Текст книги "Почувствуй (СИ)"
Автор книги: Алейна Севимли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 59 (всего у книги 59 страниц)
Финал
Укачиваю сына на коленях, и сама качаюсь из стороны в сторону. Взгляд мой устремлен то на полуспящего ребенка, то на большое окно, из которого вырвана ручка.
Окно, как и весь дом недоделано, по краям торчат кирпичи, подоконников нет, вместо них тоже кирпичи. В нашей комнате стоит твердый диван, с темно – серой обивкой, пустая тумбочка и шкаф, как раз в шкафу, спит Джан. На дне я расстелила одеяло и полотенца, одна дверца шкафа всегда приоткрыта. Чего нельзя сказать о двери в комнату, её вообще нет, как и других дверей в доме, за исключением входной, металлической двери, закрывающейся на засов и четыре ключа.
Кухня соседняя комната, там тоже голые кирпичи и балки, однако есть кухонные столы, плита и холодильник, приготовление еды мне не доверяют, а ножи и вилки хранят в сейфе, ключ от которого есть у Эрдала и старушки Айше.
Айше приходит к нам каждый день, готовит еду, прибирается, присматривает за мной, когда Эрдалу нужно куда-то выйти, далеко он не ходит, иногда сидит возле дома, или рубит дрова для печи, вечерами и ночами здесь очень холодно.
Айше живёт в соседнем доме, от неё я узнала, что находимся мы в далекой глуши посреди леса, недалеко горы. Старушка считает, что я безумная.
– Моя жена давно лечится, но всё тщетно. Она постоянно кричит, может наброситься на меня или ребенка с ножом, поэтому я и прячу от неё острые предметы, что советую и вам. Она постоянно утверждает, что я похитил её, и что я вообще ей не муж. Но что поделать, я ведь не могу оставить её.
– Ты очень добрый человек, сынок. Любой на твоём месте, давно избавился бы от такой. Как же ты терпишь всё это?
– Моя вера посылает мне много сил, нам не посылают испытаний, которые мы не можем выдержать.
Старушка недолюбливала меня, поначалу боялась, но потом стала относиться как к непутевому ребенку или глупой кошке, объясняя одно и то же несколько раз, и не придавая ни малейшего значения моим словам. В глубине души в ней боролись два чувства, жалость и ненависть, ведь у Эрдала, красивого и хорошего во всех отношениях и завидного супруга должна была быть хорошая жена, любая отдала бы всё за такого мужа, но с другой стороны, его безумная жена не виновница своего безумия.
Как это ни странно, но сначала было легче, когда у меня ещё была какая-то надежда на спасение, я надеялась, что смогу переубедить его, или сбежать, с каждым днём я убеждалась в неизбежности.
– Я даю тебе месяц, ты выдержишь траур по тому человеку, а после станешь моей женой. Хочешь ты того или нет. Когда-то ты согласилась на это, и теперь пожинай плоды свои.
Он сказал это в первый день, когда я очнулась, сколько времени прошло с момента взрыва, я не знала, так же, как и место, где мы находимся. Я подозревала, что мы находимся не у гор, он не смог вывести меня далеко, ведь Танер знал обо всём этом, и полиция давно перекрыла бы границы города.
На следующий день, вечером мне пришлось выйти к нему в прихожую, где у самой двери размещалась его кровать и печка, стало слишком холодно, и чтобы Джан не замерз, я принесла его погреться.
– У меня есть к тебе предложение.
– Вот как, – хмыкнул мужчина.
– Ты передашь моего сына в дом моего отца, или в дом Ташлычунаров.
– И что взамен? – Нисколько не заинтересовался похититель.
– Я сделаю всё, что ты захочешь, стану твоей рабыней и никогда больше не сделаю ничего плохого.
– Во – первых, ты и так сделаешь всё, что я захочу, просто ты ещё не осознала, где находишься. Во-вторых, рабыня это не так интересно, интересуй меня покорность, я не стал бы устраивать всю эту игру, мне будет весело наблюдать за твоими попытками. И в-третьих, я не так глуп, как ты думаешь, если ты оставишь ребенка вне опасности, мне нечем будет угрожать тебе, ты либо убьешь меня сама, либо убьешь себя.
– Прошу тебя, я ничего не сделаю, только отправь сына в безопасное место, – взмолилась я, я и так, до просьбы сидела на коленях, и на полу у его ног, потому не могла встать перед ним на колени.
– Он в безопасности, пока ты не делаешь глупостей. Возможно, я закрою глаза на некоторые твои попытки сбежать, интереса ради, но если ты, постоянно будешь закатывать скандалы, или этот ублюдок будет орать, я тут же убью его, ты меня поняла?
– Поняла, – едва слышно пошептала я.
– А теперь забирай его, и проваливайте.
Через неделю, когда спасение так и не последовало, я отчаялась, и только тогда впала в истерику. Несколько дней я оплакивала смерть Биркана, ни на секунду не приходя в себя. Я кричала, выла, била кулаками в пол, разбивая руки в кровь, и никак не могла прийти в себя. Неужели я ошиблась?
Эрдал держался, хотя обещал навредить сыну, я понимала всю опасность, но ничего не могла с собой поделать, как бы я не пыталась унять свои чувства, эмоции откуда-то вылезали.
Иногда истерика доходила до такой стадии, что из-за рыданий я начинала задыхаться, мне не хватало воздуха, я пыталась вздохнуть, дышала как собака, но воздух, будто не поступал в меня. Тогда Эрдал бил меня по щекам и, как ни странно, я переставала задыхаться.
Через несколько дней я успокоилась, взяла себя в руки и принялась строить план побега. Я понимала, у меня есть только один шанс, во второй раз столько возможностей у меня не будет, контроль усилится.
Окна не открывались, более того, стекло не разбивалось. Когда Эрдал надолго отлучился, я со всей силы швырнула стул в окно, он только отскочил и повредил ряд кирпичей. Позже я пыталась разбить окна другими способами, но попытки были тщетны. Однажды Эрдал заметил это, посмотрел за моими манипуляциями, засмеялся и ушёл на кухню, небрежно сказав, что стекло пуленепробиваемое. Я не поверила, и ещё день пыталась пробить его.
Ни на минуту не выпускаю сына из рук, он постоянно со мной, только ночью укладываю его в шкаф, боюсь случайно задавить его во сне. Укачивая его в очередной раз, подхожу к Айше, она что-то варит на кухне.
– У вас есть телефон?
– Отродясь не бывало.
– А у ваших детей или внуков?
– Чего тебе?
– Я хочу попросить вас позвонить по одному номеру, сказать, где вы находитесь, или просто сказать, что Кадер здесь.
– Девочка, у тебя такой замечательный муж, а ты так изводишь его.
– Как один звонок повредит ему?
– Ты каждый день вредишь ему, звонок совсем его расстроит.
– Послушайте, я ему не жена. Он убил моего настоящего мужа. Я Кадер Ташлычунар, посмотрите в газете или в новостях, меня должны искать. Он угрожает убить моего сына. Прошу вас, помогите мне.
– Угомонись, иначе позову его, попрошу сделать тебе укол, совсем уже из ума выжила.
– Пожалуйста, – хватаю женщину за руку. – Что вам будет от одного звонка? Посмотрите на моего сына, он же может убить его.
– Скорее ты сама его убьешь, – проворчала старушка, высвобождая свою руку.
– Вот именно, если я совершу ошибку, стану причиной смерти своего ребенка. У вас есть дети? Прошу вас, умоляю, спасите моего сыночка.
– Сумасшедшая, – ругается Айше, едва сдерживая желание плюнуть мне в лицо. – Ещё проклясть меня хочешь? Спрашиваешь про моих детей. Да как тебе не стыдно, как могло появиться на свете такое существо. Хорошие девушки мучаются, не могут найти себе мужа, а у этой прекрасный супруг, терпит её, а она ещё клевещет на него и отрекается.
И эта попытка не увенчалась успехом.
На столе стояла открытая консервная банка, о её края легко порезаться, но можно ли ей перерезать человеку глотку? Смогу ли я убить спящего Эрдала, забрать ключи, и уйти?
И до каких мыслей ты дожила, Кадер, хочешь убить человека консервной банкой. Это не получилось бы, хотя бы потому, что старушка сложила весь мусор, включая банку в пакет и забрала с собой.
Своровать нож мне тоже так и не удалось, не смотря на возраст, Айше не забывала запирать сейф с ножами или оставлять колюще-режущие предметы без своего надзора.
Однажды мне удалось сорвать кран в ванной, эта комната закрывалась шторкой, и Эрдал не видел меня. Из крана тут же хлынула ледяная вода, весь пол уже залило, вода норовила растечься по всему дому.
Мой план особым умом и далеко идущими планами не отличался. Я мыла руки и вдруг в голову стрельнула мысль, что если Эрдал пойдет за мастером. Первое, в спешке может забыть закрыть дверь, это из грани фантастики и большого везения, но почему бы не понадеяться на это. Второе, можно попытаться поговорить с мастером, найти минуту и попросить о помощи. Третье, у мастера мог оказаться телефон, а я могла бы его своровать на время. Четвертое, подбросить ему в карман записку.
Мне не удалось даже на миллиметр продвинуться к началу этого плана. Эрдал, без всякой спешки, принес с улицы инструменты и сам принялся чинить кран.
Мне оставалось только своровать ключ потяжелее, и попытаться убить его. Оказывается, убить человека не так уж и просто. Я зависла на некоторое время, и просто не смогла даже замахнуться. Однако ключ я своровала, поспешила спрятать под диван.
Когда кран был починен, а Эрдал снова вышел из дома, как всегда заперев дверь на все замки, унес инструменты, уже где-то там, снаружи, решил пересчитать ключи, недосчитался одного и отправился ко мне. Впоследствии этим самым ключом мне пересчитали ребра.
Каким-то вечером я уложила Джана спать и сидела на кухне, трясясь от холода, но выходить к Эрдалу не стала, кто знает, когда его терпение подойдёт к концу и он решит воспользоваться мной. Поэтому я стараюсь как можно меньше маячить перед ним.
Я вспоминала Биркана, тихо плакала, и только слёзы скатывались по щекам на стол. В этот момент в комнату вошёл Эрдал.
– Чего опять? – Упорно молчу. – Я спрашиваю, что опять?
– Ты ведь разрешил мне оплакивать мужа.
– Чтобы я больше не слышал таких слов. Теперь у тебя только один муж, я. И только я мог им быть. Ты сделала вещь, стоившую этому выродку жизни.
– Не смей так говорить о нём. Он мой муж, а ты никогда им не был, и не будешь. Видишь это кольцо на пальце? Ты его одевал? Нет, не ты, – я вскочила из-за стола, и продемонстрировала руку с кольцом.
– Сними его, живо, а иначе…
– Иначе что? – Кричала я.
Он не ответил, и права на ошибку не предоставил. Вытащил из сейфа нож, к тому моменту я попыталась скрыться с кухни, только вот, бежать мне некуда, здесь даже нет дверей, за которыми можно спрятаться.
Он хватает меня за руку, возвращает на кухню, утыкает лицом в стол, так, чтобы я подробно видела свою руку. Он режет ножом мой палец, лезвие тупое, он давит со всей силы. Я кричу, но не вырываюсь, иначе он отрежет мне всю руку.
Кровь растекается по столу, мне адски больно, чувствую, как лезвие доходит до кости, голова вот-вот пробьет стол, так усердно он вталкивает меня в деревянную поверхность.
Эрдал отпускает меня, всё тем же кровавым ножом сдергивает с пальца кольцо и швыряет на пол. Оставляет меня с кровоточащей раной, но мне повезло, палец остается на своем месте.
На следующий день он велел принести Айше бинт, мой палец замотали, окунув вату в какой-то раствор, рана болела так, что я думала, стоит мне развязать бинт, палец отвалится сам.
С того дня я носила кольцо на шее, сделав из оставшегося бинта что-то вроде толстой нитки для шеи.
Я ещё не придумала удачного плана побега, но постепенно готовилась к его последствиям. Своровала несколько бутылок воды, консервов, хоть у меня и не было открывашки, и другие полезные вещи, всё это я сложила в рюкзак, найденный мной под диваном, видимо, кто-то жил здесь раньше, либо не жил, подобно мне.
И вот, настал судный день, сколько для этого потребовалось времени, я не знаю, сбилась со счёта.
Это было утро, Джан ещё не проснулся, Эрдала тоже не было слышно, а я, смотрела в полок, мысленно рассуждая о жизни, смерти и побеге. Как вдруг, кто-то забарабанил в дверь, ногами, руками, и что-то кричал.
Я тут же вскочила с кровати, раньше такого не случалось, Айше всегда приходила после приглашения, и никогда не стучала ни в дверь, ни в окно. Это спасение, было первой моей мыслью. Но тревога, сильнее той, что я испытываю постоянно, вдруг охватила меня.
Не понимая до конца своих намерений, я взяла Джана на руки и закрылась в шкафу, надеясь, что он не решит проснуться и заплакать от страха темноты. Если это спасение, я всегда успею выбраться, но если это очередное испытание, времени на прятки становится меньше.
– Как ты посмел так рисковать? – Слышится до боли знакомый голос, от которого дыхание перехватило.
– Что ты забыла здесь? Убирайся, я выполнил свою часть сделки.
– Ты слишком рисковал. Что было бы, если он не успел выбраться из машины? А? Ты можешь мне сказать?
– Так это ничтожество жив? – Усмехнулся Эрдал. – В таком случае игра продолжается. Кто бы знал, что эта партия затянется, и принесет колоссальное удовольствие?
– Какое ещё удовольствие? Ты получал удовольствие, когда взрывал Биркана?
Я едва не заплакала, с моей души упал камень. Биркан жив, а значит, всё это скоро закончится. Он жив. А вот мы с Джаном можем погибнуть.
– Тебе не понять. Хотя, если вспомнить, на что ты пошла ради человека, которому ты безразлична, возможно, ты совсем как я.
– Я ему небезразлична, – холодным тоном проговорила Йетер.
– Из всего, что я сказал, ты услышала только это, каждый безумен по-своему. Мне нравится ломать жизни других людей, но не просто убить, нет, это не так интересно.
– Что? Ломать жизни людей? – Тон девушки сменился, она была так шокирована, что забыла, зачем пришла изначально.
– К примеру, Кадер. Взгляни на неё со стороны, все её жесты, взгляд, он жертва по жизни, и я не смог пройти мимо. Уничтожить её было проще простого, а я просто не смог пройти мимо. Но ты только посмотри, какую историю она собрала вокруг себя. Ставки повышались, и вот теперь, мы здесь.
– Мне жаль, твою игру закончу я. Я разрываю наше соглашение, спрятался ты ненадежно, и уехать дальше не сможешь. Биркан не перестанет искать её, пусть увидит её труп, и уже тогда, оставит все надежды, касаемо неё.
– Стой, ты не можешь разорвать соглашение.
– Соглашение разрывает тот, у кого есть пистолет. Ты допустил большую ошибку, что не привел своих людей сюда. Сдается мне, что и оружия у тебя нет.
– Я не позволю тебе испортить игру. Ещё немного и Кадер сойдет с ума, самое интересное только начинается.
– Биркан ослеплен, и это будет продолжаться, пока перед ним не появится её труп.
Ситуации хуже быть не могло. Либо эти люди избавятся от меня прямо сейчас, совместно, либо совершат это по одиночке. Мне нельзя останавливаться, Биркан жив, когда-нибудь, он найдет нас с сыном, но для этого нам нужно выжить.
– А потом он что, решит воссоединиться с убийцей своей жены и ребенка? – Эрдал весело и беззаботно расхохотался, так, будто не этот человек минуту назад говорил о наслаждении в чужой боли.
Целую Джана в лоб, он уже проснулся, но звуков не издает, для него это тоже своеобразная игра, хоть и не такая, как у Эрдала.
Как можно тише выбираюсь из шкафа, мне везёт, ни дверцы, ни пол не скрипят. В шкафу меня сразу же найдут, нужно что-то придумать. Осматриваюсь, продолжая слушать разговор.
– Да. Он поймёт, что только я являюсь его судьбой. Мы созданы друг для друга. А Кадер, это всего лишь маленькая, затянувшаяся шутка. Он почувствует, что только меня он любит.
Здесь ничего нет, кроме рюкзака с припасами, окно я по-прежнему не могу ни открыть, ни выбить, убежать в кухню и искать там оружие, тоже не могу, они сразу же заметят меня.
Если и есть какой-то выход, то я его не вижу. Совершенно не понимаю, что я должна сделать, и как помочь себе.
У меня есть только одна попытка. И если она не сработает, других вариантов у меня нет.
– Прости меня, я очень тебя люблю, – шепчу ребенку в ухо, затем на несколько секунд прижимаюсь губами к его лбу.
Вынимаю из рюкзака всё, кроме одной бутылки воды, и туда же укладываю сына, оставляя отверстие для воздуха. Мне снова везёт, он не начинает плакать, продолжает молчать, словно снова засыпает. Долго удача не будет со мной, важно успеть, пока она не закончилась.
– В таком случае, может, расскажешь ему, что случилось с его сестрой? – Говорю я, появляясь в прихожей.
У меня ничего нет, кроме подозрения, совершенно неподкрепленного фактами. Только чувство. Я блефую, и это дает плоды.
Эрдал отвернулся от меня так же скоро, как и повернулся.
– О чём это она? Ты знаешь что-то о Себахат?
– А переворот её жизни, это разве не твоя заслуга? С тебя всё началось, – кротко бросила Шекер, и сделала шаг ко мне, она уже начала поднимать руку с пистолетом, но Эрдал тряхнул её.
– Что ты знаешь про мою сестру?
– А что? Тебя волнует кто-то кроме себя любимого?
Примерно десять шагов до двери. Я вижу просвет по краям, она приоткрыта, нужно миновать опасность, а дальше свобода.
– Ты знаешь что-то о смерти Себахат?
– Знаю, знаю столько, сколько ты и представить себе не можешь. Спросишь откуда? – Отчего-то Йетер решила выместить злобу на Эрдале, и мне это на руку. – Взгляни на эти руки, взгляни же. Этими руками я вонзала в свою единственную подругу нож.
– Как ты могла так поступить с ней? Она что, тоже встала перед этой «великой» любовью? – Эрдал схватил Йетер за плечи и тряс так сильно, что из её руки выпал пистолет.
Он плакал, и Шекер тоже расплакалась. От прежнего хладнокровия не осталось и следа. Кажется, он готов бить её головой о стену.
– Я любила её, правда. Но у меня не было никого кроме Биркана, а она не верила, что он любит меня. Сказала, оставь его, если ты любишь его, будешь рада, если он счастлив, пусть и с другой девушкой. Я хотела убить его новую подружку. Хотела разорвать её на куски. Схватила нож для мяса, и побежала к выходу из нашего убежища, парни тогда вышли на улицу, и не слышали нас. Себахат остановила меня, и сказала, что он не любит меня, не полюбит, и никогда не любил, что я заставила его быть с собой. Я вонзала в неё нож, вынимала, и вонзала снова. Ту девушку я не убила, и они почти не были вместе. А вот Себахат погибла.
– Ты. Ты, убийца, – прошипел Эрдал, хватая Йетер за шею, он прижал её к стене, тем самым, освободив путь к двери.
У Йетер нет пистолета в руке, он валяется на полу, в двух шагах от них. Девушка заливается слезами.
– А ты чудовище. Ты бросил их без средств к существованию. Так сильно ты любил её, правда? И не вспоминал долгие годы. Она не была такой, как ты. Она пыталась спасти меня. И если бы в тот день Сеит не притащил новые таблетки, если бы ты был дома, и не пустил её с нами, если бы Биркан не засветился на фотографии с вечеринки, в объятиях незнакомки, с ней ничего бы не случилось.
– Значит, виноваты все, кроме тебя? – Эрдал ударил её об стену.
– И если бы ваш младший брат не увязался в тот вечер за ней, – продолжала Шекер, будто ничего не произошло. – Если бы он не увидел из этих чертовых кустов, как Джан и Сеит выносили её окровавленное тело, или то, как я в истерике выбегаю на улицу, вся в крови, то я не переехала бы его машиной. Он не должен был сломать мою жизнь.
– Это ты задавала его? – Эрдал словно потерял дар речи.
– Он перестал разговаривать, да, я знаю. Но он мог начать, мог рассказать обо всём. Джан не разрешил трогать его, но и я должна была сделать что-то, и я должна была хранить тайну. Я узнала, куда сбежала ваша мать, и когда этот наглый мальчишка вышел из дома, я нажала на газ, а потом сдала назад, и снова вперед. Пока не удостоверилась, что он не сможет выжить.
Эрдал снова схватил Йетер за плечи, и толкнул в стену, он продолжал разбивать её голову. Он не замечал моего присутствия ровно до того момента, как дверь за нами закрылась.
Я бежала, не разбирая дороги, как вдруг, заметила в нескольких метрах машину. Она оказалась открытой, в ней же были и ключи. Везение ещё не покинуло меня.
Едва мы с сыном оказались внутри автомобиля, из дома послышался выстрел. Трясущимися руками завела двигатель. И только выехав из деревеньки, вынимаю сына из рюкзака.
Останавливаюсь у обочины, прижимаю Джана к себе, и плачу. Отчего-то сейчас мне стало дико страшно. Я тряслась и ревела, не в силах остановиться.
Слышу вой сирены, и не верю в этот звук до тех пор, пока впереди на трассе не появляются полицейские машины. Несколько полицейских машин, и две или три обычных, они все останавливаются вокруг меня. Выбираюсь из машины, всё так же крепко прижимая ребенка к себе.
Из второй или третьей машины выбегают Биркан и Танер. Я бегу им навстречу. Биркан ловит меня, и прижимает к себе.
– С вами всё в порядке? Кадер? Тише, всё закончилось, – он целует то меня, в мои зареванные глаза, то Джана, который испугался моей истерики, и тоже начал плакать.
– Йетер и Эрдал остались в доме. Если ехать по той дороге… – пытаюсь объяснить я. Мы спасены, теперь главное поймать этих людей.
– Всё хорошо, – успокаивает меня Танер. – Я лично поеду, и поймаю их, они больше никогда не причинят вам вреда.
Полицейские машины, во главе с Танером, уезжают, а мы с Бирканом остаемся на этой дороге, он не отпускает меня, и вместе мы не отпускаем нашего сына. И только сейчас я понимаю, всё закончилось.
Эрдал продолжал забивать руками и ногами Йетер, бил её о стену, об угол, и когда девушка повалилась на пол, достала рукой пистолет, и убила ещё одного члена семьи Себахат. От полученных ран Йетер умерла по дороге в больницу.
***
Нарезаю помидоры, чтобы через минуту бросить их в разогревающуюся скороду. Солнце светит мне в глаза, но это радует меня, поймав на своём лице лучик, улыбаюсь.
– У Онура есть блестящие ручки, они вкусно пахнут, – тараторит Джан, раскрашивая картинку, сидя за кухонным столом.
– Ты тоже такие хочешь? – Пыхтит Биркан, уткнувшись лбом в руку, стараясь спрятать лицо от яркого света.
– Нет, Онур поделился со мной, надо отдать. Много других ручек сломал Амеди, ему не нравится, когда мы просто так сидим и рисуем, – продолжал сообщать новости сын.
– Да, он любит всё ломать, – продолжает пыхтеть Биркан, не особо вклиниваясь в разговор.
– Плохо тебе? – Спрашиваю я, едва сдерживая улыбку. Нет, я не радуюсь его страданиям, но вчера он утверждал, что утром всё пройдёт.
– Угу.
– А ещё Бурсу на вас очень обиделась.
– За что? – Он поднимает голову, вопросительно взглянул на меня, и тут же сощурился и отвернулся от света.
– Вы так рьяно праздновали это событие, но совершенно забыли поздравить её, и навестить их.
– Озгюр нас закружил, я сам не понял, как это произошло.
– Зря ты не пошел со мной, у них родилась прелестная девчушка.
– Обязательно увижу, они в соседней квартире живут. Хорошо их ближайшие родственницы перестали приходить и ругаться.
– Это затишье перед бурей, так как они ждут ответа, куда Бурсу и Озгюр переедут. А мне придется поверить, что Озгюр так обрадовался новости об отцовстве, и напоил вас, как телят.
– Как кобылок, – поправил меня сын, вспомнив любимое выражение друга.
– Как кобылок, – исправляюсь я. – Ведь раньше вы ни разу так не вели себя.
– И это точно последний раз, – протянул любимый муж, потирая глаза. – Какой кошмар. Как вообще с такими ситуациями справляются?
Я не успела ответить, зазвонил телефон, и я поспешила ответить на звонок.
– Слушаю, дорогая.
– Биркан забыл, что обещал отвести меня в школу?
– Помнит, – оборачиваюсь, переглянувшись с мужем. – Но не думаю, что тебе стоит с ним ехать. Давай я отвезу тебя.
– Не беспокойся, Ферхат отвезёт, но после занятий я приеду к вам, хорошо?
– Конечно, будем ждать.
– Фериде? Кто-то отвезет её?
– Да, а вечером она приедет к нам.
– Тётя приедет? – Обрадовался Джан. – Значит, она будет играть со мной. И я покажу, как раскрасил картинку.
– Очень красиво, ты рисуешь прямо, как папа, – улыбнулся Биркан, взглянув на художество.
Я подошла ближе и тоже пригляделась. Да, я тоже когда-то рисовала так, пока не занялась своими чертежами осмысленно. Перед нами предстал рисунок, где фломастерами едва заштрихованы детали, но при этом линии выходят за границы.
– Когда-нибудь, я буду чертить как мама, – обиделся сын.
– Конечно, у тебя и сейчас прекрасно получается, – смотрю на Биркана с немым осуждением. – Сегодня ты не сможешь занести мои чертежи, да? Отлично, сама прогуляюсь по городу.
– А мы с Джаном останемся дома, устроим себе выходной.
– Очаровательная Джессика скрасит ваше одиночество. Рувейда просила присмотреть за ней до обеда, так как она занята, а Танер один не справится, его состояние ещё хуже твоего. Вдвоём как-нибудь уладите этот вопрос.
– У него племянница родилась, он больше чем молодой отец балагурил.
– Да, я заметила вчера вечером, когда они привели тебя.
– Не только меня, Озгюра я лично отнёс в соседнюю квартиру. Извини меня за вчерашнее, это точно больше никогда не повторится. Обещаю вести себя тихо и смирно, когда родится наша дочь.
Он начал извиняться ещё вчера, хоть это и сложно было разобрать. Зато он очень мило признавался мне в любви.
В дверь позвонили, и едва я дернулась в сторону прихожей, Биркан остановил меня. Через минуту он вернулся в сопровождении моего отца.
– Дедушка, – Джан бросился на шею Джошкуна. – Я по тебе скучал.
– И я по тебе, мой дорогой, – отец обернулся к Биркану, подпирающего своей спиной холодильник. – Знакомая ситуация, могу тебе помочь.
– Папа, – шепчу я, останавливая его.
– Я оставил это дело, и теперь смело могу раздавать советы. Сказать тебе, сынок, как тебе справиться с алкоголизмом? – Шутит он, обращаясь к Биркану.
– Нет, я уже нашел этот путь. Но от совета по моему текущему состоянию, не откажусь.
– Сейчас всё сделаем.
– Отлично, сейчас позавтракаем, а потом ты будешь спасать этих любителей праздной жизни, и заодно присмотришь за детьми, – объявляю я, возвращаясь к приготовлению завтрака.
– Откуда ты шел, дедушка?
– Приводил твоего дядю Азата на футбол. Через несколько лет будешь наблюдать за ним с телевизора или со стадиона. Тренера очень хвалят его.
– Дядя, – хмыкнул Биркан. – Связи связями, но у них не такая огромная разницы в возрасте, чтобы называть Азата дядей, или Фериде тётей.
– Больше десяти лет, не разница что ли? – Настаивает на своём отец.
– Я не о том, и Фериде и Азат сами ещё дети, но все малыши упорно называют их дядей и тётей.
– Им так нравится, всё хорошо, – улаживаю я спор, ставя перед оппонентами по тарелки с едой.
– А вы что решили? – Перешел к другому, не маловажному, вопросу отец. – Как назовёте мою внучку?
– Не напоминай, мы не можем прийти к общему решению.
– Ты хочешь назвать её Хазал, так? А ты, Кадер, хочешь, чтобы её звали Сонгюль? – Резюмировал отец.
– Тебе ведь тоже нравилось это имя, в чём проблема? – В очередной раз спрашивает у меня любимый мужчина.
– Она и сейчас мне нравится, но оно будто не подходит ей.
– Когда я ещё не знал твоего имени, я был уверен, что тебя зовут Хазал, а позже ты сама сказала, что считаешь это имя подходящим для себя. Почему нельзя назвать ребёнка в память об этом событии?
– О каком ещё событии? Не знаю, мне не очень нравится.
– Предлагаю компромисс, пусть имя придумает кто-то посторонний, либо, назовите мою внучку двойным именем. Хазал-Сонгюль чем плохо?
– Хорошо, в таком случае, когда она родится, мы посмотрим на неё и сразу же решим, что больше ей подходит. Ты на это согласна, любимая? – Медленно, словно продолжаю обижаться, хоть это было не так, поворачиваюсь к Биркану, и киваю.
Так и проходит наша новая жизнь. Главная проблема моей жизни, какое имя выбрать для ребенка, и это совершенно не перекликается с моим прошлым. С появлением в моей жизни Биркана проблемы от средней, до самых крупных встречались на моём пути, а после на нашем совместном пути. Беды и сложности нарастали, пока не достигли пика. Мы столько раз ошибались, теряли надежду, расходились по разным сторонам, отдалялись друг от друга, не понимали друг друга, и самих себя.
Но мы справились, после всех событий, смогли найти силы, чтобы простить, обдумать и воссоединиться. Миновав самый опасный для нас и наших жизней момент, мы, наконец, смогли справиться со всеми ловушками жизни.
Не знаю, какие планы на нас были у судьбы, но итог один, мы либо смогли обмануть эту злодейку, либо вынесли испытания нашей благодетельницы, чтобы в итоге получить то, что мы имеем сейчас.
