряженными и украшенными с величайшим изяществом, она затмевала их всех и своей свитой, и своим войском. И покровительство ее было так велико, что если в правление Каана некоторые мелики вступали в споры с ее подданными из-за налога или купчура, которыми облагались ее вассалы[1534]1534
  raʽīyatan-i-khāṣṣa, т. е. ее личные подданные, подданные ее личной казны.


[Закрыть], и позволяли себе лишнее, она посылала гонцов, чтобы доставить к ней этих меликов, и после установления истины их предавали смерти.

А что до ее власти над ее сыновьями и до управления ими, то хоть каждый из них и был ханом и образцом высокого ума, превосходящим других царевичей мудростью и разумом, /7/ тем не менее она всякий раз, когда по причине смерти они ожидали восхождения на трон нового хана, запрещала изменять или нарушать ясы, хотя на самом деле они имели власть и могли приказывать и запрещать. И когда на трон ханства вступил Гуюк-хан и начали расследовать, кто из царевичей отступил от яс, и ввел свои обычаи, и выдал ярлыки и пайцзу, он приказал забрать все ярлыки и пайцзу, которые были выданы после смерти Каана. И на курилтае, в присутствии всех, большинство указов об установлении налогов и назначении или отзыве сборщиков налогов были положены перед царевичами [их издавшими]. И все были пристыжены, за исключением Беки и ее сыновей, которые ни на волос не отступили от закона, и все благодаря ее величайшей мудрости и власти над собой и способности увидеть последствия поступков, которыми пренебрегают даже мудрые и опытные мужи.

 
И если бы все женщины были подобны ей,
они превзошли бы мужчин[1535]1535
  Мутанабби (М. К.).


[Закрыть].
 

И во время восшествия на престол ханство Менгу-каана то же повторилось вновь, поскольку после смерти Гуюк-хана каждый стал издавать свои собственные указы.

А что до Беки, то с того времени, /8/ когда умер Улуг-нойон, она повсюду завоевала расположение, осыпая подарками свою семью и родню и щедро одаривая войска и чужеземцев, и так подчинила своей воле всех своих подданных и взрастила любовь к себе во всех сердцах и душах, и потому, когда умер Гуюк-хан, все единодушно решили доверить ключи от ханства ее сыну Менгу-каану, поскольку рассказы о ее мудрости и благоразумии и слава о ее дальновидности и прозорливости распространились повсюду и никто не думал перечить ее слову.

Более того, она заложила такую основу в управлении своей семьей и в обычаях при своем дворе, которым следовали и родные, и чужие, которой могли позавидовать величайшие ханы этого мира.

И так продолжалось до тех пор, пока Всевышний не отличил Менгу-каана, возложив благодаря посредничеству ее опыта ему на грудь невесту – царство. И ее рука была всегда простерта для щедрости и благодеяния, и хотя она исповедовала религию Иисуса, она осыпала милостыней и подарками имамов и шейхов и стремилась также возродить и укрепить веру Мухаммеда (мир и благословение ему!). И доказательство /9/ и свидетельство правоты этого утверждения заключается в том, что она пожертвовала тысячу серебряных балишей на то, чтобы был построена школа (madrasa) В Бухаре, управляющим и надзирателем которой должен был стать благочестивый шейх-уль-ислам Саиф ад-Дин из Бахарза; и она приказала приобрести деревни, собрать средства и поселить [в школе] учителей и учеников. И она всегда посылала милостыню в различные места, чтобы ее раздали бедным и нуждающимся мусульманам; и так продолжалось до месяца зуль-хиджжа 649 года [февраль-март 1252], когда Разрушитель Наслаждений возвестил о том, что пора уходить.

Когда Каан направил Менгу-каана, Бату и других царевичей завоевать земли Булгара, Аса[1537]1537
  Упоминание ясов отдельно от аланов вызывает вопрос о том, известно ли было Джувейни, что они составляли один народ – предков современных осетин. С другой стороны, возможно, ясы составляли западную часть конфедерации племен, в частности на территории, позднее занятой тюрками-булгарами (В. М.).


[Закрыть], и Руса, кифчаков, аланов[1538]1538
  Упоминание ясов отдельно от аланов вызывает вопрос о том, известно ли было Джувейни, что они составляли один народ – предков современных осетин. С другой стороны, возможно, ясы составляли западную часть конфедерации племен, в частности на территории, позднее занятой тюрками-булгарами (В. М.).


[Закрыть] и других племен, все эти земли были освобождены от смутьянов, и те, кому удалось избежать меча, склонили свои головы в повиновении. Тем не менее одному из вождей поверженных кифчаков /10/, человеку по имени Бачман, удалось уйти от преследования с отрядом кифчакских воинов, и к нему присоединились другие беглецы. Не имея никакого убежища или укрытия, он каждый день и каждую ночь отправлялся на новое место. И из-за своей собачьей натуры он, подобно волку, нападал на всех и каждого и уходил с награбленным. Со временем зло, причиняемое им, росло, и наносимый им вред увеличивался; и каждый раз, когда войско преследовало его, его нельзя было отыскать, поскольку он уходил на новое место и запутывал следы.

Большая часть его укрытий и убежищ находилась на берегах Итиля[1539]1539
  Т. е. Волга. См. прим. 667 к [XXXVIII] ч. 1.


[Закрыть]. Здесь он прятался в лесах, откуда выскакивал, подобно шакалу, хватал что-нибудь и вновь скрывался. Князь Менгу-каан приказал построить двести кораблей и в каждый из них посадить сто монголов в полном вооружении. После этого со своим братом Бочеком[1540]1540
  В действительности он был полубратом Мункэ. См. прим. 685 к [XXXIX] ч. 1.


[Закрыть] он устроил нерге[1541]1541
  Круговое ограждение, как для облавы. См. стр. 21.


[Закрыть] на обоих берегах реки. Пройдя вдоль Итиля, они подошли к лесу и увидали в нем следы лагеря, который был покинут лишь утром: разбитые повозки и /11/ лежащие повсюду испражнения людей и животных. Посреди всего этого они заметили старую больную женщину. Они спросили у нее, что произошло, кто были эти всадники и откуда, и как они выглядели. Они узнали, что Бачман только что покинул свой лагерь и укрылся на острове посреди реки и что все животные и все награбленное им добро также находились на том острове. У них с собой не было лодок, а река бушевала подобно морю, и по ней нельзя было плыть, не говоря уж о том, чтобы ехать верхом. Неожиданно налетел ветер и отогнал всю воду от подступов к острову, так что показалось дно. Менгу-каан приказал войску не медля войти в реку. Не успел Бачман опомниться, как был захвачен, и его войско было уничтожено всего за час: одних сбросили в воду, других перебили на месте. Монголы захватили в плен их жен и детей, а также забрали множество ценной добычи. После этого они отправились назад. Вода начала прибывать, и когда они достигли берега, она вновь поднялась, не причинив вреда ни одному воину.

Когда Бачман был приведен к Менгу-каану, он умолял, чтобы последний убил его собственными руками. Однако Менгу-каан велел своему младшему брату разрубить его надвое[1542]1542
  Эта операция против Бачмана была проведена зимой 1236-1237 г. См. Pelliot, op. at, 167. Пеллио (ibid, 166) приводит ее описание, данное в Юань-ши. Версию Рашид ад-Дина см. в Minorsky, Caucasica, III, 225.


[Закрыть].

Эти знаки указали на причину передачи власти и ключей империи Императору Мира Менгу-каану, которая не требует дальнейших доказательств.

Когда Всевышний и Славный Господь пожелает сделать одного из своих слуг вождем и возложить на его голову корону царства и диадему верховной власти, так чтобы из-за его справедливости и беспристрастности опустевший мир вновь расцвел и жребий жителей его обитаемой части был облегчен потоком его щедрости и милосердия; в первую очередь «Тот, кто создал душу прежде тела» украшает жизнь того человека вышивкой блаженства и освещает его душу светом великой мудрости; а потом, когда он спускается из высшего мира к месту привала, Аллах взращивает его душу в колыбели мудрости и благоразумия и прикладывает грудь кормилицы, которая есть сама доброта и степенность ко рту его сокровенного знания, и вдохновляет его на благие дела и откровенные речи, и усмиряет его в его поступках /13/ уздою разумения, так что он постепенно, день за днем, поднимается по ступеням величия и час за часом получает указания от Фортуны и Процветания.

 
Когда Фортуна пожелает вырастить розу, она рождает ее, а потом ищет для нее человека.
Вначале Процветание вышивает кулах, а затем возлагает его на голову царя.
Ныряльщик достает жемчужины со дна моря, и вскоре они занимают почетное место в коронах[1543]1543
  Из Хосров и Ширин Низами.


[Закрыть].
 

И когда приходит время проявить мудрость и могущество, на том месте, где восходит солнце чести и славы, становятся заметны первые признаки рассвета Фортуны, а как предвестие этого, поскольку

 
Вещи становятся очевидными благодаря своим противоположностям[1544]1544
  Мутанабби (М. К.)


[Закрыть],
 

непоколебимый Рок погружает мир в темноту несправедливости и неправедности, и сладость жизни и наслаждения бытия оставляет горечь мирры на небе души, чтобы слуги Аллаха, когда Фортуна переходит от возможности к действительности и от нереальности к существованию, могли познать ценность этого огромного дара и возблагодарить за это великое благо.

И верность этого утверждения подтверждается тем, что после смерти Каана мир сошел с праведного пути и вожжи коммерции и торговли были повернуты в сторону от дороги справедливости. Темнота тирании, т.е. «мрак – один поверх другого»[1545]1545
  Коран, XXIV, 40.


[Закрыть], сгустилась, и волны морей событий ударили друг о друга. Люди были раздавлены и растоптаны ногами сильных мира сего и от частых притеснений лишились денег и /14/ собственности; и чаша мира доверху наполнилась напитком несправедливости. Ельни обрушились на земли как капли дождя; сборщики налогов (muḥaṣṣilān) спешили, подобно стрелам, пущенным из лука, получить незаконные налоги[1546]1546
  Или, возможно, «налоги, которые еще не пришло время собирать».


[Закрыть], и люди, которых тащили то в ту, то в эту сторону, не могли придумать, как поступить, поскольку у них не было ни сил остаться, ни места, куда бы можно было бежать.

 
Жестокость вращающегося свода достигла такой меры,
что большую меру вообразить невозможно.
 

Но когда насилие и несправедливость достигли наивысшей точки, а неправедность и злоба дошли до предела, предание: «Когда оно станет невыносимым, оно уменьшится» сбылось, и слова: «Ведь, поистине, с тягостью легкость»[1547]1547
  Коран, XCIV, 5 или 6.


[Закрыть] подтвердились; и ворота того, «что откроет Аллах людям из Своей милости»[1548]1548
  Там же, XXXV, 2.


[Закрыть], были распахнуты настежь, а приготовления к

 
Отчаянному положению, за которым следует облегчение,
 

завершены.

 
Радость пришла вслед за горем, как осенней порой налетает ветер, словно отзвук прелести ранней весны.
Плач лютни, звуки песен и сетование арфы поднялись к зеленым небесам мира.
/15/ Из всего этого видно [лишь], что Аллах явил свою милость, чтобы поддержать нас.
 

И так ключи царства – «Ведь земля принадлежит Аллаху: Он дает ее в наследие, кому пожелает из Своих рабов»[1549]1549
  Коран, VII, 125.


[Закрыть] – были вложены в могущественную руку Верховного Монарха, Владыки всего человечества, Хана всех ханов, арабских и иных, Менгу-каана (да продлится его жизнь до скончания века!); и поверхность лица земли вновь украсилась и похорошела из-за его всеобъемлющей справедливости, и дела всего человечества и в особенности мусульман вновь пришли в порядок и достигли расцвета. Обстоятельства этого проявляются в событиях, которые будут описаны в следующих главах. «И мы полагаемся на милость Аллаха. Истинно, к Нему мы обращаемся за помощью».

Вату выступил из своей орды в стране булгар и саксинов, чтобы проследовать ко двору Гуюк-хана, и, прибыв в Алакамак[1550]1550
  См. прим. 670 к [XXXVII] ч. 1.


[Закрыть], что в неделе пути от города Каялыка, получил сообщение о /16/ смерти Гуюк-хана. Он остался там, где находился, и стал слать одного гонца за другим ко всем своим родственникам, чтобы сообщить о своем прибытии: он просил их прибыть [к нему туда]. Менгу-каан выступил из области Каракорума. А что до Сиремуна и других внуков и жен Каана, которые находились в том краю, они послали своим представителем Конкуртакай-нойона[1551]1551
  QNQWRTQAY, а не QNQWRBQAY, как в тексте. См. Pelliot, Horde d’Or, 91 n.


[Закрыть], эмира Каракорума, передав с ним такое письмо: «Бату-ага[1552]1552
  Т. е. «старший брат», «старший».


[Закрыть] всех царевичей. Что бы он ни приказал, его слово – закон. Мы соглашаемся со всем, что он посоветует и что сочтет наилучшим, и не будем возражать против этого». А что до других царевичей, [а именно] сыновей Гуюк-хана, то они, поскольку находились уже поблизости, явились к Бату раньше [остальных]. Они пробыли там день или два, а потом, не испросив разрешения, повернулись и отправились в свою собственную орду под тем предлогом, что люди, искусные в науке кам, не разрешили им задерживаться на более длительное время. Они оставили у Бату своим представителем Темур-нойона, наказав ему, когда ожерелье собрания будет полностью нанизанным, выразить свое согласие со всем, с чем согласятся ага и ини[1553]1553
  Т. е. все, букв. «старший брат и младший брат».


[Закрыть].

Вскоре все царевичи собрались. От сыновей Каана прибыл Кадаган-Огул, а от сыновей и внуков /17/ Чагатая – Кара-Хулагу и Мочи[1554]1554
  Кара-Хулагу был внуком (сыном Метикена). Рашид ад-Дин упоминает двух Мочи: сына (Мочи-Джебе) и внука (сына Байджу). См. Blochet, 155, 177. Вероятно, здесь имеется в виду старший Мочи. Скорее всего, он идентичен Mauci или Maucy Карпини. Mauci, чьи земли простирались по восточному берегу Днепра, задержал членов посольства Карпини, посланных от двора Бату с письмом для папы. См. Rockhill, 8, 11, 31. Его имя означало «плотник». См. Grousset, L’Empire Mongol, 483.


[Закрыть]. [Также прибыл] Менгу-каан со своими братьями Моге и Ариг-боке, а от эмиров – Ухатай[1555]1555
  AWHTAY. «Человек из племени ухазов». Об ухаз-меркитах, или увас-меркитах см. Pelliot-Hambis, Campagnes, 275.


[Закрыть] и Есу-Бука[1556]1556
  YYSW BWQA. Это имя носил сын Бельгутея, полубрата Чингисхана. См. Hambis, Le Chapitre CVII, 48, 49, n. 1.


[Закрыть]; и из других земель прибыли эмиры и нойоны и другие царевичи и племянники Бату. Они устроили великое собрание и после пиршеств, продолжавшихся несколько дней, стали размышлять о том, что управление ханством нужно доверить человеку, который подходил бы для этого и испытал бы добро и зло, горе и радость, и вкусил бы сладость и горечь жизни, и водил бы войско в далекие и близкие земли, и прославился бы на пирах и в бою. Несколько дней и ночей они взвешивали и обсуждали это, то есть кто из царевичей из племени и рода (urugh) Чингисхана своим здравым суждением и проницательным умом подходил для того, чтобы управлять землями и охранять дороги; поскольку если бы дела Империи по-прежнему оставались в запустении, сама основа благосостояния оказалась бы опрокинута, а узлы управления ослаблены, так что их нельзя было бы привести в порядок рукой мудрости и благоразумия и немыслимо исправить /18/ обсуждением.

 
И ни один господин не будет потерян для нас, но мы взрастим
среди нас юношу, чтобы он стал нашим господином[1557]1557
  Из стихотворения Башамы ибн Хазм ан-Нахшали. Другое его стихотворение приведено выше, 1, 143 [i, 181] (М. К.).


[Закрыть].
 

Наконец после долгих раздумий и размышлений все, кто присутствовал на том сборе, царевичи, эмиры и нойоны, пришли к решению, что поскольку Бату был старшим из царевичей и вождем среди них, ему лучше было известно, что хорошо, а что плохо в делах государства и династии (daulat). Ему решать, стать ли ему самому ханом или предложить другого. Все присутствующие согласились с этим решением и написали письменные обязательства в том, что они никоим образом не отступят от своего слова и не нарушат приказания Бату. И, завершив и закончив таким образом обсуждение, они стали пить и веселиться.

На следующий день, когда было развернуто знамя дневного света и снято покрывало тьмы, —

 
Такой день, что ослепил [даже] освещающее мир светило;
Его рассвет поднялся над Раем, а его ветер – дыханье Мессии.
 

ожерелье собрания царевичей, как и в предыдущий день, было нанизано, подобно Плеядам. В тот день первым говорил Бату, а поскольку к сказанному им никто не смог ничего добавить, он продолжил: «Управление таким великим государством и решение такого непростого вопроса /19/ может быть исполнено только тем человеком, кто сможет найти выход из затруднительного положения, кто знает ясы Чингисхана и обычаи Каана и следует им, кто в состязании мудрости и на скачках мужественности перехватил стрелу[1558]1558
  Ссылка на арабский обычай втыкать в землю стрелу, которая служит как бы финишной чертой: всадник, прибывший первым, хватает ее и бросает перед собой.


[Закрыть] превосходства у себе равных и лично занимался важными делами, и решал серьезные вопросы, и преодолением трудностей и подавлением мятежников обеспечил тому бесспорные доказательства. И в роду (urugh) Чингисхана есть Менгу-каан, знаменитый своей мудростью и храбростью и прославившийся своей дальновидностью и доблестью. Дела ханства должны решаться и управляться его непревзойденными, украшающими мир решениями, и благосостояние земли и людей будет обеспечено удачей, способствующей его ослабляющим узлы решениям и предусмотрительности.

 
В этом мире всегда найдется человек для любого дела
и дело для любого человека.
 

«Есть люди, способные на любое дело, и все доступно тому, кто создан для этого». Я хочу вложить бразды управления этими делами в руки его умения и надеть печатку империи на палец его решимости и опыта, ибо мир, этот необъезженный жеребец, будет укрощен шпорами его строгости и доблести, а меч, оберегающий государство и защищающий границы, не будет извлечен из ножен его решимости и бесстрашия».

Услышав те слова ухом разума и понимания, все присутствующие уверовали, что выгода и польза от того решения послужит на благо всего человечества, и их благо в особенности, а все, что будет решено сверх того, будет излишним: «преступая то, что решено, ты поступаешь бесчестно». И все они воскликнули как один: «Ты вручил лук тому, кто согнул его, и поселил в доме /20/ того, кто построил его»[1559]1559
  Из Мукамат Харири (М. К.).


[Закрыть]. За этим привалом нет дороги. «За Аббаданом[1560]1560
  Abbādān – арабское название Абадана, который в Средние века располагался на морском берегу. См. le Strange, The Lands of the Eastern Caliphate, 48-49.


[Закрыть] нет другой деревни». И каждый искренне произнес такие имеющие скрытый смысл слова:

 
«Если я вырву из твоих рук мое сердце
и заберу у тебя мою любовь, на кого я смогу излить эту любовь
и кому отдать это сердце?»[1561]1561
  Эта строка встречается в газели Камал ад-Дина Исмаила (ум. в 1237 г.), но это, скорее всего, цитата из более раннего стихотворения, поскольку она встречается и в Калиле и Димне Насраллы, написанной на сто лет раньше. См. примечания М. К. в конце его введения к части III, XXIX-XXX.


[Закрыть]
 

И всякий драгоценный камень находит подобающую ему оправу.

Однако Менгу-каан не дал своего согласия и несколько дней продолжал отказываться и не брал на себя эту тяжелую ношу и не принимал этот высокую обязанность. Когда его упорство перешло всякие границы, его брат Моге-Огул[1562]1562
  См. выше, стр. 518, прим. 10.


[Закрыть], украшенный драгоценными камнями мудрости и влияния, поднялся и сказал: «Все на этом собрании приняли на себе письменные обязательства и все здесь присутствующие пообещали повиноваться приказаниям Бату-каана[1563]1563
  Странно, что в этом месте Джувейни называет Бату кааном, т. е. Великим ханом. В некоторых списках он назван Бату-каан-ага, и М. К. высказывает предположение, что в первоначальном тексте он именовался просто Бату-ага, т. е. старший царевич Бату.


[Закрыть], и не нарушать их, и не отступать от них, и не желать ничего прибавить к его словам. Но поскольку Менгу-каан теперь стремится уклониться от совета аги и от выполнения своего собственного обещания, то пусть тогда потом, когда между агой и ини возникнут какие-либо разногласия, это не станет причиной для порицания и поводом для упреков».

И он продолжал говорить такие речи и алмазом своих слов пронзил жемчужину этого решения. И это стало убедительным доказательством и наглядным свидетельством, и Бату одобрил эти слова и похвалил Моге. А Менгу-каан наконец дал свое согласие[1564]1564
  В списке B – mulzan.


[Закрыть].

И поскольку необычайные и удивительные дела Аллаха придали крепости корням и сделали раскидистой крону растущего у ручья молодого дерева государства, о котором сказано: «И мы сделали вас царями»[1565]1565
  Очевидно, неверная цитата из Корана, V, 23: «Он [Аллах]... сделал вас царями».


[Закрыть], Бату, по обычаю монголов, встал, и все царевичи вместе с ним преклонили колени. И он взял кубок и отвел ханству подобающее ему место. И все проповедники и новообращенные[1566]1566
  Вероятно, «старые и молодые», со ссылкой, по всей видимости, на буддийских священников.


[Закрыть] одобрили его поступок.

 
Власть явилась к тебе с покорностью, волоча полы своей одежды.
Она была создана лишь для него, а он был создан лишь для нее.
И если бы кто-то другой возжелал ее, земля содрогнулась бы своим содроганием[1567]1567
  Несколько переиначенные строки из касыды Абуль-Атахии, написанной в честь халифа аль-Махди (М. К.).


[Закрыть].
 

И все, кто был на том собрании, провозгласили [Менгу-каана] своим властелином и договорились провести великий курилтай в Онан-Келурене[1568]1568
  Т. е. на территории между Ононом и Керуленом. Ср. у Рубрука: «...Онанкеруле, который был их родиной и где находилась орда Чингис хана» (Rockhill, 165).


[Закрыть] в следующем году. И с этим намерением каждый вернулся в свой собственный лагерь.

Слухи об этом распространились по всему миру и достигли самых отдаленных его уголков. И Соркотани-беки стала оказывать чужеземцам всевозможные знаки внимания и благоволения и склонять на свою сторону родственников величайшей учтивостью и обходительностью.

А что до тех, кто высказывался уклончиво и откладывал [решение] этого дела, придумывая отговорки и сочиняя небылицы под предлогом, что власть над ханством должна принадлежать роду (urugh) Каана или Гуюк-хана, они забыли о смысле слов: «Ты даруешь власть, кому пожелаешь»[1569]1569
  Коран, III, 5.


[Закрыть], и потому отправили гонцов во все стороны, а также послали гонца к Бату, чтобы заявить о своем несогласии с этим решением и о неучастии в этом договоре.

Бату отвечал так: «Соглашением между агой и ини мы решили это дело, и его обсуждение завершено – "Решено дело, о котором вы спрашиваете"[1570]1570
  Там же, XII, 41.


[Закрыть]. Невозможно отступить от него, и если мы не завершим его так, как было установлено, и назначим кого-то другого вместо Менгу-каана, порядок ведения дел будет нарушен, и в законах государства и делах людей воцарится такое смятение, что с этим нельзя будет ничего поделать. И если вы посмотрите на это глазами разума и дальновидности, вам станет ясно, что интересы сыновей и внуков Каана были соблюдены, ибо для управления такой великой империей, которая простирается от самых дальних земель востока до крайних западных областей, не достаточно детских сил и детского разума».

Так прошли назначенный год и половина следующего, и все еще не видно было никаких признаков решения этого дела. А с каждым годом дела мира приходили во все более отчаянное положение, и с каждым месяцем на одеждах человечества появлялись новые прорехи.

Бату назначил своими представителями своих братьев Берке и Тока-Темура. /23/ Выступили также Кадаган и Кара-Хулагу. Отправились в путь и другие царевичи, согласные с общим мнением. Из Улуг-Эфа, орды Чингисхана[1571]1571
  Улуг-Эф (см. выше, стр. 504, прим. 10) был ордой не Чингисхана, а его сына Чагатая. Это название означает всего лишь «Великий дом» и могло быть использовано в отношении любой другой орды. Тем не менее в данном случае не может иметься в виду орда Чагатая, поскольку его наследник Кара-Хулагу уже упоминался здесь; видимо, он прибыл из другого места.


[Закрыть], прибыли другие царевичи.

Тем временем Менгу-каан и Соркотани-беки послали за теми, кто не был постоянен и откровенен в своем сердце, и ступили на путь увещевания и доброго совета – «нужно приласкать верблюдицу, прежде чем доить ее». Поскольку их уговоры и предостережения не оказали на них никакого воздействия и /24/ ничто не говорило об изменении в их поведении, они посылали к ним одного гонца за другим, то используя лесть, то прибегая к запугиваниям и угрозам; и они усилили свои доводы, надеясь сдержать их добротой и словами примирения и пробудить их души от сна гордыни и пренебрежения. Но дальновидная Мудрость говорит так:

 
О ты, упрекающий любящих, оставь тех, кого Аллах ввел в заблуждение, ибо Он вернет их на путь истинный.
Упреки бессильны, и те, кто ближе всех к тебе, отдалятся от тебя[1572]1572
  Мутанабби (М. К.).


[Закрыть].
Неудачливый человек ничего не сделает по просьбе мудреца;
ничто никогда не сделает неудачника удачливым.
 

Когда год подошел к концу и людские сердца возрадовались очередной весне, Повелитель Планет начал постепенно продвигаться от мест своего убывания и ущерба к своему апогею во дворцах чести и славы и отправился в путь к дому своего наивысшего величия. Подобно победоносному Хосрову Парвизу[1573]1573
  Последний представитель великой династии Сассанидов, Хасров II (590-628), противник Геракла.


[Закрыть], он обратил свой озаряющий мир лик ко дворцу могущества. И когда он возложил бремя власти на помет Овна, задули ветры плодородия – нежные, как северный зефир, чье дуновение, исходящее из спальни роз, колышет благоуханные травы. И усмиренные[1574]1574
  dast-tang, т. е. замерзший.


[Закрыть] озера, скованные холодом Дая[1575]1575
  Декабрь-январь.


[Закрыть] /25/, и, подобно Бачману[1576]1576
  Январь-февраль.


[Закрыть], помещенные в оковы снега и льда (bahman), усилиями теплого ветра стали свободны и сбросили поводья.

 
Усилием ветра на поверхности воды возникла тысяча волн (chīn),
а на каждой волне – тысяча китайских (Chīn) мускусных мешков.
 

И поверхность земли стала веселой и радостной от тепла горячих испарений. Природные силы [живых организмов] пришли в движение с их ростом и развитием, и запели птицы в лугах.

 
Теперь мы должны испить сладкого вина,
Ведь запах мускуса поднимается от ручья;
Каждый сад покрылся лепестками цветов;
Каждый холм – тюльпанами и гиацинтами[1577]1577
  Shahnama ed. Vullers, 1630, II. 2372 и 2376.


[Закрыть].
 

Великолепие зелени и свежести украсило лик мира. Ветви [деревьев] вытянули шеи и выставили зеленые головы. Сады, подобно веселым женам с прекрасными формами, расцветали с каждым днем (rūz-afzūn āmadand), приближая мечту своего сердца. Сотни тысяч цветущих фруктовых деревьев и водяных лилий радовали глаз восхитительной красотой и великолепием. Багряник похитил румянец у ланит, а ромашки одолжили, сияние и чистоту у зубов возлюбленных. Фиалки благоухали, как локоны, умащенные галией[1578]1578
  См. выше, i, 170, прим. 5.


[Закрыть], и склонились (tūi bar tūi), подобно лицам влюбленных. Бутоны цветов напоминали кокетливых красавиц и радость, не вызывающую боли. Жасмин приковывал к себе взоры всех обитателей лугов, а жонкилии (nasrīn) украсили землю, как два орла (nasrain)[1579]1579
  Созвездия Орла и Лиры.


[Закрыть] в небесах. Нарциссы, подобные тюркам, несущим колчаны, осветили сад сиянием высоко поднятых голов. И уста тюльпанов были подобны краям кубка, доверху наполненного розовым вином. /26/ И от усеявших их поверхность цветов каналы можно было принять за индийские мечи с стальными клинками, украшенными искусной гравировкой. Сладкоголосый соловей, как лилия с десятью языками, пел тысячи песен во славу сада и луга, и музыканты подыгрывали песне жаворонка. И эта двуязычная (mulammaʽ) кита, которую сахиб-диван тех земель[1580]1580
  Т. е. отца Джувейни. См. выше, стр. 488.


[Закрыть] (да продлит Аллах его дни!) написал и сложил в дни своей юности, как дыхание восточного зефира, стала припевом, который утром и вечером исполняли дискант и бас арфы и органа (arghanūn):

 
Горлицы причитают на дереве, и сад благоухает подобно коморийскому алоэ.
Воздух наполнился ароматом: ты умастился мускусом, и теперь должен бодрствовать [с нею] всю ночь.
Передавай кубок по кругу, о мой друг, будем же беззаботны, как дикое племя (khuzāma) или прожигатели жизни (bahār).
Губы бутона раскрылись в улыбке при виде весеннего облака.
Улыбается сад, усыпанный ромашками, словно мерцающие звезды появились на горизонте.
Все готово к веселью, и ты не откажешь мне и проведешь со мной эту единственную ночь.
 

Погода, подобная любви красавицы с родинкой на щеке, была так приятна, как только можно было желать, и болезнь года сменилось его выздоровлением. Мир превратился в розовый сад, и дни поражали великолепием.

 
Эта весна и ее свет – прекрасны ее ночи,
и прекрасны ее дни[1581]1581
  Из стихотворения Абул-Ганаима аль-Маусили, процитированного Таалиби в Татиммат-аль-Ятима (М. К.). См. Eghbal’s ed, I, 47.


[Закрыть].
 

Большинство царевичей уже собрались на Келурене. Они отправили Шилемуна-битикчи[1582]1582
  нет (В английском оригинале: «Shilemün, like Siremün, appears to be a Turco-Mongolian form of Solomon. See above, i 251, n.14». – OCR)


[Закрыть] /27/ к Огуль-Гаймиш и ее сыновьям Ходже и Наку и Алам-Дара-битикчи[1583]1583
  Монгол с персидским именем Алам-Дар («Знаменосец») появляется в Rashid-ad-Din ed. Blochet, 383 et seq.


[Закрыть] к Есу-Менгу со следующим посланием: «Большинство членов семьи Чингисхана уже собралось, и дело, из-за которого созван курилтай, откладывается из-за вас. Нет больше времени для оправданий и отсрочек. Если вы хотите единства и согласия, вы должны как можно скорее прибыть на курилтай, чтобы единогласно решить дела государства и снять грязный покров отчуждения (vaḥshat) с лица гармонии».