Текст книги "Почувствуй (СИ)"
Автор книги: Алейна Севимли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 41 (всего у книги 59 страниц)
Глава 53. Кадер
– У тебя очень милый отец, создаёт впечатление хорошего человека, мой был таким же, – говорит Эрдал, когда мы уже были в пути, а мои руки и ноги тряслись от волнения.
– Твой отец умер? – Спрашиваю я, стараясь унять дрожь в голосе.
– Да, очень давно, и я ужасно виню себя, знай он, что будет после его смерти, не смог бы меня простить. Я ужасно поступил со своей семьёй, за что теперь расплачиваюсь.
– Что не так с твоей семьёй? Госпожа Айшегюль очень любит тебя, не похоже, что ты мог разочаровать её.
– Она мне не мать, вернее, не родная. Они с господином Сорметом, приняли меня в свою семью, когда я сбежал от своих родителей, я взял их фамилию, принял в наследство фирму. Своих детей у них не было, а меня они очень хорошо приняли, за эти недолгие годы заботились и никаким образом не дали понять, что я чужой в их семье. С тётей немного сложнее, она не сразу приняла меня, но так как своих детей у неё тоже нет, а господин Сормет, её родной брат, настаивал на принятии меня.
– А твоя настоящая семья? Что с ними случилось?
– У меня много братьев и сестёр, мы всегда жили бедно, даже своего дома не имели, прислуживали богатой семье, жили в маленьком доме на заднем дворе их огромного особняка. Спали друг у друга на головах, питались объедками со стола хозяев, младшие братья донашивали одежду за сыном господ, или за мной, я то был старше их сыночка, не вмещался в его школьные брюки. Отец под конец своей жизни возложил на меня свои обязанности в доме, а сам ушёл на стройку, там случился несчастный случай и он погиб.
– Дело было на стройке отеля Кара-Бетлюч? – Вдруг догадалась я, сердце пронзило неприятное ощущение, словно я начала о чём-то догадываться, но так и не смогла развить эту мысль.
– Ты что-то знаешь об этом? Они тщательно скрывали происшествие, не обошлось без помощи старика Анлачик, за что Бетлюч расплачиваются до сих пор. Всех свидетелей устраняли, отселяли в другие города, деревни, на край света готовы были отправить.
– Откуда ты об этом знаешь? О вмешательстве Анлачик?
– Без мерзкого старика ни одно дело не обходится, связи в полиции, в местной газетёнке, которая ему и принадлежит, чтобы ненужные новости не расходились ни в пределах города, ни вне его. Ты знаешь их семью?
– Мой друг был помолвлен с их младшей дочерью, – сообщила я часть правды, и задумалась на тему безнаказанности Анлачик. Они вполне могли убить Джана, отомстить за обиженную дочь, и никто не обвинил бы их. Может поэтому семья Бетлюч наняла расследовать это дело Танера, у него нет опыта в подобных делах, а ещё он давно не жил в городе и мог не знать о местных мафиози.
– Выгодная партия, это одновременно и опасно и привилегированно. Хотя ранее своих дочерей он выдавал только за членов группировок могущественнее его. В любом случае, Кадер, после свадьбы ты больше не будешь общаться ни с этим другом, а также иметь любые дела с членами семьи Анлачик.
– А если они будут иметь дела со мной? Что если я уже перешла им дорогу? – Пропустила приказ, гласящий о моём круге общения, ибо сейчас это совсем не вовремя, и мой будущий супруг давно заявил, что кроме Нихан я не могу ни с кем общаться. Даже Бурсу не пришлась ему по вкусу, она ведь не замужем, и имеет холостого брата, это показалось Эрдалу весомым объяснением.
– Продолжение истории с богатым наследничком? Он втянул тебя в свои разборки?
– Нет, скорее это я втянула его. Они сказали, что больше не тронут меня, но…
– Но это было сказано для отвода глаз, чтобы ты не сбежала и не нашла влиятельного защитника, – перебил и продолжил за меня жених, спокойным тоном, показывая своё хладнокровие. – Ничего, у меня есть связи куда выше, чем может представить себе старик. Но мне потребуется какое-то время, возможно, даже понадобится уехать.
– Это всё из-за меня? А если они действительно забыли обо мне? Для чего такие жертвы?
– Мне нужны гарантии, да и со стариком у меня старые счёты, касаемо этой стройки.
– Так ты и не договорил, я перебила тебя, ты рассказывал о семье, – вернула я прежнюю тему, запомнив последние слова жениха. У меня не было доказательств или объяснений этой мысли, но в душе закралось подозрение о причастности Эрдала к смерти Джана.
Я не хотела думать или верить в это предположение, но я точно осознала одно, я понятия не имею за какого человека выхожу замуж, на что он способен и какие связи имеет. Стоило раньше подумать об этом, прежде, чем я дала согласие и надела на палец кольцо. Развестись или расторгнуть помолвку станет не таким простым делом.
Через мгновение я немного успокоилась, вспомнив, что Эрдала не было в городе на момент смерти Джана. И убивать жениха одной из дочерей, чтобы отомстить её отцу, довольно странно. К тому же, смерть Сеита сюда никак не привяжешь.
– Так вот, о семье. Чтобы мы молчали, они заплатили большую сумму, для нас она казалась большой, это сейчас для меня это пыль, не больше чем сдача в магазине, но они знали, что у пострадавших и того нет. Тогда нам было очень тяжело, я морально не выдерживал ни смерть отца, ни навалившиеся обязанности. Не могу сказать точно, как это произошло, но ночью я забрал у матери из тайника эти деньги и уехал в Стамбул. Оставил семью без копейки, так ещё и сам потерял все деньги, думал, смогу тут же разбогатеть, но ввязался в авантюру, и прогорел. Жил на улице, совесть не позволяла вернуться домой, посмотреть матери в глаза.
– Как ты оказался в семье Кызыреччи? Ты ведь был уже достаточно взрослым, они ведь не усыновили тебя.
– Это очень долгая история, и об этом мне не очень бы хотелось рассказывать своей невесте, чисто из уважения к тебе, скажем так, не очень законным способом я спас жизнь господину Сормету, они с женой не дали мне сесть за решетку, и вскоре приняли в семью. Дали жильё, научили многому, в особенности управлять бизнесом, они привязались ко мне, а я к ним, через пару лет они сделали меня своим наследником, к тому же предложили взять их фамилию.
– С настоящей семьёй ты не связывался? Как они?
– Я смог найти их, госпожа Айшегюль была против моего с ними общения, ревновала, на самом деле считала себя моей матерью, и не допускала мысли, о том, чтобы в жизни появился кто-то дороже неё, кого я бы звал матерью, ведь её я так назвать не могу. Я тайно забрал их, поселил в маленьком доме, какой мог позволить себе. И только сейчас, встав во главе фирмы, после смерти господина Сормета, я могу отказывать им существенную пользу.
– Мать простила тебя?
– Нет, за время моего отсутствия произошли непредвиденные проблемы, то, что я никогда не смогу изменить. Матушка холодна ко мне, почти не разговаривает, не только со мной, но и с остальными. Умерла сестра, за ней, почти сразу же погиб брат, самый младший из нас, он родился всего за несколько месяцев до смерти отца, а мать в одиночку не досмотрела за ним. Его сбила машина, прямо рядом с домом. Матушка долго кричала, говорила, что его специально убили, а она позволила этому случиться. Но это же случайность. И за эту ошибку она корит себя до сих пор.
– Но ведь твоей вины в этом нет. Они погибли не из-за тебя, так сложились обстоятельства, – проговорила я, это оказались единственные слова, которые я смогла найти, оставшись поражена этой историей.
– Но если бы я не сбежал с деньгами, вскоре мы бы переехали. Сестра была бы жива, и брат тоже, сменив место, мы могли сменить и судьбу.
– Это ещё не значит, что они бы не погибли в другом месте, кому-то суждено умереть, никто от этого не убежит.
– Кадер, этот рассказ изменил твоё мнение обо мне? Ты разочарована? – Жених взволнованно взглянул на меня, ожидая ответа. Это был мой последний шанс сбежать, не оставляя минимум проблем позади себя.
Но я не воспользовалась этой возможностью, мне стало жаль Эрдала. Он смотрел на меня с такой надеждой, и я не смогла сказать правду. Как жаль, что печаль и боль в моих глазах никто не замечает, особенно я сама, продолжая делать всё самое наихудшее из всего того, что могла бы сделать.
– Все мы совершаем ошибки, не мне судить и выносить приговор.
– Ты моя последняя возможность исправить ошибки прошлого и обрести семью, Кадер. Когда-нибудь я познакомлю тебя с матушкой и остальными членами семьи, но пока никто к этому не готов.
Приём оказался не таким страшным, ибо я почти не отходила от Эрдала, а никто не позволял себя сплетничать рядом с ним, возможно, он выглядел устрашающе.
Знакомых лиц почти не было, всё же это наиболее приятные люди, обладающие меньшими средствами, и меньшей самоуверенностью. Но всё же люди из прошлой жизни попадались на пути, я не помнила их имён, и надеялась, что и они не помнят моего имени.
Не стали рассказывать о нашей помолвке, перенесли эту новость до времен, когда Эрдал вернётся из Стамбула, куда собирается отправиться завтра рано утром. Но некоторые гости заметили на моём пальце характерное этому событию украшение.
На это обращали внимание исключительно женщины, которые позже поглядывали на меня своими хитрыми, будто заговорщицкими взглядами.
Ночью мне не спалось, в голову лезли ненужные мысли, применения которым я не находила. Я думала о побеге, и тут же выбрасывала это из головы. Думала о Джане, о его невесте, о её угрозах, и снова выбрасывала, как испорченный черновик. Не находила себе места, не могла лежать, и не нашла ничего лучше, чем сесть за чертежи.
Это не было заказом, это было полётом фантазии, подогнанным под размеры. Я зарисовывала комнату, обозначила окна, двери, разместила мебель, мелкие детали, и успокаивалась, выбросила из головы всё, что не было связано интерьером.
Закончила, любуюсь результатом, не веря, что всё так легко и точно получилось, без расчётов, напряженных размышлений, и тут же чувствую холодок из сердца. От спокойствия и приземленности не осталось и следа.
На бумажном листе, как удачно, что я взяла не ватман, оказался не мой полёт фантазии, нет, это была комната Биркана. Третий этаж огромного дома, большие окна, выход на балкон, мебель, на которой мы были вместе…
Рву лист на две части, складываю вместе, рву ещё раз, затем комкаю и швыряю в мусорную корзину для бумаги.
Злюсь на себя, на свою глупость, как можно было не узнать сразу это проклятое место.
Подлетаю к окну, открываю створку, вспоминаю, что на месте старого окна, которое разбили в день начала моего рабства, появилось новое, вставленное по приказу Биркана. Нехотя вспоминаю, как он помогал мне разбирать бардак здесь, то, как он не умел, но делал, пытался мне помочь, хотя раньше никогда не занимался уборкой.
Когда этим воспоминаниям придёт конец?
Высовываюсь в окно, тяжело вдыхаю прохладный, освежающий ночной воздух, на выдохе будто отпускаю всё напряжение, любое воспоминание о Биркане, но они цепляются за каждую клетку моего тела, инородная, но неотъемлемая часть меня.
Слышу звук приближающейся машины, удивляюсь, обычно на этой улице поздно не выходят, и уж тем более не возвращаются домой в такое время.
Понимаю, что автомобиль останавливается у нашего дома, не могу увидеть ничего из своего окна. Плотно закрываю створку, хватаю по дороге халат и бегу к двери, чтобы удостовериться, что она закрыта.
Я боюсь, мне кажется, что проблемы возвращаются, что если отец вновь нашёл проблемы? Взял деньги, не вернул, и нас выгоняют из дома? Или это люди Мелике? Выполняют приказ своей госпожи ночью, без лишних свидетелей?
Выхожу в прихожую, не успеваю подойти к двери и слышу стук в неё. Напористый, громкий, кто-то колотит со всей силы.
Собираюсь разбудить отца, схватиться за телефон, чтобы вызвать полицию, но останавливаюсь.
– Кадер, – за дверью прозвучал знакомый голос, от которого внутри всё похолодело.
Подхожу к двери, но не открываю, сажусь на грязный пол, прислонившись к холодной металлической двери. Чувствую невыносимую тяжесть, свалившуюся на меня мёртвым грузом.
– Я знаю, что ты там, – продолжает кричать человек снаружи, а я не волнуюсь, что он разбудит соседей, мне наплевать, на всё и на всех, кроме него.
Он пьян, а я погибла.
– Я слышал, ты выходишь замуж. Открой теперь эту чертову дверь, пока я не сломал её.
Встаю на ноги, такое ощущение, что каждая нога весит тонну, с трудом поворачиваю замок, распахиваю дверь и вижу его. Человека, лицо которого и не надеялась увидеть так близко.
Впервые за долгое время он смотрит на меня, на меня, а не в сторону. Сжимаю руки в кулаки, чтобы не броситься ему на шею, безумно хочу сделать это, прижаться к нему, чтобы всё это закончилось, сказать ему, что люблю его, пусть даже он не скажет этого в ответ, но не сделаю.
– Зачем ты пришёл? – Почти спокойно спрашиваю я, пытаясь унять внутреннюю дрожь.
– А зачем ты приходила на мою помолвку? Поздравить, очевидно, – пьяно рассмеялся он, опустив голову, словно шее тяжело было держать её, его руки упирались в дверной проём, препятствуя падению тела.
Пропускаю его замечание мимо ушей, задаю следующий вопрос:
– Откуда ты узнал?
– Госпожа Шениз поспешила рассказать об интересном наблюдении бабушке Мехтебер, а та тут же перезвонила мне, расстроившись, что её драгоценная Кадер теперь точно не станет её невесткой. И всё же я удивляюсь, иногда ты кажешься мне самой востребованной женщиной на территории Турции, да что там, в мире. Разве можно было найти мужа так быстро?
– Это ты ли говоришь? Ты принял решение жениться на другой девушке, когда ещё был со мной, – выпалила я, выдавая свою обиду и боль. Я смотрела на него, моля о помощи. Вытащить меня из этого омута, где нет ни дней, ни ночей, нет ни смысла, ни будущего, могло только два человека, Биркан и я сама.
Однажды я смогла понять, но быстро, после очередной новости, забыла об этом. Я поняла когда-то, что зря возложила миссию по восстановлению себя на другого человека.
Да, он мог это сделать, гораздо быстрее, безболезненно, но надолго ли? Если бы он вновь ушёл, я бы снова умерла и продолжала бы погибать день ото дня, поэтому я не должна зависеть от кого-то, единственное существо у любого человека, на которого можно положиться, которое никогда его не оставит, это он сам.
– Да, принял, – снова засмеялся он, на этот раз болезненно, словно он жалел об этом решении, или же, мне хотелось так оценить эту интонацию. – Но это не встретить первого попавшегося человека, не зная его помыслов, не зная, его самого. Может, он что-то сделает с тобой? Ты не думала? А если он маньяк?
– И что же он сделает? Заберёт меня насильно из дома, пугая, что разрушит мою жизнь, и запрёт в своём доме? История повторяется, не так ли? Только вот, не все люди такие, как ты.
– Вот именно, я разве делал тебе больно? Разве… – начал он оправдывать себя, но я перебила.
– Да, ты делал мне больно, и продолжаешь делать это даже сейчас.
Он внимательно посмотрел в мои глаза, затем ухмыльнулся, и отвернул голову, пряча своё лицо от меня.
– Я не хочу, чтобы ты страдала.
– Так зачем ты делаешь мне больно? – Не выдерживаю я, уже не сдерживая рвущегося голоса, благо из глаз слёзы не текут. Моё сердце сжималось в пламенных оковах, оно сгорало и не могло вырваться. Даже слёзы не пришли на помощь, чтобы хотя бы попытаться потушить его. – Зачем ты приехал? Захотел увидеть, что сотворил со мной?
– Нет, мне нужно удостовериться, что кто-то другой не сделал тебе ещё хуже. Прости, меньше всего на свете мне хотелось бы видеть твои слёзы, но мне приходится поступать так, что мои поступки уничтожают тебя.
Он снова посмотрел на меня, мы стояли в темноте, в целях конспирации я не включила свет в прихожей, поэтому видели мы друг друга в полутьме, освещаемые далекими, блёклыми, уличными фонарями. Но даже в темноте я разглядела слёзы в его глазах, и чувствовала, что тоже начинаю плакать.
Биркан сделал шаг ко мне, обнял, так сильно прижимая к себе, что в какой-то момент у меня заболели рёбра и позвоночник, но я не отстранилась. Тоже вцепилась в него руками, стараясь запомнить эти ощущения, вдохнуть как можно больше запаха его парфюма, отдающего нотками древесины после дождя, впитать в себя тепло его тела, подстроить тело под изгибы его рук.
Это и было нашим прощанием, в этот момент мы поставили третью точку в многоточии, третью и заключительную.
– Прости. Я решил, что лучше видеть твои страдания и самому держаться в стороне, чем не видеть тебя вовсе, даже если ты будешь с кем-то другим, – прошептал он мне на ухо, не прерывая объятий, хотя нам обоим было неудобно стоять в таком положении.
– Будь осторожнее, не вмешивайся в опасные дела. Я смогу пережить твою свадьбу, твою любовь к другой девушке, ненависть ко мне, но не выдержу твоей смерти, – на выдохе, едва слышно произнесла я. Немного приподнимаю голову, чтобы слеза с моих ресниц не коснулась его безупречно выглаженной рубашки.
Это движение он понял по своему, и я почувствовала, как его руки начинают отпускать меня, вскоре объятие заканчивается, мы снова смотрим друг другу в глаза.
– И ты пообещай тоже самое. А ещё будь счастлива, я не тот, кто был тебе нужен. Я зря пытался обмануть судьбу.
– А я сразу сказала, что не твоя судьба, – усмехнулась я сквозь слёзы, вспоминая наше знакомство, когда он додумался спросить моё имя.
Он тоже улыбнулся, теперь мы оба перенеслись в те далёкие деньки, когда всё только начиналось, когда мы были беззаботны в отношении друг к другу. Во времена, когда у меня была куча проблем, но я оставалась живой, чего нельзя было сказать о нынешних временах.
– Уже тогда ты видела самую суть, раскусила меня, поняла, какой я человек, – с болезненной ухмылкой на губах, проговорил он, вновь отвернувшись. – Так ты уверена в своём женихе?
– Наверное, – неопределенно сказала я, стараясь погасить неприятную, ноюще-колючую боль в горле, боли не существовало на самом деле, как не могло существовать дикой, разрывающей на куски боли в сердце, не затухающей с момента нашего расставания.
Эти чувства не должны существовать, им просто нет объяснения, но я ощущала это, и погибала от них, как от огнестрельного ранения.
– Что-ж, в таком случае, я проверю его. Прощай, желаю вам долгого и счастливого брака, полного любви и взаимопонимания, – проговорил он, после секундной паузы, не взглянув на меня последний раз, развернулся, и покачиваясь побрёл к плохо припаркованной машине, остановившуюся за миллиметр до, возможно, успешного тарана нашего и без того покосившегося забора.
– И вы будьте счастливы, – шепотом проговорила я, обращаясь к его спине, не зная, мог ли он слышать меня.
Больше мне не было больно, душа и сердце догорели, пепел развеялся по ветру. Нам необходимо было поговорить. И теперь между нами точно поставлена точка, огромная, больше любого айсберга.
Эрдал уехал утром следующего дня, мне позвонила госпожа Айшегюль и предупредила, чтобы я не искала его, но он обещал позвонить сам, когда появится время.
Расстроилась ли я отъезду жениха? Да, ибо этой долгой ночью я приняла непростое решение, касающееся моей дальнейшей жизни. С другой же стороны, у меня будет больше времени обдумать это решение и все нюансы.
Глава 54. Кадер
Пришла весна, моя медвежья спячка закончилась.
Это была одна из моих любимых мыслей первую неделю после встречи с Бирканом, когда я ненадолго воодушевилась, обретя некий смысл в своём бренном существовании.
Как оказалось позже, в любой момент может закончиться не только спячка, но и жизнь.
Я выходила из ателье тётушки, после очередного прогона будущего показа, Лидия не могла допустить ни единой оплошности, по этой причине почти каждый день её манекенщицы, то есть я, Нихан, Бурсу, и ещё несколько родственниц некоторых работниц, подходящие по параметрам, тренировали проходку по подиуму, рассчитывали время, быстрое перевоплощение и многое другое.
Сегодняшний день уже с утра был не похож на предыдущие будни моей скучной жизни. Бурсу не отвечала на мои сообщения, а позже не явилась на репетицию. Это совсем не в её характере, на подиуме она нашла свою отдушину, приняла себя, полюбила, и с наибольшим успехом сражалась со своей булимией.
Я испугалась, что подруга пропустила одно из любимейших своих занятий, но тут же поехать к ней и разузнать о причинах исчезновения, мне не позволили, успешно надавливая на моё чувство вины. Если ещё и я не отрепетирую своё, то мечта моей драгоценной тётушки обернется прахом, а что касается Бурсу, то она взрослая девочка, потерпит то окончания репетиции, да и не факт, что могло произойти нечто из ряда вон выходящее.
Нихан предлагала подвести меня, ведь теперь она стала счастливой обладательницей автомобиля, подаренного будущим мужем на день рождения, но я отказалась, вспомнив о её изумительных навыках вождения, кои я успела оценить с утра. На каждом повороте и светофоре я молилась сразу двум богам, от страха забыв, к какой религии я отношусь.
Попрощавшись с подругой, сажусь в такси, но не успеваю назвать адрес, наконец, приходит ответ от Бурсу.
«Вот-вот произойдет что-то ужасное. Прошу тебя, приезжай. Биркан в опасности. Я одна и не могу ничего поделать. Мы у обрыва, над пляжем, приезжай скорее», – гласило сообщение, от коего у меня затряслись руки.
То самое место, где Нихан хотела покончить с собой, то, где была с Джаном, и уже после с Бирканом, оплакивая смерть дорогого друга.
Как же я ненавидела это место, так удачно притягивающее к себе отчаявшихся людей.
Что всё это значит? Убийца Джана и Сеита добрался до Биркана? Но откуда Бурсу это знает? Биркан решил спрыгнуть вниз, покончив с жизнью? Но опять же, откуда об этом знает Бурсу?
У меня была не одна сотня вариантов, и ни один из них не успокаивал меня, только заводил в тупик, не имея за собой смысла или объяснения.
Таксист отказался ехать вглубь леса, хотя туда вела ровная дорога, и мы не раз доезжали до обрыва на машине. Мужчина ругается, не понимаю, по какой причине. Я ничего не слышу, в безумной спешке набираю номер Бурсу, раз за разом, ответа не получаю.
Плачу за проезд, выбегаю из такси, бегу прямо в лес, боюсь не успеть. Не выдерживаю, набираю номер Биркана, он тоже не отвечает.
Неизвестность, страх за жизнь любимого придают мне сил, я бегу так, как никогда не бежала, но и это кажется мне недостаточным.
Вижу впереди машину, не узнаю её, но отчетливо ощущаю, что она не принадлежит Биркану, замечаю её вишнёво-красный цвет, бегу на него, как бык на красную тряпку.
Чем ближе цель, тем меньше я вижу её, перед глазами всё темнеет, не то от страха, не то от усталости.
– Долго ты, дорогуша. Я очень рада, что от тебя не зависела ничья жизнь, – слышу донельзя знакомый голос, и не признаю его, просто не верю, что это тот же человек.
Падаю на землю, обессилив, смотрю по сторонам и вижу, что опасность никому не угрожает. Разве что мне. Но это не беспокоит меня.
– Как ты здесь оказалась?
– Здесь красивый вид, – восхищенно проговаривает, игнорируя мой вопрос. Девушка стоит ко мне спиной, очень близко к обрыву, наблюдает за раскинувшимся видом города, словно тот лежал у её ног. – Правда, очень красиво. Прекрасное место, чтобы умереть. Наверное, мне бы хотелось погибнуть здесь, глядя на море, на город, именно это должны видеть люди, умирая. Оказывается, я тебя очень люблю, Кадер.
– Я так бежала к тебе на встречу, видимо, наши чувства взаимны, – хмыкаю я, вставая на ноги. – Где Бурсу? Ты же не сделала с ней ничего плохого?
– Она моя подруга, не дотягивает, конечно, до уровня другой близкой мне личности, но именно поэтому она до сих пор жива. Можешь попрощаться с ней, она в машине.
– Так и что ты с ней сделала? – Вновь спрашиваю я, оглядываясь на машину, девушки не видно, значит, она лежит на сидениях. Следовательно, с ней не всё в порядке.
– Не хотела привозить её, но не оставлять же её на улице без сознания. Ничего страшного, она проснётся, но не увидит твоей смерти. Как жаль, ты и Биркана у меня забрала, и подругу хотела забрать. Скажи, Кадер, это у тебя такое хобби? Забирать у людей то, что они любят? – Йетер повернулась ко мне, и сейчас я увидела пистолет в её правой руке.
Выглядит старая подруга не лучшим образом, под глазами вмятины, огромные синяки, лицо стало размером с кулак, щёки впалые, как у мертвеца, глаза пустые, опьяненные будущей победой.
– Ты ведь была в клинике. Я думала, решила встать на путь исправления, – посмотрела за спину, бежать далеко, от человека с пистолетом в лесу не так уж легко убегать.
Единственный выход сесть в её машину и попробовать уехать, только на это ещё меньше шансов, сомневаюсь, что Шекер оставила ключи в зажигании.
– И я начала новую жизнь, – почему-то рассмеялась собеседница. – Было очень тяжело, думала, что скорее умру, чем их методы лечения подействуют. Я не знала ничего об этом городе, о людях здесь, не знала, и знать не хотела. Даже возвращаться сюда не хотела.
– Так зачем вернулась? Ещё не поздно начать новую жизнь, где-то далеко, и не в тюрьме, – у меня не было неприязни к этому человеку, я жалела её, хотя знала, что она может убить меня, уже пыталась. Но Йетер из прошлого и эта несчастная, желающая начать новую жизнь, но не имеющая сил сделать это, Йетер, казалась мне разными людьми.
– Неделю назад мне сообщили интересную новость. Оказывается, любовь всей моей жизни, женится, и как ты понимаешь, не на мне. Это оказалось выше моих сил.
– Ты ещё можешь быть счастлива, Биркан не первый человек, которого ты могла бы полюбить, и не последний. Прошу тебя, дай себе ещё один шанс. Заверши лечение, поезжай в другой город, хоть в другую страну, и живи.
– А разве прошлое оставит меня когда-нибудь? Ты ничего не знаешь обо мне, – вдруг она закричала, с такой внутренней болью, что я со своими сердечными страданиями и рядом не стою.
– Кое-что знаю, ты когда-то чуть не убила меня, но я прощаю тебя. Живи дальше, и мне позволь жить.
– Ты думаешь, что после этих слов я не убью тебя?
– Наши жизни не должны оборваться на этом месте. Убив меня, и ты погибнешь, после тюрьмы ещё сложнее будет продолжить жить.
– Я уже мертва, Кадер. Как ты этого не поймёшь? Я чудовище. Разве ты могла бы выстрелить в меня? Вот, возьми, – она подошла ко мне, схватила за руку и попыталась вложить пистолет мне в руку. – Видишь, ты даже оружие в руку не можешь взять. А я могу.
– Йетер, пожалуйста, – на этом моменте я действительно испугалась, и не понимала, кричу ли я её имя или прошу перестать.
Она снова хмыкнула, по её щекам текли слёзы, чуть оттолкнув меня, она снова отошла, но не далеко, продолжая плакать, вновь смотрела на город.
– Ты не поймёшь меня, и никто не поймёт. Я уже никогда не смогу стать нормальным человеком, не смогу забыть того, что сделала, новые люди будут знать меня такой. И только Биркан знал меня прежней, ещё до того, как я стала чудовищем. Биркан – вся моя жизнь. Мои воспоминания, мои чувства, моя совесть. И я не могу допустить, чтобы кто-то отнял его у меня.
Слышу хлопок дверцы, Бурсу очнулась, выбежала к нам, и теперь, пребывая в полном шоке, переводила взгляд то на меня, то на Йетер.
– Что ты делаешь? – Закричала девушка. – Для этого ты хотела со мной встретиться? Просто решила отобрать телефон?
– Бурсу, – устало прошипела Шекер. – Садись в машину. Сядь, немедленно.
– А ты брось пистолет. Йетер, пожалуйста, – теперь взмолилась девушка. – Это всё произошло по моей вине.
– Я не могу, – прошептала наследница семейства Кара, в её глазах появились слёзы. Она ненавидела себя, и не видела другого способа изменить это отношение к себе, кроме как избавиться от меня. – Мне хотелось бы, но я не могу.
Мы не бросаемся на девушку, хотя вполне могли бы повалить её вдвоём и отобрать оружие, это могло бы сработать, но мы с Бурсу верим, что можем остановить её словами. А ещё мы знаем, что в таком случае она застрелит нас обеих, а мне бы меньше всего хотелось, чтобы погибла ни в чём не повинная Бурсу.
– Йетер, пожалуйста, успокойся, – вновь вмешиваюсь я. – Ещё не поздно всё исправить. Дай себе шанс. Подари себе новую жизнь.
– Прости, – снова шепчет она, поднимая руку с пистолетом. – Возможно, в любом другом случае, мы могли бы подружиться, но Биркан не тот человек, которого я могла бы отдать кому-то. Я не ненавижу тебя, просто так сложилось.
Она закрывает глаза, слёзы мощными потоками стекают по щекам, она нажимает на курок. Выстрел. Тело падает на землю. Слышится дикий крик.
