Текст книги "Чингисхан. История завоевателя Мира"

Автор книги: Ата-Мелик Джувейни

Когда султан Мухаммед вернулся из Ирака, он передал то королевство своему сыну Рукн ад-Дину, имевшему прозвище Гур-Санджи[1347]1347
  «Колика для Гуров» (В. М.). Согласно Насави (tr. Houdas, 46) и Джузджани (Raverty, 281), он был так назван в честь победы его отца над Шихаб ад-Дином Гуридом.


[Закрыть], вместе с придворными и снаряжением, достойными такого королевства и такого султана, и /209/ в с его свитой он отправил туда Имад аль-Мулька из Саввы, чтобы он стал атабеком и управлял той страной. Когда Рукн ад-Дин прибыл в Рей, местные правители в Ираке, объединившись, подняли против него мятеж, и султан Мухаммед послал на помощь своему сыну Шараф ад-Дина, амир-и-маджлиса, который был евнухом (khādim), с войском. Он напал на врага и разбил его и захватил в плен большую часть эмиров Ирака. Однако он не причинил никому из них никакого вреда и пощадил всех; и, восстановив их власть и сохранив их жизни, на что они уже и не надеялись, он простил их вину и ошибки, а кроме того, выделил каждому из них земельные владения. Из-за этой доброты они стали его верными слугами и очистили свои помыслы от раздоров и разногласий.

Когда пришло известие о том, что султан Мухаммед бежал из Трансоксании, Рукн ад-Дин послал к нему Имад аль-Мулька, чтобы тот уговорил его прибыть в Ирак, пообещав оказать ему помощь, и сам отправился навстречу своему отцу. Однако тот не смог ничего поделать, и поскольку султан проследовал в Мазендеран, Рукн ад-Дин отправился в Керман. С небольшой свитой он прибыл в Гувашир[1348]1348
  Т. е. город Керман. См. прим. 1095 к [XV] ч. 2.


[Закрыть], где оставалась часть войска мелика Зузана. Он открыл двери казны мелика Зузана и раздал ее содержимое войску. И оттуда он вновь направился в Ирак

По его прибытии в Исфахан вокруг него собрались разрозненные отряды и отдельные военачальники, и таким образом его сила увеличилась. /210/ Однако кади Исфахана не мог избавиться от сомнений и потому держался в стороне, проявляя осторожность и осмотрительность. Султан Рукн ад-Дин, со своей стороны, счел за лучшее не оставаться в городе, он покинул его и разбил палатки за его стенами. Тем не менее войска постоянно прибывали и уходили, и жители города, по приказанию кади, устроили беспорядки и стали осыпать их с крыш градом стрел и камней. Почти тысяча человек были убиты или ранены, и войско Рукн ад-Дина, в свою очередь, также перебило множество горожан. По этой причине Рукн ад-Дин отправился из Исфахана в Рей, где оставался два месяца. Когда монгольское войско, возглавляемое...[1349]1349
  В этом месте пропуск в списках A и B.


[Закрыть], прибыло вновь, он отбыл в крепость Фирузкух[1350]1350
  Согласно Насави (tr. Houdas, 119), Устунаванд, который, подобно Фирузкуху, был знаменитой крепостью в районе Дамаванда.


[Закрыть]. Монголы осадили ее и через пять или шесть месяцев вынудили его выйти из крепости вместе со всеми, кто там находился. Как они ни принуждали его, он отказался встать на колени, присягая им в верности, и в конце концов они предали его смерти, а с ним и всех его слуг и гарнизон крепости.

Как узнать, когда Судьба покажет один их своих фокусов, которые она проделывает с помощью чаши фокусника Неба с такой ловкостью, что ее руку нельзя увидеть? Или ее рука, не встречая препятствий, вложит кубок с ядом в руку [ее жертвы], и нет возможности бросить кости еще раз (dost bar dost). О мой друг, с этим ничего нельзя поделать, и, чтобы не навлечь на себя несчастье, воздержись от каких-либо поступков. Твердо ступай в центр круга смирения и моли Всевышнего о помощи. И не делай ни одного шага вперед, чтобы не угодить в ловушку.

Барак-Хаджиб и его брат Хамид-Пур[1351]1351
  См. прим. 245 к [XVI] ч. 1.


[Закрыть] были родом из Каракитая, и в правление хана Каракитая Хамид-Пур участвовал в нескольких посольствах к султану. Когда был захвачен в плен Таянгу из Тараза, они были доставлены вместе с ним и добились успехов на службе у султана: Хамид-Пур со временем стал эмиром, а Барак был назначен хаджибом. Когда султан собрался в Трансоксанию, он оставил Хамид-Пура в Бухаре с несколькими тысячами человек, и в начале междуцарствия тот также исчез. А что до Барака, тот отправился в Ирак к Гияс ад-Дину и поступил к нему на службу, став одним из его главных эмиров и получив титул кутлук-хана. После подтверждения клятв и договоров Гияс ад-Дин назначил его командующим войска Исфахана.

Когда пришло известие о приближении монгольской армии под командованием Толан-Черби[1352]1352
  TWLAN JRBY. Толун-Черби в Сокровенном сказании и у Рашид ад-Дина. Он принадлежал к племени конкотан и, согласно Рашид ад-Дину (Хетагуров, 168), как и Согету (см. прим. 216 к [XIV] ч. 1), был братом Шамана Теб-Тенгри. Вместе с Согету он вошел в числе первых пяти офицеров, назначенных на должность черби. См. Сокровенное сказание, § 191; Grousset, L’Empire Mongol, 158. После сражений при Гургенче и в Афганистане (см. Бартольд, Туркестан, 433 и 442) он принял участие в последнем походе против тангутов, и, согласно Сокровенному сказанию, § 267, именно на нем лежит ответственность за убийство правителя этого народа. См. Grousset, op. cit., 279-280, а также Рашид ад-Дин, пер. Смирновой, 233.


[Закрыть], он попросил у Гияс ад-Дина разрешения /212/ отправиться в Исфахан, а после этого последовать со своей свитой в Индию через Керман. Когда он прибыл в Джируфг[1353]1353
  Развалины Джируфта известны под названием Шахр-и-Дакиянус – «Город императора Дециуса». См. le Strange, The Lands of the Eastern Caliphate, 314-315.


[Закрыть] и Камади[1354]1354
  Kamādo, Камади Марко Поло, был пригородом Джируфта.


[Закрыть], молодые воины в крепости Джувашира уговорили Шуджа ад-Дина Абуль-Касима преследовать их и напасть на них и захватить китайских рабов. В погоню за ними устремилось от пяти до шести тысяч человек, взиравших на них как на богатую добычу – нет, как на стол, накрытый для обеда. И когда это полчище приблизилось, Барак-Хаджиб и его люди поняли, что время пришло, и он приказал женщинам также надеть мужское платье и приготовиться к бою. Враг разделился на четыре части и напал с четырех сторон. Отряд тюрков из войска Шуджа ад-Дина перешли на сторону Барака по причине их расового родства. Поблизости находились две деревни, обнесенные стенами (ḥiṣār), одна из которых называлась Харк[1355]1355
  HRQ. Написание не ясно.


[Закрыть], а другая – Аббаси. Люди Шуджа ад-Дина отправились в эти деревни, чтобы укрыться там. Тюркские воины Барака набросились на них подобно сверкающей молнии, разрезающей облака, и отделили таджиков друг от друга, оставив множество их лежать мертвыми на равнине. Шуджа ад-Дин с некоторыми из своих людей укрылись в обнесенной стеной деревне. Они выдерживали осаду день или два и, не имея запасов, вынуждены были выйти из деревни. Шуджа ад-Дин был взят под стражу и закован в тяжелые цепи, и после того Барак-Хаджиб повернулся и отправился в Джувашир. Шуджа ад-Дин в цепях был доставлен к воротам города (ḥiṣār), чтобы его сын в обмен на его жизнь сдал крепость. Сын не обратил на него внимания, и он был предан смерти; и они осадили город и крепость.

Из крепости бежал стражник [и сказал], /213/ что покажет им к ней путь, который не охранялся, и приведет в нее этим путем их войско. Барак ободрил его множеством обещаний, но из осторожности не стал принимать его слова на веру и попросил письменных обязательств. Следующей ночью этот человек пришел в крепость и тайно вывел оттуда свою знакомую девушку (sarpūshīda)[1356]1356
  Дословно «ту, чья голова покрыта». Значение не ясно.


[Закрыть], и повел их путем, о котором говорил. На рассвете они ударили в барабаны и подняли крик, захватили крепость и растворили ее ворота настежь. Барак в тот же день отправил туда свою тяжелую поклажу, а вслед за тем они осадили сына Шуджа ад-Дина, который находился в городе (ḥiṣār).

Неожиданно пришло известие о том, что Джелал ад-Дин приближается со стороны Индии. Барак-Хаджиб послал ему всевозможные угощения, а вслед за этим отправился лично предстать перед ним и предложить султану руку одной из своих дочерей. Когда султан прибыл и состоялась его свадьба с дочерью Барака, он отправил гонцов к сыну Шуджа ад-Дина с сообщением о своем прибытии и приказанием явиться к нему. Тот отвечал, что не поверит их словам, пока своими глазами не увидит балдахин султана. Султан лично подъехал к городу (рцаг), и он тотчас поспешил предстать перед ним, послав вперед всевозможные подарки. После этого он взял меч, облачился в саван и явился к султану. Он был милостиво и благосклонно принят, и султан вошел в город.

Барак вошел в город вместе с султаном. Однажды последний отправился на охоту с большей частью своей свиты, но Барак отказался покинуть город, сказавшись больным. Султан понял, что он остался, чтобы поднять мятеж, и, желая проверить его, он послал к нему гонца с повелением явиться, чтобы обсудить важные дела. Барак отвечал, что завоевал эти земли своим мечом и что они были неподходящим местом для королевской резиденции. Эти крепости должны находиться в надежных руках, а он был старым слугой и заслужил беспорочной службой /214/ это право. Он находился уже в преклонных годах и не имел сил разъезжать туда-сюда. Его намерением было молиться за августейший дом султана в этой крепости, и если бы султан пожелал войти в нее, это оказалось бы невозможным.

Не имея времени, султан послал ему примирительный ответ и отправился в Шираз.

Барак-Хаджиб укрепил свое положение. Он захватил весь тот край, и у него скопились огромные запасы снаряжения. Предав смерти султана Гияс ад-Дина, искавшего его помощи и защиты,

 
Подобно тому, кто ищет у огня защиты от пылающей земли[1357]1357
  Вторая часть знаменитой строки, цитирующейся в «Войне Басус» (М. К.). Об этой войне, которую вели доисламские бедуины, см. Nicholson, A Literary History of the Arabs, 55-60.


[Закрыть],
 

он отправил гонца к Предводителю Правоверных объявить о своем переходе в ислам и попросил пожаловать ему титул султана. Его просьба была удовлетворена, и он был удостоен права называться кутлук-султанам. И его власть усиливалась день ото дня, а численность его свиты и войска непрестанно росла, пока однажды эмиры, осаждавшие Систан[1358]1358
  Возможно, здесь имеется в виду Зарандж, столица Систана. См. le Strange, op. cit., 335.


[Закрыть] под началом Тайир-Бахадура, не прислали к нему гонца с требованием сдаться и просьбой прислать войска и оказать помощь. А Барак-Хаджиб был мудрым человеком и видел, что власть находится в руках семени Чингисхана. Поэтому его решением стало сообщить послам о согласии с их приказаниями и о подчинении им и своей покорностью защитить себя от несчастий. Он ответил, что справится с Систаном своими собственными силами, не причиняя беспокойства монгольскому войску, но что сам он слишком стар и более не может путешествовать, а потому пришлет ко двору своего сына. Он закончил необходимые приготовления и в... году[1359]1359
  В этом месте пропуск в большинстве списков. Согласно Таарих-и-Гузида и др., Барак умер в месяц зуль-када 632 г. [июль-август 1235], а поскольку Рукн ад-Дин еще не добрался до орды Угэдэя, когда получил известие о смерти отца, то получается, что в орду он отправился в том же году, а именно в 632, или немного раньше (М. К.).


[Закрыть] послал к Кану Рукн ад-Дина Ходжу Мубарака.

Не успел Рукн ад-Дин прибыть к месту назначения /215/, когда пришло известие о кончине его отца и захвате власти в Кермане его двоюродным братом со стороны отца, Кутб ад-Дином. Тем не менее он, не останавливаясь, проследовал дальше и прибыл ко двору. Каан, по своему обыкновению, оказал ему всевозможные почести и, поскольку он первым явился ко двору и узрел лицо Императора, он пожаловал ему королевство Керман и ярлык, по которому к нему перешел титул кутлук-султана, который носил его отец. Чинкай стал его наставником, а Кутб ад-Дину было приказано прибыть ко двору и явиться к Императору. После возвращения Рукн ад-Дина Кутб ад-Дин отправился в путь с тяжелым багажом. Проследовав по дороге, ведущей в Хавис[1360]1360
  Khavīṣ или Khabīṣ (последнее – более распространенная форма), в настоящее время Шахдад, восточнее Кермана, на границе пустыни Деште-Лут.


[Закрыть], он подошел к Зузану, откуда проследовав ко двору. Он некоторое время находился [при Каане], а затем был отдан приказ, чтобы он отправился в земли китаев и поступил на службу к Махмуду Ялавачи. Подчинившись этому приказу, он провел значительное время с Ялавачи, который отнесся к нему как добрый отец, оказав ему почести и проявив уважение к его званию.

Когда состоялся курилтай Гуюк-Хана, султан Кутб ад-Дин также принял в нем участие и пожелал вновь управлять султанатом. Но Чинкай, будучи наставником кутлук-султана Рукн ад-Дина, воспрепятствовал этому, и был отдан приказ – также, как перед тем повелел Каан, – чтобы он оставался при министре (ṣāḥib) Ялавачи, а за султаном Рукн ад-Дином была бы сохранена назначенная ему должность.

Рукн ад-Дин, таким образом, продолжал управлять землями Кермана и уплачивал установленную дань в балишах и верблюдах эмирам, назначенным для ее сбора до тех самых пор, пока /216/ трон Империи не был осчастливлен восхождением на него Менгу-каана. Тогда Кутб ад-Дин отправился ко двору в сопровождении министра Ялавачи, и Менгу-каан принял их милостиво и пообещал оказать им всяческое покровительство. Он назначил его султаном того края[1361]1361
  Т. е. Керман.


[Закрыть] и отправил с ним монгола-баскака. Когда они достигли Герата, Кутб ад-Дин послал вперед гонцов, чтобы известить Рукн ад-Дина о милости, оказанной ему Императором мира, и велел ему явиться, чтобы заслушать ярлык.

Рукн ад-Дин понял, что времена изменились. Он отослал гонцов назад и в рамадан 650 года [декабрь 1252-январь 1253] забрал из своего имущество все, что смог, и в сопровождении тех из своих слуг, у которых были причины опасаться Кутб ад-Дина, отправился в Луристан. В Йезде к нему присоединился сын его сестры Ала ад-Даула[1362]1362
  Будущий атабек Йезда (670/1271-1272 – ок 685/1286-1287). См. Zambaur, Manuel de généalogie et de chronologie pour l’histoire de l’Islam, 231.


[Закрыть] вместе со своей матерью, и стало известно, что они направились в Багдад и отправили послание Предводителю Правоверных...[1363]1363
  Вместо имени халифа в списках A и B пропуск. В C (ошибочно) указывается ан-Насир ли-Дин-Алла. В это время правил халиф аль-Мустасим-билла (М. К.).


[Закрыть]. Однако они не знали, какой путь избрать, поскольку если бы [халиф] принял их, их отношения [с Менгу-кааном] испортились бы еще больше. Поэтому Рукн ад-Дин оставил большую часть своего багажа в Луристане, а сам отправился ко двору. Когда он достиг Гирдкуха, животные, отпущенные пастись на ниве средь бела дня, еретики послали отряд, чтобы захватить их, когда они спали после обеда, а их кони мирно щипали траву, и заставить испить напиток смерти. /217/ Рукн ад-Дин не спал, и когда появилась банда этих несчастных, он вскочил на коня вместе с пятью или шестью другими, чьи кони были оседланы, и отчаянно сражался, и вскоре остальные его спутники оседлали своих коней и присоединились к нему, и, перебив большую часть еретиков, они продолжили свой путь. На следующий день прибыл Бука и из-за этой битвы он испытывал к Рукн ад-Дину глубокое почтение и оказал ему большое уважение. И оттуда он отправился ко двору Императора мира Менгу-каана. (Мне довелось встретить его в Алмалыке в рамадан 651 года [октябрь-ноябрь 1253], когда я возвращался из великой орды Менгу-каана; было видно, что страх и ужас овладели им, а свет удачи и процветания погас для него).

Когда он прибыл к Менгу-каану, пришло сообщение от Кутб ад-Дина о том, что он направлялся в сторону Багдада; и Кутб ад-Дин лично отправился вслед за ним. Оба они были допрошены, и в конце концов его передали Кутб ад-Дину, чтобы он осуществил то, что предначертали для него Судьба и Рок; и он предал его мечу уничтожения. Кутб ад-Дин тогда решил, что королевство Керман было очищено от следов притеснений, Фортуна, против своего обыкновения, оказалась верной любовницей. Прибыв в свою столицу и подчинив все окрестные земли, он несколько раз приезжал ко двору Хулагу и был отмечен всевозможными милостями, /218/ как вдруг Смерть внезапно набросилась на него из засады Фортуны, и в 656/1258 году он скончался.

 
Если даже ты прожил в покое всю жизнь,
И вкушал наслаждения всю свою жизнь,
Все равно в конце ты должен уйти, и тогда
Жизнь покажется сном, который снился всю жизнь.
 

Первым эмиром, назначенным правителем Хорасана и Мазендерана, стал Чин-Темур, по происхождению каракитай[1364]1364
  См. прим. 206 к [XIII] ч. 1.


[Закрыть], которого Туши поставил баскаком Хорезма в то время, когда этот город был завоеван. Когда Император мира Каан назначил Чормагуна правителем Четвертой страны[1365]1365
  «ЧЕТВЕРТАЯ СТРАНА берет начало на востоке и простирается через земли Тибета, затем Хорасана и Трансоксании, владения Ирака и Дайлама, некоторые области Сирии и Рума, затем проходит через Сирийское море, острова Кипр и Родес и земли Магриба, владения Танджи (Тенгера) и заканчивается в Магрибском море» (Marvazi, 13-14). Мусульманский географы, вслед за греками, разделяли всю землю на семь стран. См. Marvazi, loc. cit., и комментарии Минорского (Minorsky’s Commentary, 63-64).


[Закрыть], он издал ярлык о том, что вожди и баскаки повсюду должны собрать войска и оказать содействие Чормагуну; и Чин-Темур выступил из Хорезма через Шахристан и в то же время предоставил в расположение Чормагуна других эмиров, представлявших принцев. Так же и Чормагун предоставил в его распоряжение по эмиру от каждого принца и сына принца: Кул-Болат[1366]1366
  KLBLAT. У Рашид ад-Дина (Березин, VII, 150) – KWL BLAT. Значение этого имени – «славная сталь». Согласно Рашид ад-Дину (Березин, там же; Хетагуров, 142), он был найманом.


[Закрыть] представлял Каана, Нозал[1367]1367
  О Нозале см. ниже, глава XXVII, о написании этого имени см. в Pelliot, Horde d’Or, 54-55.


[Закрыть] – Бату, Кызыл-Бука[1368]1368
  «Красный бык»


[Закрыть] /219/ – Чагатая и Йеке[1369]1369
  YYKH вместо YYKH текста. Yeke в переводе с монгольского означает «великий».


[Закрыть] – Соркотани-беки. В то время Коргуз[1370]1370
  О Коргузе см. ниже, главы XXVIII и XXIX. О другом Коргузе, жившем позднее (это имя – тюркская форма имени Георгий), зяте внука и наследника Хубилая, Темур-Олджейту (1295-1307), см. Grousset, L’Empire des Steppes, 362, 371.


[Закрыть] был членом свиты Чин-Темура и вскоре был назначен на должность казначея.

Чин-Темур призвал все страны, встречавшиеся ему на пути, покориться, в том числе такие города, как Язир, Ниса, Кукрух[1371]1371
  Kokrūkh или Kū-Kurūkh. В северо-западном Афганистане есть город Курукх (В. М.).


[Закрыть] и Джаристан[1372]1372
  Неизвестно, какая гласная в первом слоге. Табара (Tabari, II, 1605-1613) называет JRYSTAN в южном Гузгане, где в 120/783 г. арабы нанесли поражение тюркскому кагану (В. М.).


[Закрыть]; и своей добротой он завлек их в аркан послушания, а тех, кто поднимал мятежи, он укрощал силой оружия.

Когда Чормагун уезжал, в Хорасане было неспокойно. Никоторые города он подчинил и поставил в них баскаков, однако другие все еще не продели голову в ворот покорности. Повсюду объявлялись тюрки и мятежники и сеяли смятение среди людей, и часто сброд и чернь (runūd va aubāh) одерживали верх, так что область, которая была покорена и в которой установился мир, вновь ввергалась в пучину хаоса из-за этих бедствий и волнений. Так, Карача и Яган-Сонкур, эмиры султана Джелал ад-Дина, устраивали набеги на Нишапур и подчиненные ему земли; и поскольку умы людей все еще /220/ смущали сообщения о султане, в том крае не было мира. И порой какой-нибудь эмир появлялся в некой местности и воздвигал крепость на вершине горы. Люди нападали друг на друга и захватывали в плен и убивали один другого, и баскаки, оставленные повсюду Чормагуном, были перебиты Карачей и его тюрками, которые уничтожали всякого, кто хотя бы помыслил о том, чтобы покориться монголам.

И по этой причине Чин-Темур отправил в Нишапур Кул-Болата, чтобы тот покончил с Карачей. Мой отец вместе с некоторыми вельможами и знатными людьми прочел стихи бегства и, покинув тот город, отправился в Тус. А в то время во внутреннем городе Туса жил человек по имени Тадж ад-Дин Фаризани[1373]1373
  Farozano вместо Faroana’o текста, где далее (как и в списках B, C и E) встречается Farozano. Согласно Якуту, Фаризан – деревня, расположенная в непосредственной близости от Герата.


[Закрыть], который превзошел всех неверных в убийствах и предательстве и захватил крепость в Тусе. Когда мой отец и вельможи прибыли туда, они послали к нему надежного человека, чтобы сообщить ему о своем прибытии и попросить убежища, ибо «утопающий хватается за соломинку». Он ободрил их ложными посулами, и они, положившись на его лицемерные слова, отправились в путь и пришли к той крепости.

 
Тот, кто в отчаянии ищет защиты у Амра,
Подобен тому, кто ищет у огня защиты от пылающей земли[1374]1374
  Часть этой строки приводится выше, стр. 341 (М. К.).


[Закрыть].
 

Когда Кул-Болат, разбив Карачу, вернулся, он узнал об отъезде тех людей и послал гонца к Фаризани с требованием их возвращения. Последний отправил их к нему, думая, что Кул-Болат предаст их смерти. Тот же, напротив, принял моего отца и тех вельмож со всевозможными милостями, и мой отец написал по этому случаю следующую киту:

 
Я прибыл с посольством к Фаризани, чьи дела свидетельствуют о скудости его ума.
Его речь груба и полна непристойностей, и ниже достоинства рассказчика [повторить] даже то, что легче всего повторить.
 

/221/ Когда известия обо всех этих беспорядках и волнениях достигли Каана, в его душе вспыхнул такой гнев, что он приказал Тайир-бахадуру отправиться с войском из Бадгиса и расправиться с Карачей; и те, кто [до этого] избежал меча, были пущены по ветру уничтожения, и никого не осталось в живых на земле Хорасана, а их дома и жилища были затоплены водой, чтобы от них не осталось и следа. Как говорится в известной пословице, «волка нужно учить сшивать, а разрывать он хорошо умеет и сам». И [монгольская] армия так убивала и грабила всех, кто попадался ей на пути; и они, выйдя из Бадгиса, помчались со скоростью огня.

Они проделали половину пути, когда Тайир-бахадура настигло известие, что Кул-Болат разбил Карачу и изгнал его из Хорасана и что теперь тот отбыл в Систан[1375]1375
  См. прим. 1292 к [XXV] ч. 2.


[Закрыть], где укрылся в крепости. Тайир-бахадур проследовал туда и осадил город; но потребовалось два года усилий и напряжения, прежде чем он захватил его. После того он отправил из Систана к Чин-Темуру, чтобы сообщить, что ярлыком Каана управление Хорасаном было возложено на него и что Чин-Темуру следует отказаться от своей власти над ним. Чин-Темур отвечал, что сообщения о мятеже жителей Хорасана были ложными и что за этими сообщениями стояли личные интересы. Как за грехи Карачи столько земель и людей могли испить из чаши уничтожения и как можно было во второй раз бесцельно разорять край, на восстановление которого потребовались годы тяжелого труда? Он также пошлет гонца доложить о том, как обстоят дела, и вопрос будет решен согласно полученным приказам. Но до того он, Чин-Темур, не позволит причинить никакого вреда никому из жителей этих мест. Посланники Тайира вернулись разгневанные и разочарованные.

Чормагун, с своей стороны, разослал гонцов с приказанием Чин-Темуру и вышеупомянутым эмирам явиться к нему со своими войсками и оставить управление Хорасаном и Мазендераном Тайир-бахадуру. Но разве может тот, кто хоть день был эмиром, /222/ вновь стать мелкой сошкой? Разве может человек, вершивший важные дела, унизиться до исполнения обязанностей холопа? И разве может господин стать слугой? Чин-Темур стал советоваться с друзьями о том, как отвратить такой удар, и было решено, что Кул-Болат, бывший одним из доверенных слуг Императора Лица Земли, отправится [ко двору], взяв с собой нескольких эмиров Хорасана, уже заявивших о своей покорности. Тем временем мелик Баха ад-Дин из Сулука[1376]1376
  О крепости Сулук, находившейся севернее Исфараина, см. прим. 410 к [XXVII] ч. 1.


[Закрыть], велел своему брату выйти из крепости и согласился покориться при условии, что, когда он выйдет из крепости, его отправят к Каану. Это согласовывалось с их собственными планами. Чин-Темур вернулся из Мазенедерана, и большая часть городов Хорасана, услыхав о подчинении эмиров Сулука, сами заявили о своей покорности, а те, за полы одежды которых цеплялась Смерть и кто не пришел с изъявлением покорности, были уничтожены все до одного. И когда мелик Низам ад-Дин[1377]1377
  Очевидно, выше упоминался брат мелика ад-Дина (М. К.).


[Закрыть] вновь прибыл в крепость, мелик Баха ад-Дин отправился в путь. Когда он прибыл к Чин-Темуру, последний оказал ему всевозможные почести; и от Мазенедерана был назначен исфахбад Нусрат ад-Дин из Кабуд-Джамы[1378]1378
  См. прим. 895 к [VIII] ч. 2.


[Закрыть]; и они вместе с Кул-Болатом отправились ко двору. (Это события имели место в 630/1232-1233 году.) Поскольку эти двое были первыми, кто явился от земель, расположенных к западу от Трансоксании, Каан был очень обрадован и приказал устроить пир, и празднество не продолжалось много дней без перерыва. И по этой причине он удостоил Чин-Темура и Кул-Болата всевозможных милостей, говоря: «За все время, прошедшее с тех пор, как Чормагун пошел и завоевал столько великих стран, он не прислал нам ни одного мелика, в то время как Чин-Темур, несмотря на небольшую протяженность своих земель и малые возможности оказал нам такую услугу. Мы одобряем его поступок и решительно вложили в его руки бразды правления Хорасаном и Мазендераном. Пусть же Чормагун и другие эмиры /223/ снимут с себя эти полномочия». И он сделал Кул-Болата соправителем Чин-Темура и пожаловал исфахбаду должность мелика над всеми землями от границы Кабуд-Джамы и далее, за Астарабад, назначив в то же время мелика Баха ад-Дина меликом Хорасана, [т. е.][1379]1379
  В тексте va – «и», в списке B в этом месте позднее было вписано слово khuṣūṣan – «в особенности».


[Закрыть] Исфараина, Джувейна, Джаджарма, Джурбада[1380]1380
  Джурбад, согласно Якуту, – деревня в районе Исфараина.


[Закрыть] и Аргияна[1381]1381
  Аргияном называлися земли вокруг Джаджарма.


[Закрыть] – тех мест, из которых тогда состоял Хорасан[1382]1382
  Здесь, вероятно, имеется в виду, что только этот район, расположенный на северо-западной окраине Хорасана, не был еще опустошен в результате монгольского нашествия.


[Закрыть]. Каждому из них он дал золотую пайцзу и грамоту с алой тамгой; и он проявил милосердие и сочувствие к жителям Хорасана и пощадил тех, кто остался в живых. И милостью Всевышнего – ибо «что откроет Аллах людям из Своей милости, – для этого не будет удерживающего»[1383]1383
  Коран, XXXV, 2.


[Закрыть] – Хорасан заботами и попечением Чин-Темура и благодаря смирению покойного, оплакиваемого всеми мелика Баха ад-Дина пережил удары Судьбы; и те немногие из людей, что благодаря резвости своих ног избежали тысячи несчастий и спасли от меча свои головы, пройдя через тысячу ловушек и испытаний в надежде выжить, покорились теперь воле Провидения и склонили свои шеи перед вращающимися Небесами.

Чин-Темур, утвержденный в своей должности ярлыком, назначил Шараф ад-Дина[1384]1384
  О Шараф ад-Дине см. ниже, глава XXXII.


[Закрыть], поскольку тот был самым старшим, везиром, представлявшим Бату. Он также назначил моего отца сахиб-диваном; и каждый из остальных эмиров отправил в диван битикчи представляющего кого-то из принцев. Восстановив положение дивана, он снарядил Коргуза с посольством ко двору Каана и послал с ним моего отца. Он[1385]1385
  Т. е. отец Джувейни (М. К.).


[Закрыть] оставил покойного Низам ад-Дина своим заместителем в диване и отправился в путь. Когда он[1386]1386
  Т. е., очевидно, Коргуз.


[Закрыть] прибыл к Каану, последний, узнав кем был каждый из них, расспросил Коргуза о положении в провинции. Тот сообщил то, что хотелось бы услышать Императору; и Каан одобрил и манеру изложения, и суть его отчета. Он также проявил благосклонность к моему отцу и дал ему пайцзу и ярлык с алой тамгой. /224/ Кроме того, он пожаловал ему должность сахиб-дивана тех земель (mamālik); и мой отец и впоследствии удостаивался знаков милости и благоволения.

Когда они возвратились из орды, исполнив свои желания, Чин-Темур скончался, так и не получив чинов и богатства. Его смерть случилась в 633/1235-1236 году.