Текст книги "Восхождение Величайшего Мага (СИ)"

Автор книги: Imeninik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 74 (всего у книги 138 страниц)

– С возвращением, Владыка Карс, – говорившим был Клайм.

Не подав вида, Прародитель внутренне удивился новому визиту. Клайм прибыл точно в срок, а значит, прошёл уже целый год.

– Вижу ты исполнил задуманное, Клайм, – по правую руку от парня в той же позе, что и брат, находилась белокурая девица. Подними бы кто-то из них глаза к лику Прародителя и увидели бы небольшую скорбь. Канна не оправдала ожиданий Карса. Слабый барон, это не то, чего он ждал, совсем не то.

– Мне непозволительно упускать вашу милость, – для своей сестры, Клайм открывался с удивительной раболепной стороны. Карс махнул кистью, опуская весь дальнейший диалог на тему его величия и сразу же перешёл к делу, проходя

внутрь собственного кабинета.

– Клайм, ты вновь за старшего, отчитайся.

Карса не волновало, что сам юноша только-только прибыл, и ещё не мог быть в курсе дел

, которые он вёл. Впрочем, довольно спокойно, Клайм одним взглядом нащупал своего заместителя, которому было положено встречать Карса вместе с ним. Тот и передал ему среднего размера папку, откуда уже Клайм, читал рапорт. Впервые, как для Карса так и для себя.

– Наша разведка сумела восстановить до восьмидесяти процентов информации, по поводу разрушенной деревни Рэ’Пал. Был составлен список жителей деревни, – дальше, Клайм остановился, поскольку шло пояснения как и по каким причинам удалось достать так много информации о пострадавших, у официальных лиц, не прибегая ни к угрозам, ни к взяткам. – С доступными именами вы можете ознакомиться на этом листе, – было передано три листа, где окромя простых имён значилась и короткая характеристика и недавние большие инциденты.

– Отлично, продолжай.

Выдав тихое «Хм-м», Клайм быстро вчитывался в отчёт и не менее быстро пересказывал его Карсу, что с ленцой просматривал больше список, чем слушал отчёт.

Какой-то уникальной или незаменимой, деревушка не была. Обычная, заурядная, молодая. Из примечательных событий задокументированы локальные стычки интересов крестьян за пост старосты, да драки по пьяни, из тех которые попадали под учёт, а значит самые большие и значимые, иногда заканчивающиеся чей-то смертью. Дыра-дырой, однако именно к этому месту клонит душу прародителя. По непонятной причине, это непримечательное место засело у него в уме и уже многие месяцы не выходит оттуда.

«М?» Глаза Карса достигли более актуальной информации. За три года до катастрофы маны, случилось сразу несколько инцидентов. Во-первых, количество больных в деревне резко поубавилось, а жалобы на здоровье так и вовсе перестали поступать. Во-вторых, через полтора года, после этого, появились упоминания о крупных сделках между старост (на полях была приписка: «Крупные сделки «локального» толка), которые якобы нанимали мага для призыва дождя. Имя мага не устоялось, или же просто не было записано, что странно, ведь маги святого уровне не валяются на дороге. В третьих, пропавшие в лесах близ Рэ’Пал остатки опалой банды. В гильдию подавали заявку на их отлов, однако никто так и не взялся за работу из-за сравнительно низкой оплаты.

Ближе к инциденту телепортации так и вовсе случилось нечто, чего просто не скинуть на обычное совпадение. Близлежащие от Рэ’Пал деревушки все как по шаблону перестали нуждаться в лекаре. Даже блуждающие торговцы жаловались на упавший спрос на товары алхимиков и целителей.

«Кто-то лечил местных жителей, при чем за малые деньги. Учитывая время и радиус, центром несомненно является эта деревня.»

Список имён и короткая их характеристика являлись самым интригующим элементом отчёта. Клайм окончательно превратился в безвредный белый шум, а вот имена будто заплясали буковками на бумаге.

«Елизавета Карго – полненькая женщина, приблизительно 3ХХ года рождения по календарю Бронированного Дракона. Не замужем. Вдова. Жалоб не получала, сама отметилась своим участием в конкурсе швеи на ярмарке, откуда получила утешительный приз за седьмое место.» Удивительно немного получилось собрать на женщину её преклонных лет. Словно весь след её жизни ничего и не значил в общей канители мира. Маленькая пылинка, о которой в лучшем случае можно будет упомянуть в контексте конкурса швеи, и то, как пример заурядной швеи.

«Адам Стокс. Женатый мужчина с единственным наследником – сыном, что в будущем должен был перенять родительское мастерство алхимика. Был сведущ в целебных зельях и мазях. Как и любой специалист его дела, разбирался в травах. Его бизнес по продаже редких трав резко пошел вверх, приблизительно за два-три года до катастрофы. Знающие мужчину, описывали его как осторожного, очень нервного, параноидального человека, склонного перепроверять заказы и собственную работу. Не раз упоминалось, что его сыну передалось немало качеств.»

Порядок жителей шёл далеко не по алфавиту, а скорее по возрасту, и то, не точному, поскольку ребенка, принято было регистрировать через годик, а лучше два. Дети не редко умирали за этот период, и вновь выносить их из реестра было муторно и долго. Иногда на это дело и вовсе забивали, поскольку все в деревне и так всех знали, а большего и не надо было.

Опускаясь все ниже и ниже, имена незнакомых Карсу людей все больше и больше складывались в общину простаков. Смотря на их ничтожные потуги хоть как-то выделиться среди общей массы, они словно пытались каплей переполнить море. Незначительные, мелкие и слабые. Такими словами Прародителю виднелись все эти люди. И все же, было в отчёте несколько так званых белых пятен. Имена, такие как Рутра Пентрагон, Нилрем Грейрат, Гвэн Персиваль и несколько других просто стояли с пустым наполнением. Это были дети, а их известность так и не вылезла за пределы деревни или же, что более вероятно, семейного дома. Однако нечто в этих именах нескольких детей не давало Карсу покоя. Буквы не танцевали, воображение не играло, а взгляд с них не сводился.

– Господин Карс? – громче обычного бубнежа отозвался Клайм, чем оторвал от созерцания своего Прародителя.

– Я тебя отлично слышу, говори, что случилось?

– Тут письмо, – доставая запечатанный конверт из папки, вступивший на свои обязанности Клайм продолжил. – Оно с печатью семьи Бладлайн, от Кандидата в Короли Крови.

– Анна-Роуз? – попытался угадать Карс, на что ему отрицательно замотали головой. – Ну конечно она мне не напишет первой, никогда не писала.

– Здесь указ о секретности. Только Владыке Карсу, – всплыла и причина, по которой Клайм не решался открыть и прочитать его точно так же, как и остальную часть доклада.

– Открывай, Алу Кард не рассердится, – позволительно махнув рукой, Клайм кивнул и в ту же секунду открыл письмо извлекая содержимое. А было там не только исчерченное в чернилах белое бумажное изделие, но и иссохший цветок, который Клайм незамедлительно узнал. В первую очередь по мимолетному аромату, который не смотря на время, остался, а во вторую очередь узнавание произошло из-за самого что ни на есть, прямого участие в его находке. Это была часть того кустарника из церкви Милисиона, обладающая сильным дурманящим эффектом.

В протянутую ладонь своего повелителя, Клайм на первых секундах просто смотрел. Уже потом он дрогнул, быстро сообразив, чего от него хотят.

Цветок отправился Прародителю.

– Кхм, Алу Кард просит вас начать самостоятельно читать те письма, которые он отсылает лично вам в руки, – ещё раз поправив речь кашлем, а так же воротник, Клайм опустил момент, где Алу Кард через письмо спрашивает Клайма напрямую, отчего тот даже не попрощался с ним и сразу попрыгал к Владыке? – Он упоминает, что подобное письмо, исключая материальной образец, отослал и Анне-Роуз. Далее изъявляется просьба присмотреться к некоему Нилрему Грейрату, мальчику лет одиннадцати-двенадцати, что к своим годам уже достиг королевского ранга воды.

На паузе, Клайм не на шутку удивился. Звучало как откровенный бред. Кто в здравом уме поверит, что ребенок может не просто понять, но и подняться на подобные вершины магии? Однако приходилось верить.

– Образец, предположительно является его работой. Неизвестное воздействие маной породило данный цветок, что в свою «пышность формы», обладал сильным наркотическим свойством. Из-за ограниченности в количестве, особых данных о самой магии, и о её принципах понять не удалось.

На этом, письмо опустилось, открывая, аки завеса в опере, Клайму вид на своего владыку. А тот немигающим взглядом провалился в пустоту. Нет, даже не так. Одна его рука находилась ровно на столе, вторая с цветком у носа, а вот само лицо, застыло каменной, непроницаемой гримасой. Глаза как стекляшки, сначала даже не двигались, а после, резкое туда-сюда, вверх-вниз. Казалось, на владыку снизошёл кризис идентичности и его захватил какой-то неведомый приступ эпилепсии! Впрочем, не успелось Клайму как-то на это отреагировать, как все пришло в норму. Карс закрыл глаза и, чутье Клайма не могло ошибиться, всхлипнул…

По щеке Прародителя, скатилась одна, одинокая слеза. За одну такую часть, множество младших готовы были начать королевскую битву, а Карс их сейчас так безрассудно стер, словно они ничего не значили.

– Что-то ещё?

– О, здесь его приблизительное описание и даже автопортрет на основе этого описания…

– Дай сюда.

Получив желаемое, Владыка тут же поднялся из-за стола. Под вниманием слуг, благородный поубавил бурю рвущихся эмоций, и уже как медленнее прошёлся к окну.

«Это определенно он. Цель моих поисков. Мой создатель». Случилось так, как того желал сам мир. Искусственная жизнь нашла своего бога, и доказательством сему было слово, которое само собой всплыло, как только Карс лицезрел портрет Нилрема Грейрата. То, что по отношению к Прародителю мог себе позволить высказать, разве что создатель: "Мерзость».

– Ещё что-то, Клайм? – Владыка проявил нехарактерную живость, будто пытаясь всеми возможными намеками довести юношу как мысленно, так и физически к двери на выход. Хотелось все обдумать и решить, что делать дальше.

– Да, – покорный слуга Клайм глазами видел просьбу, однако должен был закончить свой отчёт, тем более, когда оставалось так мало. Будь он заранее осведомлен о всем отчёте… не смел бы допускать подобных ошибок. – Нилрем Грейрат, сейчас, предположительно, находится в Академии магии Ранноа, а так же, туда изъявила желание попасть наша специальная гостья Нанахоши.

– Как много совпадений… Ладно, это даже к лучшему. Слушай меня, слуга мой, отныне ты и твоя сестра будут ей надёжным подспорьем, а потому собирай вещи и помоги нашей гостье попасть в желаемое ей место. Охраняй её, исполняйте её поручения, а уже после, вслед за вами отправлюсь и я, опосля того, как улажу здешние дела и тряски. За это время разузнай о Нилреме Грейрате как можно больше. Бог Смерти очень вероятно присоединится к нам, что увеличит нашу мощь и сразу перенесет на новый уровень. В особенности, если получится заманить его к нам в род.

– Как будет ваша воля.

Глава 91

Громко, засопев недовольным настроением, черный ёжик Томы обратился на семенящих студентов. Проще говоря, он повесил голову, и уже собирался вот-вот изречь свою излюбленную фразу как тут же передумал, покачав головой. Облокотившись о перила, парень подпёр ладонью падающую голову и глазами ощупал знакомую местность академии. Нос учтиво выдыхал две полоски пара, а плечи двинулись, пытаясь намотать на тело тёмный плащ ещё гуще. Промелькнула скорбящая мысль о перчатках и шапке.

Главный проходной двор Академии Ранноа в свою простую бытность просторно помещал в себя множество существ. Здесь без проблем можно было расставить два десятка человек в одну шеренгу и ещё хватило бы на столько же. Однако простая бытность, сменяется другой, причудливой и дивной. Такой, на которую не привык смотреть Тома. Зачастую пустующий двор, через который каждодневно перемещалась масса народа, ныне нуждался в резком расширении. Людей во много раз больше, и все они подобно морским волнам, или вот, неожиданно начавшемуся снегу, который привлёк внимание нескольких зевак и нашего брюнета, в частности.

– Уже три месяца прошло, – изрёк парень слова, которыми напомнил себе о прошлом. О том, как по несчастной случайности ему встретился великий маг, и то, как он откроет ему свою большую детскую мечту.

– И что с того? – Тома едва не отскочил от перил на возвышении. Отсюда хорошо виднелся весь проходной двор, а также макушки студентов. Спокойный вопрошатель приземлился рядом, и спародировав замкнутую позу Томы, на свой великий манер, продолжил говорить. – Время движется неумолимо.

– Да знаю я, – беззлобно зыркнув на Грейрата исподлобья, Ульберт вернулся к нагретому месту. – Просто удивился как быстро они пролетели.

Привычно хмыкнув, Нилрем расфокусировал свой взор. Он больше не следил за кем-то одним, но за всеми сразу. Позиция его позволяла вобрать большую часть проходящих мимо людей и нелюдей. Виднелись группы старших, чья зрелость не позволяла им ходить слишком быстро – это были преподаватели и просто немолодые люди, ещё была их полная противоположность, быстролетящие, словно не замечающие толпу ребятишки.

«Будь этому телу столько, сколько ему положено, оно бы было им вровень».

И была ещё одна своеобразная «каста» людей. Которые не шли в каком-то цельном направлении. Они бродили здешними кругами и бросали взгляды, будто ими же хотели перекреститься. Лишь спустя минуту наблюдения за рекой существ, Грейрат догадался в чем причина такого поведения подавляющего большинства людей. Проходной двор оказался местом встреч и новых знакомств как юношей, так и барышень. Они встречались, неловко улыбались, бросали, как крючок на воду, первые слова, и если вторая половинка «клевала», то тут же образовывалась пара голубков.

– Сегодня должно произойти что-то особенное? – Нилрем обратился к ближайшему спутнику.

– Да вроде нет, – простодушно ответил парень. Они оба так безмятежно исследовали нескончаемый поток людей, что совершенно отделились от него. – Разве что, совсем скоро должен состояться бал, наверное, народ себе пары выбирает.

– Бал? – блондин удивился, ведь что-то о нем вспомнил.

– Ну знаешь, принцесса Ариэль Анемой Асура приезжает и что-то такое, – Тома махнул кистью так незаинтересованно, как это мог сделать Нилрем.

– Вот оно как…

Прильнув рукой к губам, юноша коротко щипнул себя за подбородок. Сложилась картина с этим мельтешащим двором. Посреди снежных дюн и столбов дыма от камина в академии образовалась локальная весна. Здесь выбирали пару для похода на бал. А если уже сейчас тела людей так спешат захапать пару, значит и Мари…

– А ты с кем будешь идти? – вот и проявился вопрос, который последнее время витал в воздухе. Грейрата наконец осенило с какой такой стати, последнюю неделю Мари все больше и больше терроризировала его просьбами сходить по магазинам вместе. Барышня спрашивала совета за каждой надетой мелочью. А ведь в то время, кроме магических кругов и теорий, перед глазами, Нилрем видел разве что баснословные суммы денег, которые транжирила Мари. У него складывался не тот вопрос. Не почему спрашивают его мнение, а откуда у этих хвостиков столько денег, ведь покупки осуществлялись за её счёт (и только за редким исключением она просила в долг).

Нилрем на три месяца превратился в мохнатого медведя, что особо не позволял себе по улицам ходить, сидя в своей берлоге, и даже та странноватая девушка Анна-Роуз Бладлайн, с того дня больше не попадалась ему на глаза.

А тут он вышел и сразу бал и выбирай спутниц по душе. Как снег на голову, который, кстати, измельчал.

– С чего ты взял что я вообще куда-то пойду? Да и твое, «кого выберешь», будто у меня большой выбор… – последняя часть закончилась тише и на удивление скромнее.

– Ц-ц, вот не умеешь ты вопросы ставить, – ещё до скептического взгляда Нилрема Тома поднял руки в примирительном жесте. Уж за столько месяцев знакомства ученик выучил несколько привычек своего «Учителя». – Тут ведь штука какая, сам знаешь, быть на слуху уже больше двух месяцев и охмурить двух сияющих красоток, тебе по званию обязано выбрать кого-то и прийти.

Следующая реплика от Нилрема должна звучать как: «Не понял», а после неё ещё более недоумевающее: «Повтори», однако эти заезженные фразы только бы сбили темп слов и диалога, а Грейрат любил длинную очередь…

– Не понял, повтори, – ах, нет, его до того парализовали слова Томы, что он просто выпал на несколько секунд, воспринимать это как размышление об отказе от подобных слов было неверно. Судить его мы не имеем права, ведь он взаправду ошалел. И пускай снаружи этого не проявлялось, но вот внутри что-то дернулось.

– А что тут повторять? – Тома заметался взглядом, будто пёсик что разбил вазу хозяина.

– Какие слухи? Какие две красотки?

– Так ты не знаешь, – о как многозначительно протянул эти слова Тома, так и собираясь бочком сброситься с лестницы, и потеряться в толпе. Удивительный выхлоп всех потуг Нилрема обучать его магии, вылились в невероятный талант к побегам. Лучший среди равных.

– Ни с места! – взмах одной руки, и вокруг Ульберта витает кольцо воды. Будто веревка из ковбойских вестернов, она была готова в сию же секунду сомкнуться и притянуться к хозяину.

– Да ну, так не честно! – немножечко поныв на тему безграничности магии и её балансе, Тома вернулся к прежнему амплуа, заверив своего учителя, что больше не совершит попыток бегства и все ему расскажет. – Мне казалось, ты так уверен, потому что знаешь обо всем.

– Мне никто и ничего не говорил, – по интонации легко судить ближайшего простого, вот так и Грейрат осудил Ульберта.

– А что на меня сразу стрелки? Я в твою личную жизнь не лез, вот и не расспрашивал, как ты вообще умудрился её охмурить.

– Кого? О ком ты вообще? Мари?

– Не, с ней-то все как раз таки понятно, – присутствуя на совместных уроках с Мари, которая смирилась с присутствием ненавистного «младшего ученика», Тома не мог не подметить чужие чувства. Точно так же как Нилрем видел любовь и заботу по отношению к Томе от его подруги Касами, так и Тома видел эту же любовь Мари к Грейрату. В своем глазу бревна не замечать, зато в чужом пылинку выделять. Впрочем, сравнивать это совершенно некорректно. Как уже говорил Нилрем, он прекрасно осведомлён о чувствах Мари, и единственные его действия это отсутствия каких-либо шагов на пути к признанию. – Я говорю о Анне-Роуз, принцессе академии. Тема не такая уж и нова, у вас там вроде любовный треугольник, ну, по словам знающих, – Ульберт обвел глазами дугу вверх и продолжил. – Давай условимся так, я многого не знаю и запомнил только то, что сокурсники за соседней партой обговаривали. Из их разговора выловил общую канву о нерешённой пассии, мол ты там не знаешь кого выбрать и что именно на балу окончательно примешь решение.

И тут не дело было улетать в астрал за поисками истинны, однако ничего кроме этого варианта парень не нашёл. Из интересного, так это информация, которая сложилась за все это время невесомости ума.

Нилрем не врал когда утверждал, что ему никто и ничего не говорил. Основным источником его информации об окружающем мире выступала Мари, реже, в гости приходил Заноба, а ещё реже, прибегала кто-то из зверолюдов, Пуссена или Ринния, тем самым подрабатывая почтальонами. Последние две довольно крепко укрепились в качестве миньонов Кровавой Ведьмы. Они и сами не являлись простушками из бесславных земель, и потому после короткого инцидента и переворота знатной власти, как собственно и о Анне-Роуз, о Мари пошли слухи разной направленности. В основном о её взбалмошном характере и бойкой натуре, но на том и все негативы. Из позитивов, Мари распустила банду Ринии и Пурсены, тем самым оборвав преступную ячейку по причине не столь праведной, которую ей приписывают. Девушка просто не знала что делать с такой оравой людей, которые как бы по наследству через двух зверолюдок перешли ей, потому она от них банально отреклась, а Ринния на пару с Пурсеной превратились в послушную свиту, которая и за обедом сгоняет, и по воду побежит и письмо куда надо доставит.

У простого обывателя от подобной картины рвались шаблоны и трескались очки (у кого они, естественно, были), ведь студенты ещё помнили, как совсем недавно эти девушки на побегушках сами кого хочешь гнали в хвост и в гриву, да нагоняли в округе бедлам и страх в обстановке. Своими деяниями, Мари удостоилась высокой чести и похвалы всей академии.

Так вот, если от Занобы услышать что-то отличное от тем статуэток было невозможно, то вот Мари частенько рассказывала о событиях снаружи. Другое дело, все они были мелочны и заслуживали разве что дневного запоминания, после чего отправлялись в корзину.

Губы барышни с хвостиками ни разу не говорили о Анне-Роуз, и ни разу не упоминали подобных слухов.

«Не может же такого быть, чтобы Мари мне о чем-то не договаривала, или скрывала информацию?» У этой мысли было очень крепкое обоснование. Во-первых Нилрем не сомневался в лояльности и покорности своей спутницы, а так же он совершенно точно был уверен, что если бы слухи о горячей любви между ним и Анной-Роуз расползлись по академии, то уже Бладлайн начала бы его искать.

– А эта Бладлайн все больше меня удивляет, – уста Грейрат поднялись в улыбке. – К чему ей отпускаться до подобного?

– О, хочешь сказать, что ты здесь совершенно не при делах? – Тома склонил голову к плечу.

– Это совершенно верно. Тебе и самому известно, что именно я делал все эти три месяца.

– Искал способ исцелиться, – кивнул Ульберт.

– Вот именно, и, если я все время был занят, значит слухи распустила другая сторона. Кто-то, кто хотел либо создать информационный шум, либо что-то получить.

– Хм, третья сторона, но для чего им это?

– Нет, ты неверно меня понял. Нет никакой третьей стороны. Есть Анна-Роуз и точка. Она пустила слухи о том, как я разрываюсь между двух огней. Ей за каким-то делом нужна моя персона, мое внимание.

– Я бы сказал, что ты слишком много на себя берешь, если бы тебя не знал, но в этом что-то есть.

«Хах!» Лёгкое и простое вырвалось из Нилрема. Он догадался о чужой уловке исходя из слухов. Возможно многое он пропустил, ведь здесь не прослеживалось прямого мотива, а также следствия. Что именно хотелось получить другой стороне? Его внимание? Учитывая, как незаметно для себя юношу начала обсуждать академия, этот вариант не должен оставаться без права на существование.

– В таком случае, будешь что-то делать? – Тома направил лицо к собеседнику. Вопрос его, как ни странно, интересовал. По лицу так сказать нельзя, однако Ульберт очень чуткий человек. Вне очереди, эта чуткость выявляла заварушки, и её отголоски он сейчас почуял.

– Нет, – покачав головой, Панацея принял самое разумное решение из всех. По крайней мере так ему казалось. – Мое внимание не столь дешёвое удовольствие, дабы его могли привлечь подобными детскими уловками.

– Ну… Наверное ты прав, – Ульберт почесал затылок, и уныло глянул в серое небо.

– Оставим Анну-Роуз в сторонку, мне вот что стало интересно, через сколько дней наступит бал?

– Но ты же не собирался на него идти.

– Чтобы не попасть на бал, сначала нужно узнать, когда этот бал состоится.

– Совсем тебя перестал понимать.

По дружески хмыкнув, Нилрем положил свою руку на голову Томы и тут же её растрепал, уже переходя на настоящий смех.

– И не надо сейчас меня понимать, – закончив с хохотом, Грейрату прилетел ответ.

– Мне то откуда знать? Я как бы точно так же как и ты, практиковался в магии, да учился. – этими словами юноша по-настоящему гордился, а попрекать его не смел и Нилрем. Вместо этого, блондин зыркнул глазом на толпу зевак и выбрал у кого лицо посмышлёнее, указывая пальцем:

– Тогда пойди спроси у того внизу.

– Эй, это ведь даже не просьба! Твоим тоном только приговоры ставить. Не хочу я, сам иди спрашивай, – сложив руки крестом, Тома упёрто отказывался делать то, что ему говорят. Не первый раз, за эти месяцы, Нилрем стыкается с отказом. Это раньше он мог капризничать ребёнком, в окружении слуг и простых крестьян, да тех, кому в силу восприятия было проще подчинится. Тома просто так не действовал, хоть под какой силой его давить. Надавишь силой или авторитетом, он пойдёт, пойдет как милый, но вот потом упрется стакан воды подать, и тут уж каждый раз выдавливать парнишу, аки тюбик ни у кого желания не найдется.

– Мы это уже проходили, разве нет? – подобными несвойственными ему эмоциями, как потрясение, Грейрат жонглирует очень редко. – И как это, по-твоему, должно выглядеть? Чтобы Я, сам подошёл, сам переспросил? Унижался перед незнакомцем в вопросе, ответ на который, я практически уверен, знают все в академии?

– Да чего ты так уцепился за него?! У Мари своей спроси, если уж так стыдно спрашивать у незнакомцев.

– Да я… не стыжусь я, – Грейрат поубавил обвинительные обороты.

– Хорошо, не стыдишься, «просто не хочешь, унижаться перед другими», я тебя прекрасно понял, – Тома кивнул, и хлопнул Грейрата по плечу. – у Мари спросишь, она не откажет.

– И то верно.

На том и порешали парни, вернувшись к вечному и незыблемому – созерцанию.

Для чего они вообще вышли воздухом подышать? Ну так, окромя учёных книг, изредка нужно выбираться на свет божий. Грейрату нужно было отдохнуть от суеты учёной, но делать это, погружаясь в шикарный бал он не хотел. И не потому, что считал себя выше этого, наоборот, по всем параметрам, он должен там присутствовать и сиять аки звезда! Просто сейчас настроение его тянуло к чему-то попроще, к чему-то, где его не будут утомлять светскими разговорами.

Нилрем был готов провести ночь в сущем споре с Томой за пустяк уровня немытых башмаков, но не проводить эту же ночь в благородном окружении взглядов. Правда по которой он так страшился общества сокрыта за самым глубоким слоем, и заключалась она в том, что Панацея, маг Королевской ступени воды, ощущал себя уязвимым.

Нилрем точно не знал, когда именно произойдет «второй толчок». Все эти месяцы потрачены на выяснения простых истин, как «Что конкретно случилось» и «Какое именно сейчас состояние души Нилрема» дали толчок к развитию, только вот, Грейрат не тешил себя быстрым решением этой ошибки молодости.

Нилрем был готов, что решение этой проблемы он застанет глубоким старцем, что в его условиях равнялось от двух до трёх лет. Ключевыми событиями должны выступить как раз эти «толчки», получше изучив которые, получится понять природу проклятия.

До этого момента, Грейрат предпочитает оставаться в относительной безопасности.

* * *

Все ближе становилась подготовка к торжеству, все тяжелее становились печали некоей девушки.

Оставались считанные дни к началу удивительного бала, а она так и не услышала заветного предложения о посещении сего, несомненно, важного места. От кого барышня ждала сладких слов? От своего бесстрашного и благого деятеля.

Последние светлые дни Мари как могла крутилась у Грейрата под крылом, и так и сяк надувая щёки, ради большей заметности. Не могла же она сама взять его за руку и сказать: «Пошли на бал, я туда очень хочу!» Тогда же придется и признать вторую правду: «Я хочу туда только с тобой, потому что ты самый лучший вариант!»

Конкретно этот месяц, для мыслей Грейрата протекал ещё более незаметно чем прошлые. Его голова активно пыталась выдать как можно более конструктивную теорию на счёт работы проклятий. То, как они действуют и то, от чего зависят иногда просто вгоняло юношу в ступор. Мари и сама с наплывом энтузиазма, пыталась что-то с этим сделать, поскольку от решения уравнения зависит жизнь её спутника сердца, девичьи усилия приносили свои плоды. Так, Мари вывела, что появление высших рун так или иначе связаны напрямую с душой. В тот момент, Нилрем припомнил их совместное путешествие и то, как девушка в то время любила подвыпить. Говорить он ей ничего не стал, однако мумифицированный заживо человек мог говорить, что Мари буквально наложила на человека проклятие.

Нилрем посоветовал не обращаться за силой к Высшей Руне, на что барышня уверила что и сама не кипит желанием её вызывать, поскольку она словно заставляет её вернуть себе тот спектр чувств, который и создал Высшую Руну (спектр полниться большими количеством негативных чувств и переживаний).

В общем, какой-то там далёкий от этих идей бал в честь прибытия принцессы Ариэль Анемой Асуры – считайте законная принцесса и для Нилрема, как уроженца её страны – не был существенным событием. Парень лучше ещё раз пройдется по теории, втолковывая её Томе и Мари, дабы самому лучше обмозговать вопрос.

Вот поэтому и сидит царевна у камина, и размышляет, как лучше поступить. Совсем скоро наступит долгожданный день, где она всем укажет свое место, доказав, что Нилрем Грейрат только её… Вернее, в её уме подобный день уже наступил аж семь раз! И каждый случай уникальный по своему, хоть и прослеживалась в них общая черта – отсутствие Анны-Роуз.

«Принцесса из невиданного королевства» реверансом умудрялась выбесить Мари…

– Ненасытная прошмандовка, – тихо прошептав, нет, даже прошипев слова, Мари закрыла глаза и досчитала до десяти, прежде чем вернуться к просмотру камина.

Дабы пересказать всю историю дружбы и вражды, между алым и белым, пришлось бы закупаться как минимум двумя стопками бумаг по пятьдесят страниц. Мы сократим ненужные посиделки в мирное время, и акцентируем внимание, на том, как и почему их отношения перешли в холодную войну с общей неприязнью.

Как и в большинстве случаев, дружба между девушками рушилась при появлении в ней одинокого мужчины. Юноши, он же Нилрем Грейрат. Случилось это не специально, и далеко не в тот же день иль месяц, как Анна-Роуз впервые встретилась с подобным кавалером.

Первые, ростки пустили корни через месяц, когда слава Панацеи наконец подняла его общественную популярность. Имя Нилрема Грейрата все чаще начинало звучать из неожиданных уголков. Сначала города, а потом, закономерно, и Академии. Сперва у старших поколений, а опосля и младших, что так рьяно перенимали взрослые темы.

Оказалось, чтобы поддерживать образ великого мага не обязательно появляться на публике, даже наоборот, появляться на ней в это время исключительно губительно поскольку несёт для популярности прямой вред.

В то время, как другие упивались слухами, да подогревались событиями, о которых невозможно молчать, Мари медленно, но верно приходила к пониманию проблемы. Это могло значить лишь одно!

«Все больше и больше стер… Людей будут интересоваться Грейратом, а значит докучать ему своими потугами в любовь. Сие неприемлемо! Следовательно, за отсутствием адекватных альтернатив, именно я – Кровавая Ведьма Мари должна выступить в авангарде, ведь именно ради этого дня я и становилась сильнее (нет)! Я должна отвадить от него всю чернь и не позволить им мешать его выздоровлению!»