Текст книги "Чингисхан. История завоевателя Мира"
Автор книги: Ата-Мелик Джувейни
сообщить о нарушении
Текущая страница: 45 (всего у книги 48 страниц)
Султан Мелик-шах был сильно огорчен этим поражением, однако не оставлял мысли покончить с сектой. Но его жизнь приблизилась к концу, а после его смерти о намерении уничтожить тех несчастных на время забыли, так что их сопротивление еще более усилилось.
В начале 485/1092 года султан послал другого своего эмира, по имени Гизил-Сариг[2029]2029
«Красно-желтый», от тюркского qïzïl (красный) и sarïgh («желтый»)
[Закрыть], изгнать еретиков из Кухистана; и он приказал армиям Хорасана последовать за ним и оказать ему содействие. Гизил-Сариг осадил их в крепости (ḥiṣār) /203/ Дара[2030]2030
Селение Дара расположено к югу от Табаса и юго-востоку от Бирджанда; здесь же неподалеку, в горах, находится старая крепость (М. К.). Хамдаллах (Hamdallah tr. Le Strange, 144) описывает крепость Дара следующим образом: «...мощная цитадель; а на вершине горы, внутри крепости, находится источник».
[Закрыть], которая примыкает к Систану и подчиняется Муминабаду[2031]2031
Область Муминабад находится в дне пути к востоку от Бирджанда.
[Закрыть], и вступил с ними в бой. Однако он не успел занять ее, поскольку получил известие о смерти Мелик-шаха, после чего снял осаду, и его войско разбежалось. И эти люди, подобно обитателям Аламута, также простерли руку тирании и занесли ногу притеснения. Поэт сказал:
А в то время, когда Хасан поднял мятеж в первый раз, везиром Мелик-шаха был Низам аль-Мульк Хасан ибн Али ибн Исхак из Туса (да явит ему Аллах свою милость!). И своим проницательным взором он увидел в делах Хасана ибн Саббаха /204/ и его последователей угрозу для ислама и узрел в них признаки беспорядков; и он делал все возможное, чтобы выпустить гной смуты саббахитов, и прилагал все усилия к тому, чтобы снарядить и отправить войска, чтобы подавить и покорить их.
Хасан ибн Саббах расставил западни уловок, чтобы при первой же возможности завлечь крупную добычу, такую как Низам аль-Мульк, в сети уничтожения и тем самым увеличить свою славу. Используя фокусы и трюки, ложь и обман, нелепые приготовления и лживые измышления[2033]2033
Возможно, имеется в виду «рай», описываемый Марко Поло. См. Benedetto, 49-51.
[Закрыть], он заложил основание федави. Человек по имени Бу-Тахир, имеющий прозвище Аррани и происходящий из этого племени, был наказан, «утратив и ближайшую жизнь и последнюю»[2034]2034
Коран, XXII, 11.
[Закрыть], и в своем ложном стремлении к счастью мира грядущего в ночь на пятницу 12 рамадан 485 года [16 октября 1092] пробрался к паланкину Низам аль-Мулька в селении, называвшемся Сахна[2035]2035
Современное селение Сахна, расположенное у дороги, ведущей из Бисутуна на западе в Кангавар на востоке, и находящееся примерно на равном удалении от обоих (М. К.).
[Закрыть], в области Нихаванд. Низам аль-Мулька, который прервал пост, несли в паланкине из помещения для аудиенций султана в шатер, где размещался его гарем. Бу-Тахир, одетый как суфий, ударил его кинжалом, и этот удар сделал Низам аль-Мулька мучеником. Он стал первым человеком, убитым федави.
А когда Хасан ибн Саббах вернулся из Египта, он побывал в Исфахане. Слухи о его учениях, /205/ его связях с батинистами и о том, что он проповедовал их веру, распространились повсюду, и те, кто был обеспокоен обидами, причиняемым исламу и религии, разыскивали его, и потому он стал скрываться. В Исфахане он пришел в дом к раису Абуль-Фазлу, тайно им обращенному, и пробыл там какое-то время; и когда бы этот раис ни заходил к нему, они начинали беседовать и обсуждать свои беды. Однажды, жалуясь на свою участь и нетерпимость к нему султана и его министров, Хасан ибн Саббах, вздохнув, сказал: «Горе мне! Было бы у меня два единомышленника, я бы перевернул вверх дном все государство». Раис Абуль-Фазл решил, что от постоянных раздумий, страха и опасных приключений у Хасана случился приступ меланхолии, иначе как бы ему пришло в голову, что с двумя единомышленниками он сможет перевернуть вверх дном государство монарха, в честь которого читалась хутба и чеканились монеты от Египта до Кашгара и под чьими знаменами полчища пеших и конных могли по одному его знаку разрушить весь мир? Он поразмыслил над этим и сказал себе: «Он не тот человек, что хвастается и говорит нелепости; нет сомнения, что его поразила болезнь мозга». И, действуя сообразно своим мыслям, он стал лечить Хасана от меланхолии, не сказав ему об этом. Он готовил ароматные напитки и блюда, чтобы поддержать его силы и увлажнить мозг, полезные для тех, кто страдает таким недугом; и во время обычной трапезы подавал их ему. Как только Хасан увидел это, он прочел мысли раиса Абуль-Фазла и тут же решил уйти. Раис просил и /206/ умолял его остаться, но тот отказался. Говорят, он отправился в Керман. Вернувшись оттуда, он обосновался в Аламуте и подослал к Низам аль-Мульку своего федави, который убил его. Через сорок дней после того умер и сам султан Мелик-шах, и дела государства пришли в беспорядок, и в провинциях воцарился хаос. Хасан воспользовался этой возможностью, и его дело усилилось, и те, у которых были причины для страха, нашли у него убежище. Вышеназванный раис выбрал случай и пришел в Аламут, где вступил в ряды его последователей. Однажды Хасан ибн Саббах, обратясь к нему, сказал: «И у кого же из нас тогда была меланхолия – у тебя или у меня? Ты увидел, что, когда я нашел двух друзей, я сдержал свое слово и выполнил свое обещание. Раис Абуль-Фазл упал ему в ноги и стал просить у него прощения»[2036]2036
По версии Рашид ад-Дина, это пророчество Хасана ибн Саббаха было сделано до его прибытия в Египет. Бауэн приводит этот пример «помещения Джувейни данного рассказа в то место, которое он считает наиболее подходящим» (Bowen, op. cit., 775) как доказательство «редактирования» им Сар-Гузашт.
[Закрыть].
Через некоторое время после смерти Низам аль-Мулька были заколоты и двое его сыновей: один, по имени Ахмад, в Багдаде – его разбил паралич, – /207/ а второй, Фахр аль-Мульк, в Нишапуре. И после них он с помощью федави убивал одного за другим эмиров, военачальников и вельмож; и таким способом избавлялся от всех, кто вставал у него на пути. На то, чтобы перечислить имена этих людей, уйдет очень много времени.
По этой причине местные правители (aṣḥāb-i-aṭrāf), далекие и близкие, подвергались опасности – и те, кто были их друзьями, и их враги, и их затягивало в водоворот разрушения, потому что их друзей покоряли и уничтожали короли ислама, и они страдали, «утратив и ближайшую жизнь и последнюю»[2037]2037
Коран, XXII, 11.
[Закрыть], а их враги, страшась его хитрости и коварства, укрылись в клетке обороны и предосторожности, и [все равно] по большей части были убиты.
Когда вспыхнула ссора между Берк-Яруком[2038]2038
См. прим. 716 к [I] ч. 2.
[Закрыть] и его братом Мухаммедом, сыновьями Мелик-шаха, и в королевстве начались смута и волнение, раис Музаффар, правитель Дамгана, убедил своего господина, Амирдада Хабаши, попросить у султана Барк-Ярука крепость Гирдкух; /208/ и султан удовлетворил его просьбу. Тогда Раис Музаффар поднялся в крепость как представитель Хабаши и потратил большие деньги на отстройку и укрепление цитадели, после чего перевез туда все сокровища своего гсоподина. И, обеспечив себя оружием, провиантом и сокровищами, он раскрыл секрет о своем обращении в веру Новых Еретиков (ṣāḥib-bidʽat) и о том, что вступил на путь неверия и безбожия; и он прожил там сорок лет, удерживая крепость для Хасана ибн Саббаха. Он хотел выкопать колодец среди твердых камней на крепостном валу Гирдкуха, но, спустившись вниз на триста эллей (gaž) и не найдя воды, забросил его. Через много лет после его смерти случилось землетрясение, и из того колодца хлынула вода.
При поддержке раиса Музаффара, который был несокрушимой стеной и великим злом, дело Хасана и его учение процветали. Против жителей Ламмасара[2039]2039
Развалины Ламмасара (в другой транскрипции – Ланбасара) в 1931 году посетила Фрейя Старк (Freya Stark). См. The Valleys of the Assassins, Capter ΓV («The Assassins’ Castle of Lamiasar»).
[Закрыть], также расположенного в Рудбаре Аламута, которые отказались принять его учение, он послал одного из своих собратьев (rafīq)[2040]2040
См. прим. 1799 к [VII] ч. 3.
[Закрыть], человека по имени Кийа Бузург-Умид с бандой еретиков; они тайно взобрались наверх в ночь на 24 зуль-каада 495 года [10 сентября 1102] и перерезали жителей. Бузург-Умид прожил в этой крепости двадцать лет, ни разу не спустившись вниз, пока его не вызвал Хасан.
У Хасана ибн Саббаха было два сына, одного из которых звали Устад Хусейн. А в крепости Аламут был один Алид по имени Заид Хасани, который тайно проповедовал свое собственное учение и намеревался вскоре покончить с Хасаном ибн Саббахом. Вначале по его приказу рукой *Ахмада из Дунбаванда был зарезан Хусейн из Каина-дей, живший в Кухистане. В убийстве Хусейна из Каина обвинили сына Хасана, Устада Хусейна, и Хасан приказал убить и своего сына, и Ахмада /210/ из Дунбаванда. Через год, узнав, как все было на самом деле, он казнил Алида вместе с его сыном.
А Хасан ибн Саббах основывал свое учение и свой закон (nāmūs) на аскетизме, воздержании и «установлении справедливости и запрещении несправедливости», и за тридцать пять лет, что он провел в Аламуте, никто не пил вина в открытую и не наливал его в кувшины. И такова была его строгость в соблюдении этих законов, что если кто-то в крепости вдруг начинал играть на флейте, он изгонял его оттуда и не позволял вернуться. А другой его сын, Мухаммед, был обвинен в пьянстве, и он велел придать его смерти. И он часто вспоминал о казни обоих своих сыновей, чтобы никому и в голову не пришло обвинить его в том, что он насаждал свое учение ради них и держал в голове такую мысль.
В соответствии с этим законом (nāmūs) в другой раз, во время осады[2041]2041
Во время восьмилетней осады, о которой см. ниже.
[Закрыть], он отправил свою жену и двух своих дочерей /211/ в Гирдкух и написал раису Музаффару: «Поскольку эти женщины прядут пряжу на благо нашего учения, дай им самое необходимое как плату за их труд». И с тех пор их правители (muptasham), пока занимали свою должность, не имели подле себя женщин.
И поскольку всласть Хасана ибн Саббаха все усиливалась, Султан Мухаммед, сын Мелик-шаха, собрал войска, чтобы покончить с ним и поставить над ними Низам аль-Мулька Ахмада, сына Низам аль-Мулька. Он окружил Аламут и Уставанд[2042]2042
Не идентифицирован.
[Закрыть], расположенный поблизости от него на берегах Андижа[2043]2043
Приток р. Аламут (отсюда название прилегающей местности – Андиж-руд).
[Закрыть], и они сражались с ними некоторое время и вытоптали посевы. Вскоре /212/ войско, не сумев достичь большего, ушло из Рудбара. В их крепостях настал великий голод, и люди питались травой; и потому-то они и отправили своих жен и детей в другие места, и он тоже отправил свою жену и дочерей в Гирдкух. И каждый год в течение восьми лет войска приходили к Рудбару и уничтожали посевы, и стороны вступали в сражение. Когда стало известно, что у Хасана и его людей не осталось ни сил, ни пищи, [султан Мухаммед] в начале 511/1117-1118 года назначил командовать войском атабека Нуш-Тегина Шир-Гира и приказал ему осадить крепости и не снимать осады. 1-го дня месяца сафар [4 июня 1117] они окружили Ламмасар, а 11 раби I [13 июля] – Аламут. Установив свои баллисты, они стали отчаянно сражаться и к месяцу зуль-хиджжа того года [март-апрель 1118] уже были готовы взять крепость и освободить человечество от их козней, но получили известие о том, что султан Мухаммед умер в Исфахане. Тогда войско разошлось кто куда, и еретики остались живы и перетащили в свои крепости все запасы продовольствия, оружие и военное снаряжение, оставленные армией султана.
Однако любой удаче есть предел и любому делу приходит конец, как назначено всезнающим и всесильным Аллахом /213/ в начале времен; и пока не пришел назначенный час, бессильны и могущество, и оружие, и снаряжение. И доказательством тому служит то, что завоевание и уничтожение этих крепостей зависело от счастливой фортуны Императора Мира Менгу-каана и было достигнуто благодаря могуществу, величию и решительности его брата, Царя Мира Хулагу, который в одну неделю полностью и окончательно разрушил все их жилища и убежища, и они стали подобны [тем городам, которые] «Мы верх его сделали низом»[2044]2044
Коран, XI, 84.
[Закрыть], о чем будет рассказано ниже.
Из-за враждебности своего племянника султан Санджар не смог расправиться с еретиками, и они вновь вернули себе свою силу; но когда он восстановил порядок в государстве, он решил покончить с ними и для начала отправил войско в Кухистан. Война продолжалась несколько лет; Хасан ибн Саббах присылал послов, желая заключить мир, он его предложения не были приняты. Тогда он всяческими хитростями уговорил нескольких придворных султана, чтобы /214/ они вступились за него перед султаном; и подкупил большой суммой денег одного из его евнухов и прислал ему кинжал, который тот ночью воткнул в землю у ложа султана, спящего хмельным сном. Когда султан проснулся и увидел кинжал, он встревожился, но, не зная, кого подозревать, приказал никому об этом не рассказывать. После этого Хасан ибн Саббах прислал гонца со следующим посланием: «Если бы я не желал султану добра, кинжал, который воткнули в твердую землю, вонзили бы в его нежную грудь». Султан испугался, и с тех пор поддерживал с ними мирные отношения. Если быть кратким, то из-за этого обмана султан воздерживался от нападения на них, и в его правление их дело процветало. Он назначил им содержание (idrār) в три тысячи динаров из налогов, собираемых с принадлежащих им земель в области Кумиш, а также разрешил им взимать небольшую пошлину с путешественников, проезжающих мимо Гирдкуха, и этот обычай сохранился по сей день. И я увидел несколько фирманов (manshūr) Санджара, которые хранились в их библиотеке и в которых он задабривал их и льстил им; и из них я мог заключить, до какой степени султан потворствовал их поступкам /215/ и искал с ними мира. Одним словом, в его правление они жили в мире и покое.
Как раз в правление султана, в месяц раби II 518 года [май-июнь 1124], Хасан ибн Саббах заболел. Он послал в Ламмасар за Бузург-Амидом и назначил его своим преемником. И он велел Дихдару Абу-Али из Ардистана [сесть] справа от него и доверил ему в особенности хранилище (? daʽvat-dīvāri) учения[2045]2045
Смысл этой фразы не ясен. Ходжсон (Hodgson, op. cit., 118-19) считает, что Абу-Али были поручены финансы.
[Закрыть]; Хасану, сыну Адама из Касрана, он велел [сесть] слева, а Кийа Ба-Джафару, командующему его войском – перед ним. И он поручил им до той поры, пока не явится имам, управлять его государством и всем четверым действовать сообща и по взаимному согласию. И в ночь на среду 6 раби II 518 года[2046]2046
По другой версии, 26 раби II, т. е. 12 июня, в четверг. Это кажется более правдоподобным, поскольку исмаилиты, как сообщил мне профессор Льюис, использовали астрономический календарь.
[Закрыть] [пятница, 23 мая 1124] он поспешил прочь – «в огонь Господа и в его ад».
Как уже было сказано выше, с того дня, когда Хасан впервые появился в крепости Аламут и до того самого времени, как он покинул этот мир, то есть в течение тридцати пяти лет, он ни разу не спускался оттуда и лишь два раза выходил из дома (sarāi), в котором он жил. В обоих этих случаях он выходил на крышу.
/216/ Все остальное время он проводил внутри своего дома, постясь и вознося молитвы, читая книги, излагая основы своего учения на бумаге и занимаясь государственными делами. О Саби[2047]2047
Об этом историке, Абу-Исхак Ибрагиме ибн Хилал ас-Саби (ум. в 994) и его работе о Бундах см. Бартольд, Туркестан, 8.
[Закрыть] рассказывают, что, когда он писал Таарих-и-Таджи, один из его друзей спросил его, чем он занимается, и он ответил:«Нанизываю одну ложь на другую и приукрашиваю тщеславные деяния».
После Хасана ибн Саббаха и его сотоварищей Бузург-Умид еще в течение двадцати лет следовал тем же /217/ обычаям и соверша те же поступки, что и его наставник, и укреплял здание, которое было построено «на краю осыпающегося берега»[2049]2049
(Пропущено. В английском оригинале: «Koran, ix, 110». – OCR)
[Закрыть]. И поскольку все еще правил Санджар, никто не пытался разрушить их крепости и уничтожить их жилища.
И в то время произошла ссора между Предводителем Правоверных аль-Мустаршид-биллахом[2050]2050
(Пропущено. В английском оригинале: «1118-35». – OCR)
[Закрыть] и султаном Масудом Сельджуком, который правил Ираком, Арраном и Азербайджаном в качестве наместника своего дяди султана Санджара. В те дни в Багдаде был обычай, как и во времена Бундов, при чтении хутбы после имени халифа произносить имя первого среди султанов; и с минбара не разу не было произнесено имя султана Масуда. Поэтому он твердо вознамерился напасть на Багдад. Желая опередить его, аль-Мустаршид-биллах [выступил против него] во главе большой армии. Когда он достиг Хамадана, с другой стороны со своим войском подошел султан Масуд. Часть багдадского войска перешла на сторону султана, и армия халифа поэтому уменьшилась, в то время как у султана выросла вдвое. Их противники были побеждены; аль-Мустаршид-биллах попал в руки султана; и так же были захвачены его везир и все его министры. Султан Масуд велел своему войску никому не причинять вреда и удовольствоваться добычей и трофеями. И в этом столкновении с обеих сторон погибло не более пяти человек.
Хотя Масуд и заточил министров халифа в крепости, с самим халифом он обходился почтительно. Он отправился вместе с ним в Марагху и послал гонцов к своему дяде, султану Санджару, чтобы сообщить ему эту новость. И так случилось, что в те дни одно землетрясение следовало за другим, и постоянно сверкала молния, и от сильного ветра мир пришел в смятение; и все считали это последствием того события. Султан Санджар послал к султану Масуду гонцов с письмом, в котором говорилось следующее: «Когда мой сын Масуд Гияс ад-Дин прочтет этот указ, пусть он отправится к Предводителю Правоверных и, поцеловав пол в зале аудиенций /219/, который есть убежище для всего мира, умоляет его о милостивом прощении всех своих проступков и преступлений, которые он совершил из-за того, что был покинут [Всевышним], и всех своих прегрешений; и пусть он знает, что такое множество молний, падающих на землю, и такой сильный ветер, подобного которому не было в последние сто лет и который дует не переставая уже двадцать дней, – все это я считаю следствием того события, и боюсь, как бы из-за этих беспорядков войска и народ не пришли в волнение. Во имя Всевышнего! Пусть он исправит то, что он сделал, и пусть знает, что это его первейшая обязанность!»
Из этого примера можно представить себе, как благочестив был султан Санджар и насколько чиста была его вера.
Подчинившись этому приказанию, султан Масуд отправился к Предводителю Правоверных и, произнеся слова оправдания и покаявшись в грехах и преступлениях, попросил у него прощения. И, чтобы заслужить его одобрение, он взял чепрак халифа и пошел впереди его коня в шатер, который приготовил для него. Предводитель Правоверных уселся на трон, а султан Масуд встал между его придворными (ḥudjjāb) и помощниками (nuvvāb).
Султан Санджар тем временем прислал другого посыльного, который сказал, что Предводитель Правоверных, возможно, подумывает о возвращении в Обитель Мира, и в этом случае султан Масуд должен приготовить для путешествия все, что необходимо для такой высокочтимой особы. И чтобы сообщить об этом, султан Санджар оправил в качестве посыльного к султану Масуду надежного человека, одного из своих фаворитов. /220/ Когда султан Масуд, сев на коня, отправился навстречу посыльному, несколько проклятых федави и еретиков, дождавшись, когда все покинут шатер, вошли внутрь и закололи Предводителя Правоверных. И случилось это 17-го дня месяца зуль-каада 529 года [29 августа 1135]. Султан Масуд был сильно огорчен. Он устроил пышную траурную церемонию, достойную и той, и другой стороны, и похоронил халифа в Марагхе.
Некоторые близорукие люди и враги дома Санджара объявили их виновными в этом происшествии. Но «астрологи лгали, клянусь Богом Каабы!» Доброта души султана Санджара и чистота его сердца, проявившиеся в том, что он следовал ханифитской вере и законам шариата и укреплял их, его почтение ко всему связанному с халифатом и его сострадание и участие /221/ слишком очевидны и явны, чтобы выдвигать подобные грязные и клеветнические обвинения против этого человека, который был источником милосердия и ключом сочувствия. Однако «одно приводит к другому», и мы сказали все, что хотели.
Бузург-Умид остался сидеть на троне Невежества, правя Заблуждением до 26 джумада 1532 года [9 февраля 1138], когда он был раздавлен каблуком Погибели и пламя Ада поглотило его останки.
Его сын Мухаммед, которого он сделал своим наследником всего за три дня до своей смерти, последовал по его стопам, в соответствии со словами: «Мы нашли наших отцов в некоем учении»[2051]2051
Коран, XLIII, 22.
[Закрыть]. И подобно тому как последним ужасным поступком отца было убийство Мустаршида, так его первым чудовищным деянием было убийство сына Мустаршида, ар-Рашид-биллаха[2052]2052
За два года до убийства он был низложен, и на трон вместо него был возведен его дядя Муктафи (1136-60).
[Закрыть]. А причиной этого было следующее.
Когда Рашид унаследовал халифат, одни желали сместить его, а другие сохраняли ему верность. После нескольких войн с султаном Масудом он выступил из Багдада, чтобы нанести удар по еретикам и отомстить за пролитую кровь своего отца. По дороге он заболел и в таком ослабленном состоянии прибыл в Исфахан. Неожиданно в его палату для аудиенций вошли несколько подлых федави и закололи его насмерть. Он был похоронен там же. С тех пор аббасидские халифы стали скрываться и прятаться от людей.
Мухаммад, сын Бузург-Умида, следуя учению Хасана ибн Саббаха и своего отца, старался укреплять его основы и продолжал соблюдать традиции ислама и закон Господа так, как они это установили, /222/ до 3 раби I 557 [20 февраля 1162 года], когда он скончался и присоединился к тем, «усердие которых заблудилось в жизни ближней, и они думают, что они хорошо делают»[2053]2053
Коран, XVIII, 103-4.
[Закрыть].
Хасан родился в 520/1126-1127 году. Почти достигнув возраста благоразумия, он ощутил желание познакомиться с учением Хасана ибн Саббаха и своих собственных предков; и внимательно изучил текст (sukhan) Учения, следуя манере саббахитов и используя тот же илзамат[2054]2054
«неотразимые доводы». См. выше, стр. 487 и прим. 1954 к [XII] ч. 3.
[Закрыть]. И он достиг в этом больших высот, и, соединив эти высказывания с суфийскими наставлениями (mavāʽiz) и хитростями, добавлял к ним собственные толкования, щедро и скупо, и при жизни своего отца, Мухаммада, постоянно произносил моральные наставления и тому подобные вещи, которые приводили в восхищение чернь и незрелых людей, впервые их услышавших (это называется «бессмысленное слушание»), /223/ и так он насаждал то учение; и учтивостью своих манер и изяществом своих слов он покорил сердца большей части тех людей. А поскольку его отец совсем не владел этим Искусством, сын рядом с ним казался великим ученым, а невежество неграмотных людей становилось еще более заметным, и чернь решила последовать за ним. /224/ И, не слыша таких речей от его отца, они стали думать, что это явился имам, обещанный Хасаном ибн Саббахом. Вера людей в него еще более окрепла, и они поспешили поддержать его и провозгласить своим вождем.
Его отец Мухаммад узнал о том, как обстояли дела и каковы были мысли людей. В том, что касалось учения об имаме и внешнего соблюдения мусульманских традиций, он неукоснительно следовал правилам, установленным его отцом и Хасаном, и счел поведение своего сына несовместимым с ними. Поэтому он сурово отчитал его и, собрав людей, сказал следующее: «Этот Хасан мой сын, а я не имам, а один из его деев. Всякий, кто верит тем словам, – неверный (kafir) и безбожник (bī-dīn)». И многих из тех людей, что поверили в имамат его сына, он подверг всевозможным пыткам и мучениям, и в одном случае он казнил в Аламуте двести пятьдесят человек, а потом, привязав их трупы к спинам других двухсот пятидесяти, обвиненных в том же преступлении, изгнал этих последних из крепости. И так их дух был сломлен, и их недовольство было подавлено.
А сам Хасан испугался последствий и, боясь своего отца, сочинил целые трактаты, в которых опровергал выдвинутые против него обвинения (havalat), отрицал свою приверженность тому учению /225/ и бранил людей, его поддерживающих. И он изо всех сил старался очернить то учение и поддерживал и утверждал веру своего отца и с этой целью написал целые труды, содержание которых и по сей день хорошо известно среди людей.
Хасан часто украдкой пил вино. Его отец начал догадываться об этом и стал искать возможности узнать правду. Хасан прибегнул к всевозможным уловкам, чтобы снять с себя это обвинение, и в конце концов подозрения его отца были развеяны.
А их безбожные и бесстыдные сторонники, которые почти отказались от соблюдения шариата, считали греховные поступки и питье вина знаком появления обещанного имама. Поэтому когда Хасан сменил своего отца, его последователи и сторонники доходили до крайностей, чтобы показать свое почтение тому, кого они считали имамом. Он же теперь, когда его власть никем не ограничивалась, не отвергал и не наказывал их за глупые слова, более того, в первые же дни после своего вступления на трон он начал отменять или изменять законы и мусульманские обычаи, соблюдаемые со времен Хасана ибн Саббаха. /226/ И в рамадан 559 года [июль-август 1164] он приказал установить минбар на открытом месте у подножия Аламута, так чтобы кибла была направлена в сторону, противоположную той, что установлена исламским обычаем. И когда наступило 17-е число месяца рамадан [8 августа], он приказал жителям подвластных ему провинций, которых он призвал в Аламут, собраться на этом открытом месте. Четыре больших знамени четырех цветов – белое, красное, зеленое и желтое, – доставленные специально для этого случая, были укреплены на четырех колоннах минбара. Затем, взойдя на минбар, он сообщил тем несчастным, которые под его негодным руководством следовали к своей погибели и истреблению, что от их нечестивого вождя, то есть несуществующего имама, к нему тайно прибыл некий человек, который принес ему, говоря их словами, хутбу и указ (sijil), в которых говорилось о соблюдении законов их порочной веры. И, стоя на этом неправильно установленном минбаре, он произнес проповедь, в которой рассказал о своем лживом и порочном учении. Их имам, сказал он, открыл дверь милосердия и ворота сострадания и мусульманам, и им самим, и послал им [знак своего] сострадания; он призвал своих избранных слуг и освободил их от обязанностей, тягот и ответственности, /227/ налагаемых шариатом, и даровал им Воскресение. После этого он прочел хутбу на арабском языке, и она не только не содержала ничего, кроме лжи, фальши и смеси нелепостей, но и язык, на котором она была произнесена, по большей части был ломаным, искаженным и полным грубых ошибок и запутанных выражений; и это, как он утверждал, были неизвестные слова их несуществующего имама.
Один из его невежественных, введенных в заблуждение последователей, несчастный, немного знавший арабский[2055]2055
Это был правовед (faqīb) Мухаммед Бусти. См. Ivanow, Kalami Pir, 117.
[Закрыть], был поставлен Хасаном на ступенях минбара, чтобы переводить этот нечестивый вздор и эти чудовищные слова и объяснять их всем присутствующим на персидском языке. Смысл хутбы заключался в следующем: «Хасан, сын Мухаммеда, сына Бузург-Умида, – наш халиф, худжат и дей[2056]2056
«Согласно Аламутской декларации, он является Деем (как Бизургуммид и его сын), худжа (как Хасан ибн Саббах), и халифом, или наместником имама, который шлет ему послания» (Hodgson, the Order of Assassins, 151)
[Закрыть]. И наша секта (shīʽa) должна повиноваться ему и следовать за ним во всех духовных и мирских делах и подчиняться его приказам и считать его слово нашим словом, и знать, что Маулана (да наполнится пылью его рот!)[2057]2057
Эта проклятие вставлено Джувейни. Смысл его таков: «Будь они прокляты за свое богохульство!» Ср. стр. 464.
[Закрыть] проявил сострадание к ним, и явил им свое милосердие, и привел их к Богу»[2058]2058
О провозглашении Воскресения см. Ivanow, op. cit., 60 и 116-117, Corbin, Kitâb-e Jâmiʽ al-Hikmatain, 22-23, Hodgson, op. cit., 148-151.
[Закрыть].
И он переводил эти лживые тщеславные слова, эти мошеннические измышления, бесстыдные и богохульственные, неведомые закону Господа и неприемлемые для разума.
/228/ Окончив свое равнодушное обращение и неубедительное чтение хутбы, Хасан сошел с минбара, дважды распростерся в праздничной молитве[2059]2059
Т. е.ʽīd-al-fiṭr — молитва. См. прим. 1642 к [III] ч. 3.
[Закрыть] и, поскольку стол был накрыт, пригласил людей прервать пост, что они и сделали, в окружении всего необходимого для развлечений и запретных наслаждений, отводя душу, радуясь и веселясь, как в дни праздников. И Хасан сказал: «Сегодня праздничный день». И с тех пор еретики (да воздастся по заслугам тем из них, кто уцелел!) называли 17 рамадан «Праздником Воскресения», и в этот день многие из них с жадностию пили вино, и веселились, и предавались наслаждениям; и таким бесстыдством и даже более бесчестными поступками эти невежественные нечестивцы стремились досадить мусульманам, имевших несчастие жить среди них, и вызвать у них отвращение.
Проклятый Хасан, мерзкий искуситель людей, в середине вышеупомянутой речи и хутбы заявил, что он худжат и дей имама, то есть его единственный наследник и наместник[2061]2061
См. прим. 1989 к [XIII] ч. 3.
[Закрыть], в то время как в действительности он был сыном Мухаммеда, сына Бузург-Умида, поскольку на воротах их крепостей и цитаделей, в надписях, делаемых ими на стенах, и в своих сочинениях он /229/ всегда писал так: «Хасан, сын Мухаммеда, сына Бузург-Умида». Но потом случилось то же, что всегда случалось со словами и делами этих заблудших глупцов, которые есть всего лишь выдумки и ложь, как в той поговорке: «Он делает вид, что глотает слюну, а сам тайком прихлебывает [молоко]». И в своих пустых сочинениях и неуклюжих проповедях он порой намекал, а порой и недвусмысленно заявлял, что, хоть он и считается сыном Мухаммада, сына Бузург-Умида, в действительности он имам, сын имама, потомок Низара, сына Мустансира.
Так, когда он послал в Кухистан слово Учения со знаком[2062]2062
Возможно, имеются в виду четыре знамени, о которых сказано выше, стр. 499 (М. К.).
[Закрыть], который они называют «Учение о Воскресении», и попросил проповедовать там эту мерзость, он прямо сказал об этом. Это случилось так.
Правителя Кухистана, который был его наместником в той стране, звали раис Музаффар. Вышеупомянутые хутба, указ и речь, посланные Хасаном, для того чтобы их зачитали местным жителям, были доставлены ему человеком по имени Мухаммад, сын Хакана. И устами /230/ того человека он передал населению Кухистана послание, содержащее вышеупомянутую ложь.
Двадцать восьмого зуль-каада 559 года [18 октября 1164], в крепости, называемой Муминабад[2063]2063
См. прим. 1964 к [XII] ч. 3. Буквально «Обитель Истинно Верующего».
[Закрыть], где брали начало их ересь и безбожие, Раис Музаффар установил минбар, отвернув его от добродетели и повернув к беззаконию, так же, как сделал в Аламуте его бесчестный имам. Затем, поднявшись на него, он прочел присланные ему хутбу, указ и речь, после чего Мухаммед, сын Хакана, поднялся на вторую ступень минбара и огласил устное послание Хасана, которое звучало следующим образом: «Мустансир уже присылал в Аламут сообщение о том, что у Всевышнего всегда есть наместник (khalīfa) среди людей, а у этого наместника – свой наместник Тогда наместником был он, Мустансир, а Хасан ибн Саббах был его наместником. Когда люди повиновались Хасану и следовали за ним, они повиновались ему, Мустансиру. А сегодня я, Хасан, говорю, что я наместник Аллаха на лице земли, а раис Музаффар – мой наместник Вы должны повиноваться его приказам и выполнять все, что он скажет».
И в тот день, когда в этом гнезде еретиков, Муминабаде, были сделаны эти бесчестные заявления и произнесены эти мерзкие слова, собравшиеся там стали играть на арфах и ребеках и открыто пить вино прямо на ступенях того минбара и рядом с ним.
А у тех бесчестных глупцов и /231/ и презренных лжецов было два предания – нет! они дважды заблуждались относительно бесславного рождения и недостойного происхождения распутного Хасана, который в действительности был проклятым идолом, а по их представлениям происходил от отпрыска несуществующего имама, из рода Низара, что они пытаются доказать его вымышленной родословной. «То, что основано на нелепости, несомненная нелепость». Более известным и широко распространенным преданием является то, согласно которому они не отпрянули от него и не заклеймили его как ублюдка, веря в то, что в Египте жил человек по имени кади Абул-Хасан Саиди, близкий родственник и доверенное лицо Мустансира, который в 488/1095 году, т.е. через год после смерти Мустансира, пришел в Аламут к Хасану ибн Саббаху, пробыл там шесть месяцев и в раджаб того же года [июль-август 1095] вернулся в Египет. И Хасан ибн Саббах велел обходиться с ним почтительно и с великим уважением и сам прилагал к тому все усилия. И он тайно привез в Аламут скрывавшегося от преследования внука Низара, который был одним из их имамов, но открыл эту тайну одному лишь Хасану ибн Саббаху, и она не была разглашена. И они поселили его в деревне у подножья Аламута. По воле Аллаха /232/, высказанной в Вечном Прошлом, согласно которой местопребывание имама якобы должно быть перенесено из Египта в землю Дейлама, а этот срам, который они называют «Учение о Воскресении», – проповедоваться в Аламуте, тот человек из Египта[2064]2064
Т. е. внук Низара (М. К.).
[Закрыть] или его сын, родившийся в окрестностях Аламута, – это им доподлинно неизвестно – совершил прелюбодеяние с женой Мухаммеда, сына Бузург-Умида, и она понесла Хасана от имама. И когда произошло его злосчастное рождение в доме Мухаммеда, и сам Мухаммед, и его последователи подумали, что он сын Мухаммеда, в то время как в действительности он был имамом и сыном имама.
