Текст книги "Восхождение Величайшего Мага (СИ)"

Автор книги: Imeninik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 138 страниц)

Глава 81

Минуя Ист Порт, а так же пересекая по касательной столицу Королевства Короля Драконов, компания из юноши Нилрема Грейрата и барышни Мари, просели во времени на целый месяц.

Снег сменился ласковой весной, а белые пустоши вьюжных ветров переменились тёплыми потоками экваториальных широт. Так уж повелось, что горячее течение Гольф Прим несётся в сторону государства с абсолютно неприемлемо длинным названием.

Не так далеко от столицы королевства, располагалась приметная на ближнюю округу таверна. Как, впрочем, и любые иные подобные местечка, запашок оно имело соответственный. Перегарный. Ни один проходимец не спутает это заведеньице с иным другим.

Город Уртир, как и добрая половина мира, медленно клонился ко сну. А там, где ложатся спать прилежные мальчики и девочки, просыпаются их ненасытные родители. Естественно, в таверну все не поместятся, да и не одна она такая на весь городишко, однако репутация отличного заведения прибавляла свои проценты к продаже. Здесь было убрано, под ногами не скрипели изнывающие доски, а столиков было достаточно дабы разместить здесь две, среднего размера, свадьбы, ещё и для отряда приключенцев бы хватило. По столикам семенили официанты – чернявые, низенькие, щуплые прислужники, кои больше наталкивали на мысль о их суровом жандарме-хозяине трактира, чем на здоровый персонал. Создавалось впечатление, что бегали детишки, а не работники.

Как прокомментировала Мари, на закате подставляя веки, носик, губки и щёчки к аромату здешнего алкоголя: «Не дурно».

Удивительно, но идущий за ней Нилрем, только и покачал головой в общем осуждении.

– Моя ученица становится пьяницей, ах, горе в семье… – и пускай не обманет прохожего напускная обречённость сказанного устами парня.

Парочка уселась около барной стойки так буднично, словно каждый четверг уже на протяжении десяти лет, они вот так усаживаются на это место.

По правде говоря Нилрем всерьёз раздумывал, как бы отбить у Мари привычку выпивать в каждом встречном заведении. Не всегда попойка проходила удачно (в смысле, без происшествий).

Иной раз ему доводилось поддерживать свою доверчивую ученицу за волосы, дабы та всем нутром прочувствовала, как позорно играть в лотерею Таверны. Панацея мог бы убрать все нелицеприятные последствия бесконтрольной попойки, да и сама девушка, слёзно умоляла подлечить, однако беспристрастные глаза точечно отвечали на мольбы о помощи в интоксикации. Слова: «Сама заслужила» так и не умолкали до самого утра.

– Да ну, это все не правда. В самом деле, какая из меня пьяница если я могу себя контролировать? – со сверкающей улыбкой произнесла Мари, параллельно профессионально махнув хозяину заведения. Да так махнула кистью, что тот без лишних слов кивнул и в сию же секунду подсунул ей под руку кружку. Вопросительный взгляд Нилрема только удивил девушку. – Что?

Поднятая бровь медленно опустилась, а парень точно так же заказал вина. Пойло оказалось на удивление чистым и незамутненным. Выдержка здесь была отличной, а запах не повергал в ужас.

– Ежели здесь все так же средне, то место это неплохо.

Похвалы юного мага могли удостоится немногие счастливчики, однако какое дело, протирающему бокалы у стойки мужчине на похвалу какого-то парня? Как можно было бы догадаться, имя Панацея здесь уже не ценилось так же ярко и пёстро, как на прошлом континенте. Не успела блаженная рука Нилрема пройтись по местным прокаженным, не выветрила она злобные миазмы из местечкового лорда… Да в общем, и не собиралась это делать.

У Грейрата на сей раз иная цель – спасти свою жизнь. Посему доводилось с меланхоличной апатией отмечать, как слабые жгутики прошлой известности все истончаются и исчезают в небытие. Только красно-фиолетовое вино могло закрыть образовавшуюся душевную рану. Алкоголь, по непонятному алгоритму, уравновешивал совсем новенькую ранку на сердце.

Заведение не пустовало. Таверна, не лучше живого улья, полнилась множеством жужжащих насекомых. И пока Грейрат безуспешно выглядывал погоды у моря, Мари уже вовсю пользовалась моментом.

Каким образом? А вот так: «И вот он, после слов: «Тебе самое место в свинарнике!» Как зарядит в того пламенной рукой, да как разлетятся искры, как вскипит воздух…»

С недавних пор, одной из повседневных обязанностей пьяненькой Мари было в достоверности с внутренними феями и демонами, с достоинством ведать иным, несмышлёным умам, байки. Да не простые, а о замысловатых баталиях великого Панацеи, которого отныне, видимо, по ошибке в Милисе почитают целителем. Все, потому что фигурировал он на губах Мари не как великодушный и добрый самаритянин, а как воинственный и сильный спартанец.

Стоило губам барышни прильнуть к вину или иному алкоголю, как по мнению Грейрата, внутри её черепной коробки происходила смена директив. Раньше подобное не так бросалось в глазах, но чем больше Нилрем сравнивает вот эту вот, громкую распутную пьяницу и краткую тихую скромницу, тем больше приходил к выводу, что девушка очень много чего скрывает внутри себя. Эмоциям иной раз следует выходить наружу, иначе… Иначе получится как с Мари.

Можно было буквально слышать, как трещали её оковы прилежной ученицы мага, как раскрывался на всеобщее обозрения слегка обидчивый, часто весёлый, а иной раз азартный, ларец, который полнился разными сокровищами на каждый цвет и вкус.

Подобное прельщало глаз юного мага. Забавно наблюдать за чужим весельем, будто этим он и сам мог насытиться. Ему не надоедало раз за разом наблюдать, как его воспитанница отыгрывалась на мелких чиновниках, уважаемых людях и крепких авантюристов. Вот какой народ больше всех хвастается, так это эти поборники магзверей. Мари не раз и не два в своем пьяном состоянии заборола в голой силе именитых мечников. Правда все были не больше среднего ранга. Здесь синергировала заслуга Мари, её упорство, талант к запоминанию, щепотка помощи Нилрема со стороны магии крови и алкоголь.

Те приемы и трюки, которые девушка раньше не могла или, вернее сказать, боялась сделать, сейчас исполнялись на пять с плюсом. При хорошей удаче, одним ударом в корпус, эта хрупкая на первый взгляд девчонка может снести и продвинутого фехтовальщика, ежели тот подумает легкомысленно отнестись к шалостям «малышки».

Вот прямо сейчас, Нилрем, на пару с остальной частью постояльцев таверны, и продохнуть не успели, как подруга скинув ботинки, как кошка запрыгнула на свободный столик, откуда с четверенек переместила тело на две ноги. Она все продолжала активно махать рукой с вином, уже откровенно морося каждого в радиусе трёх метров. Уста не замолкали.

– А потом он такой Вух! – новая волна вина омыла таких же готовеньких людей. Какой-то одиночка, что подошёл слишком близко получил изрядную порцию прямо в глаза, из-за чего изогнулся и завыл раненным зайцем; однако особо его не утешали, над тем бедолагой потешались, пока виновница, не заметив происходящего, продолжила активно крутиться на столе грозясь свалится на пол и что-то себе подвернуть.

Подобно страшно-широкой заразе, по таверне расползался вирус под названием «улыбка». Никого не оставил, все поддались её очарованию, её огню в глазах, её рвению в деяниях!

Юла, а не Мари, однако, такая её сторона совсем не портила чудесный образ, все совсем наоборот и Нилрем понимал эту сторону как никто другой. Он понимал, не будь здесь всех этих недостойных пьяниц и она не сумела бы засиять подобной силой. Лучезарная улыбка Мари притихла, а после она взяла курс на иной маршрут.

Мари вело как тот корабль под началом страшного и яростного шторма. Неустойчивые ноги то подступали к краю, то отступали и оказывались на другом конце. В таком сравнении, бросающую из стороны в сторону барыню только чудом, и никак иначе не топило.

– А кто не верит в мои слова-ик! Тот может померяться со мной силушкой! Пах! – столик, на котором она только что отбивала «чечётку» вдруг опустел, покуда туда не умостилась единственная тонкая и нежная рука Мари.

Она успела закатать рукав, однако не снять перчатку.

Да, при подобных мероприятиях, барышня носила перчатки. «Дабы не касаться грязи», как-то раз заявила она Грейрату которому не давал покой сей вопрос.

О каком именно мусоре шла речь, вопросов быть не может.

За празднеством, играми и весельем, которое было настоящее, Мари не умела так искусно лгать, скрывался далекий расчёт этой самой «Краткой» стороны.

Не один лишь только Нилрем стенал от утраты известности. Некоторых прав лишилась и его вечная ученица. Непотребство следовало исправить, если не добровольно, то насильно впихнуть в головы деревенских, благоверный трепет перед великим и ужасным Панацеей! Тем более, что последний махнул рукой Мари, давая той полную мысленную и языковую свободу. Нилрем ведь понимал, что девушка его позорить не будет, но чтобы она вот так, подсев к чужим людям, и насильно чокалась, вместо принятого всеми тоста заводила шарманку о Панацее, не мог себе позволить ожидать, пожалуй, никто.

Грейрат недооценил её желание вернуть к чужим глазам блик узнавания и удивления. Ведь даже в самой потрёпанной таверне Милиса, стоило речи зайти за Панацею, как знали о нём все, от велика, до дворового щенка, что родился-то вчера.

Мари проводила ребрендинг устоявшегося имени Панацея совсем не понимая, как активно тем самым зарабатывала народное имя себе.

Кровавая Ведьма, реже просто Ведьма, или как вариант, Кровавая Мари. Нилрем так и не понял, откуда в её имени фигурирует кровь, если только не из-за её одеяний, где там и сям вшиты декоративные полосы и подвешены цепи. Мари сама то, как-то не привыкла за собой оглядываться, слушать, что про неё народ распускать начал, вот и проморгала дивный новый мир, в котором её знают и как Ведьму и как Кровавую что-то там…

Уж если сказали о «А», для равновесия противоборствующих сил, следует поведать и о том, чего же такого очевидного не замечает сам Нилрем.

О, то было особо преинтереснейшее зрелище, о котором барышня не забудет. Намотает на хвостик, данное событие и ещё место для одного останется.

Локация – близ столицы Королевства Короля Драконов, город Камлот, погодные условия – солнечный день, место действия – близкое к понятию вымершего переулка, действующие лица – Мари, Нилрем, парочка авантюристов.

На тот момент Грейрату в голову прилетело озарение, и дело было неотложной важности. До того, ищущие, где бы поживиться молодые люди, по инициативе старшего (духовно и физически, и ментально), вынуждены были ретироваться куда-то ближе к глуши. Нилрем вот взял, и достал, вот так прямо, у какой-то стены свои бумаги, и как давай начни по ним выводить, не то графики, не то буквы, не то цифры, а то и все вперемешку. Складывалось ощущение, что парень очень долго держал все в себе, а сейчас наконец выпустил. Редкие проходящие мимо люди реагировали по-разному. Одни улыбчиво удивлялись, другие откровенно посмеивались, третьим было до факела, кто там и что пишет. Мари не особо ушла от первого типа. Она быстро решила отвести одержимого чарующей музой Нилрема подальше от остальных глаз (ещё дальше, чем безлюдный переулок!).

А пока та тянула Грейрата за собой, ей на глаза случайно попалась очень милая парочка авантюристов. Сразу было понятно, муж и жена, тут и обсуждать было нечего. Вспомнились Хвостикам её мечты о том, как только они вдвоём против свирепых драконов, и как в закатах яркого солнца, он одевает ей золотистую крону…

Не понятно в этой истории было только одно, с какого момента туда затесались авантюристы, но как-то так устремилась прямая, совсем не прямо. Вышла она (стрела направления) к гильдии Авантюристов. Оказалось сие строение недалёко, а Нилрем, по виду, ещё только разгонялся. Вот и взяла барышня свои алые хвостики в руки, Грейрата за локоть, и пошла сама регистрироваться, так вдогонку ещё и команду регистрировать.

«Паракровь» название группы утвердилось и кивком второго её члена, который за стойкой регистрации хорошенько умостил руку с бумагами, совершенно забывшись в своей писанине. Парень кивнул бы и на предложение пожениться, лишь бы от него отстали и дали закончить чертову мысль.

Нилрем до сих пор не знает, что он не просто оказался в группе, так ещё и поднялся на один ранг в карьерной лестнице авантюристов. В то время, как Мари не знает о своем прозвище Кровавая.

Выпрыгивая из густой пены раздумий, мы тут же возвращаемся к настоящему, настоящему хаосу, который совсем недавно начинался как простая игра обычных людей. Побороть девку на руке, что может быть проще?

Вот и Нилрем так думал, однако то ли он переусердствовал в своей излишней заботе при их тренировках и слишком сильно «незаметно» влиял на организм барышни, то ли Мари не за красивые глазки получила прозвище Кровавая.

На ногах оставалось ровно пятеро мужей несчастных. Их судьбой было простое унижение, проигрыш мелкой соплячке, дабы в итоге быть переработанными в обычное топливо её самомнения. Предрешенное событие никак не умаляло храбрости этих пятерых мужчин. В глазах каждого читался удел пораженца, однако никто не свернул, не убежал и не думал пускаться у бега. Настоящие воины!

Нилрем продолжал медленно употреблять вино, радуясь успехам ученицы. По дивной договорённости, вокруг него собрались те, кого не затронул грех чревоугодия. Это был Хозяин, и несколько официантов. Жались они рядом с юным магом по одной простой причине… Нет в таверне больше посетителей, которые бы нуждались в обслуживании. Ну разве что помощи и то, медицинской, однако хозяин таверны подобными услугами не располагал.

– Когда же она прекратит?! – Грейрат не впервые видел, чтобы здоровый на вид мужик пищал как девочка, однако это впервые, на его памяти, когда так пищат из-за девочки. – У-уважаемый господин, вы же её знакомый, верно?

Нилрем неопределённо покачал головой, условно подавая согласие.

– Тогда прошу вас, заберите её! Она же всех посетителей убила!

– Не ори мне в ухо, я ещё прекрасно слышу, – в ответ спокойно ответил парень, ущипнув себя за переносицу. – Никто не умер, они просто спят.

– Но у меня не конюшня! Сердечно вас умоляю, заберите эту… эту Ведьму!

– Лучше держи язык за зубами, – термин Ведьма, здесь явно использовался не в лучших намерениях, потому хозяина тут же саданули за подобное своеволие по щеке, да так, что тот три с половиной раза по оси закрутился настоящей балериной.

Остудив инерцию, мужчина наградил парня выпученными зенками. Хватал ртом воздух, подражая той же рыбёшке на суше, пока не воскликнул ещё более криво и пронзительно:

– Да как ты смеешь?! Да кто ты такой?!

– О, я смею, внимательно ведь слушал историю во-о-он той девочки, которая уже разбирается с предпоследним?

– О чем ты?

– В её истории фигурировал я. Я и есть Панацея.

Тяжкое «м-м» протянулось вслед за хозяином таверны, когда его шиворот оказался в руках Мари.

Ещё никогда она не буянила так сильно. Ещё очень долго, по окрестным землям будут ходить слухи о девочке, что в одиночку завалила полную таверну мужиков.

Закончился бал, остались лишь двое. Азартное начало побудило Мари с вызовом бросить взгляд на Грейрата.

– Ты себя переоцениваешь, – не поддержав воодушевляющих начинаний молчаливого взгляда девушки, Нилрем собирался уходить, однако…

– Нил, подойди-ик! Сыграем на желание! – уста её облизнулись, а взгляд обострился к лезвию бритвы. – Или ты испугался?

– Так.

Нилрем в мгновение ока оказался рядом и схватил за руку отшатнувшуюся Мари. Его не поддела её подначка… только немного. Основной мотивацией все же было спустить Мари с небес на грешную землю, дабы в последствии она никогда не недооценивала своих врагов. А Грейрат… а Грейрат пускай и дальше будет думать, что дело в выпивке, и этот вызов его совершенно никак не задел.

История о двух слепцах, ещё только начинается.

Глава 82

Их встречи, по заверениям высших сил, не должно случиться. Они же как небо и земля, что никогда не пересекутся ни в одной крайней точке бытия. Бесконечный горизонт и погоня за ним, являются маленькими и несбыточными мечтами таких же маленьких во вселенских масштабах людей.

Однако, встреча состоялась, и состоялась она слишком рано.

При темном и длинном переулке, откуда несло тухлым мясом, друг напротив друга, не особо церемонясь взглядами, остановились три человека.

Их фронт обледенел, а время приостановилось на чашечку чая, дабы понаблюдать за двумя джентльменами.

Не люди, да и было их вокруг далёко не три, однако в глазах одной девушки в маске, именно это и являлось действительностью. Она видела слишком мало, понимала непростительно узкую полосу реальности.

Её глаза отражали в себе спокойное лицо утонченного воина. Не понятно, то ли ему двадцать пять, то ли все тридцать. Осознавала она всего несколько незначительных фактов. Мужчина имел дорогие доспехи, которые больше напоминали декоративные чем реально полезные, а ещё у него так очень отчетливо при каждом слове выпирали белоснежные клыки. Как у…

«Вампир!»

Теперь то у неё все встало на свои места. Отчётливый щелчок понятного осознания озарил синим светом стоящего напротив них человека. Нет, не человека – монстра, который с особенно гордой статурой успел представиться.

– Карс Бладлайн.

При представлении, как осознала девушка, здесь принято хотя б слегка, но поклониться, сейчас же, случилась обратная ситуация, и этот Карс, не поклонился, а ещё больше задрал нос к небу.

Как те же клыки, Карс, до того увлечённо рассматривающий её спутника, впился глазами в неё Чувство вечной безопасности, аки тот воздушный шар, начало быстро сдуваться. Девушка непроизвольно сглотнула и медленно перевела отверстия в безликой маске на своего спутника.

По левую руку от барышни стояла тучная и хмурая фигура не менее исполинского масштаба. Не человек, но дракон. В отличие от тёмной мишуры на голове у Карса, этот представитель не-человеческой расы обладал белыми, а если хорошенькой присмотреться, даже седыми локонами. В отдельную черту характера, девушка, за то время, что провела с этим драконом, выделила его постоянную нахмуренность. Словно он вечно чем-то не доволен.

– Я Орстед.

Карс повторил его имя, вдруг бросая взгляд к небу. Будто сомелье, который выпил капельку вина и взбалтывает его себе во рту. Этого не говорилось, однако девушка ощущала, как черноволосый мужчина, так и кичился словами: «Каким же это имя будет на вкус, если попытаться его укусить?» Барышня не могла понять, как подобное могло послышаться, если ей ничего не говорили.

Она даже на всякий случай, притронулась к мочке уха, но не нашла там шепчущих губ.

Мужчины, которые не были людьми, вели себя по странному, соответствовали бытию странности, будто где-то там далеко существует знаемый только им свод правил и законов, которых они и придерживаются. Их не заботило, как закричал какой-то ребенок, как начали лаять дворняги. Они смотрели только друг на друга.

Невозмутимость девушки обеспечивалась не только знаниями того, насколько силён её провожатый, но и маской, за которой скрывалась её нервозность и переживания, а также двумя кольцами защиты.

– Чего ты хочешь? – не в лоб, а в глаз, спросил Орстед, по непонятной для девушки причине, продвигаясь вперёд на десяток сантиметров.

– У меня тот же вопрос, – губы Карса растянулись в мрачной улыбке, а сам он притронулся к носу. – Чего тебе здесь надобно, почём здесь вынюхивать секреты?

Барышню пронзило прошлое. Воспоминания, быстрые, стройные, обдающие обычным потоком, пронеслись у неё перед глазами. Знала она, с какой целью здесь, в этом городе блуждает Орстед, пускай и обладает очень явной проблемой связанной с социумом.

Орстед проклят жестоким образом, где любой, кто его увидит, будет испытывать к нему страх или ненависть.

«Стоп, он уже…»

– Ты не отводишь взгляд, – указанный факт раскаленным клеймом пролетел близ лица Карса, что тот с непривычки подняв бровь.

– Мне отводить от тебя взгляд? – голос кувалдой бил по словам «Мне» и «тебя».

– Отвечай, кто ты такой?

Моментально произошло несколько событий, и дабы расставить точки на едкой «ё», надо бы как следует все это описать. В первую очередь, вопрос Орстеда, который утерял те безразличные мотивы, и приобрел явно злой и недобрый интерес. Далее, со стороны неба, а именно на самих крышах, будто бы оживились жильцы дома. Девушка ещё не знала, однако Карс никогда не был один.

Здесь не было трех людей. Всего один.

И последнее действие, которые ещё успели уточнить глаза девушки, являли собой рукоятку меча на которую опустилась ладонь Бладлайна. Впрочем, если хорошенько присмотреться, виднелся посох, а не меч, она просто обозналась, но тревоги это заблуждение наводило больше.

– Мое имя Карс Бладлайн, – с изрядной долей величия высказался мужчина, после чего, одним кадром, достал посох. Должен был достать, однако его расслабленное до того, отношения, послужило отличным подспорьем Орстеду, который в кратчайшие сроки сблизился и одним махом оторвал руку в которой лежала магическая приблуда.

Барышня вздрогнула, осознавая, что, если бы моргнула, и пропустить все было бы не проблемой.

Она смотрела на Карса, который с той же вальяжностью смотрела на противника, буквально нос в нос.

Лицо украсилось животным миром. Оскал исказил тонкие черты мужчины, творя едва заметное продвижение к монстру.

На этот раз, девушка и вправду пропустила события, поскольку нервно моргнула. Вторая рука Карса, по плечо, замертво упала на землю.

– Подобной стойкостью тебя одарил Бог людей?

В невинной тишине Орстед наклонил голову к плечу. Уж слишком необычным по его меркам был этот индивид. Он мог представлять опасность, мог быть апостолом, посланником заклятого врага, и потому пришлось его убить. Как можно быстрее, как можно экономнее. Даже если прямо сейчас Орстед поспешил, он не будет сожалеть о содеянном. Одна смерть невинного незнакомца в его глазах смотрелась вполне оправданной.

Впрочем, мужчина напротив дракона, сумел его удивить. Последний вопрос Орстеда, пронзил Карса адской болью. Тело без рук уже пошло ходуном, налилось мелкими моторчиками, которые завелись явно дрожать. Или так казалось только девушке сзади?

– Бог? – существо качалось из стороны в стороны не от агонизирующей боли, дрожало не потому, что боялось. Всему виной являлся озорной смешок. Хохот, что разгорался ярким пламенем. И Карс запрокинул голову к небу, да засмеялся, заглушил своим голосом всю городскую суету, затмил все ближайшие мысли. И ведь смеялся не только он. Смеялись стены, смеялась земля, казалось, смеялось даже небо.

Все стихло слишком быстро. Ещё быстрее, чем Орстед наконец заметил неладное.

«Ни одна капля крови так и не была пролита оземь, подобного ведь не может быть?»

Ещё как может!

Недооценил противника не только Карс, но и сам Орстед, ссылаясь на собственную память. Он помнил всех бессмертных наизусть и знал их в лицо лично.

– А я не человек, – холодно бросил Карс. – И нет у меня Бога.

Призрачная опасность, подобно шутливому другу, коснулась своими прохладными коготками, шеи Орстеда. Ещё один миг спустя, и расстановка сил на поле вновь сменилась. Теперь Орстед стоял там же, где и был, в восьми метрах от Карса, который разминал недавно оторванные руки.

– Ты знаешь кто такой Хитогами?

Дракон непривычно поднял голос, что являлось нехарактерной его чертой. В обычном режиме, его лицо принимает нулевую позицию, или хмурится. И пускай на других он мог нагонять жуть, но та же девушка за его спиной, не могла сказать, что он был плохим. Просто его нужно в меру понимать.

Подобного понимания Карс был лишен. Взамен отрубленным рукам, он решил съязвить, экспрессивно взмахнув недавно оторванными конечностями.

– И кто же он? Отец твой? Ты кем себя возомнил?! Я – Карс Бладлайн! Прародитель всей расы детей ночи!

Застряло в глотке Орстеда одно навязчивое вопрос-слово: «Кто?» Однако высказать ему этого не удалось, поскольку на округу внезапной волной снизошёл красный туман.

– Кровь? – особыми рецепторами, для подобного заключения обладать не обязательно. Учуять подобный запах смогла и девушка, резко прикрывшая место, где, следуя анатомии должен находится рот.

– Нанахоши, придётся отступить, я не уверен в твоей защите, – неизвестный противник вносил каплю смуты в давно остывшее сердце.

У выхода из сырой подворотни, где скользил шершавый камень и прорастал зелёненький мох, их не перестал мучать окружающий туман. То тут, то там, загорались огни. Маленькие, красненькие и парами.

Стало ясно, то были не огни, то были глаза. Десятки, сотни пар алых огоньков направили свои жадные взгляды на неё и её спутника.

От удивления Нанахоши непроизвольно ахнула:

– Вампиры…

И не сумела сдержать того, что так и рвалось из неё.

– Вампиры? – переспросил Орстед, на что получил быстрый и более развернутый ответ.

– Мёртвые люди, которые пьют кровь живых. Насколько я знаю, они не должны ходить под лучами солнца, боятся чеснока, огня и святых символов.

– Нечисть… возможно разновидность оживших трупов… Пригнись.

Однако сказанное не сразу нашло отклик в голове Нанахоши, как верный способ спастись. Последовал удар и вспышка.

Барышня упала копчиком на землю, боязно вскрикнув. Не будь у неё колец на защиту, которые и надевались то на всякий случай, и голова что так соблазнительно вжалась в плечики, уже не могла бы так искушённого дрожать.

Полусфера защитила девушку от физического контакта, отбросив визжащие подобие человека назад в туман. Ему не удалось начать пир.

– П-почему не защитил?! – не привычная к местным реалиям Нанахоши визгнула, поднимая глаза от колен. Не то, чтобы коренной житель этого мира сумел бы оставаться в порядке при такой гнетущей атмосфере.

– Я был занят, – правды в этих словах оказалось катастрофически мало. Скорее всего Орстед просто не видел надлежащих причин ей помогать, поскольку у неё была защита.

Мужчина оказался занят отнюдь не делами семейными. В каждой его руке покоились образины людей. Схватив их гортань, Орстед все сильнее сжимал ладони в тщетной попытке выудить от них как можно больше информации.

«Имеют клыки, сильнее обычных людей, живучее. Их лидер обладает бессмертием, а также магией, которая в своей основе использует кровь».

Проведя отличный, как для своего положения, анализ, шеи копошащихся детей ночи сломились, а тела повисли безвольными марионетками, которые он выбросил в туман. Звука падения тел не последовало.

«Они притворились мёртвыми? До чего живучие…»

– Нанахоши, что ты там говорила о вампирах?

Пытаться расшевелить человека из объятий страха можно простым разговором, чем и занялся дракон. Ответ поступил не в ту же секунду как требовали обстоятельства. Её язык заплетался, однако боролся, отчего получались курьёзы.

– Э-э б-боятся света?

– Ещё.

– О-огня, святых символов, святой воды, чесноков, деревянных к-кольев!

– Деревянных? – скорее всего Орстед собирался посетовать на идиотскую систему своей приподнятой бровью, но предпочёл остановиться на достигнутом. Нанахоши понемногу начала приходить в себя. Как никак, а она совсем ничего провела в этом мире.

– Наговорились?

Из тумана медленно вырисовывался знакомый всем силуэт.

– Вы заставляете меня повторять свой вопрос в третий раз. Имейте уважение. Что вы здесь вынюхивали? Чем занимались?

К удивлению Бладлайна, слова на свои плечи взял далеко не сильнейший на его памяти противник, от существование которого его подданных бросало то в дрожь, то в неконтролируемую ярость, а девчушка, которая вечно жалась позади.

– Мы торговцы.

Сказанное было явно без огонька в глазах, без торговой хватки, без… Собственно оно и понятно, почему её слова были тише и тоньше обычного, девушка до коликов в животе напугана. А ещё, Карс смел отметить с каким неуловимым акцентом говорила барышня. Страх вытянул все карты из колоды, а ужас, что плескался темным лебедем в её глазах, вскрывал прошлое, рассказывал о ней самой. На секундочку голова Карса задумалась, а родной ли это для нее язык, и кто она вообще такая? Не будет же Орстед водить за собой простых девиц из деревень, где акценты простительны.

– Падите же ниц! Сними маску и представься перед правителем целой расы!

Последовательный взмах руки силуэта, поставил запятую в их конфликте, поскольку красный туман за несколько секунд, пропал, вернее, он вернулся обратно к Карсу, его создателю.

И только тогда, Орстед и Нанахоши увидели всю картину целиком. Им открылось настоящее безобразие. Улица, на которую они все выбегали, будто и не знала о всем, что недавно происходило. Птицы все так же поют, собаки продолжали вилять хвостом, прося жалобными глазами подаяния аки тот же бездомный. Люди как ходили, так и продолжают ходить в своих задуманных делах. Иногда хороших, иногда плохих.

Подобные трюки могли сработать на той же Нанахоши (на ней они прекрасно сработали, оттого дева вертела головой, словно не могла узнать улицу которую видела), однако Орстед не был так прост. Глаза дракона видели скользящие взгляды-убийцы, его нюх ощущал нотки страха, презрения, жажды убийства. Ему по праву принадлежал ещё и непревзойденный вкус, ведь дракон по-прежнему ощущал кончиком языка металлический привкус.

Бедные, богатые, женщины и мужчины, старики и дети. Все притворились единым организмом. Не нападали, пускай и хотели, не убегали, пускай так говорило их внутреннее сверхъестественное начало, не падали в обморок, потому что был тот, кого они боялись больше него. Сама собой к Орстеду пришла аналогия: «Рой пчел, где на вершине их Королёва».

«Вот как…»

Это было даже забавно, в некоем извращенном смысле этого слова. Орстед нащупал тихим взглядом неприметную пару мальчишек, которых он совсем недавно «убил», сломав шею. Парочка подростков сейчас о чем-то друг с другом увлечённо болтали, посмеиваясь.

– Я жду.

Орстед переглянулся с Нанахоши, после чего оба, как по телепатическому каналу, одномоментно кивнули, припадая на одно колено, так приветствуют короля его верные подданные, так должны обращаться к нему и гости.

Нанахоши сняла маску, но не осмелилась поднять лицо. Ей не помешало бы поправить влажную полосу темного локона, который прилип к щеке, однако барышня до того разволновалась, что совсем не пыталась привести себя в порядок, стереть пот со лба либо ещё что. Орстед как-то пытался уяснить ей за местные обычаи и традиции, но все, чего в то время добилась девушка с начальным пониманием языка, так это то, что надо быть максимально вежливой.

– Прошу прощения за недопонимание, – Нанахоши, склонилась ещё больше, едва не касаясь своим лбом земли. – Мы просто торговцы, которые заняты тем, что расчищаем торговые пути и оптимизируем торговлю. Таким образом зарабатывая на жизнь. Здешний город показался нам странным, он не особо торговал с другими местами, поэтому я посчитала, что здесь возможны проблемы с дорогой или организацией торговли.