Текст книги "Чингисхан. История завоевателя Мира"

Автор книги: Ата-Мелик Джувейни

Когда после того совета прошел месяц, Рукн ад-Дин заболел и лежал в постели, и потому не мог ничего предпринять. /255/ Как то раз его отец напился вина и заснул хмельным сном в том самом месте, где пил, – в хижине из дерева и тростника, что стояла рядом с овчарней. Вокруг него спали несколько гулямов, пастухов, погонщиков верблюдов и других подобных людей самого низкого звания. И в полночь он был найден убитым: его голова была отсечена одним ударом топора[2094]2094
  Дословно: «топор ударил по его шее, и этим ударом дело его было решено». Ср. со словосочетанием gardan zadan — «отрубить голову», букв. «перерубить шею». Вот как понял это место д’Охссон (d’Ohsson, III, 188): «...sa tête était séparée du tronc...».


[Закрыть]. И индус и туркмен, что лежали рядом с ним, также были ранены. Туркмен потом умер, а индус выздоровел. Это событие произошло в последний день месяца шавваль 653 года [1 декабря 1255], в месте, называемом Ширкух[2095]2095
  Ширкух, или Шира-Кух – название горы и долины в западной части района Аламута. Именно по этой долине текут реки Аламут и Талакан, чтобы потом слиться, образуя Шах-руд. Ширкухом также называется селение в этой долине (М. К.).


[Закрыть], которое Ала ад-Дин часто посещал.

Сыновья и родственники Ала ад-Дина обвинили в его убийстве несколько людей и на основании своих подозрений предали смерти несколько его придворных и доверенных слуг, которых в ночь убийства видели стоящими в карауле возле места убийства. И они широко открыли дорогу подозрениям и фантазиям в отношении далеких и близких, и некоторые рассказывали даже, как из Казвина явились два или три неизвестных человека, подошли к спящему Ала ад-Дину и убили его с согласия и ведома его фаворитов и главных чиновников и под их водительством, а потом вернулись туда, откуда пришли, также под защитой и с согласия тех фаворитов. И в своих подозрениях и предположениях они зашли так далеко, что каждого обвинили в том, что он состоял с ними в заговоре и направлял их. Тем не менее когда прошла неделя, в силу очевидности знаков и указаний на то, как обстояло дело, все единодушно согласились, что человеком, убившим его, был первый фаворит Ала ад-Дина и /246/ и его товарищ, неразлучный с ним ни днем ни ночью, поверенный всех его тайн Хасан из Мазендерана. И также говорили, что жена Хасана, которая была любовницей Ала ад-Дина и которой Хасан рассказал о совершенном им убийстве, открыла эту тайну Рукн ад-Дину. Как бы то ни было, по истечении недели Хасан был предан смерти, и его тело было сожжено, и некоторых из его детей, двух дочерей и сына, также сожгли; и Рукн ад-Дин стал править вместо своего отца.

Хасан из Мазендерана был уведен из той области монгольским войском, когда был ребенком; в Ираке он бежал от них и пришел в королевство Ала ад-Дина. Он был красивым юношей, и Ала ад-Дин, когда увидел его, полюбил его и привязался к нему И он стал пользоваться полным доверием Ала ад-Дина, который высоко его ценил и позволял ему великую вольность в речах; но из-за своего безумия и низости своей души непрестанно придумывал предлоги, чтобы помучить его и нередко наносил ему жестокие удары. Большая часть зубов у него была выбита, и от его мужского естества была отрезана часть. И когда у него выросла борода и до самого конца, когда в его волосах появилась седина, Ала ад-Дин не устремлял свой взор ни на кого, кроме него, и предпочитал его безусым юношам и их любви. Он отдал Хасану в жены свою служанку, которая была его любовницей, и хотя у Хасана от нее было несколько детей, он не смел войти в свой дом или лечь спать со своей женой без позволения Ала ад-Дина. Но несмотря на свою связь с его женой, Ала ад-Дин не избегал Хасана. И когда везиры, и главные чиновники, и все остальные подданные Ала ад-Дина имели какую-то просьбу или хотели доложить о чем-то, а также в других случаях, и даже /257/ когда речь шла о делах государства (maṣāliḥ), все они стремились получить доступ к уху Хасана, поскольку никто другой не мог так вольно говорить с Ала ад-Дином и ничье слово не могло так помочь решению дела, как его. И часто в ответ на их просьбы Хасан сам издавал указ (parvāna) и отдавал приказания, не спрашивая Ала ад-Дина; и все такие указания неизменно выполнялись. И из денег, которые он за это получал, он скопил богатство, которым не мог пользоваться и которое скрывал от Ала ад-Дина. Его платье было из шерсти и грубого сукна, обычно старое и оборванное, как и у его нечестивого господина, Ала ад-Дина; ибо он всегда и во всем должен был подражать Ала ад-Дину, и есть ту же пищу, и носить такую же одежду, и он всегда пешим шел с ним за овечьими стадами, и лишь изредка мог насладиться ездой на осле. А если бы его одежда была лучше или если бы у Ала ад-Дина возникли подозрения о его богатстве, он был бы подвергнут избиению, и жестоким пыткам, и позорному расчленению.

И у него было много причин ненавидеть его, и к одной обиде добавлялась другая. К тому же он был мусульманином и, хоть он и прожил долгие годы с Ала ад-Дином, любовь к исламу и ненависть к ереси прочно утвердились в его уме и сердце. На службе у Ала ад-Дина было несколько мусульман, которые были вынуждены оставаться узниками в его королевстве; и с ними, такими же изгнанниками, как и он, и своими собратьями по вере, он поддерживал близкие и дружественные отношения. И всякий раз, когда ему представлялась возможность поговорить с ними, он неизменно жаловался им на свои несчастья и тяготы своей жизни, и рассказывал о пороках Ала ад-Дина, и изобличал его гнусности и преступления. И по этой причине Успех был его неизменным спутником, до тех самых пор, пока он не стал гази (ghazi), убив Ала ад-Дина, и в священной войне подверг опасности свою жизни и свою душу – да вознаградит его Аллах за его добрые намерения!

/258/ Были и такие, кто говорил, что Рукн ад-Дин Хур-шах сам убил своего отца, однако это противоречило действительности, поскольку в ту ночь у него был жар, и он был прикован к постели, и уже несколько дней не мог пошевелиться. Тем не менее, по ранее названным причинам и ввиду обстоятельств дела, нельзя сказать, чтобы смерть его отца была ему неприятна или что он не желал ее, и можно предположить, что Хасан сделал свое дело с его согласия. Весьма вероятно, что Хасан заключил соглашение с Рукн ад-Дином и совершил это деяние с его ведома и по договоренности с ним, поскольку, когда доложили, что это он убил Ала ад-Дина, Рукн ад-Дин не заключил его под стражу и не провел дознания в отношении его сообщников и тех, кто его подстрекал. Напротив, он стал его выгораживать, сказав, что это он отправил его к королевскому стаду, оставленному Ала ад-Дином, чтобы проверить овец и посмотреть, не нужно ли им чего. После этого он подослал к нему надежного человека, который, застигнув Хасана врасплох, отрубил ему топором голову, так что тот даже не увидел нападавшего /259/ и не успел вымолвить ни слова.

И по этой причине люди говорили, что Рукн ад-Дин был в сговоре с Хасаном и боялся, что тот, в случае если будет проведено дознание, расскажет о том, что убийство было совершено с его ведома, по его согласию и, более того, по его просьбе и приказанию. И мать Рукн ад-Дина и его братья в тот год, что он правил как наследник своего отца, всякий раз, когда были им недовольны, обвиняли его в убийстве Ала ад-Дина и говорили, что это его вина. И они считали его сообщниками тех, кто при жизни Ала ад-Дина считался его друзьями и фаворитами и кого Рукн ад-Дин после своего вступления на престол отличил и сделал своими личными помощниками (khāṣṣān); и еще они говорили, что Рукн ад-Дин дал согласие на убийство своего отца и сделал это по их наущению. «И только Аллаху ведомо все, что сокрыто».

Через три дня, завершив траурные церемонии и взойдя на трон своего отца, он отправил войско, которому последний приказал напасть на Шал-Руд[2096]2096
  Возможно, то же самое, что Шал, один из «округов» Гилана. См. Minorsky, Ḥudūd, 391.


[Закрыть] в области Халхал, и они захватили ту крепость, и разграбили ее, и убили ее жителей. После этого он послал в Гилан и другие соседние страны, чтобы сообщить о смерти своего отца и; и, действуя вопреки обычаям своего родителя, стал закладывать основание дружбы с теми народами. И он также отправил гонцов во все свои земли, приказав жителям вести себя, как подобает мусульманам, и обеспечить безопасность на дорогах.

И он послал ельчи в Хамадан к Ясаур-нойону[2097]2097
  О написании этого имени см. прим. 88 к [V] ч. 1.


[Закрыть], чтобы сообщить ему, что настал его черед править и что он проследует дорогой покорности и смоет пыль неприязни с лица верности. Ясаур-нойон послал ему ответ, в котором сообщил, что вот-вот должна прибыть свита Хулагу и что для него же было бы лучше, если бы он явился лично; и он настойчиво советовал ему сделать это. После [дальнейшего] обмена послами Рукн ад-Дин согласился послать вперед своего брата Шаханшаха, чтобы он изложил все Ясаур-нойону. И он отправил Шаханшаха с несколькими придворными чиновниками 1 джумада I[2098]2098
  654 г. (М. К.). Т. е. 27 мая 1256 г.


[Закрыть]. Шаханшах встретил Ясаур-нойона возле Казвина, и тот послал его к царю в сопровождении своего сына Мораки[2099]2099
  MWRAQA Ср. с Морокой Сокровенного сказания (§ 202).


[Закрыть].

Десятого числа того месяца [5 июня 1256] Ясаур вошел в Рудбар Аламута во главе монгольских и таджикских войск /261/ Воины и федави Рукн ад-дина собрались на Сиялан-Кух[2100]2100
  М. К предлагает форму SYALAN вместо SYALAN текста (который следует списку O). Эта гора, которую Фрейя Старк в своей книге The Valleys of Assassins называет Сиалан, расположена к северо-востоку от Аламута.


[Закрыть] над Аламутом. Монгольская армия поднялась туда и вступила в бой, но поскольку вершина горы была хорошо укреплена и защитников было великое множество, они отступили, потравив поля и разорив окрестные земли. А ельчи, посланные от Царя Мира из Усту[2101]2101
  Т. е. Устувы, о которой см. прим. 458 к [XXVIII] ч. 1.


[Закрыть] после приезда туда Шаханшаха, прибыли к Рукн ад-Дину в конце месяца джумада II [вторая половина июня 1256 года] и доставили ярлык, содержавший слова одобрения и /262/ благоволения, в котором говорилось, что поскольку Рукн ад-Дин прислал своего брата, и показал свою преданность и покорность, и продолжал следовать по этому пути, Царь простил преступления, совершенные его отцом и его народом во время правления его отца. А что до самого Рукн ад-Дина, то он не совершил никаких преступлений с того времени, как сменил на троне своего родителя. Он должен разрушить свои крепости и явиться к нему с выражением почтения, и тогда войска не станут разорять его земли. Рукн ад-Дин заявил о покорности и разрушил несколько цитаделей, однако в Аламуте, Маймун-Дизе и Ламмасаре он лишь снял ворота и уничтожил часть стены (sar-dīvār) и башни (kungra)[2102]2102
  Ср. со стр. 448, а также с описанием Дарбанда, которое дает Рубрук: «У нее очень прочные стены без рва и башни из огромных шлифованных (politis) камней; однако татары разрушили верхушки башен и верхнюю кладку стен, сравняв башни со стенами» (Rockhill, 262).


[Закрыть].

Подчиняясь только что упомянутому царскому приказу, Ясаур-нойон и войска покинули эту область. И один из членов свиты царя в сопровождении Садр ад-Дина оправился к Хулагу чтобы доложить ему, как обстояли дела, и попросить послать туда баскака; и они также просили позволить Рукн ад-Дину явиться через год. И там остались несколько ельчи, чтобы проследить за тем, как будут разрушены остальные крепости. В начале месяца шаабан [конец августа-начало сентября] царские ельчи и Садр ад-Дин, побывав у царя в Шукане[2103]2103
  Как указывает М. К. (M. Q., III, 425-428), форма YYQAQ, использованная в тексте, вероятно, является искажением ŠQAN, т. е. Шукана, современное Шугана – так называлась деревня (прежде небольшой город), расположенная между Буджнурдом и Джаджармом.


[Закрыть], /263/ вернулись из орды и доставили ярлык, который был написан так, чтобы [одновременно] и ободрить, и запугать. С ними прибыл Тукел-бахадур[2104]2104
  TWKAL вместо TWLAK текста. В соответствующем отрывке у Рашид ад-Дина (ed. Quatremère, 148) – TWKL.


[Закрыть], и они передали Рукн ад-Дину, что если он согласен подчиниться, тогда в соответствии с приказом ему надлежит предстать [перед царем], а Тукел в его отсутствие останется баскаком и позаботится о его государстве.

Однако поскольку Рукн ад-Дин из-за своей недальновидности все еще не решался выйти и испытывал страх, он заколебался, и в воздух вновь взметнулась пыль промедления. 17 шаабан [9 сентября] он отправил своего везира Шамс ад-Дина Гилаки и своего двоюродного дядю[2105]2105
  Сына дяди своего отца.


[Закрыть] Саиф ад-Дин Султан-мелика, сына Кия бу-Мансура, сопровождать ельчи к царю и вновь повторил свои отговорки и опять попросил отсрочки. Он также послал два указа (miṣāl), в которых приказывал своим наместникам в Гирдкухе и Кухистане прибыть к царю с изъявлением преданности и покорности. Два вышеназванных человека прибыли к царю, который находился неподалеку от Рея, и поскольку царские знамена следовали в Лар и Дамаванд, Шамс ад-Дин Гилаки был послан оттуда /264/ в Гирдкух, чтобы доставить его правителя к царю; а другой спутник везира был послан в Кухистан за правителем того края. А что до самого Саиф ад-Дин Султан-мелика, он был отправлен назад к Рукн ад-Дину с сообщением о том, что Царь Мира остановился в Дамаванде и он должен явиться к нему туда, а если он не сможет собраться за пять дней, то пусть отправит вперед своего сына. Они[2106]2106
  Т. е. посланники Хулагу.


[Закрыть] прибыли к подножию Маймун-Диз в 1-й день месяца рамадан [22 сентября]. Узнав о приближении к тому краю покоряющих мир знамен и услыхав переданный ему монарший приказ, Рукн ад-Дин и его люди пришли в смятение, и страх и ужас овладели им, и он сказал, что пошлет своего сына. Он сделал это по наущению своих советников и наставников[2107]2107
  Одним из них был знаменитый философ Насир ад-Дин Туси, который, согласно Ибн-Исфандиару (tr. Browne, 259), насильно удерживался Ала ад-Дином в Аламуте и выполнял обязанности его везира.


[Закрыть], и они занялись приготовлениями. Однако втайне, подстрекаемый женщинами и недальновидными людьми, он прибег к обману и подлогу. Там было дитя таких же лет, как и его сын, рожденное курдской женщиной, которая была служанкой у его отца. Когда беременность ее стала заметна, он отправил ее в дом ее отца, и когда родился ребенок, никто не посмел сказать, что он от Ала ад-Дина, и на него не обращали никакого внимания. И Рукн ад-Дин использовал это дитя как приманку. Обманув и введя в заблуждение своих министров и советников, он притворился, что собирается послать своего сына, а в действительности 17 рамадан [8 октября] отправил с ельчи этого ребенка.

Но как можно было скрыть правду, когда знамена царя уже достигли границ страны Рукн ад-Дина? Было ясно, что он послал подложного сына, но ни слова не было сказано царем[2108]2108
  az ḥazrat-i-pādshāh... na-farmūdand.


[Закрыть], когда обман раскрылся; и не было на это указано, и обман был скрыт[2109]2109
  Ср. выше, стр. 449. «Очевидно, Хулагу втайне заподозрил, что в действительности это не был его сын, – и это мнение, несмотря на единодушные свидетельства исмаилитов, поддержал Джувейни, писавший при жизни Хулагу; однако Рашид ад-Дин опровергает эту точку зрения» (Hodgson, the Order of Assassins, 267).


[Закрыть]. Через два дня лже-сын был отправлен назад с посланием, в котором говорилось, что он еще совсем дитя и что если Рук ад-Дин все еще не может прибыть, то пусть пошлет вместо себя другого своего брата; а Шаханшах, который уже некоторое время находился в орде, вернется к Рукн ад-Дину, как он и просил. Лже-сын прибыл к Рукн ад-Дину 22 рамадан [13 октября].

Поскольку теперь расстояние между Рудбаром Аламута и ордой было совсем незначительным, ельчи непрестанно доставляли приказы царя, обещания и угрозы, ободрения и предостережения. В 5-й день месяца шавваль [26 октября] Рукн ад-Дин отправил к царю другого своего брата, по имени Ширан-шах, который прибыл к нему в землю, называемую Фискир[2110]2110
  M. K. (M. Q., III, 428-449) отождествляет Фискир (FSKR), или Пискир (PSKR), с упоминавшимся ранее BYSKLH DZ, т. е. Пишкил-Дара. См. прим. 1717 к [VII] ч. 3.


[Закрыть], одно из владений Рея, 7 шавваль [28 октября]. В то же самое время везир Гилаки вернулся из Гирдкуха и доставил к Царю Мира правителя Гирдкуха кади Тадж ад-Дина Мардан-шаха. И 9 шавваль [30 октября] брат Рукн ад-Дина был отправлен назад со словами, что если он разрушит крепость Май-мун-Диз и прибудет, чтобы лично предстать перед царем, то, согласно великодушному обычаю Его Величества, он будет принят с добротою и почтением; но если он не примет во внимание последствия своих поступков, один Бог знает [что с ним случится][2111]2111
  Традиционная речевая формула. См. стр. 20 и прим. 19 к [II] ч. 1.


[Закрыть].

Пока велись /266/ эти переговоры и ельчи ездили туда и обратно, прошел почти месяц с тех пор; как Бука-Темур и Коке-Илгей выступили из Устундара с огромным войском, и теперь они, двигаясь от морского берега, который находился позади королевства Рукн ад-Дина, совсем рядом с Маймун-Диз, его цитаделью и оплотом, подходили все ближе, окружая их города и селения.

В середине месяца шавваль [начало ноября] Царь Мира выступил из Пискира[2112]2112
  См. прим. 2043 к [XIV] ч. 3.


[Закрыть] и направился в земли Рукн ад-Дина через Талакан, и 17-го дня того месяца [7 ноября] стал лагерем у подножья Маймун-Диз; и другие армии подошли со всех сторон и окружили крепость.

Рукн ад-Дин, продолжая выжидать и не спеша последовать за своей звездой и вступить на путь собственного блага, отказался выйти из крепости, и в течение двух или трех дней часть царского войска вела бои и вступала в стычки с горцами; и те горцы и воины Рукн ад-Дина несколько раз одерживали победу и какое-то время[2113]2113
  В большинстве списков muddatī.


[Закрыть] не чувствовали страха и не испытывали на себе царской ярости /267/. А 25 шавваль [15 ноября] состоялась битва с султаном, которому не было равных ни по могуществу, ни по страху, который он внушал своим врагам. И тогда Рукн ад-Дин увидел, что его ожидало, и осознал, что ему не хватит сил для сопротивления. На следующий день он отправил вниз своего единственного сына и другого своего брата, по имени Иран-шах, с посольством, состоящим из вельмож, чиновников и вождей тех людей; а в воскресенье, 29 шавваль [19 ноября], сам пришел к царю мира и удостоился чести предстать пред ним. Вместе с собой он привел из Маймун-Диз всю свою семью и всех своих домочадцев (muttaṣilān) и в знак покорности принес все свои сокровища. Они не были такими великолепными, как говорила о них молва, однако что было в крепости, то и было принесено, и большую их часть царь раздал своим воинам. И крепость была захвачена, как и другие крепости Рукн ад-Дина. О разрушении этих крепостей и покорении этой страны будет подробно рассказано в следующей главе.

Убийство Ала ад-Дина, отца Рукн ад-Дина Хур-шаха, было совершено в последний день месяца шавваль 653 года [1 декабря 1255], и в последний же день месяца шавваль он получил власть над теми людьми, которые были его приверженцами и сторонниками; и точно так же в последний день месяца шавваль 654 года [19 ноября 1256] он вышел из крепости Маймун-Диз и смиренно предстал перед царем. После своего отца он правил один полный год.

Поскольку Удача все еще улыбалась Рукн ад-Дину, он спустился из крепости, и Тамга[2114]2114
  См. прим. 1730 к [VII] ч. 3.


[Закрыть], один из эмиров двора, вместе с некоторыми другими отправился с ним, чтобы обеспечить ему защиту. Тем временем Рукн ад-Дин послал вместе с ельчи своих доверенных людей, чтобы разрушить и уничтожить крепости. Они сравняли с землей около сорока цитаделей, и их обитатели, эти собаки-еретики, повинуясь приказу, сошли вниз везде, кроме крепостей Аламута и Ламмасара, где они продолжали увиливать и попросили [разрешения] спуститься вниз тогда, когда войско царя приблизится к Аламуту.

Через два или три дня царь выступил в поход, и, во второй раз проходя через Шахрак[2115]2115
  В настоящее время деревня Шахрак в районе Андидж-Руд в Аламуте. Согласно Мукаддаси и автору Таарих-и-Салихи, столица Джустанидов (см. прим. 2058 к [XV] ч. 3) называлась Шахристаном, и это, как отмечает М. К., было ее официальным названием, в то время как в народе ее называли Шахрак См. M. Q., III, 430-431, 434-438.


[Закрыть] Рудбара, они стали там лагерем. В дни Невежества до ислама и во времена ислама, до возникновения ереси, Шахрак был столицей королей Дейлама, и во времена Ала ад-Дина там был построен дворец (kūshk) и разбит сад, и он стал для них местом отдыха. Здесь монголы пировали девять дней, празднуя свою победу, а потом отправились к подножию Аламута, где остановились на один день, послав Рукн ад-Дина к подножию крепости /269/, чтобы обратиться к его защитникам и убедить их [сдаться]. Начальник крепости, некий Мукаддим[2116]2116
  В соответствующем месте у Рашид ад-Дина он назван Мукаддим ад-Дином.


[Закрыть], продолжал упорствовать и отказался выйти из крепости. Царь оставил там царевича Балагая с большим войском, чтобы окружить и осадить крепость, а сам отправился в Ламмасар.

Тогда жители Аламута вошли в ворота благоразумия и закрыли путь мятежа, и слали одного гонца за другим к Рукн ад-Дину, [который в то время находился] у подножия Ламмасара, пока он не вступился за них перед царем и не получил прощения за их проступки. Ему вручили ярлык с обещанием их безопасности, и он отправился к ним. И Мукаддим спустился из крепости, а туда поднялся отряд монголов, и Рукн ад-Дин также получил позволение подняться в крепость. Монголы тогда сломали баллисты и убрали ворота. Обитатели крепости попросили трехдневной отсрочки и принялись выносить все свое добро и имущество, которое [там все еще] оставалось. На четвертый день все войско поднялось наверх и захватило то, что они оставили.

Аламут-гора, похожая на верблюда, который подогнул передние ноги, а голову положил на землю. (А когда я находился у подножия Ламмасара, мечтая осмотреть библиотеку, слава о которой распространилась по всему миру, /270/ я сказал царю, что ценные книги, находящиеся в Аламуте, не должны быть уничтожены. Он одобрил мои слова и отдал необходимые приказания; и я отправился осматривать библиотеку, из которой извлек все списки Корана и [другие] ценные книги, которые только смог найти, подобно тому, как было сказано: «Он изводит живое из мертвого»[2117]2117
  Коран, XXX, 18.


[Закрыть]. И я также отобрал астрономические приборы, такие как курси[2118]2118
  курси – деталь астролябии. См. Biruni, The Book of Instruction in the Elements of the Art of Astrology, 194, 195a. С другой стороны, проф. Уилли Хартнер (Willy Hartner) в своем письме от 8 октября 1956 г. предположил, что в этом контексте (kursī буквально означает «трон», «постамент») данное слово может иметь какой-то общий смысл, например «подставка», «стойка».


[Закрыть], армиллярные сферы[2119]2119
  zāt-al-ḥalaq.


[Закрыть], полные и неполные астролябии[2120]2120
  См. Biruni, op. cit., 197.


[Закрыть] и другие[2121]2121
  В тексте ash-shuʽāʽ, что не имеет никакого смысла. Вероятно, указывается на некие «приборы», и в действительности именно они упоминаются в двух малоизвестных списках – D (ālāt) и I (ālathā-yi).


[Закрыть] ... которые там нашел. А что до остальных книг, в которых рассказывалось об их ереси и заблуждениях и которые не были основаны ни на учении Пророка, ни на разуме, то их я сжег все до одной. И хотя те сокровища не имели счета, и золота и серебра там было без меры, я произнес над ними слова: «О желтое, оставайся желтым, а белое оставайся белым!»[2122]2122
  Эти слова приписываются халифу Али, который якобы произнес их, увидав сокровища государственной казны Басры. См. Masʽudi, Les Prairies d’Or, IV, 236 (M. K.).


[Закрыть] и без сожаления взмахнул над ними рукавом. А во время осмотра этой библиотеки я обнаружил историю Джила[2123]2123
  T. e. Гилан. См. Бартольд, Туркестан, 8.


[Закрыть] и Дейлама, написанную для Фахр ад-Даулы /271/ Буида[2124]2124
  976-997.


[Закрыть]. В месте, где говорилось об Аламуте, утверждалось, что один из королей Дейлама, которого звали Ал-и-Джустан[2125]2125
  М. К. предлагает форму ĀL JSTAN вместо ARJSTAN текста. Об Аль-и-Джустане или Джустанидах, которые правили в Дейламе с IX до середины X в., см. M. Q., III, 432-445.


[Закрыть], начал строить крепость на этой горе в 246/860-1 году. Она была гордостью королей Дейлама и служила укреплению духа исмаилитов. В истории Саллами[2126]2126
  Об Абу-Али аль-Хусейне ибн Ахмад ибн Мухаммад ас-Саллами, «чья книга, несомненно, служила главным источником для тех авторов, в работах которых мы находим наиболее подробное описание истории Хорасана и Трансоксианы, а именно Гардизи и Ибн аль-Атхира», см. Бартольд, Туркестан, 10-11, M. Q., III, 446-449.


[Закрыть] говорится, что во времена господства дейламов в Ираке правителя (kutvāl) этого места звали такой-то Сиях-Чашм[2127]2127
  Сын мелика, согласно Ibn-al-Athir sub anno 316/928-929. Его звали Сиях-Чашм («Черный Глаз»), поскольку на одном глазу у него было черное пятно (М. К.).


[Закрыть] и он был обращен египетскими исмаилитами. Как эта крепость была занята Хасаном ибн Саббахом[2128]2128
  Так у М. К. В тексте просто ū «он».


[Закрыть], описано в соответствующей главе.) /272/ Это была цитадель, входы и выходы которой, а также подступы и подходы были укреплены каменной стеной и покрытым свинцом крепостными валом (bunyān), так что когда их разрушали, казалось, что железо ударялось головой о камень, и, хоть руки его были пусты, продолжало обороняться. И в пещерах в этой горе они устроили несколько длинных, широких и высоких галерей (sābāṭ) и глубоких чанов, используя камни и известковый раствор, как сказано: «А горы высекаете, как дома»[2129]2129
  Коран, VII, 72.


[Закрыть]. И они также вырыли погреба и чаны для вина, уксуса, меда и всех других жидких и твердых веществ. [И искусство] «и шайтанов, всякого строителя и водолаза»[2130]2130
  Там же, XXXVIII, 36.


[Закрыть], которое описывается и разъясняется в Китае[2131]2131
  Кишас-аль-Анбийя. См. прим. 41 к [Введение] ч. 1.


[Закрыть], проявилось в этом творении человеческих рук Когда находившиеся там запасы были разграблены и вынесены, один человек залез в чан с медом, не ведая, насколько он глубок, и не успел он глазом моргнуть, как погрузился в мед, как Иона, – «Если бы его не захватила милость его Господа, то был бы он выброшен в пустыне с поношением»[2132]2132
  Коран, LXVIII, 49. Я цитирую здесь весь стих, как это сделано в некоторых списках.


[Закрыть]. И от реки *Бахру[2133]2133
  BAHRW SAHRWD, т. е. Шах-руд. Вероятно, так ошибочно был назван какой-то приток Шах-руд.


[Закрыть] они подвели водопровод к основанию крепости, и оттого места проложили его в горе, так что он охватывал половину окружности (bar madār-i-nīma) крепости /273/, а под ним были поставлены огромные как океан чаны, тоже из камня, чтобы в них скапливалась вода[2134]2134
  Букв. «на собственных ногах».


[Закрыть], и он всегда был полон. Большая часть этих жидких и твердых запасов, которые они копили со времен Хасана ибн Саббаха, то есть на протяжении более ста семидесяти лет, не имела никаких признаков порчи, и это они приписывали воздействию святости Хасана[2135]2135
  Учитывая строгий запрет Хасана пить вино и то, как он поступил с собственным сыном (см. стр. 492), можно предположить, что запасы вина появились в более позднее время.


[Закрыть]. Однако дальнейшее описание запасов провизии и военного снаряжения, если поместить его в книгу, не может не вызвать скуки[2136]2136
  О системе водоснабжения Ламмасара см. Freya Stark, The Valleys of the Assassins, 247-248.


[Закрыть].

Царь поручил уничтожить крепость одному из эмиров и выделил ему для этого целый полк воинов и рекрутов. Кирка и кайло здесь были бессильны, и они поджигали здания, а потом разрушали их, и это отняло у них значительное время.

Царь поселился в Ламмасаре[2137]2137
  Конечно, не в самой крепости, которая все еще оказывала сопротивление и продолжала оказывать его еще год.


[Закрыть], который в этом крае был местом зимовки. Он дал им несколько дней отсрочки, чтобы шайтаны, живущие в том месте, оставили свои заблуждения и чтобы заклинаниями выманить тот подобный гадам[2138]2138
  ṣill — змея, которая не поддается заклинаниям.


[Закрыть] народ из их нор. Однако это ни к чему не привело. Тогда он оставил Таир-Буку держать осаду с войском монголов и таджиков /274/, а сам с победой и славой вернулся 16 зуль-хиджжа 654 года [2 января 1257].

Личное имущество (buna) Рукн ад-Дина, а также его домашние и его животные были доставлены в Казвин, его войско поделено между эмирами, а сам Рукн ад-Дин вместе с царем отправился в его орду, которая находилась в землях Хамадана. Вместе с царскими ельчи он отправил в крепости Сирии двух или трех верных людей, чтобы доставить их начальников[2139]2139
  kūtvālān. Так в нескольких списках. В тексте kūtvāl-i-ān – «ее начальник».


[Закрыть], произвести осмотр сокровищниц и охранять те крепости как царские владения до того времени, когда касающийся Неба балдахин царя прибудет в те края и судьба их будет решена.

А что до Рукн ад-Дина, то царь окружил его заботой и осыпал милостями. В разгар всех этих событий в нем вспыхнула любовь к одной из дочерей низких тюрков[2140]2140
  Т. е. к монгольской девушке, что следует из соответствующего места у Рашид ад-Дина. См. Hodgson, the Order of Assassins, 269 и n. 8. Между двумя источниками, утверждает Ходжсон, нет разногласия, поскольку термин Atrāk («тюрки») относился и к собственно тюркам, и к монголам.


[Закрыть], и, подобно Меджнуну, он предложил свое царство за ее любовь; и в конце концов по приказу царя она была отдана ему. Как-то раз во время пира он обратился к менестрелю с просьбой спеть следующее четверостишье:

 
О царь, я пришел к твоему порогу искать защиты.
Я пришел, полный стыда за свои дела.
Это твоя удача приволокла меня к тебе за волосы К какому бы еще двору я пришел и с каким делом?
 

И в котле его души вскипела страсть к бактрийским верблюдам, и он постоянно говорил о них со всяким, кто хоть что-то понимал в них. И тогда царь подарил ему стадо верблюдиц, насчитывающее сто голов. Он отказался принять их, сказав: «Разве смогу я дождаться, пока они принесут потомство?» И он попросил взамен тридцать верблюдов-самцов, поскольку страстно любил верблюжьи бои. /275/

После своей свадьбы он попросил царя отправить его ко двору Менгу-каана. Царь удовлетворил его просьбу, и 1 раби I 655 года [9 марта 1257] он отправился ко двору с девятью спутниками в сопровождении ельчи, возглавляемых [Буджраем][2141]2141
  В тексте в этом месте пропуск. О Буджрае см. ниже.


[Закрыть].