Текст книги "Восхождение Величайшего Мага (СИ)"

Автор книги: Imeninik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 138 страниц)

У парня оставалось не так много времени, и спешка ему, по правде говоря, претила, раздражала и вызывала неконтролируемую агрессию. Все из-за слов Владыки.

«Даю тебе не больше года» и половина срока в голове Клайма прошла так незаметно… Будто скоротечная река, время все тратилось и тратилось, особо быстро пески времени истекали в обществе обожаемой сестры Канны, которой кстати нет сегодня в особняке.

Родственники жили вместе. Алу Кард выдал им этот ближайший особняк мелкого торговца, от которого давно и след простыл. Впрочем, изредка, блуждая здешними коврами, по запутанным проходам, Клайм натыкался на портреты где как живые, в пустоту смотрели бывшие жильцы. Были ли то родственники торговца, либо же остались ещё со времён первых поселенцев, однако чувствовалась на них теплота прошлого.

У Клайма мало забот, однако нагружать себя ещё и честью знать, а что же здесь за особняк, и кем был его хозяин и где его искать сейчас, являлось верхом неразумности. У Клайма была его сестра, и этого достаточно.

Взгляд Дитя Крови мазнул там же, куда впоследствии махнулась рука, ногтем поддевая несколько одежек сразу. В сундук отправлялось все что нужно и не нужно, ведь дикий трепет в голове шептал ему спешить. Просить служанок, коих здесь насчитывалось мало (но все были взращены «сестрами»), не позволяла анонимность авантюры. Клайм собирался натурально бежать с сестрой в охапку, и кто по чем узнает позже, коли уж он будет отплевываться срочностью вернуться к Владыке!

Именно, иногда принадлежность к фракции Владыки Карса, давала свои привилегии. На Прародителя не пойдет ни один Кандидат Крови, а уж тем более, кто-то мельче, как Герцог или Маркиз.

Не скрывал Клайм, и как осторожно он относится к Алу Карду, и как боится его взгляда, но не на себе, а на ближайшей своей спутнице – сестре. Сегодня был особенный день, Кандидат вышел на «охоту». Убивать никого не будут, все причастные к прошлому Карда, уже убиты и унижены. Сегодня у него должна состояться встреча со знатным домом из фракции Кардинала.

Похабные лапища Алу Карла потихоньку, шаг за шагом начинают распространяться на всю округу. С каждым годом все больше и больше в этой стране будет напоминать фальшивые кукольный спектакль, где за мнимой борьбой двух фракций, скрывается лицо истинного зла.

Серый Кардинал Алу Кард.

Вот каких высот достигают амбиции гениального Кандидата в Короли Крови.

Странно в таком случае считать, что птица подобной высоты, посмотрит вниз по иерархии расы на какого-то Клайма и захочет присвоить себе его сестру. Это звучит маловероятно, однако в сознании Клайма все звучало очень даже логично. Его сестра ведь молодая, красивая, соблазнительная барышня в самом расцвете своих физических качеств. Да, раньше она могла отбиться от ухажёров своей силой Святого меча, но теперь то, когда она одна из новоявленной расы, подобного сделать не получится.

– Да где её носит? – прошла всего минута, как парень все собрал в два тяжелых сундука, и сел в глубокое темное кресло. Восприятие времени молодого из-за стресса растянулось многократно. Для него, что одна минута, что целый час, все имело одно значение, и было это – долго!

Канна, же, разузнав о планах брата изначально не собиралась идти у его мольбы на поводу. Как никак, а она взрослая женщина, её брат взрослый парень, он вполне самостоятелен, дабы путешествовать в одиночку. Все-таки, их отношения с каждой неделей становились все страннее и страннее. Раньше Канна списывала все на гиперопеку, но сейчас ей стало ясно, как глубоко в её личную жизнь проник родной брат, и как неохотно он выделяет ей минутку времени на подумать, все наседая и наседая с предложение уехать восвояси.

Кроме логичного, вернуться к службе Владыке Карсу, за чашкой чая или при обеде, мелькали и фразы в стиле: «Ты ведь была бы не против поселиться где-нибудь в глуши?» Канна вечно на них отвечала в собственном стиле, отшучиваясь, мол, это судьба бывалых авантюристов, на пенсию в малые деревни отходить, да обучать там отпрысков каких. Ей же подойдет бывалая служба у дворца, или что-то столь же равноценное.

Магия Крови Канны не являлась уникальной, да и особых свойств её тело не получило. Тот же стандартный набор любого представителя расы – повышенная сила, скорость, выносливость (пускай на общем фоне тела святого ранга, это сильно не сказалось), увеличенная регенерация, возможность питаться кровью, частичная трансформация и прочие вещи, которые за счёт физических изменений приводили тело в порядок.

И все же, игры с магией, являлись неотъемлемой частью каждого нового брата или сестры. Большинство обращенных никогда прежде не владели чем-то подобным, а сейчас, могли на чистой воле управлять своей кровью. При должном умении, мастерстве и удачливости, можно было даже управлять кровью младших по званию.

Для Канны магия и впрямь оказалась новым направлением, с единственным сожалением, что нет в мире книг об этой магии, да и как отдельное направление она зародилась не очень давно.

Девушка медлила. Она ушла рано утром, оставив брата на попечении собственных внутренних демонов, ради того, чтобы разобраться в себе мамой. В отличие от замкнутого брата, Канна завела себе подруг из числа свиты той же Мико Памяти, где она сама и служит. Тереза Латрей, так звали её первую подругу, и только с ней она решилась поделиться секретом, о котором знала.

– В другую расу?

Естественно, подавалось все это, не абы где, а в удалении от стен, которые имели уши, на свежем воздухе, без всяких наблюдателей.

Канна решила выложить все что знала, показать все карты и козыри, однако, она не ожидала такого витка бурной реакции. Слегка осунувшись, девушка прочистила горло кашлем, и продолжила:

– Да. Я и мой брат из совершенно другой расы, но не демонической…

– Я… я поняла, Канночка. Была человеком, но стала «Дитём Ночи»? А почему Дитя? И Ночи? Звучит странно, не находишь? – Канна только пожала плечами. Ей и самой интересны ответы на подобные вопросы, но сейчас не о них.

– У меня была страшная травма, из-за которой я не могла двигаться, однако она прошла в тот же миг как меня обратили, и сейчас я даже сильнее себя прошлой! Впрочем, мой родственник по-видимому не может принять мое участие в его делах, прохода он мне не даёт. Ему от высшего чина, который в этой расе считается едва не божеством, было выделено год на мое спасение. Теперь же нужно уходить, а он, как маленький, не уходит, и все меня за собой тянет, – барышня покачала тяжелой головой, которая так и норовила упасть в руки. – как же мне быть?

– Ну… проблемка у тебя подруга конечно интересная. Ты то как сама себя ощущаешь? – не смотря на прожитый месяц ноздря в ноздрю, сейчас Тереза словно впервые видела перед собой знакомую, и крепко так забеспокоилась в первую очередь её здоровьем. Как никак, а превращение в другую расу – это не щелчок пальцами сделать.

– Нормально, все хорошо, все как надо работает, но…

– Но?

– Мне все труднее отказывать братцу. Я упираюсь, пусть и знаю, как для него важна. Его доброта иногда заходит за черту. Я не могу ему прямо отказать, но и принимать вот так просто… Верно я ужасная сестра, ведь Клайм может умереть, если не покажется в ближайшие месяцы…

Отстранившись назад на полшага, Латрей нахмурила брови, крепко призадумавшись, как же решить насущную проблему. По всему сказанному, она вывела такие основные моменты: Канна не хочет ехать с братом к важной шишке; брат не уезжает к важной шишке без сестры, пускай на кону и стоит его жизнь.

– А в каком смысле, стоит его жизнь? Тот глава расы что ли пошлёт отряд? Или сам пойдет искать твоего брата?

– Не знаю. Но если Клайм так переполошился, значит методы есть. А если так, то надо ехать, – Канна сама дошла к выводу о важности поездки, Тереза просто ей поддакивала да поддерживала своими ушами да словами. – Но постой, что же будет с гвардией и Мико Памяти? Работа никогда не спит, уйду и молодые займут место.

Оживилось лицо Терезы даже больше чем того вымогала ситуация.

– А, не переживай. Сюда кого попало не набирают, – улыбка одной девы отразилась на лице второй, таким образом, они обе засмеялись.

Долго их бессмысленные посиделки не продолжались, на горизонте замаячила фигура Клайма. Вся из себя смешная и заводная, аки пружинка в механизме музыкальной шкатулки. Парень механически поприветствовал Терезу, и точно так же попрощался с ней в сию же секунду, хватая сестру за руку и с явной силой волоча за собой.

Канна особо не скривила личико, пускай и собиралась. Она вошла в положение родственника, сама видела его лицо, ощущала его эмоции, их спектр, их направление. В отличие от Латрей, которой данная сценка окончательно прояснила мозги. Жаль, она не успела ухватиться за плечо подруги, и забрать её у «тирана-брата».

– Взаправду тиран… как-то много их в последнее время развелось… Может навестить моего племянника? Вот уж кто маленький комок всевластия, так это он.

* * *

В просторной комнате царил фальшивый паритет. Это была шикарная гостиная, где хозяева дома, немолодая пара, расселись на двухместной софе. Казалось бы, дама должна занимать места меньше своего супруга, однако на вид все было с точностью да наоборот. Клэр Латрей, особо не стеснялась выказывать свою позицию в семье как языком тела, так и языком насущным.

– Значит, вы пришли к нам не с пустыми руками, – острые глаза примагнились к столику, который удачно разделял две стороны. Стол покрывал вяз тёмных следов, красивые «отпечатки» пламени, каждому являлась истинная обгорелого стола, но только лишь Клэр знала, что именно вызвало горелый узор на столе. Однако вернёмся к тому, что разглядывали Латреи. А смотрели они с точностью до буквы, на письменное соглашение.

Вне приличия, фигура которая расселась на весь диван напротив хозяев дома, по прибытию в гостиную, выложила на стол все нужные принадлежности. Это был договор, это было перо, это были чернила.

– Как видите, – обводя рукой подготовленную основу, неприятная улыбка коснулась лица незнакомца. – Чаи распивать не для меня. Прошу, не сочтите за грубость, однако у меня мало времени.

– В каком это смысле, мало времени?

Карлайл Латрей – уважаемый в узких кругах джентльмен, ранее бывший рыцарем храма в подчинении у отца Клэр, собственно, так они и познакомились, когда ещё совсем юный парень, привёл пьяного капитана домой, где его ждала жена и великовозрастная дочь, сосватать которую оказалось той ещё задачкой.

Сейчас мужчина отошёл от рыцарства, полностью беря на себя правление семьёй, потому роскошный костюм (из переплетения темного и золотого) и вычурная трость, очень неплохо подчеркивали грубый, но волевой подбородок.

Острые глаза гостя укололи Карлайла в его массивную челюсть. Ему отдалось резкой зубной болью. Поморщился хозяин дома, растер рукой подбородок, неприятно хмурясь, однако не упустил из виду загадочную фигуру которая заявилась к ним в гостиную.

– В общем-то, особого секрета в этом нет, на сегодня у меня, назначена встреча с маркизом Шарад.

Глубокое «Ох», вырвалось из глотки пожилой пары. Клэр поджала губы, вскидывая брови высокими дугами, когда как Карлайл наоборот, приоткрыл рот, опустил брови в опасливо вдохнул. Все в королевстве Милис понимали, к Шарадову роду просто так не подпускают. У Клэр ещё остались свежие воспоминания собственных долгих и упорных попыток пробиться к ним на аудиенцию.

– Так значит, то, что здесь написано правда?

– Естественно. Вы уже не молодые, можете подумать. Если согласитесь присоединиться, вам откроются новые горизонты, вопрос только в том, на каком месте в очереди вы собираетесь быть. Я предлагаю вам подписать все сейчас и сегодня, чем позже, уже вы будете наведываться к моей обители.

– Вы ещё даже не представились, – прокаркала Клэр. Ощущала она в этом человеке что-то плохое, неестественное, а как всем и каждому известно, госпожа дома Латрей, если в голову что-то себе вобьет, исправить невозможно.

– Ваша правда, – руки вверх поднял гость. Он не поленился, поднялся из-за стола и примостившись рядом с диваном, начал представление. – Алу Кард, вы меня возможно и не знаете, однако на словах, меня уже можно называть маркизом.

– Маркизом?! – удивился Карлайл.

– И у кого столько силы, чтобы нарекать невоспитанного мальчишку таким титулом?! – Латрей определенно хотела с ним конфликта, открытого, неприкрытого его наигранной улыбкой… однако.

– Папа. Он уже уладил этот момент с королевской семьей. Если подпишите этот документ, приглашаю на званый бал в честь этого события.

Для лучшего понимания происходящего за закрытыми дверями, все-таки не хватает ключика правды, который отопрет частичку истинны. В частности, взглянем на тот договор над которым так трясутся взгляды окружающих.

Это был официальный пакт о сотрудничестве. С кем? Со всеми. Зачем? Потому что надо. Абсурдный в своей структуре документ, при иной обстановке мог вызвать разве что смех, да и только. Однако, важная деталь, как и тот самый дьявол, крылась в полном наполнении документа. Его печати, росписи, все указывало на то, сколько же домов, династий, семей, родов приняло инициативу общего объединения.

Словно есть на свете незримая внешняя сила, супротив которой неминуемой надо бы сплотиться.

Фракция Папы, в полном составе уже поддержала и выставила свои заверения. Из фракции Кардинала, Латрей оказались первыми. Члены альянса обязуются делиться припасами, оружием, амуницией, людьми и землями в случае острой необходимости. Дико ненадежный документ, в котором Клэр с лёту насчитала десяток… не ошибок, но возможностей использовать в своих целях систему подобной коллективной помощи.

Отдельным лицам, в договоре предоставлялись эксклюзивное лечение. Эта графа особенно выделялась (смыслом и посылом). Лечение старости. Возвращение молодости.

Карлайл как никто знал о передовых исследованиях родины и в частности столицы Милиса. Направление исцеление здесь было почётным и самым высокоизученным, однако… ни о каком лечении старости и речи идти не могло. Разве что в отдаленной перспективе на языках у философов да софистов.

– Кардинал подобного не допустит, – упрямство Клэр сжало ей кулаки до бела. Муж взял супругу за напряжённую руку и попытался успокоить. Твердая рука, которая когда-то крепко держалась за рукоятку меча, поуспокоила нервы дамы. Она взглянула на лицо мужа, который ей кивнул, обращаясь полностью к Алу Карду.

– Каким образом, вы возвращаете молодость?

Улыбка Карда стала ещё шире, поневоле обнажая маленькие, но хищные клыки, за которым уже открывались ровные ряды белоснежных зубов.

– Вообще, – парень начал проплывать вдоль спинки дивана, неотрывно проводя по торцу рукой. – Обычным семьям, даже если они известные и влиятельные, я выдаю иной вид договоренности. И только кто-то от маркиза, чаще герцога, получают эту бумажку. Считайте это моей личной инициативой. Слышал, у вас появилась занятная личность. Король Воды, – остановив поход на этом слове, Кард вдруг забрал налезающие на лицо волосы за ухо и немного помнул мочку уха. Лицо парня приняло какой-то уж слишком сосредоточенный вариант, будто бы сейчас раскроют тайну жизни и смерти. – В обмен на ваше омоложение мне хотелось бы попросить сущую мелочь. Я хотел бы с ним встретиться. По правде говоря, магия очень меня увлекает, в своё время меня даже хвалили за талант, – зыркнув на более расслабленную парочку, Кард вновь улыбнулся. – Это ведь не проблема?

Мужчина вновь обратился к светилу своих глаз, а та, как наглухо немая служанка молчала. Молчала долго и основательно. Если у тишины была бы градация, эта бы получила семь баллов из десяти по неловкости от Карлайла и Алу Карда. Кандидату казалось, встреча с магом, пускай и столь юным поможет ему понять природу трав, которые оказывают наркотически-возбуждающий эффект на любого его сородича. В зависимости от ранга силы, слабел эффект, однако даже так, обычные наркотики не могли причинить вреда Дитю Крови. Пропадал целый пласт наслаждения.

– Я считаю, она не против, однако не сейчас, – Карлайл отчетливо знал свою супругу, и Карла, дай ей волю, тут же высказала бы все что думала. Она точно не собиралась выдавать Нилрема неясному маркизу, но и отказывать напрямую не могла, слишком уж фигура Алу Карда возвысилась в её глазах. – Мы подпишем соглашение на вступление к альянсу.

Едва слышно цокнул кандидат в Короли Крови. Его никто не услышал, и потому приблизившись к столу, он подсунул документ поближе.

– Хорошо. Я подожду.

«Подожду пока вы созреете. Даже если на это уйдет ещё год или два. Старость разъедает человека медленно, но очень уверенно».

Конец третьего тома.

Глава 77

А помнишь ты зелёную траву? Её шелковистую россыпь, по изнеженной земле? А помнишь, небо голубое? Его всепроникающий доселе взор?

Ах, нет, не помнишь. Ты не помнишь зеленые луга, их заменяла сталь и пустошь. Ты не помнишь небо голубое, на его троне восседала смоль, и гарь, и темнее самой ночи тучи.

Так вспомни же не пережитое горестное прошлое, отвернись от него, не смотри и глазом, позабудь откуда ты пришёл. Умерь свой пыл, и обрати свой взор на настоящее.

Здесь и сейчас, на тебя испытывающее смотрит небо, здесь и сейчас, к тебе принюхивается все живое. А свой ли ты? Отсюда ли твои прогнившие корни, позволено ли тебе ступать на зелёную траву, сотканными из прошлого, стопами?

И что же ты? Продолжишь, вот так, стоять в ничтожном намерении смириться? Тебя испытывает мир, так покажи себя. А коли уж не выберет тебя счастливая звезда, стань кем-то больше. Прояви гордыню, имей наглость проживать дарованную жизнь так, как тебе удобно. Запомни только тихие напутствия, о которых твердили твои предки.

«Не гонись за счастьем, ведь тем, кто за погоней смотрит в будущее, невидимо настоящее и прошлое».

После неразборчивого сна, определенно неприятного, голубые глаза разомкнулись одним махом. Слетела с них туманная пелена сонного сознания, и в тот же миг, карета, в которой Нилрем путешествовал, натолкнулась на препятствие.

В ту же секунду, вся задняя часть кареты подлетела вверх на добрые пол шага, подлетел и юноша, с последующим ударом вниз. Не выдержала ось суровых испытаний, обломалось колесо, и в медком полу мутном окошке, леча последствия неприятной посадки, Грейрат флегматично, даже обречённо провожал удаляющееся вперёд колесо своим безликим наблюдением. Уже не так и важно, каким по форме представлялось злополучное препятствие, что умными конями почему-то пропустилось.

«Это было предсказуемо», остановились скакуны, аки паровые аппараты девятнадцатого века. Ноздри лошадей раздулись, брызнул громкий и четкий выдох, образующий клубок густого пара. Если бы не эти лошади, карета давно бы накренилась вправо, где и потерялось колесо.

Незамедлительно распахнув дверцу, лицо Нилрема обдало прохладой зимнего утра, зашуровали странички книг, записей и документов, которые лежали наполовину прочитанными.

Сойдя с платформы, Грейрату не составило труда найти путь, по которому решило свинтить колесо. Оно оставляло заметный ровный след на заснеженных полях. На небесах красовались злые тучи, а на языке отчетливая горечь от досадной оплошности. Серый снег. Тот спадал на землю мелко, однако ветер в поле поднимался не слабый, все следы заметал за парочку часов.

Не смотрят на то, что «Это было предсказуемо», каким-то особым образом модифицировать повозку молодой маг не стал, по причине нехватки времени. Он изрядно потратился на лошадей, творя из них шедевры нескончаемой выносливости. «Предсказуемость» облома оси, казалась таковой заочно, когда непоправимое уже свершилось. Обойди несчастье юного Грейрата и тот дальше бы продолжал беззаботно лететь на встречу с Ульбертом, даже не думая о чрезмерном изнашивании материала кареты.

Он усилил двигатель, но совсем позабыл о ходовой, для которой данные «обороты лошадиных сил», оказались за пределом возможностей.

Пока стоящие лошади отбивали по земле копытами (если хорошенько прислушаться, можно было услышать тихий шипящий звук испаряемого пота с их кожи), Нилрем вернулся из снегов, тарабаня за собой колесо. Он мысленно поставил заметку исправить недоразумение в ближайшем крупном или не очень городе, а пока же, ему очень повезло, что обломалась именно ось колеса, а не само катящее приспособление.

Осмотрев сторону поломки, он забрал остатки оборванного ремня, который создавал «плавность» хода, а на деле, превращал поездку в морское путешествие, ведь кузов постоянно качался, как на волнах.

Без рессор иногда душа болела, однако к материаловедению, и технологии столь примитивной вещи как рессора, Нилрем никогда не тяготил себя. А следовало бы.

Впрочем, привык седалищный нерв к тянущему, волновому ходу, особо ничего менять уже и не хочется, вернее некогда, вернее лень. Вот и взялся парень за саму ось, понадеялся на три оставшихся ремня и их благонадежность.

– Вроде как закончил… Хм, следы? – закончив создавать подобие оси, но только магией из камня, Нилрема привлекли следы у задней части. Всего парочка уже слегка задутых ветром нечетких углублений на утоптанной снежной тропе, однако было определенно точно знамо, Грейрат не проходил у багажа, да и вокруг поля снежных сугробов, ни тебе темного леса, ни посёлков, откуда могли вылететь бандиты.

Наострив уши на звук и достав из кабинки кареты меч, парень с острым прищуром, сперва полностью обошёл карету, а после, быстро, так чтобы и мышь не успела пикнуть, заглянул в багаж.

Никого.

Приподняв как бровь, так и часть одежд, которые ему собрала Лилия в поход, Нилрем фыркнув, заметив неосторожные крошки хлеба, коим по всей видимости довелось попасть в багаж вместе с одежками.

– Как-то маловато, – по сути, накопился самый минимум, не считая еды. Впрочем, проехав недельки две, они так же спешили заканчиваться. И почему-то тоже быстрее запланированного. Неурядица списывалась сознанием Грейрата, как что-то неизбежное, поскольку он вырос сам, и ему нужно было больше еды. – Не до конца проснулся…

Ещё несколько потыкавшись мечом в одежду, парень перестал разыгрывать острый приступ паранойи да захлопнул багаж, прошёлся до кабины, где оперся о неё, выбрасывая руками закативший снег в сапоги. Кабина качнулась больше и сильнее, чем должна.

«Все таки, целый ремень порвался, а нового не поставил», решив так, Нилрем поправил темный шерстяной плащ и вошёл обратно. Заржали кони, подымаясь на дыбы, натянулись лямки, качнулась вслед карета. Экипаж, в неполном составе, двинулся к новому городу Милиса, который был уже не за горами.

* * *

Непримечательный городок, который жил своей сказочной жизнью мелких городишек, до которых особо никому дела не было, по стечению обстоятельств, так уж легла карта, был одной из опорных точек в путеводителе Нилрема, составленном знающими мастерами.

Город, до того непримечательный, что не имел ни памятников, ни храмов, ни церквей того же Милиса. Выходцы отсюда славились на весь мир своей особой заурядностью, но разве кто её похвалит иль заметит? На то и выдающаяся заурядность – никто её не замечает. Пускай, реликвий здесь и не находили, да и герои по этим землям не топтались, а боги так и вовсе, в силу широты своего взора, не знали о этом городе, в этой заурядности крылась непомерная сила да мужество. Мужество устоять там, где ложились тысячи, сила продолжать оставаться таким же заурядным местечком, каким оно было всегда. Есть в этом месте особенность. Как великие триумфы, так и ужасающие беды обходили это место стороной. Чего стоит одна только молва, ходящая по домикам городка, аки старая бабка повитуха, о полчище демонов, на второй человеческо-демонической войне. Поговаривали предки: «Махнули уродцы на нас копытом, сказали, не потянут наших мужей и сыновей!» И пускай правда крылась далеко не в силе бицепса аборигенов (Позабыли черти о безымянном, на тот момент, посёлке). Его миновала целая война, насколько непримечательной была сила города и людей, что в нём обитали.

Да продолжалась бы размеренная и спокойная жизнь города без имени, если бы в него не приехали перемены.

На тот момент в чистом небе летала жёлтая звезда, ни одной замеченной тучки на горизонте. «Перемены» же, прибыли где-то ближе к полудню, и прибыли они безголовыми. Так, мягко говоря, выражались заурядные стражники города, которых у ворот насчитывалось три штуки. На деле же, то были три закадычных друга, не разлей вода, не разруби меч. Все три, как по народной молве имели достаточные отличительные черты, чтобы сидящий в карете Нилрем четко обозначил их Широкий, Высокий и Где-то Между.

Взгляд мага слепился снегом, однако и ему удалось разобрать выражение крайнего недоверчивого народа, для которых, само собой, повозка без кучера, что тело без головы.

Подобравшись поближе, Грейрат пересел на кресло кучера, бубня что-то о недостойном месте, схватил поводья, и как можно убедительнее игрался с ними. Как никак, а управление лошадиной парой осуществлялось слегка иным образом – обычным касанием.

Полностью остановившись, Высокий, как показало наблюдение, самый сообразительный, боком обойдя странных лошадей, в моменте представился, тарахтя доспехами.

Его имя вызвало зевок Нилрема, который ограничился единичным разъяснением: «Блуждающий маг», мотнув ладонью по кругу, быстро создавая и развеивая огонёк.

К Высокому подпрыгнул Широкий, тут же снизойдя до своего имени и обозначения Нилрема не иначе как: «Уважаемый маг». Порадовал страж Грейрата, записал он его к той же категории, что и Высокого – к смышлёным.

Проблемы начались, когда третий человек на страже, отринул лесть, представившись ещё более банальным именем, да потравил байку, мол есть такой закон, проверять пришедших надо при въезде в город.

От наглости едва не сгорели все трое, на деле же, Нилрем приберег иной козырь. И дело вовсе не в том, что он перевозил нечто запрещённое либо же аморальное, просто показывать свои книги, записи и прочее лицу, которое из этого и процента не поймёт было слишком расточительно.

«Слышали о Панацее?» В общем, перешёл маг к тяжелой артиллерии, понимая, как широка слава «всецелителя», который всем помогал, всех исцелял.

Приём, аки лом, сработал лучше, чем ожидалось. Неведомым образом, головы стражников сами заполнили странность с отсутствующим кучером и нежеланием показывать карету великого целителя – Панацеи.

Высокий даже поспрашивал, бежать ли ему за мэром, организовывать ли мероприятие, в честь такого гостя.

Под «мероприятием», Грейрат не сомневался, имелся ввиду массовый сеанс лечения. Тягостно Нилрему вот так лечить всех и вся, отвык он, однако образ чтить пришлось. Кивнул парень Высокому, и тот ветром очертил своим силуэтом ровную линию.

В тот же момент, пропустили уважаемого не просто мага, а известного Панацею в город, подсказали даже к какой таверне лучше обратиться за ночлегом. Не то, чтобы было их много в мелком-то городишке который, дай Милис, раз в месяц кто-то посетит проездом.

Уже добравшись до назначенного места, свежие снежные ковры начинали мять не только сапоги приезжего мага.

Иной раз, пристальные взгляды поселенцев, а не редко те в буквальном смысле таращились огромными глазюками на новенького в метре от него самого, вызывали нервный тик покруче пыхтевшего мужчинки. Коренастый на глазок, он любезно вызвался помочь с поклажей.

Как позже выясниться, он был безликим мужем безликой хозяйки таверны, где на самом деле заправлял безликий отец хозяйки таверны. В общем то, заурядность и доброжелательность слились в сумасшедший коктейль, который мало-помалу пил Нилрем.

Молва о великом целителе Панацеи расплылась быстреньким окунем, и уже под вечер, уложивший остальные вещи в комнату посетитель, принялся толковать с мэром города, под пристальные взгляды множества крестьян. Подобно тикающей бомбе, кто-то из тихой толпы обязательно чихнет, икнет или прочистит горло своим ревущим медвежьим кашлем, все эти, и многие другие посторонние звуки слышались Грейрату как под ухом, и то и дело сбивали его со слов. Впрочем, пояснил он проблему остановки, и что нужно подлатать.

Мэр, не долго пребывал в раздумьях и подсобил, согласившись починить подбитую карету, и даже больше, отсыпать несколько золотых, на одном условии. Проживало в посёлке больно мало рукастых кузнецов, и как на зло вселенское, все они слегли с тяжёлой лихорадкой. Платой за карету было их лечение, и на подобную работу, с горькой миной, Нилрем согласился.

Началось настоящее застолье, где хлеб летал по воздуху, а пиво водопадом впадало в щели между досок. Заодно пролетали торжественные тосты! Целый город (ну, или добрая его половина), стоял на ушах и праздновал диковинку – приезд знаменитости!

Говорилось же, заурядному городу, заурядные жители и заурядные гости. Моменты, когда к ним захаживал кто-то знаемый всеми на континенте можно сосчитать по немногочисленным целым пальцам мужа хозяйки таверны (он отбил себе аж два по глупой молодости).

Нарушалась же громкость пиршества, лишь единожды, когда Панацея, устав от шума и пляса, ушёл к себе наверх. «Уважаемому магу нужно отдохнуть!» решил ещё трезвый мэр, и важно помахал пальцем, мол больше не гуляем. Закруглялись все зеваки, убиралась госпожа хозяйка, как только, кто-то вновь не произнёс пламенную речь о здоровье, счастье и девках «опупенных» (то был пьяный страж города – Широкий)! Речь оказалась знатной, да настолько, что не выдержали грустные мины мужиков, и под градусом, решили пригубить, но только напоследок. Так растянулся их «напоследок», что по утру, Грейрата застали врасплох мертвым минным полем. Мертвые туши ещё понятно почему, а минными они были, потому что тронешь кого ногой, расчищая свой путь, так тот не только взвоет аки городская сирена, ещё и ненароком обделаться может или иной стороной подгадит окружению сумеет.

Хозяйка, привычная к пьяным телам, через всю таверну, громко передала магу местоположение ремесленников. По её словам, то было целое семейство умелых кузнецов, потому далеко блуждать от одного дома до другого не понадобится.

Поправил Нилрем меховой воротник, немым взглядом выражая благодарность, да напомнил, дабы мэру обязательно напомнили о важном деле с каретой. Вышел парень, бросая от себя последнее приказное слово хозяйке: «И чтобы поторапливалась, пьяница!» Не успела женщина тявкнуть в ответ, как она обычно делает, испарилась тема её мелкого негодования. Бросилось через плечо мелкое: «Заносчивый…»

* * *

Утро следующего дня напоминало собой вчерашний день. Словно и не наступала ночь. Все так же ярко светит солнце, все так же ярко отражал его пушистый снег. Направляться сию же секунду к дому знатных кузнецов, юный маг не стал, предпочтя сначала прогулять ноги к конюшне, которую никто особо и не опекал. Там он покормил лошадок собственной кровью, и только после беглого осмотра, все ли хорошо, оставил их, отправившись к назначенному делу.