Текст книги "Восхождение Величайшего Мага (СИ)"

Автор книги: Imeninik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 104 (всего у книги 138 страниц)

Нилрем считал очень грубо, усредняя количество маны Детей Ночи, их общую регенерацию и полностью вычеркивая их личную жизнь, что не есть хорошо, учитывая интересы самого Нилрема. Подконтрольная раса совсем ещё юна, однако в ней таятся старые воротилы, благородные и прочие, чей статус не оспорить.

– Итак, я готов содействовать тебе в обмен на твое содействие.

Нилрем достал из кармана пять колец, при виде которых, глаза Орстеда заблестели от жадности. В нем наконец проснулось придание древних. Кто ж не знает о жадности драконьей расы?

– Какого толка, оно будет?

– Ты слушаешь меня, и мы форсируем события. Ариэль должна взойти на престол не позже моего тринадцатого дня рождения.

* * *

Утрясти все возникшие вопросы Нилрем и Орстед сумели ближе к вечеру. Грейрат не сердился на потраченное время, оно ушло с огромной пользой. Был заключен не просто союз, но взаимовыгодные предложения. И все же, вот так сидеть и греться как от мыслей, так и от закатных лучей солнца было не с руки. Следовало ещё немного поговорить, и у могущественного мага как раз появилась тема на примете:

– Знаешь ли ты Мари и её судьбу? – Панацея выяснил одно, такой древний мастодонт как Орстед провел слишком много времени в зацикленной среде и знает всех обитателей этого «террариума».

– Мари? Хм, я не впервые слышу это имя, но его носит множество людей, скажи-ка лучше о фамилии.

– У неё её нет, – Грейрат отрицательно мотнул головой. – Или… по крайней мере мы её не знаем.

– В таком случае мне будет трудно сказать что-либо.

– Я покажу тебе её лицо, возможно так будет даже проще.

Орстед не отрицал, наоборот, поддержал инициативу, заверяя в том, что постарается вспомнить девушку. Таким образом, в глухом лесу, воздвигли статую Мари. Точность с оригиналом составляла около девяносто девяти процентов. Статная барышня, казалось, вот-вот оживёт, окрасится в телесный цвет и будет жить, как живут цветы вокруг неё.

– Получилась очень детальная статуя, – Орстед начал обходить получившуюся достопримечательность по кругу. – Сложно держать её образ в голове?

– Когда-нибудь… – Грейрат несвойственно ему мечтательно прищурился на солнце. – Ей суждено стать величайшим магом, после меня, конечно, так что нет ничего зазорного вырезать в памяти каждую черточку её лица, тем более, это не так и сложно.

«Он оправдывается?» Орстед ещё слишком слабо знает Нилрема, чтобы судить о его поведении. Окинув лицо скульптуры новым взглядом, тот все же выдал:

– Хм, да, знаю её. Виделся с ней всего пяток раз, и все из них, она представала предо мной капитаном корабля пиратов. Единственная дочь опавших дворян с незавидной судьбой. Её выдали за дворянина в юном возрасте, а к её двадцатилетию, муж погиб в морском путешествии. Она верила, что это было убийство со стороны правительства, из-за чего создала свою команду и устраивала набеги на торговые судна. Я не знаю, правда ли она мстила за мужа или же делала это из удовольствия, наконец оказавшись свободной, но её влияние на судьбу мира было близко к нулевому, а значит, свою жизнь она закончила очень рано, – Краткий экскурс в альтернативную жизнь Мари совсем не всколыхнул Грейрата. Он попросту кивнул. – И кстати, её звали не Мари, а капитан…

– Этого достаточно.

Прервав Орстеда, Нилрем поднялся из порядка насиженного места.

– Ты уверен?

– Мне этого хватит, – акцент сдвигался к начальному «мне». – А уж если Мари когда-нибудь воспылает страстью к поиску затерянных воспоминаний прошлого, я обязательно вручу ей ключ к тебе, тогда и расскажешь ей… о ней же.

– Сомневаюсь, что ей удастся спокойно находится рядом.

– Я что-нибудь придумаю.

* * *

– А где, собственно, все?

По гласной договорённости, Грейрат принял вчерашние присяги в верности по меньшей мере пятнадцати Детей Ночи. В академгородке их было втрое больше, просто остальные являлись простыми слугами, чей ранг ниже первого – Барона. Обычные крестьяне, реже ремесленники, или ещё реже, профессора (люди хоть с каким-то талантом зачастую добираются до первого ранга), вот основной перечень тех несчастных, от которых шла настолько незаметная нить Уз, что Нилрем, не знай куда смотреть, мог бы запросто пропустить находку. Все обстояло крайне плохо. Грейрат предпочитал не смотреть на бедных и несчастных слишком пристально, остерегаясь одним своим неосторожным вниманием порвать паутинку силы, которой обладает заурядность.

Верность и преданность верхушке власти – неопровержимая догма, аксиома. Потому, вчерашняя ночь являлась легкой передышкой, милость нового Бога, который великодушно позволил пастве загладить вину уже сегодня. Однако, что он видел? Никого, за исключением, Карса, чей лик сиял той безмятежной радостью блаженного святого, которого ведут на плаху в назидание другим. Смирение, радость, страх и муки смешались в одном чане, обращаясь обезображенным спокойствием, меланхоличная простота. С превеликим облегчением Карс пал на колени, склоняя голову.

– Моя кровь ещё не восстановила силы, – почтительность так и сочилась густым потоком из уст Владыки. – Мой Бог, пожалуйста, будьте милостивы.

Оба разумных находились в пределах Ранноа, в мастерской Нилрема.

– Я вижу, – Грейрат подпёр щеку тыльной стороной ладони. Его взгляд не мог не раздразниться всеобщим неповиновением.

«Следовало догадаться, что за день эти слабаки не восстановят свой крошечный запас маны и все ещё будут бесполезны.»

Обратившись взглядом в даль, что простиралась за стенами, Грейрат мог видеть тусклые огни его прекрасных нитей – Уз. Теперь, когда он приоткрыл в себе возможность видеть, все «отпрыски» как на ладони. Они живут по мимолётной воле Нилрема Грейрата. И это будоражит кровь, проявляя нехорошую улыбку.

– Слышал, вы можете восстановить запас маны путём питья крови, это так? – Панацея возвратил внимание к слуге.

– Да, – Карс приоткрыл, до этого, закрытые глаза, в чьих глубинах сверкнули тёплые воспоминания. – От человека к человеку, различается запас маны, соответственно и вкус крови, и её усвояемость.

– Ну и мерзость же, – комментарий Нилрема обратился тем острием, что вонзилось в самое сердце Владыки. Рана была почти материальна, а оттого, пострадала только психика. – Впрочем, чего ещё ожидать от химер?

– Химер? – Карс прислушался к необычному слову.

– Весь ваш род обезображен в духовном мире. К примеру, твоя душа на четверть состоит из кусков различных видов животных, правая рука у тебя медвежья, с темным мехом, глаз мухи, сегментирован, рога имеются в количестве двух пар, причём первая пара, растущая из головы, уже втыкается в глаза.

Подобно прокаженному невежде, сунувшему нос в глобальную паутину с целью найти лекарство по ощущаемым симптомам, с каждым новым словом Бога, Карс начинал все больше покрываться волнениями. Его обуяла холодная дрожь, на брови накатывали испарины, а самоощущение ухудшалось.

«Что-то глаза защипало, неужели из-за этого?!» Естественно, подобное являлось простым наваждением, Владыка думал слишком много, ведь тот же Нилрем не оговорился, на четверть духовное тело Карса состояло из животных, тогда как на оставшиеся три четверти – полноценный человек (если не считать рубцов, пограничными линиями проходившие по шее, голени и второй руке. Панацея считал это доказательством того, сколь много сущностей слилось в единый сосуд).

– И как же, что мне делать? – с придыханием выдал мужчина, осторожно проведя рукой по голове, как бы пытаясь найти там вышеуказанные рога.

– Ничем себе помочь ты не в состоянии. Я тебе обещаю, как своему лучшему творению, позаботиться об этой небольшой проблеме, – немного лести приободрили Карса, и он тряхнул плечами, символически сбрасывая новости.

– Благодарю за оказанное внимание, мой Бог.

– Пустяки, тем более что в моей голове уже несколько лет выращивается интересная задумка, подойди и подставь мне свое лицо.

Слушаясь и повинуясь гласу собственного творца, Карс поднялся и приблизился лицом. Спустя мимолетное предупреждение о том, что: «Может быть немного больно», Нилрем сложил указательный и средний палец, после чего ткнул ими в глаз Карсу.

Стонов, криков и мольбы о помощи так и не поступило. Ни единый мускул так и не дрогнул на лице Карса, смотрящего прямо на создателя. Серьезное, сосредоточенное выражение Грейрата не оставляло никаких сомнений – не проделки ради, Нилрем начал свое действие.

– Как там она делала? – Грейрат шептал себе под нос непонятные для Бладлайна фразы, однако они наталкивали мужчину на понимание того, что его создатель пытался сымитировать что-то или кого-то.

«Нет, это я понял, а как… Ага, понятно, то есть, если двину вот так, получится…» Основная деятельность крылась не на устах, а в уме великого мага.

Спустя пять минут непрерывного уродование глаза, Нилрем наконец закончил, вытягивая пальцы из глазницы.

– Платок? – Карс тут же достал из кармана пиджака красную тряпочку. Молча взяв её, Грейрат не отрываясь от достойных мыслей начал запись.

Таким образом, минуя череду вопросов со стороны Карса, Грейрату продемонстрировали удивительно полную или даже абсолютную лояльность.

«А ведь я вполне мог его прикончить, и он это понимал» понимал, однако не смел перечить высшей воле. Была ли то попытка загладить вину, или же нечто другое?

В каком-то виде, подобная вседозволенность над собой, вернула Карса в «утробное» младенчество. Он был абсолютно беззащитен, а над его телом чего только не творили.

«Главное, что в конце концов, мне дарована награда».

И подобно тусклой ностальгии, и Карс и Нилрем вспомнили тот ритуал. Верхнее ритуалом это действо было исключительно для Бладлайна, в то время как Нилрем с помощью передачи крови просто восстанавливал организм и воздействовал на него.

Протянув к отдалившемуся Карсу ладонь, из её центра медленно вылетели пара капель крови, полноценная Кровь Бога.

Сверкнувшие интересом глаза Владыки не могли не пройти незамеченными. Нилрем пояснил:

– Я дарую тебе свою подлинную кровь в знак твоей преданности и лояльности.

Грейрат собирался поделиться своей кровью со всеми, кто придет не столько из щедрости, сколько из научного интереса, ведь Дети Ночи не просто способны поглощать и перерабатывать кровь на полезные материалы, но и поглощать ману, которая в ней спрятана.

– Это все, чего я только могу просить у вас!

И Карс благодарно принял дар, поймав алые бусинки сразу в рот. В тот же миг раздался грудной рык полного удовольствия. Карс не удержался, прикрыв глаза, повёл лицом в сторону. Его затрясло, еще секунду и он бы пустился в пляс на ровном месте, заместо сего необдуманного поступка, мужчина выпрямился тонкою струною и парочку раз хлопнул неуправляемым носком по полу.

Эффект сошёл спустя пяток секунд, а послевкусие поставило Бладлайна в мальчишескую позицию. Пускай глаза закрыты до сих пор, однако видели они прекрасных арф, вдали сияли белоснежные чертоги и золотые реки. Ровно до одного кашля.

– Я тебе не мешаю? – рай пал в мгновение ока, и Карс незамедлительно упал на колено склоняя голову как можно ближе к полу.

– Мой Бог, я оказался ослеплён оказанным доверием, молю меня простить, – тонкий голосок как бы намекал на всю правдивость сказанного, а смущённый Бладлайн прочистил горло, прежде чем продолжить. – Ваша кровь, нет, Амброзия, вскружила мне голову.

– Удивительно как ты ещё держишься.

– Кровь обычных смертных просто отвратительна, даже в свежем виде она не могла принести и толики той радости, которую мне позволялось испытывать в бытность вашего компаньона.

– Ты говорил, якобы, кровь имеет свой вкус от человека к человеку, какую в таком случае ты бы вывел на второе место, после моей, конечно.

– Если бы мне предложили выбирать между сортами дешёвого и невкусного вина, я предпочёл бы и вовсе не делать выбора, – Карс будто бы начал оправдываться. – Не поймите приватно, ведомый любопытством, я испытал пять видов крови, после чего зарёкся её принимать. Из тех, чью кровь я испытал на себе, были звери, люди, воины и маги. Если разбираться в мусоре, последние выделялись сладостью, а предпоследние отдавали корицей.

– Как странно.

– Не у всех кровь привязана к одному и тому же вкусу, однако определенно все ощущают ее как нечто приятное.

«Учитывая их природу и возможность восстановление маны путем выпивания крови, смею предположить, что больше всего их тянет не к алой жидкости, а к мане. Дети Ночи просто пожирают ману, а вкус является побочным продуктом их зацикленности вокруг крови. Все же удобство её получения немаловажный фактор. То, что является побочным эффектом, обычной ошибкой, антривольтом, передалось от Карса дальше, как зараза и стало частью культуры.»

– Хм, ответь, если кровь ощущается как нечто сладкое, тебе не приторно от подаренного?

– Ни в коем случае! Я не способен испытать подобное недостойное чувство от крови моего Бога!

«Или же, ты ещё ни разу не пил больше, чем мог переварить…»

Нилрем почесал щёку припоминая магическое истощение и понимая, что никогда не слышал об магическом переполнении. Оно и понятно, в мире, где ману нельзя получить свыше лимита сложно ощутить переполнение. Или же, все, кто его ощутил, умерли в муках не способны передать знания потомкам.

Картина получалась не очень веселой.

Отойдя от темы крови, мужчины перешли на более конкретные разговоры.

– Твой глаз не поддался мне. Моей целью было воспроизведение магического глаза Императрицы демонов Киширики Киширис.

– Я уверен, ваш провал лишь временная трудность, – на подобное твердое заявление Грейрат кивнул, признавая правоту.

– Твое духовное тело пускай и стабильно, однако очень хрупко. Для его исправления мне понадобятся месяцы если не годы.

– Я это понимаю и готов всецело помогать в силу компетенции. Насколько я понимаю, вам нужны будут живые люди, и лучше всего, дабы у них не было родственников.

– Меньше шума, шире шаг, – поддакнул Нилрем. – Однако прямо сейчас я не собираюсь этим заниматься, я планирую наведаться к Ариэль.

– Нам ожидать пополнения?

Грейрат посмурнел, после чего замотал головой.

– Не забудь потом показать мне как всё-таки проходит процесс обращения. И нет, по крайней мере пока что, Ариэль останется человеком. Я собираюсь оказать ей полную поддержку и мне нужен представитель Детей Ночи.

Само собой, Карс на секунду призадумался, оценивая риски и масштаб, после чего выдал:

– Анна-Роуз, моя кровь, первая обращенная, отлично подходит на эту роль. Я слышал она уже знакома с Ариэль и они хорошо дружат.

– Не имею ничего против, только ей придется выходить уже завтра, – ничего не подозревающий Нилрем не заметил как умело усмехнулся Карс в одно мгновение возвращая лику ровный вид.

– Я постараюсь донести до неё важность будущей встречи.

– Она тебе не подконтрольна?

– А вам?

Откинувшись на спинку кресла, Грейрат удивлённо посмотрел на Карса. Последний, не забыв по пути к извинениям поперхнуться воздухом, тут же, высказал ту правду, которую изначально закладывал в слова.

– Я имел ввиду, что кандидаты в короли крови не имеют особо выраженных рычагов давления.

– Иными словами, до моего прихода, они были вершиной?

– Все верно, мой Бог.

– Мне известно удивительно мало о расе Детей Ночи. Карс, тебе следует заняться этим делом в первую очередь. Мне нужна вся доступная информация, слабые и сильные стороны каждого хоть сколь либо сильного представителя расы.

– Будет исполнено в кратчайшие сроки, мой Бог.

Глава 110

Мир полон разностей цветов, звуков, запахов. Представить себе тихий кабинет, наполненный светом восходящего солнца совершенно не сложно. Сложнее щупать глазками центральный стол из тёмного древесного массива, чьи монументальные красоты прикрывались важным положением, позволяющим увидеть «лицо» и капельку надутых «боков»; увидеть на самом обрыве так манящего стола неровную стопочку академичных книг, где меж листов по хаотичным паттернам натыканы закладки; заметить пустующий книжный шкаф, из которого выпили все соки, в том самом смысле, что забирали все уважаемые книги, оставив тройку павших друг на друга грязных и вульгарных томиков «Свет принцессы». А ведь мало это видеть, нужно чувствовать, вдохнуть аромат реликтовых страниц, прикоснуться к шершавой, затертой до неказистого пятна спинке кресла, расположившегося аккурат напротив тяжелого стола и услышать, как скребётся торопливое перо по желтоватой унитарной бумаге. Не сложно? На этот раз, определенно труднее.

Помещение светилось от мирной жизни, передавало эту теплую атмосферу дальше, в умы людей, которые здесь обитали. Временно или нет, но при составе статистики и превращении его в удобоваримый график, окажется, что в комнате студенческого совета (далее, студ. совет) на постоянной основе пребывает приблизительно три целых и четыре десятых человека в день. То есть в среднем, в любой момент времени (не учитывая выходные) в кабинете присутствует три человека. Три вечных посетителя, а места было хоть на восьмерых.

Сегодня и вовсе приключилась малая оплошность и вместо трёх, на данный момент, пребывало всего двое. Это собственно Ариэль Анемой Асура, чей блеск и запал покорили сердца множества студентов, и Люк Нотос Грейрат сердобольный ловелас, сводящий с ума студентов и студенток (по совершенно разным причинам).

Вместе, их компания предпочитала молчать. Уже многое обсуждалось, а находясь рядом с человеком слишком долго, попросту заканчиваются темы для активных разговоров. Люк не был из тех, кому только дай поболтать, а Ариэль не обладала языком без костей, предпочитая, когда это возможно молчать и слушать. Не без эксцессов, однако комната им уже так породнилась, что пока его хозяйка уверенно переписывала цитаты из книги, зубря и конспектируя учебные материалы, Люк позволял минуту слабости, заваривая чай себе. Он сладостно зевнул, усевшись за низинами столика поменьше, у мелкого дивана, где и фонил чайными миазмами, наслаждаясь безмятежным видом новоявленной картины. Купленная Ариэль совсем недавно, её повесили с солнечной стороны и в моменты восхода, лучи особо сильно подчеркивали каждое движение художника.

Люка совершенно точно не заботил обиженный взгляд начальницы. Принцесса честно… Проиграла в гонке баллов. Как оказалось, одними лишь милыми улыбками и королевскими репетиторами не перекрыть тех учителей, что преподают в Ранноа. Люк, в отличии от Ариэль, не собирался с подружками до самой ночи и ехидненько смеясь, не сплетничал с ними о разного рода ерунде. Люк сопровождал Ариэль, охранял её, а в какой-то момент, плюнул и стал открыто носить с собой на эти посиделки книги, сидя с лампой в руках и перечитывая содержимое. Триумвират Ариэль, Анны-Роуз и Мари это конечно хорошо и Люк – один из главных приближенных, понимал это как никогда кстати, но поскольку что Анна-Роуз, что Мари, приводили своих блюстителей порядка и равновесия, скромному Люку не оставалось ничего, кроме как искать личную выгоду. Выгоду он нашёл, поспорив с Ариэль. Спор заключался в том, кто получит больше баллов по итоговым экзаменам. Если победит Люк он получит законные отпускные в количестве трёх дней, а если бы победила Ариэль… Люку трудно ответить, что бы произошло, однако: «Три мои любые желания» и хитрая ухмылка на лице принцессы никогда добром не заканчивалось.

– Свой выходной ты можешь провести у себя в комнате, – как бы невзначай проронила Ариэль, прикрывая лицо книгой.

– Знаю, – лаконично ответил Люк, продолжая медленно потягивать горячий чай. – Однако я не настолько жесток, чтобы оставлять вас совсем наедине. Враг не дремлет, ему незнакома усталость, так что до прибытия Сильфи я остаюсь здесь и буду бдить ваш покой, – не часть и не ломтик а целый кусище правды именуемой заботой. Ариэль умело парировала эту подлинную благородную душу в миг переведя все стрелки на низкую природу сидящего.

– И пить мой дорогой чай? – принцесса сузила глаза, даже не зная, каким ещё способом добиться справедливости в самой её обители в комнате студ. совета!

– И пить ваш дорогой чай, – Люк оставил за дверью любую стыдливость, спокойно прильнув губами к напитку. Ещё секунду и начнет бескультурно сёрбать в назидание хозяйке-неучу.

Где же пропадала Сильфи? Вопрос хороший и Ариэль уже не раз задавалась им. В спокойствии виновата знаемая Мари – барышня своенравная и вполне напористая, так что умыкнуть чужую подчинённую с утра пораньше для неё не составляло труда. Повторение эксцесса склоняло прилично задуматься над тем, сколь сильно Сильфи в последние месяцы отбилась от рук. В отличии от Люка, у которого был долг служить своей принцессе, преданность Сильфи строилась на общей благодарности, а последняя имела тенденцию волны. Уже сейчас, в самом тайном ото всех месте, куда не попадал ещё ни единый луч солнечного света, Ариэль подчеркнула не надёжность Сильфи. Это отнюдь не выставляет принцессу в плохом свете, поскольку речь шла не об отношениях, а о будущих далёких грёзах. Для становления кем-то великим у авангарда следует размещать сподвижников, ближе к себе, верных союзников и уже после, колеблющихся элементов.

Сильфи была её верным союзников, однако в академии обрела излишнюю свободу из-за чего обросла связями куда более весомыми чем сама Ариэль. Одного друга детства Нилрема Грейрата, он же великий Панацея, достаточно чтобы переводить Сильфи в ранг сподвижников, подальше вперёд, к опасному фронту. Однако, Ариэль была слишком доброй и потому, в случае приведения недописанного плана по захвату власти в исполнение, без сомнений оставит подругу позади, здесь в теплом и уютном мире, где никто не бежит за властью и славой.

Поэтому Ариэль не напирала на Сильфи, не отчитывала её слишком сильно когда та опаздывала и вообще, вела себя с ней… Скорее как старшая сестра.

«Всему свое время…» Растягивая это слово в тонкий блин, принцесса и сама пластом упала на стол, растягиваясь по нему руками. Ариэль еще не мурлычет от удовольствия только потому, что рядом мужчина и стол слишком твердый.

Открытие двери без предупреждения и стука случалось в трех сценариях. Первый – через парадную дверь заходил наемный убийца. Такого ещё ни разу не случалось, однако вполне можно себе представить подобную наглость с расчётом на неожиданность. Из второго сценария следует персонаж невообразимой силы, могущества и хамства помноженной на самомнение, не считающийся ни с какими нормами приличия и рамками морали. Третий же, являлся самым предпочтительным, это могла просто быть Сильфи забывшая постучать прежде чем войти.

К сожалению, на синие глаза Ариэль попали те, что отражают её же цвет, но в более чистых, глубоких тонах.

В кабинет зашёл Нилрем Грейрат, а позади, что удивило Ариэль больше всего, плелись три девицы. Как на подбор, Мари, Анна-Роуз и Сильфи в образе тихого Фиттса. Все, за исключением Нилрема, одеты в новую стандартную форму академии. Из примечательного, сонная больше всех Анна-Роуз, слегка шатаясь и не до конца разлепившая глаза была приодета опрятнее остальных девиц. Сразу видно, она одевается не своими руками.

– Приятно видеть тебя в добром здравии, Ариэль Анемой Асура, – Грейрат кивнул принцессе, а та, спохватившись слегка позже, вышла из-за стола и сделал ответный реверанс, поприветствовав Нилрема.

– Что привело вас к моим чертогам? – приветствия остальных девчат ограничились кивками.

– Наш разговор для исключительных ушей, – взгляд Нилрема провёл Люка вон за дверь.

– Ручаюсь за своего рыцаря как за себя, – приложив ладонь к груди, барышня указала на своего стража. – Люк не посмеет маяться глупостью, если дело будет важным.

– Хорошо, – односложно ответил Грейрат, продолжая рассматривать двоюродного брата.

– Вот и отлично, – просияла девушка, радостно плеснув в ладоши. – Давайте садиться. Люк, завари гостям чаю.

Не подчиниться было невозможно. Изначальная неприязнь Люка к двоюродному брату прослеживается ещё с первой встречи.

Отец не раз рассказывал Люку о своем родном брате, который подался в авантюристы, где прославился в команде «Клыки черного волка». Окрашен был рассказ в привычные для благородного дворянина «недостойные цвета». О последующем роспуске знаменитой группы и оседанию Пола в неизвестной деревушке близ региона Фитоа Люк узнавал урывками во время коротких встреч с родственниками.

Конечно, Люка нельзя назвать совсем непробиваемым, он знает, что сын Пола – Нилрем Грейрат вырос знаменитым, сильным магом и таких у дяди целых два, если верить Сильфи, однако предубеждения сохранились, порождая медленную тенденцию к враждебности. Масла в огонь подливал Нилрем ведя себя подобно последнему снобу, чем слабо располагал.

Утро только-только разгоралось, а для всех наступал момент, когда внимание должно сузиться в одну точку. Из всех участников, сонливой продолжала оставаться Анна-Роуз, чьи мысли витали средь за оконных облаков и белоснежных замков. Не чай ей подавай, а кровь, да только кому она имеет право жаловаться на сию всемирную несправедливость? Постыдно демонстрировать естество, о котором ведают всего двое.

«Ах, как же я хочу крови!» Мысленно покривила душой Анна-Роуз. Лицо барышни кричало об усталости ведь так и было – резервы пустовали, а подкрепиться было неоткуда, юную леди ждут мучительные будни. Смущённо стрельнув глазками в Грейрата (Анна-Роуз располагалась ровнёшенько напротив) она не добилась ровным счётом ничего. Девушке не удостоили и взгляда, чем поманили Анну-Роуз к стыду; обращаться к Мари она не стала.

Из всех пришедших, не считая Панацею, бодрее всех ощущалась именно Мари. Не до конца опрятный вид незаметно правился у всех на виду. То челку, падающую на глаза, поправит, то формочку разгладит пальцами, или вовсе полезет дотягивать руками чулок начиная с пятки и заканчивая бедром. Так она и продолжала бы прихорашиваться, не окажи Нилрем ей услугу и не схвати её за ладонь, которая тянулась уж к совсем укромным местам, приговаривая тихое: «Достаточно».

Чай заварили, блюдца с чашками расставили, а Сильфи, отошедшая на единичный разговор с Ариэль перестала извиняться и оправдываться. Как и предполагала принцесса, её милого «эльфа» украла Мари под предлогом тренировок. На спасение пришёл Нилрем, окончив так и не начавшуюся тренировочную дуэль, после чего повел всех сюда.

Вокруг низкого столика расставленные фигуры складывались так: Ариэль и Анна-Роуз, напротив Нилрем и Мари. Люк, а так же, тихая Сильфиетта остались не у дел, и заняли места не то безмолвных зрителей, не то садовых статуй. Хотелось верить, что отведенная им роль – защита.

– Итак, – начала Ариэль, неспешно подбирая как слова, так и чашечку напитка. – О чем вы хотели поболтать?

– Речь пойдет о важном деле, – не касаясь предложенного чая и пальцем, Грейрат сложил руки в замок, прилегая к спинке. – И когда я это говорю, я беру во внимание твои регалии, Ариэль Анемой Асура.

«А он не шутит» Серьезное произнесение полного имени сослужило триггером, из-за которого доселе растерянная барышня мгновенно сосредоточилась, сузив глаза. Уши принялись внимать о предложениях.

– Но прежде, есть вопрос. Ариэль, желаешь ли ты стать королевой?

Вопрос, говоря культурно, обескураживал. Готовая ко всякому принцесса приоткрыла рот, широко распахивая веки. Слова ударили похлеще магии иль кулака, ведь тишина знаменовала общую осведомленность. Она равнялась целому числу, и число – это «Ноль».

Мари, подобно Ариэль, бросила взгляд на Грейрата, как и ещё несколько субъектов. Их цель, на ближайшие минуты, выяснить природу этого вопроса.

– Ну, – перед великим магом, открылась сама девичья невинность. Анемой страшно просто говорить в глаза, а подобрать ключи к нужным фразам и вовсе кажется заданием со звёздочкой. – Наш король ещё очень бодр, и потому я не видела возможностей для подобных размышлений.

«Ну надо же, «не видела возможностей»» про себя усмехнулся Нилрем.

– Тогда, если они, эти возможности, появятся, ты будешь бороться за трон?

– А вы предлагаете свою поддержку?

– Конечно, – второе резкое событие, всколыхнувшее комнатушку. Кое-кому стало душно, а кто-то подавился воздухом. Мари насупилась, и под столом схватила любимого за ладонь. В ответ Грейрат усмехнулся так, как умел только он – успокаивающе и нежно. Панацея даровал ласку исключительно самому близкому колу, и то, что направленную Мари милость подхватили и другие, являлось жертвой ради большего блага. Нилрем крепко сжал ладонь девушки, после чего разжал её и высвободил руку, вернув её из-под стола.

– В таком случае… – обескураженно произнесла принцесса, хватаясь ладошкой за прядь волос, – Нам следует обсудить сотрудничество?

– Так неуверенно говорить о наших будущих делах может себе позволить только принцесса, – Грейрат наконец взял за «ухо» чашку чая.

– Прошу прощения, просто это предложение очень… очень неожиданное, – Ариэль имела ввиду личность Нилрема Грейрата. Принцесса предполагала, что ей придется трудиться несколько лет к ряду, подбивая клинья к Панацее, напрашиваясь на встречи, проводя дружеские разговоры и прочее. Сейчас же, казавшаяся сложной и витиеватой многолетняя дорога, в миг упростилась, укоротилась к одному единственному шагу. Все естество барышни говорило об опасности подобного пути. Словно младенцу вручить могущество богов, ничего хорошего от этого не выйдет. С одной стороны, Ариэль была готова прыгнуть от радости, но не теряя головы, девушка понимала, такой разговор вот так, с ничего, не начинают, уж тем более, такие как Грейрат.

«Ему от меня что-то нужно, но что конкретно?» Выгоды от назначения на пост монарха много, очень много, от золота до титула, от тайных знаний до грязных секретов.

– Я понимаю, подобное не осмыслить и за час, однако мне нужен твой ответ, принимаешь ли ты мою поддержку?

– А что же вам в обмен?

– Пустяк, – взмахнул ладонью Нилрем, разглядывая чай. – По большей части, сейчас все это, моя затея, однако за мной стоит влиятельный… Союзник, – Грейрат притянул к себе всеобщий интерес с помощью одного маленького существа – Алая бабочка, сидевшая на кончике пальца и окунавшая голову к чаю. – Что это за человек и о чем я попрошу взамен своей поддержки, поведаю уже после соглашения. Время ещё не наступило. Однако, есть один нюанс.

– Нюанс?

– Да, он заключается во времени. Я полагаю, ты, Ариэль, не спешишь с исполнением своих амбиций, предпочитая запасаться союзниками здесь, – Алая бабочка упорхнула в воздух, пока не оказалась у Анны-Роуз на ладони. Она моргнула. – Разумный ход, однако он предполагает медленное и постепенное развитие, чего я не потерплю. Для твоего восхождение на трон я готов отдать три месяца, не больше.

И перед тем, как Ариэль, а вместе с ней и Анна-Роуз с Мари и Люк с Сильфи, не выпрыгнули с места с криками: «Да что же ты такое говоришь?!» Нилрем поднял ладонь, выпуская на свет магию гравитации. Все тут же ощутили тяжесть разной степени насыщенности.