Текст книги "Восхождение Величайшего Мага (СИ)"

Автор книги: Imeninik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 93 (всего у книги 138 страниц)

– Я… Видел то будущее, – кряхтение Ланс Е’Лота все ещё могли сложиться в слова. – Бог Людей показывал мне его… лично.

– М, отличная сказка на ночь, но давай без этого фанатизма, тебе просто соврали.

– О нет, Бог Людей никогда не врёт… Кхе-кхе… Он говорит только правду, и правда эта меня ужасала!

«Почему в таком страшном положении он ещё способен столь ясно мыслить? Почему его глаза так чисты?» Подобное отпугивало Грейрата, ведь напоминало о том же добреньком рыжем мальчишке.

– Мириады людей падут от твоих рук, кровью ты зальёшь небосвод, и на горе нечестивой, ты возведешь себе трон. Да только хрупок тот трон, что стоит на грязных костях и слезами невинных упитан.

Ответа не нашлось ни у кого, тем не менее…

– Я тебя услышал, Ланс Е’Лот. Передай Рутре мои искренние пожелания. Я тоже, рад его увидеть…

Следующий этап состоял из того, что Нилрем окончательно вырубил рыцаря и вернул ему здоровое тело. На глазах у множества людей и крылатых, подобная милость к бывшему врагу была исключительно коммерчески и репутационно выгодна. За этот день, простой народ небесного континента увидел и яростного мага, который сумеет побороть даже воина королевского ранга, так и доброго целителя, который не держит злобы на того, кто его хотел убить.

Грейрату хотелось бы знать, какими слухами будет полниться город уже через неделю, да только, сегодня он собирался уезжать к себе. На его голову выпала страшная судьба, быть прирезанным старым другом, от которого подобного не ожидаешь.

Закончив с лечением, Грейрат уже собирался подозвать носильщиков, как рядом с ним оказались два молодца.

– Гавейн и Бомейн, полагаю, – пройдясь по ним взглядом, Нилрем оказался приятно удивлён. Рука Гавейна находилась на рукоятке меча и непроизвольно дёрнулась, как только он назвал их имена.

– Ха-ха, нас раскрыли, да, братец? – веселым, этот рыцарь лишь внешне, что радовало Грейрата. Страх к себе он считал важным, особенно о подобных… врагов.

– Забираем Ланс Е’Лота, – Бомейн хмурился, но не предпринимал ничего свыше.

– Фух, отличная у вас выдалась драка, я бы сказал, зажигательная, не так ли? – со своей глупой шуткой, Гавейн не нашёл и доли поддержки. Бомейн был замкнут в себе и больше беспокоился по поводу старшего, а Нилрем Грейрат держал лицо безмятежным. – М-да, какие-то необщительные все сегодня…

И пнул пыль под ногами, поглубже закидывая на себя капюшон от плаща.

– Обождите, – Нилрем остановил их прежде чем они вновь ускакали. – Ланс Е’Лот не успел мне ответить, но каким вырос Рутра? Куда он попал после той катастрофы маны? С ним был Эктор?

Гавейн переглянулся с Бомейном, а после как на духу выдал:

– Эм, босс вырос, ну, сильным и добрым, ну, как я слышал, он и раньше был добряком, только сейчас сил хватает совершать эти действия. О, дядька Эктор тоже жив здоров, он мне и рассказал, что они с Рутрой сперва попали сюда на невольный рынок, откуда их взяли на арену как бойцов.

– Понятно.

«Это объясняется, откуда здесь его статуя. Видимо он каким-то чудом выбил себе свободу и ушёл. А потом решил меня прикончить… Бог людей здесь фигурирует до освобождения или после? Как много вопросов, и так мало ответов.»

На этом они простились, и каждый пошёл своим путём. Гавейн и Бомейн унесли Ланс Е’Лота, а Нилрем, подхватив кисть с кольцами, не сбавляя темпов, пошёл сразу к королю крылатых. Теперь у него в заслугах есть победа над целым Ланс Е’Лотом. Даже короли не посмеют ему перечить.

И пускай после тяжелого боя больше всего хотелось принять ванную, поесть и поспать, у великого мага ещё были неотложные дела, о которых он должен позаботиться собственноручно.

На пролёте к высшему этажу, мага застали стражники. Их борьба или вернее сказать, попытка в борьбу, закончилась тем, что оба упали в судорогах, пока Грейрат забирался на нужный этаж. Королевская ложа, тем временем, полнилась тишиной, но не покоем. Нервный срыв тут обещался каждому, кто видел бой мага и воина. Он проходил совершенно не так, как они себе его представляли. Рассчитывалось на одно, а вышло другое.

– Ваше величество, целитель Панацея по праву может получить свою награду, – старый советник был прав, его мнение здесь разделяли девяносто девять процентов собравшихся вельмож. Проблема в другом.

– А если он не остановиться? Что если ему будет мало? – контроля над подобными силами у него нет. Честного в своих помыслах Ланс Е’Лота победили, остался маг с подвывертом и жуткий бог севера что сам себе на уме. Не ясно уже даже кто из них более страшен, Король небесного народа и собственно, небесный народ совсем потеряли ориентиры. К кому обращаться если один сойдет с рельс адекватности, и главное, куда деваться, если бог севера сойдет в драке с Панацеей?

– Все должно быть хорошо, – пытался успокоить всех старичок с палкой.

За дверью, послышались два глухих стука, словно там упали два тела.

«Охранники» первым сообразил Король, и раскрыл крылья, но бежать было поздно.

– Я пришёл за обещанной наградой! – Во всеуслышание заявил Нилрем. – Где она?

– Она здесь, – Король дал добро, а слуги повинуясь, достали из потайного лаза завёрнутый в шелк гладкий как нефрит, плоский камень. Он слегка светился всеми цветами радуги, его и передали Грейрату.

– Ещё какие условия? Как им пользоваться? – взяв в руки чудо-артефакт и тряхнув им, Нилрем не почувствовал ничего.

– По преданиям, – начал старик осипшим голосом, но быстро прочистил горло. – По преданиям достаточно просто держать его в руках, и любая хворь просто уйдёт, раны затянутся на следующий день, даже рука отрастает!

– Кто-то проверял? – по большей части вопрос акцентировался всем, но все так спрятали головы в шеи, что по-прежнему отвечал старик.

– Я слышал, он спас авантюриста, который его нашёл. Монстр отгрыз ему руку, но за те три недели, что он выбирался из подземелья, рука выросла заново.

– Понятно, значит просто держать у себя, что ж, увидим. Старик, ты выступил хорошим знатоком, дарую тебе ещё двадцать лет долгой жизни.

После этих слов, Нилрем подошёл к старику и схватил его руки. Старый советник прикрыл глаза, как только ощутил удивительные перестройки в своем организме. Дышать стало легче, прошла боль в суставах, он наконец смог выпрямиться и стоять твердо без трости. Лицо помолодело как раз на обещанные двадцать лет. Под действием сил Нилрема, даже седина и та, на пол шишечки, но отступила.

– Спасибо! – этот голос не то, что окружающие, сам старик не узнал. Он был таким сильным и чётким! – Спасибо большое!

– Не стоит, просто я всегда оплачиваю добром на добро, а злом на зло, – при этом, Нилрем так недвусмысленно зыркнул королю в глаза. – Меня сюда не пускала стража…

– Да как так?! Как они посмели своевольничать? – Король быстро включился в эту игру, где посылать угрозы мог только один. – Панацея, простите моих людей, у них есть семьи, возможно с женой не поладили, или детишки всю ночь спать не давали…

– Довольно. Они все живы. Я хотел сказать, чтобы вы подозвали смену, поскольку ближайшие несколько часов они не придут в себя.

– Ох! Конечно!

Глава 105

– Чего такой задумчивый сидишь?

На первый взгляд, Рутра выказывал свою смурную наружность окружающим с какой-то определенной целью. Знаете, как бывает – подросток, нахохлившись, выберет себе место под одиноким деревом и засядет там за собственные думы, считая, что если он тучно будет дышать носом в кулак, изображая мыслителя, то к нему точно проявят интерес. Дождался, проявили, однако сам Рутра никогда не был обделён вниманием, потому и стремлений привлечь его к себе у парня ни разу не наблюдалось.

– Да нет, все в порядке, – выразил свою ложную мысль юноша. К нему подошёл его самый родной человек – дядя Эктор, и беспокоить такого человека своими мыслями просто не хотелось. Рутра тут же принял более мягкую позу, раскрыл кулак в ладонь, расправил скрюченную спину, да и улыбку притянул на лицо. То, что для Рутры было естественным, для Эктора смотрелось неловким и резким.

– Ну-ну, – кивнул Эктор садясь около парня, едва не вызывая у того тяжёлый вздох. – Рассказывай, что случилось? Это из-за Долины святых мечей?

– С чего ты взял? Я просто… – Рутра на секунду замолчал, после чего перевел глаза на долину. – Смотрю.

– Смотрел значит…

Долина святых мечей. Чудесное место, снег в котором, всегда лежит на положенном ему месте. Местные в шутку травят приезжим сказки, мол климат здесь хоть и прохладный, но очень хороший. Почему? Так сама матушка природа позаботилась о своих жителях, и покрывает их кровавые грехи заботливым покрывалом из снега. Смех и жестокость, вот что случается с человечеством в таких суровых условиях, когда каждый первый встречный в долине с младенчества держит в руках меч. Будь то рука чиновника, крестьянина или чей-то дочери, все, без исключения, в той или иной мере владеют искусством меча.

Главное соблюдать правильный баланс.

И помогает в соблюдении порядков и правил здешний авторитет, конкретнее – Гал Фарион – бог меча.

Собственно, поэтому долина и называет Долиной святых мечей, поскольку обитающий здесь бог меча не одно поколение ведет суровую тренировку. Одним своим присутствием он поднимает уровень безопасности всей долины к тому значению, при котором жить здесь очень даже комфортно. Здесь есть как гильдия авантюристов, так и торговцы. Удивительный симбиоз который держится на одном человеке поражал, но в то же время тяготил добрую натуру Рутры.

Что-то внутри него неприятно растягивалось, чем дольше и приторнее разглядывались мелкие улочки, тихие домики и тонкие струны дыма.

Рутра непреднамеренно врал в первую очередь себе. Это уже потом он отвечал собеседнику: «Ничего такого, просто смотрю.» Сколько бы глаза не наблюдали издалека за жизнью обычных мещан, а на сердце все тяготилось, становилось хуже и пакостнее.

«Наверное…» моментом пролетело в голове. «Это потому, что я собираюсь забрать у этих улиц и домов всю их безмятежность».

И будто мало этих переживаний, так рядом с ним, о то же дерево опёрся он – Эктор.

Не молодой мужчина, расчесал свою отросшую бороду и крепко похлопал молодого Рутру по его светлой рыжей голове.

Так и сидели они, молча. Один не говорил, а второй не спрашивал, но оба ждали какого-то слова. Неловко? Рутра всецело верил и доверял дяде Эктору и такая знойная тишина его ни капельки не тревожила, все было совсем наоборот, она его успокаивала. Когда рядом есть человек, с которым можно не только с комфортом говорить, но и помолчать… это стоит в сто крат дороже.

Когда говорить в тягость, а созерцать падающий мелкий, но пушистый снег поднадоедает, в обход общения движется язык тела.

За этим, Эктор попытался незаметно достать с внутреннего кармана плаща, который одевался поверх доспех, любимую настоечку, однак был грубо схвачен за руку ещё до того, как откупорил бутылку. Рутра даже не поворачивая головы, словно точно знал, чем в такие тихие посиделки любил заниматься его дядя. Со старшими, Рутра всегда обращался с должным почтением, и тем не менее, когда эти взрослые говорили или творили неприемлемые по ему мнению вещи, парень не скупился на нужные слова й артикли, обращая их грозными стрелами позора и осуждения. Эктора поймали (или же он так по-свойски хотел завести диалог), а это сулило старшему занудный бубнеж на тему того, как в его почтенном возрасте нужно беречь здоровье и не пихать в себя всякую гадость. Рутра лишь недовольно хмыкнул, и забрал ладонь, возвращаясь к своему занятию.

В конце концов, со вздохом закупорив любимый напиток и отложив его в сторону, Эктор опёрся спиной о ствол темного и широкого дерева, побурчал для виду, мол: «Я и сам знаю, что пить в моем возрасте паршиво» да и прикрыл глаза.

– Боишься? – вопрос Эктора поставил Рутру в неловкое положение. От столь резкого вопроса, его ладони дрогнули, впрочем, напугался ли он вопроса, или нет, Эктор по причине закрытия глаз, не узнает.

– Конечно нет, как я могу бояться? – Рутра повёл ладонью по своим длинным рыжим волосам. – Я вообще-то волнуюсь за сэра Ланс Е’Лота, сэра Гавейна и сэра Бомейна.

– А, эти шкеты, – Эктор приоткрыл один глаз, хмыкнул и быстро закрыл его обратно. – Ланс сильнейший из тех кто у нас на счёту, почти что целый император стиля бога меча, так ещё и владеет стилем бога воды на святом. Такие на дороге не валяются, а уж то, что мы такого нашли в той деревушке можно назвать чудом не иначе. Если что, мелкие всегда на подхвате, а я напомню, каждый из них сильнее меня, так что он точно не пропадет.

– Я знаю.

– Знать и понимать это разные вещи. Сколько мне ещё тебя учить, Рутра, твои руки должны твердо держать меч, – Эктор поднялся. – От них зависит будущее многих, сам подумай, разве ты кому-то лучше сделаешь если будешь бояться? – Рутру вновь вернули к началу, что ему не очень понравилось.

Парень всецело верил словам самоназванного бога, однако ещё больше он верил словам дяди.

– Я не боюсь битвы с Гулом Фарионом! – у каждого есть такой человек, перед кем есть желание выставить себя лучше, будь то вторая половинка, обычный прохожий или родственник. Вот и Рутра, поднялся, обернулся к дяде и выгнул грудь колесом, заверяя в своём бесстрашии.

– Ха-ха, да, сражаться ты у нас мастак, не поспорить, – Эктор тепло улыбнулся и похлопал племянника по плечу. – Но. Мои дряхлые и ни на что не годные глаза, – Рутра был готов вклиниться тут как тут. – Не перебивай, дай мысль закончу, так вот… несмотря на то, что мир я уже давным-давно не вижу в тех же красках и формах что и ты, юный молодец, заместо этого я учусь видеть суть. Смертельной схватки с Богом меча не боишься? Хорошо. А сумеешь ли ты победить собственные страхи, что следуют за его именем? Вижу приезд в святую долину подкосил твою уверенность, небось считаешь, без Гула Фариона здесь все пропадёт, – на новую попытку вклиниться для ответа, возмущения или слова простого, Эктор просто поднял ладонь, четко показывая что он ещё не закончил и ему есть что сказать. – Совсем недавно ко мне так же явился Бог людей, на этой встрече я и задал ему вопрос, и знаешь, что он ответил? – Рутра молча повел головой. – Он сказал, что обычные люди не пострадают, титул Бога меча перейдет в твои руки, а скрижаль семи мировых сил сменит одно имя на другое.

– И все же, – Рутра отвёл взгляд в землю. Левая щека приняла несвоевременное решение зачесаться, из-за чего юноша был вынужден утолить нужду. – Я ведь не собираюсь оставаться в этом месте и учить других, как это делает Фарион. Мне кажется, долина святых мечей не просто так отвоевывалась богом меча и, если я заберу титул и навсегда покину её, здесь может случиться что-то страшное.

– Уф, – вздохнул Эктор. – Сколько переживаний за тех, кого даже в глаза не видел… – Рутра неловко пожал плечами, на что его дядя тихо пробормотал: «В этом весь ты…» – Смотри, ты получишь нужный нам титул, оставишь в долине святых мечей одного или двух лучших учеников Гула Фариона и на этом конфликты будут исчерпаны. Всё. Ученики Фариона – Императоры меча, их квалификации более чем достаточно, чтобы учить младших, уж тем более управлять долиной.

– Откуда ты знаешь? – спросил Рутра.

– Я просто верю. Верю в слова Хитогами и здравый смысл. У него нет причин все это говорить, если в конце концов оно не сбудется, – не раздумывая ответил Эктор.

– Ты прав, – Рутра повернулся к дяде спиной. В момент осознания этих слов стало легче и тяжелее одновременно. Странное чувство натяжение может и не исчезло, однако противоречий, которые и тянули его изо всех сил стало намного меньше. Все же, иногда… ложь, что слаще мёда, может и помочь. – Спасибо, дядь. Я знаю, со мной иногда приходится нелегко, и я часто поступаю так, как считаю правильным, но мне приятно что ты никогда от меня не отвернёшься и всегда подскажешь.

– Ну что ты, засмущал старика! – этот старик ещё пыхтел порохом как молодой. – Кстати, это же здесь где-то неподалеку должен обитать Рудэус?

– Ага, Хитогами говорил, что в последнее время только здесь Рудэус и живёт, можно походить, поспрашивать у местных где именно, – Рутра поводил глазами по заснеженных землях как кисточкой по бумаге то вправо, то влево и обратно. Будто пытался найти искомое, но, к сожалению, так и не найдя его, коротко мотнул головой.

– Сначала к нему или Богу меча?

– Брат Нилрема ещё подождёт. Нас ожидает тяжелый бой против бога меча.

* * *

Рудэус Грейрат, для близких просто Руди, для любимой, соответственно, любимый. С недавних пор, этот юноша решил приостановить свою карьеру бравого авантюриста (на заметку, лишь приостановить, об полной остановке и речи идти не может) в связи с событиями о которых тяжело вспоминать. Так уж получилось, в излюбчивой ей, пакостливой манере, как это, впрочем, всегда и бывает, судьба (поганка) сковала недюжего мага за статусом домохозяйки, вернее, домохозяина.

И вовсе нет, у Рудэуса не было тех сомнительных стереотипов, (вернее были, но их влияние на его подрастающий организм ещё слишком слабы) при котором сердце мужа, обязательно обливается кровью от осознания того, что роль сильного пола достается не ему а его пассии. «Мелочи» легкомысленно отмахивается Рудэус, хватая пипидастр и порхая по небольшому дому. В его обязанность входила уборка, стирка одежды, в то числе и белья (особо долго стиралось белье всех нам знаемых дам), и конечно же заботы мага. В первую очередь, Рудэус каждодневно творил статуэтки своего знакомого – Руиджерда Супардии. С каждым новым экземпляром, они получались все лучше и лучше, а в моменты лёгкой апатии, для поднятия мотивации и настроения, он занимался разного рода белибердой. То соседям поможет снег расчистить, то подзарядит магические артефакты, а не раз бывало, с деревенскими детьми попрактикует фехтование. Руди ведь не больше пятнадцати, он и сам ещё физически не полностью вступил в сферу собственной ответственности.

– Ах, как я устал, – по ритуалу, Рудэус потянулся той рукой которая у него осталась – левой. Он отодвинул фигурку подальше к остальным недоделкам и заготовкам, а сам решил выйти на крыльцо. Не так и давно, но у Грейрата появилась страстное желание сидеть на кресле-качалке и смотреть на долину. Вместе с Эрис, они взяли слегка заброшенное жилье у окраин, и вовсе это не позорно. Местные не сносили его из-за страшных слухов, но, собственно, и все. Что очень удивило Рудэуса, так это тотальная суеверность народа, чьи восьмилетки уже на уровне четырнадцатилетнего Рудэуса (пускай и однорукого) по части мастерства меча.

«Люди здесь столь же верующие, сколь искусны во владении мечом» так как-то обмолвился Грейрат.

Благо, с домом все оказалось просто отлично, и слухи остались слухами, а последнее время они и вовсе рассосались, у местных порогах вновь топчутся детишки, заходят соседи, кто с выпечкой, кто с просьбой. Впрочем, не ради них, Рудэус так искренне с щенячьим трепетом сидел у крыльца, укрывшись теплым пледом. Главной причиной была Эрис.

Эрис Бореас Грейрат, для друзей Эрис, для любимого, соответственно, любимая.

Вспоминания о ней незамысловато тащат за собой ещё небольшую тележку с гиперссылками на остальных. Тот же благородный муж племени Супардов, что таки исполнил свое обещание и доставил детей (к тому времени той же Эрис уже исполнилось пятнадцать, что считается совершеннолетием) домой в регион Фитоа. Там они простились, не без капли слёз, Рудэус как мог старался сдерживать рвущийся наружу плач.

Вот далее события понеслись, как говорится, полным ходом. Сперва правильно будет объяснить, к чему вообще была затея Рудэуса по возвращению в Асуру, ведь как всем известно, ещё задолго до этого, он повстречал изрядную часть собственной семьи в Милисе, откуда получил не только массу умиления (от двух очень младших сестёр), но и реальные факты и расклады по его собственной семье.

Встреча с членом семьи для Рудэуса не была случайной. Наводка от Хитогами являлась ключевой точкой, без которой, в столь большом городе состояться встреча двух людей просто не могла. Юноша не мог не ощутить толику благодарности за этот поступок, однако в то же время, это в очередной раз давало пород строить догадки на счёт мотивов столь сердобольных сюсюканий. «Неужели он и вправду такой добряк?» На тот момент, момент воссоединение с большей частью семьи Рудэус и думать о каких-то скрытых мотивах не хотел, он хотел отдохнуть с семьёй, провести с ними как можно больше времени. Конечно же, как Рудэус делился своими историями и знакомил семью с товарищами, так и неугомонные сестры рассказывали о себе, и делились своими приключениями. Ни дня не прошло, чтобы кто-то да не начал вдруг неожиданный рассказ о «Путешествии за запад» (в ироничном смысле).

Однако… однако всем птицам рано или поздно следует отправляться дальше, и эта неуместная аналогия здесь вовсе не спроста. Она была высказана его бабушкой, чей злой и непокорный характер, кажется, так и застыл мрамором в чужих словах да воспоминаниях. Для Рудэуса она предстала совсем в ином образе – собранной, но в меру сдержанной персоной, которая, впрочем, не особо стремилась выражать бабушкину заботу и любовь в привычном понимании. Кроме неё, Рудэус немало общался с дедушкой Карлайлом, и за ним подобной отстранённости не наблюдал. Только от него он и понял, что вообще-то у Клэр (бабушки) едва сердце от счастья не остановилось, вот она столь сдержанно и подходит к внуку.

И все же, было здесь что-то ещё. Нечто незримое, но вездесущее, неосязаемое, но ощущаемое. То, чего не увидеть и не потрогать, но что уже залезло каждому в комнату под кровать и пряталось там, набирая силы в ожидании… чего-то. Насколько мог судить Рудэус, не только у него складывалось странное ощущение от Милиса. Эрис периодически жаловалась на усталость, так словно она постоянно напряжена, а вот Руиджерд тихо мрачнел, однако ничего внятного рассказать не сумел. Перед Рудэусом возвелась стена вопроса на которую он и его товарищи были не в силах ответить. А ведь стоило им только почитать местные выпуски новостей, где чёрным по белому говорилось об очередном пропавшем крестьянине, о группе обескровленный авантюристов или об подросшем количестве убийц в области. Конечно, какие-то обрывки доходили, но то все крохи у самой горбушки. Хлеб был выше, голова не поднималась. Возможно, поживи они ещё с месяц, и клуб алых нитей столкнул бы их лицом к лицу с правителями города, новыми правителями всей страны.

А пока, Рудэус отправился в Ранноа, с мыслью привезти туда Эрис, В то время как его бабушка и дедушка, активно собирали чемоданы в первую очередь своим внукам и детям, постепенно, незаметно отправляя каждого по своим местам, кого на учёбу, кого на службу, а кого и в ссылку. Все, потому что за ширмой этого театра крылась правда о начале настоящего, подлинного переворота. Алу Кард, который так и не достиг стопроцентной поддержки обязался вырезать всех непокорных до самого последнего родственника. К счастью или нет, но семья Карлайл приняла предложение гнусного демона из новоявленной расы Детей ночи.

Таким образом компания Рудэуса избежала лихих последствий и не была втянута в клановые войны, но это не значит что все было радужно.

После того, как их путь с Руиджердом разделился, первым делом, Рудэус направился на родину Эрис, где их ждала пустошь. Практически…

От былого могущественного и великого города, остались обшарпанные шатры да заново вспаханные поля. Проезжая меж крестьян, юный маг не раз ловил себя на мысли, что атмосфера соответствовала послевоенным картинкам из интернета, такая же неуютная и даже гнетущая атмосфера. Однако больше всего, как ни крути юноша боялся за Эрис. Он то знал, с его семьей почти все хорошо, но вот что с Филипом, Саурусом или Хильдой? Что Гислен? Все они, так или иначе, были ей далеко не чужими людьми. Об этом за все года как-то не думалось, но что, если все эти добрые люди погибли? Забрось того же Филиппа или Хильду в воздух, как Нилрема, и они совсем-совсем не найдут способа спастись. Даже если и выжили, они могли, по рассказам Пола, попасть в плен, или сразу монстрам на клык. К сожалению, но шансы на положительный исход таят в сравнении с негативными и нейтральными. В нашем мире есть кратно больше вариантов умереть, чем остаться в живых.

Однако, до подтверждения, нечего было вешать нос. Вон у Рудэуса вся семья как минимум жива (чего Рудэус ещё не знал, так это где Зенит, поскольку слышал от Пола только то, что она точно жива), так почему бы и Эрис не должно повезти с той же стороны?

Как оказалось, по всей известной схеме Мёрфи, следует быть готовым к худшему. Филлип Бореас Грейрат (отец Эрис), Хильда Бореас Грейрат (мать Эрис) и Саурус Бореас Грейрат (Дедушка Эрис) все трое оказались подтверждено мертвы.

В один из темнейших дней, Эрис Бореас Грейрат одномоментно оказалась полной сиротой.

Невозможно доподлинно передать, о каких справедливостях думала вспыльчивая Эрис в тот момент, однако по одному её потухшему голосу можно было догадаться о безразмерной печали, обиде и грусти. В тот день, Эрис полностью закрылась в себе. Рудэус, пребывая в полнейшей фрустрации, словно просто смотрел кино, вернее ощущал себя зрителем издалека. Ни для кого не секрет, что Рудэус довольно-таки эмпатичный малый, и всегда пытался понять и принять, однако здесь его естество само по себе отказывалось четко принимать что-либо. Подобного горя не заслуживает ни один человек, это было понятно и так, просто, не находилось слов для поддержки, нет, таких слов найтись не могло. Что собственно и случилось, Рудэус просто слушал как горько плачет его боевой товарищ, его неугомонная подруга, его настоящая любовь.

Череда ярких потрясений, к великому сожалению, на этом и не собиралась заканчиваться. Прирожденный дворецкий Альфонс, служивший семье Бореас множество лет, сжалился над единственной наследницей и выдал ей несколько дней на рефлексию всего услышанного. На помощь в очухивании юной леди прибыла Гислен, которой хватило сил и упорства на пару с Рудэусом относительно сносно привести Эрис в адекватное состояние.

Тогда же, и состоялось второе заседание, где Альфонс выложил следующее:

– В связи с тем, что госпожа Эрис была найдена живой и целой, мне велено передать ей следующую информацию, – дворецкий и рад был смочить горло, однако по видимому знающая его следующие слова Гислен, просто испепеляла взглядом все желание попить. – Дариус Сильва Ганиус, благородного происхождения муж, согласился финансировать восстановление региона Фитоа и вложился в многочисленные спасательные операции исключительно из-за вас, госпожа Эрис.

– Альфонс, мы с тобой это уже обсуждали! К чему ты вообще это говоришь?! – Гислен не выдержав, влупила ладонью о стол.

– Я говорю то, что от меня требует ситуация. О нахождении госпожи Эрис вскоре будет известно всем, вечно скрывать её мы не сумеем.

– О чем вы? – видя вновь притихшую Эрис, Рудэус не мог не поднять свой голос. Он не видел полной картины, но даже её часть ему уже не нравилась.

– Уважаемый Рудэус, вас это прямо не касается, но раз уж…

– Он хочет выдать Эрис за Дариуса в замен на процветания региона, – Гислен конечно перебила дворецкого и пояснила в разы более просто, однако в целом такой взгляд на ситуацию имеет место быть.

– Какого… – у Рудэуса не находилось слов, он просто перевел осуждающий взгляд на мужчину.

– Если бы все зависело от моих желаний, – Альфонс тяжело вздохнул. Его голос словно покрылся хрипотой, придавая ему ещё больше лет. И того ясно, мужчина едва ли не на собственном горбу несёт столько ответственности что люди на бумаге начинают быть просто числами. – Уважаемый Рудэус, и вы, уважаемая Гислен, с Дариусом у нас уговор и я не считаю зазорным поступиться свободой одного человека взамен на процветание десятка тысяч других.

– Но это же.! – в своей несвойственно манере, Рудэус собирался с экспрессией размахивать руками, доказывая обратное. Для него Эрис много важнее десятка тысяч, он готов отстаивать её право, однако, на пути к этим несомненно громким словам, его остановила сама Эрис. Остановила и попросила выйти.

Впервые она делала что-то подобное. Наверное от волны шока, Рудэус и вышел из шатра, постоял немного у входа, помялся из ноги на ногу, попытался послушать ругань и крики самой Эрис, но вскоре пошел на прогулку, куда глаза глядели.

Побродил по полям, посмотрел, как люди, хоть и измученные работой, но вспахивали поле, сеяли зерно и даже улыбались. Дико непривычное зрелище, созерцать которое пришлось недолго. Рудэус о кое чём вспомнил, после чего со всех ног сорвался к центру импровизированного городка.

Там стояла большая доска с именами и переписью всех найденных, мертвых и пропавших.

Сперва Рудэус прошёлся по списку мертвых, и когда искомого там не нашёл, изрядно спустил пар, после чего начал искать в графе пропавших. И нашёл. Свою подругу детства Сильфиетту он нашёл (в смысле имя, так то не нашёл).

«Интересно, где она сейчас? Надеюсь, с ней все хорошо.» Рудэус был искренне благодарен всем богам, что она не сгинула под натиском этого жестокого мира.

После всех обходов, ради быстрого расслабления, Руди не поскупился на то чтобы выпросить бутылку вина, после чего заперся у себя в палатке, куда под ночь глядя, неожиданно заглянула Эрис. Рудэус надеялся на то, что она пришла для пересказа событий, однако его удивили. Разукрашенная легким макияжем, облитая ненавязчивым парфюмом, Эрис предстала в тонкой, шелковой кружевной накидке.

Как-то воспоминания Рудэуса о той незабываемой ночи смешались и взболтнулись. Они вроде, как и говорили, даже пили, но вот что было сперва, любовь или страсть, а может все и сразу? Вполне возможно, никто не отрицает, ведь по утру, Рудэус довольный наслаждался видом сонной Эрис.

Головные боли (не от похмелья) поступили совсем скоро. Как оказалось, таким образом, Эрис собиралась проститься, и по заветам благородной крови, исполнить долг пред народом, тем самым доказав свою принадлежность к оному. То есть, Эрис, на полных оборотах, не видела никакого другого будущего, кроме как того, где она идёт под Дариуса ради людей. Таким образом, на неё повлиял рассказ Альфонса о том, как прожил свои последние дни Саурус, её дедушка. Тот с честью принял на себя ответственность за все происшествие (Катастрофу маны) и поставил свою жизнь на плаху, без тени сомнения и в ясном уме, с полной отдачей!

Для Рудэуса не являлось тайной тот факт, что Эрис неосознанно подражала своему дедушке, что в громкости голоса, что в прямой манере общения.

Вот так, радость от первой близости, сменилась страхом потерять дорогого человека. Естественно, Рудэус был против этого бесчеловечного акта самопожертвования. В этом его поддерживала Гислен, однако переубедить саму Эрис они так и не смогли.