Текст книги "Чингисхан. История завоевателя Мира"
Автор книги: Ата-Мелик Джувейни
сообщить о нарушении
Текущая страница: 46 (всего у книги 48 страниц)
Таково более известное предание, признанное большинством из них как более истинное и подлинное; /233/ и все же оно основано на недостойных делах и бесславных поступках. Во-первых, юноша, чей имамат они признали, был ублюдком и плодом внебрачного союза. Как сказал поэт:
Когда взор ласкают лица ублюдков,
а негодяи кажутся достойными людьми...
Во-вторых, фальшивая родословная, которую они создали для него, противоречит словам Избранного Пророка (мир ему и благословение Аллаха!): «Ребенок принадлежит постели, а прелюбодею – камень». Прав был апостол Аллаха,
И в-третьих – что сулит им настоящее бедствие, и страдание, и погибель в грядущей жизни, – они, желая приукрасить это лживое предание, сравнили его с пророчествами, посланными Богом, и приписали такое же незаконное рождение тем святым людям, заявив, что происхождение Хасана было таким же, как происхождение Забих-Аллаха Ишмаела, сына Халил-Аллаха Абрахама[2066]2066
Халил-Аллах (Друг Аллаха) и Забих-Аллах, или Дабих-Аллах (Жертва Аллаха) – мусульманские титулы Авраама и Исмаила. См. прим. 1838 к [VIII] ч. 3.
[Закрыть] (да будет благословение Аллаха на них обоих!), который в действительности был сыном Мелик ас-Салама, что назван в Торе именем Мельчизедек, как уже было сказано на этих страницах[2067]2067
См. стр. 468 и прим. 1835 к [VIII] ч. 3.
[Закрыть]; и Ишмаел, согласно учению этой заблудшей секты, был одним из их имамов и лишь считался сыном Абрахама (да будет на нем благословение Аллаха!). И согласно этому их утверждению, Ишмаел был имамом, а Абрахам – нет.
В другом предании, /234/ признаваемом потомками и родственниками Бузург-Умида, то есть первыми людьми земель Аламута, говорится что у Мухаммеда, сына Бузург-Умида, родился сын в крепости Аламут, и в тот самый день в селении у подножия Аламута был рожден и этот Хасан своей матерью от того неизвестного и несуществующего имама. Через три дня какая-то женщина пришла в крепость Аламут и вошла в дом (sarāi) Мухаммеда, сына Бузург-Умида. Несколько человек заметили, что она несла что-то под чадрой. Она присела в том месте, где был уложен спать сын Муххамеда, и по воле Аллаха случилось так, что никого рядом не было. И она положила этого Хасана, сына имама, на место того дитя, а потом спрятала сына Мухаммеда под чадрой и унесла с собой.
Это предание еще более постыдно, чем первое: чужая женщина вошла в королевский дворец, где рядом с сыном короля никого не было, подменила чужим младенцем юного принца и унесла его, так что никто не заметил; и ни родители, ни няньки, ни слуги, ни придворные не увидели разницы между чужим дитя и их собственным! Это предание, без всякого сомнения, – плод гордыни, пренебрежения к людским чувствам и неуважения к традициям и обычаям. И как доказательство они приводят слова Мухаммеда, сына того Хасана, который сказал: «Хасан такой же сын Мухаммеда, сына Бузург-Умида, как Ишмаел-Абрахама (мир им обоим!). Единственное различие состоит в том, что Абрахам знал, что Ишмаел сын имама, а не его собственный, поскольку /235/ обмен сыновьями произошел с его ведома и согласия, и эта тайна не была скрыта от него; в то время как Мухаммед, сын Бузург-Умида, не знал этой тайны и считал Хасана, который был имамом, своим собственным сыном».
Те, кто верил тому другому преданию, утверждали, что после рождения ребенка Мухаммед, сын Бузург-Умида, понял, что это не его сын, и что тот человек, которого эта заблудшая секта считала своим имамом, совершил прелюбодеяние с его женой; и он тайно предал того человека смерти. Согласно этому предположению, Мухаммед, сын Бузург-Умида, убил имама.
Как уже было сказано выше, Мухаммед затянул пояс строгости и суровости, принуждая приверженцев учения Хасана ибн Саббаха, этого воплощения бесстыдства, следовать традициям ислама и соблюдать законы шариата.
[По этой причине] они не любили его, и большинство их посылало ему проклятья; и они не допускают[2068]2068
Здесь я заменил прошедшее время настоящим, как того требует смысл.
[Закрыть] паломников на его могилу, которая расположена рядом с могилами Хасана ибн Саббаха, Бузург-Умида и Бу-Али из Ардистана. /236/ И вновь[2069]2069
Как в случае с мусталитами и низаритами. См. стр. 480.
[Закрыть] все еретики (да отвернется от них Аллах!) разделились на два лагеря, и на этот раз разногласия возникли из-за числа поколений от этого Хасана до Низара. Одни говорили, что между ними было три поколения, и они должны были называть их по их титулам имамами, так как их имена, как они утверждали, были неизвестны, в то время как в действительности все они были, как гласит мудрость, лишь названиями, не имеющими содержания. По их словам, его родословная была следующей: Хасан, сын аль-Кахир би-Кувват-Аллаха, сына аль-Мухтади, сына аль-Хади, сына аль-Мустафы Низара, сына аль-Мустансира. Другая сторона утверждала, что между ними было всего два поколения, поскольку аль-Кахир би-Кувват-Аллах – титул самого Хасана, и они приводили для него следующую генеалогическую линию: Хасан, сын аль-Мухтади, /237/, сына аль-Хади, сына Низара.
В речах еретиков Хасана обычно называли именем Ала Зикрихи ас-Салам[2070]2070
ʽalā dhikrihi s’-salām – «мир его имени».
[Закрыть], и вначале, при его жизни, это было заклинанием, которое они произносили, говоря о нем, но впоследствии это стало его обычным титулом, и он уже не назывался никак иначе.
А суть этой ложной веры и тайна этого поистине губительного учения заключалась в том, что вслед за Философами они говорили, что мир не был сотворен (qadīm), время не было бесконечным, а Воскресение может быть только духовным. И они описывали рай и ад и «все, что в них заключено», придавая духовный смысл этим понятиям (vujūh). И потом на основании всего этого они утверждали, что Воскресение – это когда люди придут к Богу, и тайны и истины всего Сущего будут открыты, и будут отменены законы послушания, ибо в этом мире все – действие, и в нем нет размышления, а в мире грядущем все – размышление, и нет действия. И это и есть [духовное] Воскресение, и таково Воскресение, обещанное и ожидаемое всеми религиями и /238/ вероучениями, как было открыто Хасаном. И как следствие этого люди был освобождены от обязанностей, налагаемых шариатом, поскольку в этот период Воскресения они должны полностью обратиться к Богу и забыть о религиозных обрядах и установленных традициях поклонения. Согласно законам шариата, человек должен молиться Богу пять раз в день и быть с Ним. Это требование касалось лишь внешней формы (zābir), но теперь, в [дни] Воскресения, они должны постоянно быть с Богом в своих сердцах и постоянно направлять свои души к Божественному Присутствию, ибо такова истинная молитва.
И подобным образом они истолковывали все положения шариата и все обычаи ислама и считали прежнее их соблюдение отмененным; и они отменили также большую часть [понятий о] законном и незаконном. И несколько раз Хасан заявлял, когда открыто, а когда намеками, что раз во времена шариата того человека, который не подчинялся его установлениям и не поклонялся, следуя представлению о Воскресении, согласно которому подчинение и поклонение может быть лишь духовным, наказывали, и пороли плетьми, и побивали камнями; так и во времена Воскресения человека, выполняющего требования шариата и усердно соблюдающего внешние обряды поклонения и другие обычаи, даже еще более необходимо наказывать, и предавать смерти, и побивать камнями, и карать[2071]2071
На этом месте заканчивается перевод этих двух глав об исмаилитах, включенный Дефремери (Defremery) в две статьи в Journal Asiatique (см. библиографию).
[Закрыть]. И он изрекал еще другие глупости и нелепости в таком же духе.
И, следуя по пути соблазнов, и подстрекательств, и отрицаний, и искушений, эти несчастные погрузились в море Заблуждения и потерялись в пустыне Смущения. И, «утратив и ближайшую жизнь и последнюю»[2072]2072
Коран, XXII, 11.
[Закрыть], они в конце концов стали исповедовать вольнодумство (ibāḥat), и множество неумеренных из их числа приняли его в качестве своего вероучения, а другие (да наполнятся пылью их рты!) стали приписывать божественное происхождение своим заблудшим имамам, которые по своему достоинству были ниже диких зверей или паразитов.
Когда они сочли время подходящим для того, чтобы открыть свою новую ересь (bidʽat va ilḥād), некоторые из жителей того края, которые не были обделены умом и чей рассудок все еще освещался светом мудрости, вспомнили [поговорку]: «Тот, кто спасся, уже вознагражден». И они не захотели жить среди этого заблудшего народа и тайно и открыто стали перебираться в земли мусульман, в особенности из Кухистана, откуда ушло много людей, которые осели потом в Хорасане. «Так, обязанностью для Нас является спасать верующих»[2073]2073
Там же, X, 103.
[Закрыть]. Другие же, кто не мог или не хотел оставить свои древние жилища, сохранили свои дома, и землю, и имущество, и вынуждены были носить имя еретиков и сносить этот позор, однако в своих сердцах оставались мусульманами и, когда было возможно, тайно следовали приказам и запретам шариата. И общее положение людей в странах еретиков (да покинет их Аллах!) было таким, как сказано в Славном Коране: «И среди них есть идущий прямым путем, но много из них распутных»[2074]2074
Там же, LVII, 26.
[Закрыть].
И из-за этого ложного договора, подобного фальшивой монете, Хасан, сын Мухаммеда, сына Бузург-Умида, которого они называли Ала Зикрихи ас-Салам, стал зваться Господином Воскресения (qāʽim), а его учение – «Воскресением».
А среди тех людей, ноздрей сердец которых все еще достигал аромат благочестия и истинной веры, был шурин Хасана, по имени Хасан, сын Намавара, один из последних уцелевших Буидов, родиной которого был Дейламан, как записано в исторических книгах[2075]2075
См. прим. 1889 к [IX] ч. 3.
[Закрыть]. Этот человек не мог терпеть насаждения этих постыдных заблуждений. Да смилуется над ним Аллах и вознаградит его за чистоту его помыслов! В субботу, 6 раби I 561 года [9 января 1166] он заколол искусителя Хасана в крепости Ламмасар, и тот отбыл из этого мира «на пылающий костер Аллаха».
/240/ Его сыну Мухаммеду, которому этот нечестивец поручил возглавить их Заблуждение и которого, согласно их обычаям, назначил имамом, было девятнадцать лет, когда он сел на трон своего отца. «Мрак – один поверх другого»[2076]2076
Коран, XXIV, 40.
[Закрыть]. Он предал мучительной смерти Хасана, сына Намавара, и всех его родственников, мужчин, женщин и детей, всех Буидов, оставшихся в той стране, и стер род Буи[2077]2077
Основатель династии Буидов.
[Закрыть] с лица земли.
Этот человек, Мухаммед, т.е. достойный похвалы[2078]2078
Буквальное значение имени Мухаммед.
[Закрыть], как следовало из его имени, а на самом деле заслуживающий порицания за свои дела, прибегал к еще большим крайностям, чем его отец, в насаждении ереси (bidʽat), которую они называли «Учение о Воскресении» и естественным продолжением которой было вольнодумство (ibāḥat), и более откровенным в своих притязаниях на имамат. Он также считался знатоком философии, хотя был полным невеждой и в ней, и в остальных науках. Он вставлял фразы, заимствованные у философов, в корявые сочинения, которые он писал, и невразумительные идеи, которые он провозглашал, и, добавляя в них несколько непонятных замечаний в их манере, выставлял напоказ свою ученость. Пророк (мир ему и благословение Аллаха!) сказал: «Приписывающий себе то, чем не обладает, подобен носящему чужую одежду». Его рассуждения об арабской литературе, философии, его толкования Корана, хадисов, пословиц и поговорок были полны нелепостей и искажений и пестрели грамматическими ошибками. И, согласно словам Божественного откровения: «Он оставляет их скитаться слепо в своем заблуждении»[2079]2079
Коран, VII, 185.
[Закрыть], ему было дано править сорок шесть лет. В его правление еретики пролили много невинной крови. Они порождали смуты, творили беззакония, занимались грабежами и разбоем; и упорствовали в своей ереси, и укрепляли основы безбожия.
У Мухаммеда было два сына, старший из которых, Хасан, носил титул Джалал ад-Дин. Он родился в 562/1167-1167 году. Когда он был еще ребенком /242/, Мухаммед назначил его своим наследником. Когда же он вырос и обнаружил признаки ума, он отверг веру своего отца и почувствовал отвращение к обычаям ереси и вольнодумства (ibāḥat). Поскольку Мухаммед догадался о его чувствах, между ними возникло нечто вроде вражды, и они стали опасаться друг друга и перестали доверять один другому. Всякий раз, когда устраивался прием или общий сбор и Джал ал ад-Дин желал прийти в палату для аудиенций, его отец был настороже, и ощущал беспокойство, и надевал под платье кольчугу. И, чтобы защитить себя от заговора, который мог задумать его сын, он всегда держал при себе несколько человек из числа еретиков, на которых мог положиться, ибо они придерживались крайних взглядов в толковании и проповедях того заблуждения.
А Джалал ад-Дин, то ли из-за истинности своей веры, то ли из-за враждебного отношения к отцу («и Бог лучше знает человеческие мысли, ибо сами люди судят по внешним признакам, а Бог – по тому, что в самой глубине сердца; и посему пусть он будет вознагражден или наказан по заслугам»), устроил заговор против Мухаммеда и тайно послал к халифу Багдада и к султанам и правителям других стран, чтобы сообщить им, что он, в отличие от своего отца, правоверный мусульманин и когда придет его черед править, он уничтожит ересь и вновь введет закон ислама. И таким образом он вымостил дорогу и сделал приготовления [для будущего].
Не достойный похвалы[2080]2080
См. прим. 2011 к [XIII] ч. 3.
[Закрыть] Мухаммед и предводитель нечестивцев умер 10 раби 1607 года [1 сентября 1210]; и некоторые люди говорили, что он был отравлен.
/243/ Его место на троне занял его сын Джалал ад-Дин Хасан, законный наследник. С момента вступления на престол Джалал ад-Дин стал исповедовать ислам, и сурово наказывал своих подданных и придворных за приверженность ереси, и строго запретил им упорствовать в своих заблуждениях, и убеждал их принять ислам и исполнять законы шариата. Он отправил посла к халифу Багдада, Мухаммеду Хорезмшаху, и к медикам и эмирам Ирака и в другие места, чтобы объявить об этих переменах; и поскольку он подготовил почву еще при жизни своего отца, объявив им всем о своих намерениях, они теперь поверили его слову, особенно в Багдаде, где был издан указ (ḥukm), подтверждающий его обращение в ислам, и он был удостоен всевозможных почестей: халиф вступил с ним переписку, и в письмах обращался к нему, используя почетные титулы. И из-за такого счастливого поворота событий во всех странах ислама были написаны фетвы, касающиеся обращения в ислам его и его народа и разрешающие вступать с ними в сношения и заключать браки. Он стал известен как Джалал ад-Дин Новообращенный, и все его последователи в его правление назывались новообращенными (новыми мусульманами).
Он отдал приказ построить на своих землях мечети и послал в Хорасан и Ирак за богословами, которых принял со всевозможными почестями и которые потом стали кади, проповедниками и другими религиозными должностными лицами государства.
Население Казвина вначале отказалось считать Джалал ад-Дина и его последователей мусульманами. Причиной этого были их набожность и чистота их веры, а также то, что, живя рядом с еретиками, они слишком хорошо знали их хитрости и уловки; они причинили им много горя и обид. Они часто воевали между собой, и их взаимная вражда пустила глубокие корни. Поэтому их кади и имамы /244/ провели тщательное расследование, и посовещались между собой, и потребовали свидетельств и доказательств правдивости их утверждений. Однако после того как их обращение было признано в фетвах, изданных в Багдаде, а также имамами в других мусульманских странах, Джалал ад-Дин приложил множество усилий к тому, чтобы завоевать расположение [жителей Казвина]. Он старался привлечь на свою сторону первых людей [города] и убедил их прислать в Аламут вельмож, чтобы осмотреть библиотеки Хасана ибн Саббаха и собственных предков Джалал ад-Дина и изъять из них огромное множество трактатов, написанных его отцом, и дедом, и Хасаном ибн Саббахом, а также других книг, в которых излагались основы учения еретиков и безбожников и которые противоречили мусульманской вере. Джалал ад-Дин приказал сжечь эти работы в присутствии тех казвинцев и по их указанию; и он произнес слова проклятья в адрес своих предков и сочинителей тех проповедей. Я видел письмо, написанное вельможами и кади Казвина, продиктованное Джалал ад-Дином Хасаном, в котором он объявил о принятии ислама и согласии с законами шариата и отречении от ереси и веры своих предков и предшественников. И Джалал ад-Дин собственноручно написал несколько слов на первой странице этого письма, и когда он упомянул о своем освобождении от их религии (mazhab) и дошел до перечисления имен своих предков, то добавил такое проклятие: «Да наполнит Аллах огнем их могилы!»
И так стало известно об обращении Джалал ад-Дина и его приверженцев, и мусульмане стали относиться к ним дружелюбно, и халифы того времени и султаны того века запретили своим подданным нападать на них.
Мать Джалал ад-Дина, которая была мусульманкой, в 609/1212-1213 году решила совершить паломничество, и Джалал ад-Дин послал с ней сабил. В Багдаде ее приняли с великими почестями, и на всем пути к святым местам ее сабил ставили впереди сабилов других правителей (mulūk-i-aṭrāf)[2081]2081
См. стр. 256.
[Закрыть].
/245/ Джалал ад-Дин стал очень дружен с атабеком Музаффар ад-Дином Озбеком, повелителем Аррана и Азербайджана; и он делал и для него все, что и для других правителей, и даже более того. Насир ад-Дин Менгли[2082]2082
О Насир ад-Дине Менгли, одном из «королей-рабов», правивших Персидским Ираком в период между падением Сельджуков и приходом монголов, см. M. Q., 407-408.
[Закрыть], правитель (mutamallik) Ирака, враждовал с атабеком, и его войска собирались напасть на земли Джалал ад-Дина. Атабек и Джалал ад-Дин заключили союз, и в 610/1213-1214 году Джалал ад-Дин прибыл в Азербайджан, чтобы оказать помощь атабеку и вступить в войну с Менгли. В течение полутора лет, что Джалал ад-Дин правил своим королевством, атабек относился к нему с великим почтением, и они были как братья. Атабек присылал ему деньги и продовольствие в больших количествах, так что после того, как тот удовлетворял свои потребности в пище (anzāl u ʽulūfāt) и раздавал подарки и почетные одежды не только своим вельможам, но и командирам своего войска, он еще ежедневно посылал в свою сокровищницу тысячу золотых динаров парпара[2083]2083
Hyperperon у византийцев, yperpera Карпини и Рубрука. См. Rockhill, 90, n. 1.
[Закрыть] на насущные нужды (ḥavā’ij-bahā).
Джалал ад-Дин некоторое время оставался в Байлакане с атабеком Озбеком, и они отправили совместные посольства в Багдад, Сирию и другие страны, прося помощи в изгнании Менгли из Ирака. Из Багдада к ним на подмогу был прислан Музаффар ад-Дин Ваджх ас-Сабу[2084]2084
См. прим. 1275 к [XXIII] ч. 2.
[Закрыть] с большой армией, и было приказано, чтобы к ним присоединился также Музаффар ад-Дин Кок-Бури[2085]2085
См. прим. 1108 к [XVI] ч. 2, а также сл. прим.
[Закрыть], сын Заин ад-Дина Али-Кучука[2086]2086
kuchuk в переводе с тюркского означает «щенок, молодая собака» (Houtsma, Glossar, 96). Ср. с именем его сына – Кок-Бори («Синий волк»).
[Закрыть], с войском из Ирбиля, с тем условием, что в день битвы они будут следовать его советам и указаниям и подчиняться его приказам и распоряжениям. И на помощь им также было отправлено войско из Сирии.
В 611/1214-1215 году они разбили Насир ад-Дина Менгли. О событии этом всем хорошо известно, и если рассказывать о нем здесь, то это нарушит ход повествования. В Ираке вместо Менгли стал править Саиф ад-Дин Игламыш[2087]2087
Игламыш, бывший раб атабеков Азербайджана, впоследствии поступил на службу к Мухаммаду Хорезмшаху. Он был убит ассасинами (см. стр. 276), как указывает М. К. (M. Q., III, 415-417), скорее всего, в начале 614 года Хиджры, т. е. весной или летом 1217 г. О значении его имени см. прим. 1004 к [XII] ч. 2.
[Закрыть], /247/ а Абхар и Зенджан были отданы Джалал ад-Дину в награду за его труды; и в течение нескольких лет в этих двух городах и прилегающих к ним землям правили его ставленники (gumāshtagān).
Проведя полтора года в Ираке, Арране и Азербайджане, Джалал ад-Дин вернулся в Аламут. Во время его путешествий и пребывания в тех странах многие признали его обращение и стали лучше к нему относиться. Он попросил эмиров Гилана выдать за него их женщин. Они воздержались от ответа, сказав, что не могут дать своего согласия без разрешения из Багдада. Тогда Джалал ад-Дин послал туда гонца, и Предводитель Правоверных ан-Насир ли-Дин-Аллах удовлетворил его просьбу и дал разрешение эмирам Гилана породниться с ним в соответствии с законами ислама. И на основании этого решения Джалал ад-Дин выбрал себе из дочерей эмиров четырех жен, первая из которых была сестрой Кай-Кауса, который до сих по жив и является правителем (mutamallik) области Кутум[2088]2088
Кутум – современный Кудум, район Гилана к западу от р. Сафидруд, между Манджилом на юге и Рештом на севере. См. M. Q., III, 418-425, Minorsky, Ḥudūd, 390.
[Закрыть]. От этой жены родился сын Джалал ад-Дина /248/, Ала ад-Дин Мухаммед.
Они[2089]2089
Очевидно, исмаилиты.
[Закрыть] рассказывают, что когда Император Мира Чингисхан выступил из Туркестана, еще до того как он пришел в страны ислама, Джалал ад-Дин тайно послал к нему своих придворных и написал письмо, в котором заявлял о своей покорности и повиновении. Так говорили еретики, и правда ли это, неизвестно, однако известно, что, когда армии Завоевывающего Мир Императора Чингисхана вступили в страны ислама, первым из правителей по эту сторону реки Окс, который отправил к нему послов, и оказал ему почтение, и выразил покорность, был Джалал ад-Дин.
Он избрал путь добродетели, и заложил основание нравственности, но после его смерти его невежественный сын и его жалкие слуги, известные своей глупостью и нечестивостью, не только не усилили это основание, но своими дурными советами, – нет, своей несчастливой судьбой – способствовали его разрушению, пока не увидели то, что увидели. «Но злое ухищрение окружает только обладателей его»[2090]2090
Коран, XXXV, 41.
[Закрыть].
Предводитель Правоверных Ал, сын Абу-Талиба (мир ему!), однажды во время проповеди рассказал о неких мятежниках, которые сами пострадали от своих козней. И слова, которые он тогда произнес, можно отнести к вышеназванным людям и к тому, что было о них рассказано: «Они посеяли зло, и поливали его гордыней, и пожали гибель».
/249/ Ала ад-Дину было девять лет, когда он взошел на трон вместо Джалал ад-Дина, который умер в середине месяца рамадан 618 года [начало ноября 1221]. У него был лишь один сын, вышеназванный Ала ад-Дин.
Болезнью, от которой умер Джалал ад-Дин, была дизентерия, и подозревали, что он был отравлен своими женами, которые были в сговоре с его сестрой и некоторыми из его родственников. Везир, который по условиям завещания был правителем государства и наставником его сына Ала ад-Дина, по подозрению в этом казнил великое множество его родственников, его сестру, жен, их приближенных и доверенных людей.
А Ала ад-Дин был ребенком и не получил никакого образования, ибо, согласно их ложной вере и фальшивому учению, их имам всегда одинаков, будь он ребенок, юноша или старик, и все, что он говорит или делает, в каком бы состоянии он ни находился, не должно подвергаться сомнению, и в повиновении его приказаниям и состоит вера этих людей, не имеющих веры. Поэтому, что бы ни задумал Ада ад-Дин, ни один смертный не мог выразить ему неодобрения, и их нечистая вера не позволяла наказывать его, давать ему советы и наставлять на истинный путь. И вследствие этого они пренебрегали своими духовными и мирскими обязанностями, соблюдением законов, которые они обязались исполнять, приняв ислам, и государственными обязанностями; а невежественный ребенок, которому они поручили ведать духовными и мирскими делами и которого сделали защитником своих интересов, —
играл и забавлялся с другими детьми, и ухаживал за верблюдами, и кормил овец, в то время как дела государства приходилось решать женщинам, и основы, заложенные его отцом, были разрушены, /250/ и его планы, которые начали было уже исполняться, расстроились. И прежде всего те, кто из страха перед его отцом принял ислам и шариат, но в своих подлых сердцах и грязных умах все еще следовал мерзкой вере своих отцов, – «Они напоены по своему неверию в сердцах»[2092]2092
Коран, II, 87.
[Закрыть], – видя, что никто не мешает им грешить, и не удерживает от низких поступков, и не призывает следовать законам и обычаям [Истинной Веры], и соблюдать традиции добродетели, вновь вернулись к своей ереси и безбожию, и через короткое время вновь обрели силу и могущество. А остальные, принявшие ислам по убеждению и желавшие сохранить эту веру, испугались нападок еретиков и разорения от них и из страха за свою жизнь опять стали скрывать, что они мусульмане; и ересь (да не допустит Аллах ее возвращения!) вновь возобладала среди этого проклятого народа и этого сборища нечестивцев. И по этой причине дела веры и государства и заботы этого мира и мира следующего были преданы забвению и понесли великий ущерб.
Когда прошло пять или шесть лет с того времени, как это дитя стало править государством, пользующий его лекарь, действуя вопреки данным ему указаниям и без какой-либо причины, ибо ребенок этот не был болен, вскрыл ему вену и выпустил большое количество крови. Это повлияло на его мозг, его стали посещать видения, и в короткое время им овладела меланхолия. Никто не отважился посоветовать ему следовать строгому распорядку или подвергнуться лечению, и лекари, какие там были, и те, кто имел разум и понимание, не осмеливались сказать, что он был болен меланхолией или другой подобной болезнью, иначе чернь возжаждала бы их крови, ибо этот недуг, проявлением которого является помрачение рассудка и слабоумие, /251/ не может быть приписан имаму, в противном случае окажется, что некоторые его приказы и поступки объяснялись расстройством ума и упадком его телесных и душевных сил. Поэтому болезнь его день ото дня все усиливалась и вскоре полностью овладела им. В последние годы правления этот недуг, прибавившийся к природной нехватке ума и недостатку образования, которого он не получил в юности, превратил глупого Ала ад-Дина в безумца, годного только на то, чтобы держать его в цепях и оковах. (Поскольку все это происходило в наши дни и всем известны его пагубные пристрастия, его порочные фантазии, его безразличие и помешательство, его совершенное безумие и его отвратительные привычки, нет необходимости рассказывать о них в этой книге: подробный рассказ о них займет слишком много времени, да и для того, чтобы записать сотую их часть, не хватит [множества] томов.) [Ко всему этому] прибавились королевская спесь и надменность человека, чьими последователями и сторонниками с самого его детства и до конца его жизни были жалкие невежды, которые из-за своих пустых иллюзий и глупых фантазий вбили ему в голову и прочно утвердили в его грязном сердце и слабом уме, что все свои мысли он читал в «Хранимой Скрижали»[2093]2093
Окончание фразы: заповедей Аллаха до конца времен.
[Закрыть], а все его слова произносились по высшему вдохновению, и не могло быть ни одной ошибки ни в его мыслях, ни в словах. И в конце концов он и сам в это поверил, и стал рассказывать о прошлых событиях /252/ всякие лживые измышления, которая [им] казались чудесами, а также говорить загадочные вещи о будущем, и все они были лишь выдумками, и откровенной ложью, и полным бесстыдством; и, произнося все эти бредни, он не задумывался о том, что скажут о нем те, кто имеет разум.
Из-за недостатка опыта и воспитания он был так груб и вспыльчив, что никто не смел возразить ему или упомянуть в его присутствии о государственных делах, которые его раздражали, поскольку не было сомнения, что того человека тут же ожидала бы мучительная и позорная казнь – расчленение и отсечение конечностей. И поэтому все, что творилось внутри его государства и за его пределами, и все дела его друзей и врагов держались от него в тайне, так что даже послы, которых он направлял к дворам других государей, возвращаясь, никогда не произносили при нем ответы на его просьбы и обращения, потому что они не пришлись бы ему по вкусу. Хоть он и видел это, но держал при себе; и ни один советник не помышлял о том, чтобы сказать ему об этом хоть слово. А все его послания другим королям были сплошным обманом и паутиной лжи; однако он полагал, что выдумки, которым по причине страха или невежества верили его собственные глупые слуги, будут приняты всерьез при дворах других королей и он сможет обмануть ими людей, имеющих разум.
Воровство, разбой и насилие ежедневно чинились в его государстве, с его ведома и без оного; и он думал, что сможет оправдаться в них лживыми словами и подарками. И когда все это превысило всякие пределы, ему пришлось заплатить за свое безумие и безрассудство своею жизнью, своими женами и детьми, домом, богатством и государством. И об этом нет нужды долго говорить, поскольку это и так /253/ ясно и очевидно.
Рукн ад-Дин Хур-шах был старшим сыном Ала ад-Дина, и когда он был ребенком, сам Ала ад-Дин еще был юношей, поскольку разница в годах между ними составляла восемнадцать лет. Когда Рукн ад-Дин был еще мал, Ала ад-Дин часто говорил себе, что он будет имамом и что он его законный наследник. Когда он вырос, его нечестивые слуги не делали разницы между ним и его отцом ни в их положении, ни в оказываемых им почестям; и его слово было законом так же, как и слово его отца. Ала ад-Дин почувствовал к нему неприязнь и стал говорить, что его наследником будет другой его сын. Его слуги, следуя своей вере, отказались согласиться с этим и заявили, что только первое назначение имеет силу.
Ала ад-Дин всегда притеснял Рукн ад-Дина. В своем безумстве и гневливости он постоянно придирался к нему, изводил и наказывал его безо всякой причины. И тот все дни проводил на женской половине, в комнате рядом с комнатой отца, не смея показаться ему на глаза. Когда же отец его бывал пьян, или уходил, по привычке, к своему овечьему стаду, или был еще чем-то занят и забывал [о сыне], Рукн ад-Дин покидал свою комнату, чтобы пить вино или отправиться, куда пожелает.
В 653/1255-1256 году безумие Ала ад-Дина усилилось, по причинам, вызванным движением небесных сфер, перечисление которых здесь неуместно и приведет к излишнему многословию, и его неприязнь к Рукн ад-Дину стала еще заметнее. Он без конца бранил и изводил его, и его нападки и угрозы стали более частыми, чем прежде. Рукн ад-Дин не мог быть спокойным за свою жизнь рядом со своим отцом, и он так и сказал: «Я не могу быть спокойным за свою жизнь рядом с моим отцом». И по этой причине он собирался бежать от своего отца, отправиться в Сирию и завладеть там крепостями или захватить Аламут, Маймун-Диз и некоторые [другие] крепости Рудбара, в которых было много сокровищ и запасов, и, отложившись от своего отца, поднять против него мятеж.
И так случилось, что в тот год большинство министров и главных чиновников государства Ала ад-Дина испытывали особый страх перед ним, ибо никто из них не мог быть спокойным за свою жизнь. Некоторых из них он обвинил в том, что они перешли на сторону Рукн ад-Дина, и гневался на них по этой причине; против других он в своем извращенном уме и больном мозгу придумал другие обвинения и постоянно досаждал им и изводил их. И хотя они из страха перед ним ничего не говорили друг другу и продолжали лицемерить, как прежде, он опостылел всем им – и высоким, и низким, и все понимали, что меры, которые он предпринял, когда знаки грядущего несчастья стали видны в делах государства, не спасут его королевство.
И Рукн ад-Дин, для приманки, часто повторял такие слова. «Из-за дурного поведения моего отца, – говорил он, – монгольское войско готовится напасть на наше государство, а моему отцу ни до чего нет дела. Я отложусь от него и отправлю послов к Императору Лица Земли и к слугам его Двора, и заявлю о подчинении и покорности. И впредь я не позволю никому в моем королевстве совершать дурные поступки [и тем самым] спасу мою землю и мой народ».
По этой причине большая часть первых людей королевства, министров и воинов, поклялась ему в верности и перешла на его сторону, с условием, что куда бы он ни отправился, они будут сопровождать его и защищать его от войск его отца и его сторонников, отдавая за него свои жизни; однако если его отец [сам] выступит против него, они не нанесут ему удара и не поднимут на него руки.
