Текст книги "Восхождение Величайшего Мага (СИ)"

Автор книги: Imeninik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 111 (всего у книги 138 страниц)

Глава 113

Тяжеловато вообразить ситуацию ещё страннее. Вот маленький набор голых фактов, неопровержимых истин: знакомый с раннего детства воспитанник, должен быть мальчиком, а оказался статным мужчиной. Теперь не ему высматривать твое лицо средь густых высоких веток и листьев, а тебе. Время, конечно, неумолимо, однако и у этой силы есть свои законы. Роулз совершенно не понимал этот сюр.

Второй факт заключался в самом здравом смысле. Полуэльф не отбился от жизни и знал, два года разлуки ни в каком мире не приводят к тому, к чему привели.

Третий факт, он же самый спорный, приводил разум Роулза, не смотря на внешность, к признанию правды. Перед ним взаправду находился Нилрем Грейрат, мальчик, которому должно быть тринадцать или четырнадцать лет, ни как не двадцать пять. Его лицо утратило все детство, обострились черты отрока. Из всего, узнавалась теплая, золотом целованная голова, ни на миг не постарел её блеск и цвет, да глаза – все такое же чистое небо, хоть бери и сравнивай.

Слышал Роулз о тех несчастных детях, что росли на улице и быстро вырастали под напором обстоятельств. Слыхал и о ранней седине, неумолимо выступавшей на юных головах… Но когда дело примерялась на Грейрата, речь шла вовсе не о росте, который можно было бы принять (с большущим скрипом), речь шла о картине в целом!

– Какой кошмар! – не найдя более приятного выражения, оповестил Роулз, хватаясь за голову.

– Спокойнее, это следует просто принять.

– Все у тебя всегда просто… – покачав головой, Роулз пристально, словно смотрел в зеркало, осмотрел лицо Панацеи поближе. – Глаза остались все такими же небесно-синими, но взгляд определенно обострился в сторону отца.

И пока Роулз отходил от шокирующей правды, Грейрат деликатно подтолкнул его с порога наружу, куда, позже, вышел и сам, тихо закрывая за собой дверь.

– Пошли, – простенький взмах рукой, пробудил полуэльфа и тот, не спеша, засеменил за Грейратом.

– Куда мы идём? У меня к тебе, между прочим, очень важный разговор, – полуэльф приблизился к Нилрему плечом, и осторожно прошептал следующее: – Государственной важности.

– Ты что ли, стал посыльным?

– Не совсем…

– Тогда ещё успеется, – хлопнув старшего по спине, Нилрем слабо улыбнулся. – Давай начнём издалека, расскажи, как жизнь твоя здесь развивалась. Нашёл ли то, что искал?

Медленный шаг позволил Роулзу не спотыкаться на словесных конструкциях, а осторожно провести пересказ своей жизни. Так как путь вёл Грейрат, у бывшего охотника отпадали заботы.

Редкие перерывы знаменовались коротким, но пристальным взглядом от Роулза. Он все пытался уличить Нилрема в каком-то грязном трюке, обмане, подмене. Нельзя же просто взять и наслово поверить в чудо быстрого взросления!

«Или можно? Карла… Почему мне вспоминается твой сын, что обратился дочерью? Наверняка потому что Нилрем всегда делал нечто невероятно немыслимое». Чем дольше шел их диалог, тем дальше отходили все сомнения и у первого, и у второго.

– Да уж, помотала тебя жизнь, – признался искренне Грейрат, совсем не замечая, как полуэльф рвался вставить хлесткое словцо в обратку. – Попал в караван, где сперва удачливо сдружился со стражей, а потом, после слезливой истории, и с главой каравана. Не каждый, по дружбе, устроит в хорошеньком месте столицы. Арс, место большое, угораздило же тебя попасть на службу к чинушам. Тяжело небось.

– Сложновато, – понятливо кивнул Роулз. – Это тебе не прикатить к богатеньким родственникам в Милисе.

– Ну все-все, не будем вспоминать плохое, – улыбнувшись, Нилрем приостановился. Буквально за поворотом уже слышался ропот старого рынка, его специи, щекочущие нос ни с чем не спутать. На месте остановки, пока никого. «Для откровений самое то» в момент подумалось Грейрату и тот начал: – Слушай внимательно и внимай мне, Роулз. Я знаю где сейчас Сильфи, и чтобы прежде всего успокоить твои нервы отвечу – с ней все хорошо. По крайней мере, когда я уезжал.

– Учитывая откуда ты приехал… хочешь сказать, она в Ранноа?!

– Именно, – Нилрем щёлкнул пальцами перед глазами полуэльфа. – Обучается магическим примочкам и слегка магии. Обсудим детали позже, нам есть ещё о чём говорить. Выкладывай свой важный «диалог».

– Ну, – от наплыва эмоций, Роулз стушевался. Его уши приуныли, опускаясь вниз. – В общем, из моего рассказа, ты должен был заметить – я по голову повяз в политике, – выждав кивка, продолжили. – Прямо сейчас, я верно служу под патронажем господина Дариуса… Не кривись, пожалуйста, мне самому тошно, но поверь, другие не лучше, а то и хуже. Если говорить прямо, он по крайней мере честен, с ним проще всего работать. А ещё, он советник первого принца, – Роулз стыдливо опустил глаза. – Не самый достойный господин, я знаю, но выбирать не приходилось. За верную службу, кроме оклада, мне обещали информацию. На тот момент у меня не было и нити зацепки, куда бы податься. Кроме твоих слов и слов Киширики о том, что Сильфи попала в огромный дворец, у меня больше не было информации… – на мгновение Роулз остановился, посматривая на то, как начинали дрожать его руки. Те тут же укрылись в карманах. – Она же могла попасть к любому аристократу в столице! Нилрем, ты понимаешь какие здесь «благородные»?! Я днем и ночью боялся за дочь, лишь бы она не попала… Вот я и полез в эту грязь, чего греха таить… Не хочется изливать на тебя всю свою душу, но ты меня очень, очень сильно успокоил. Хоть Дариус лично отрицал, но, в глубине, я не мог отвертеться от мысли, что он держит мою девочку где-то в подвале, и… Каждую ночь…

От последующих слов, Нилрем благоразумно остановил Роулза, взяв его за плечи.

– Все с ней в порядке, ей ничего не угрожает.

– Да… нет… я хотел сказать, спасибо, – выступившие слёзы быстро подтерли. Роулз один раз шмыгнул носом, оперативно приободряясь. Для лучшего эффекта он треснул себя по щекам. – Так, на чем я остановился?

«По сути ни на чём» собирался съехидничать Нилрем, но быстро поправил себя.

– На поручении от Дариуса.

– Точно. Он поручил мне, пригласить тебя в его дворец, для знакомства. Мне ещё не раскрывали детали, но видимо молва о Панацее заинтересовала принца Грабелла и он хотел бы с тобой кое-что обсудить.

– Не короля ли случаем?

Роулз заозирался, прежде чем вновь перейти на шепот.

– Мне кажется, так все и есть.

– О как… Все складывается лучше, чем я ожидал.

– Что ты имеешь ввиду?

– Не бери в голову, – отмахнувшись высказался великий маг. – Мне не сложно проследовать за тобой, но сперва, давай найдем Мари.

– А малышка тут что делает?

– Ещё бы я знал, – резковато ответил мужчина и тут же добавил. – Я оставлял её в Ранноа, однако та решилась на побег.

Роулз тактически промолчал, отдавая себя на помощь Грейрату. Таким образом, оба ступили на рынок. Их словно пыталась утопить сама стихия, таков был контраст между недавней тихой подворотней и шумным, энергичным, «волнообразным» рынком.

Для Роулза подобное стало повседневной рутиной, он был подобен рыбе в воде, обтекая толпу и людей. Другое дело Нилрем. Высокий, широкоплечий мужчина с особенно хмурым лицом был скалой, о которую резались люди. С непривычки, Панацея увеличивал число своих потенциальных клиентов. Впрочем, кто пойдет к настоящему целителю лишь с синяком на руке?

«Это впервые, когда я нахожусь в подобной толпе» и Нилрем подметил то скрытое свойство больших величин. Если первая парочка людей едва не сбили себя об Герейрата, то остальные равнодушно начали его обходить. Люди шли за людьми, даже если уже не знали, почему все обходят странного парня с золотой головой.

Найти нужную пару, что настораживало, получилось слишком уж быстро. Не дольше пяти минут пешей ходьбы по прямой. Здесь человеческий поток изгибался, поскольку вокруг одного ларька собралось неприлично много зрителей.

– А вот и они.

– Ты уверен?

– На все сто процентов.

Нилрем и Роулз не видели дев, сперва они продирались сквозь тот полукруг из зевак. Стоящие в три ряда, люди не были покупателями, а ларёк, который они обступили, не продавал ничего уникального. Это был рыбный ларёк, продавали в нём рыбу и рыбой же, все начиналось.

– Нья-ха-ха-ха! – театрально преувеличено засмеялась Анна-Роуз, пряча уста за открытым веером. – Так тебе, смерд и надо, – что удивительно, восседала Бладлайн на каком-то мужчине. Когда искусство требует жертв, у стражей правопорядка постоянно возникает к художнику один и тот же вопрос…

– Это что такое?

Роулз, казалось, сейчас обомлеет и падет на свою милость в беспамятство. Нилрему же оставалось неопределенно хмыкнуть, то ли хваля, то ли осуждая данный поступок.

Ведь если Анна-Роуз просто устроила себе из человека потеху (и ещё одного, но уже под стопы), то Мари, с запалом лупила по заднице одинокого мужчину, предположительно, продавца. И ещё как лупила! В руках у неё самая большая рыбина, а на продавце, кажется, самая большая гематома.

«Она мне так клиентов собирает что ли?» Не зря люди следили за продолжением, посмотреть здесь и вправду было на что, учитывая, что это уже не первый, но видимо, последний из тех, кто получит рыбкой по голове от Мари.

– И ещё раз! – никогда прежде, садистская ипостась не выражалась столь ярко, как сейчас. Мари искусно пользовалась всеми приобретенными навыками фехтовальщика дабы…

– И все мои старания ради того, чтобы ты могла просто бить людей здоровенной рыбиной с половину моего роста?

Роулз снизу вверх глянул на Нилрема. Роулз сглотнул и начал искать место побезопаснее, ведь кто его знает, под горячую руку попадать ой как не хотелось.

– Мари! – время застыло. Застыли «чутка» пьяные барышни, застыли с улыбками, что им были к лицу, застыло веселье, которым все здесь пропиталось.

И будто кто-то насильно двинул стрелку часов, с каким-то беззвучным, но видимым скрипом, Мари, а за ней и Анна-Роуз повернули головы к Нилрему.

– Развлекаетесь?

Импровизированная сцена пополнилась на одного неоплаченного актёра.

К Грейрату, побросав все дела, бегом подскочила пара лиц погорелого театра, наперегонки соревнуясь кто быстрее и круче оправдается.

– Никак нет!

– Как ты мог об этом подумать!

«И вправду, как я мог?» Внутренне улыбнувшись, Нилрем положил барышням на макушку свою руку.

– Сейчас я не в том настроении, чтобы вам что-то делать, а поэтому мы тихо и мирно возвращаемся в дом. Вам повезло, что сюда не пришла стража…

– Ну вообще… – Мари неуверенно протирала надутую щеку костяшкой.

– Один из миньонов этой рыбной свиньи слишком много качал перед нами своим статусом главы отделения, – Анна-Роуз смахнула ладонь Нилрема с головы, пытаясь казаться прохладнее чем есть на самом деле. – Он остался внутри.

– Я вас… услышал, – прожилка, выступившая на шее великого мага, подала знак закругляться. – А теперь быстро собрали свои вещи и уходите. Мари, найди Роулза и приведи домой.

– Дядя Роулз? Точно, он же отправлялся в столицу Асуры.

– Вот именно. Расскажешь ему по пути о Сильфи и он станет нашим новым союзником.

– А ты чем займешься?

– Сколь невинны твои очи. Хоть и пьяна, но должна понимать, беспорядки надо обращать в порядок. Больных я лечу, а не калечу.

– Нил, мы это, не специально…

– Потом поговорим, сперва дайте мне разобраться с проблемой.

Когда же девушек провели глазами, а Нилрем остался на арене один, он начал сращивать сломанные кости, мышцы, связки. Одни были сломаны, некоторым не хватало парочки литров крови…

Всего пострадала дюжина молодцов, что наводило на мысли.

«Скучают они… Сильно скучают, раз напились и пошли людям нервы трепать.»

Была ли эта выходка последней, или же стресс, разъедающий разум изнутри, подтолкнёт барышень на новые вершины каверзных деяний? В любом случае, Нилрем убедился в острой нужде завершить эту кампанию побыстрее.

* * *

День откровений назначил дату и время. Встреча с принцем состоится не раньше обеда. На этот день, Грейрат оделся лучше чем вчера. Все остальные встречи отложили, или, если посильной для них являлась задача, перенесены на плечи Анны-Роуз и Мари. Для тех же, кто кровь из носа, не сдержан в морали (им ведомо лишь собственное благо), Нилрем припас изощрённый отказ, в виде письма с приглашением в королевский дворец, где он будет находиться. Пускай обнаглевший утопиться в варёном стыде, чем продолжит мошкарой надоедать злопамятным барышням.

Собравшись в полдень, Грейрат у порога последний раз оглянул провожающих.

Сурово бросив зенки на дам, он не забыл им напомнить о их висевшем проступке.

– И если сегодня меня засмеют по вашей вине, – Нилрем вдохнул больше воздуха, а за ним повторили три дамы: – То вам лучше готовиться к худшему.

– Опять меня шлепать по заднице будешь? – храбрилась Анна-Роуз, что называется, по большому. Её выдавал собственный голос, истончившись в тонкую нить.

– Рукой не обойдусь, возьму моргенштерн, – замотав головой, он простился со всеми и вышел на яркое солнце.

Пешим ходом путь был не близким, его усложняла столица. Арс переполнен ходами и лазами по всяким коморкам и норам. Там бегают дети, шарятся банды, но там не ходил Панацея. Без особых желаний лезть по тёмным ходам, он двигался вдоль главных улиц. Посему, встречался народ, многие улыбались в приветствии, зазывали на вино или чай. Их любезность не трогала сердце великого мага, он привык к мимолётной доброте остальных. Пройдет день, пройдет месяц и год, и бескорыстный поступок сотрётся под ноль, останется лишь Панацея – целитель.

Чем выше поднимался Грейрат, тем меньше его узнавали, сказывалась специфика деятельности. В основном ведь, кто придёт за милостыню к бескорыстному магу? Отчаянный дурак, отчаянный и дурак. Здесь, в зоне ремесленников побольше осторожных зверей. Им мало простого чуда им нужно понимать весь мотив, прежде чем нести здоровье чужому. К сожалению, больше подобных акций на ближайшие годы не планировалось, и услуги Панацеи, если план пройдет гладко, подскочат в цене многократно.

Шаг за шагом сменялись дороги, дома, мастерские. Их уровень рос, достаток крепчал.

Через мосты и сады, Нилрем медленно поднимался к элите. Здесь учились мечу, фехтованию школы, здесь ходили студенты в чьих руках фолиант, а в голове одни девки. Ведь Арс не просто столица, а центр культурный. Одеты по-старому – в мантии маги, во что поудобнее, воины. Насколько ведал Грейрат, здешний университет с переменным успехом выбирал лучшее из воинов и магов. В этом месте учились сверхбогатые дети, изредка, кому повезет найти себе спонсора, таланты из обычных сословий.

Поскольку не учебное заведение являлось конечной точкой прибытия, Нилрему открывался лишь малый зазор в это место.

Сверкнул по глазам луч ослепительной яркости. На миг зажмурившись, Нилрем увидел проблему. От дворца отбивался солнечный зайчик, что значило его скорое появление на ковре у монарха.

Охраной на входе не стыдно гордиться – двухметровые львы, правда, что каменные. К ним прилагались небольшие мужчины.

Интерес их простой, знать кого впускают и куда этот кто-то пойдет. Разъяснив с ними данные (не забыв помянуть приглашение в виде письма от первого принца), Нилрем направился далее, кивая наводкам от стражи.

Наводки, к счастью, не понадобились, после порога, на виду у фонтана смиренно стояла милая горничная. Слуга поклонилась, не назвав собственного имени, и попросила следовать дальше.

Девушка холодна и спокойна, её сердце стучало поразительно ровно.

Ступая по пятам за прислугой, Грейрат особо не всматривался в место. Они выходили на крыльцо, заходили в здание, в котором находились множество коек для сна, вновь перемещались под открытым небом, возвращались в коридор, где вместо окон стояли памятные фрески.

«Как много здесь лишней мороки» закономерно подумалось Нилрему. На самом деле, в сим действии был преднамеренный план, вернее, идея. Показать народному целителю как живут «большие» люди. Грабелл предполагал впечатлить и покорить собеседника ещё до того момента, как произойдет встреча лично. Жалость какая, столь чудный перфоманс предназначался Грейрату – тому, кто совершенно лишен обывательской узколобости. Не удивить Нилрема большими просторами, личной святыней, купальней и садом. Словно перед сытым хвастаться жареной птицей, или богатому одолжить сто золотых.

Парочку раз, за все время прогулки, горничная исподтишка заглядывалась на лицо молодого Грейрата. Она никак не выдала свой интерес, но её беспокоила железная невозмутимость целителя. В нерешительных чувствах, ей оставалось смириться с реальностью; больше водить гостя по залам нельзя. Бесцельный пролёт по дворцу завершался ничем. Мужчину повели прямиком к первому принцу.

Стук в дверь, приглушенное одобрение на вход, и вот уже Нилрем отважно взирал на молодого принца. Глаза, а после и улыбки, знаменовали приветствие. Они сорвались в путь для того, чтобы пожать друг другу руку.

– Друг мой, Грейрат, – включив дружескую волну настроения, принц указал прямо на столик, где парились, ожидая момента, две чашечки чая. – Давай опустим пустые представления, и ты и я знаем друг друга достаточно. Присядем и все мирно обсудим.

Нилрем с иронией проводил Грабелла за стол, бросая осторожный взгляд на девушку, оставшуюся в комнате определенно нарочно. Горничная отошла к углу, где удобно пристроилась в компанию воина – телохранителя принца, судя по всему.

– Так, кого мне следует лечить?

– Так сразу переходим к делу? – плеснув в ладони, первый принц понятливо кивнул, подтянув к губам напиток. После первого же глотка, он участливо сделал то, чего не ожидал и самый величайший маг.

Грабелл указал на горничную, молвя:

– Для начала, вылечим её, – словно он сам собирается принимать в этом участие, принц поставил Нилрема в тупик.

Великий маг свернул корпусом к служанке, смерив её внимательнейшим взглядом.

«Она не особо то и больна» вердикт оглашали мысленно, со всей ответственностью. Опытный лекарь, кем Грейрат и являлся, при веской нужде, мог бы найти с десяток проблем, отклонений и болезней, чьи корни прорастают из детства, образа жизни и травм, однако какой в этом смысл? С немым вопросом Панацея вернулся к улыбчивому принцу. И тем самым, он пропустил важную деталь. За разглядыванием горничной, Нилрем пропустил её бледнеющее от испуга лицо. В её расширяющихся глазах словно промелькнуло недалекое будущее. На деле же, в отличии от Панацеи, она знала, что произойдет дальше и это «дальше» её пугало до седых кончиков волос.

Звук среза плоти и падения чего-то большого, сработали как катапульты. Нилрем резко встал из-за стола, полностью оборачиваясь к охраннику и слуге. Из-за спины послышался спокойный голос принца:

– Прошу, – Грабелл неспешно приглашал на работу. – Излечи её побыстрее, иначе она тут и умрёт.

– Очень… экстравагантный способ проверить мои навыки.

Удушливый стон вырывался из глотки ни в чём не повинной женщины. На смертном одре, её выдержка заслуживала всех похвал. Павшая к ногам безразличного стража, горничная изо всех сил держалась за обрубок ноги. Хлесткая и теплая кровь начинала ритмично вытекать по вине недалекого сердца. Младший монарх весело хмыкнул, поднявшись вслед за целителем. Пускай магией принц обделён, это не мешало ему восхищаться её красотой. Для того, чье сердце не трогала учиненная им же трагедия, эта заинтересованность укрепила мысли Нилрема. Какие бы проверки не устраивал Грабелл, он уже заинтересован в Панацее, все это не более чем формальность.

«Он даже не спросил какой мой ранг целительства. Возможно продвинутый целитель сумел бы, с большим трудом, приживить отрубленную ногу, но лучше всего здесь подошел бы кто-нибудь от святого и выше».

Запах крови привел Нилрема в действие. Он выпустил алых бабочек, дабы те убрали кровавые миазмы долой, он бросил ладонь к горничной, позволяя ей почувствовать облегчение. Отрезав адскую боль, его слух не терзался об жалкий скулеж, работать стало в разы приятнее. Третьим своим действием, Грейрат закрыл все вопросы. Притянув ногу к обрубку, их быстро срастили, не оставив и шрама. По себе, ситуация оставила лужу крови и слез одной бедной горничной, что теперь подумывает уйти из дворца.

– Дела, конечно, – выглядывая из-за спины Нилрема, Грабелл, казалось, был не очень доволен. – Твое мастерство похоже на магию больше, чем у кого бы то ни было.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ничего, совсем ничего.

Оба вернулись обратно за столик, в то время как страж и трясущаяся горничная молча остались на месте.

– Итак, теперь я уверен, – не редкая улыбка прицепилась к лицу принца. – Нилрем Грейрат, да? Я могу омыть тебя Славой и Честью, Богатством и Властью, – каждое слово подчёркивалось очень жирно.

– Но?

– Никаких, но. Я предлагаю тебе дружбу и поддержку и рассчитываю в ответ получить то же.

«Это не звучит как равный обмен, по крайней мере, с его стороны».

– В любом случае, наша первая встреча мне очень понравилась. Твой метод лечения, если не секрет, имеет лимиты? – Грабелл это скрывал, но по горящим глазам, Грейрату становилось понятно, этот напыщенный принц не отцепится от него никакими мольбами.

– Нет, – Нилрем не видел смысла принижать свои силы. – Или, по крайней мере мне ещё не попадался такой человек, чьи раны или болезнь я не мог потушить.

– Просто чудесная новость, друг мой. Считай, ты уже состоишь в нашей фракции, – не прекращая

талдычить о «нас» и «наших» первый принц Асуры действительно думал, что сумеет укрыть от Панацеи собственную алчность. Это было ошибкой. Как говорится: «Рыбак рыбака…» Все продолжающаяся пьеса о «дружбе» и «сотрудничестве» на деле являлась плохо прикрытым фарсом."Записали в чужую свиту даже не поинтересовавшись мнением, хах, вот это наглость. Возможно Роулз примкнул к фракции первого принца именно так? У него были мотивы… Впрочем и у меня они есть. Так почему я чувствую этот гнев?»

Не смотря на то, что весь план шел как по маслу, Нилрем никак не ожидал от себя ярого протеста внутри. Его внутренняя суть отторгала идею о союзе с подобным ничтожеством. Сутью изначального плана и был этот диалог, и было это предложение. Чем ближе и быстрее к Грабеллу подберется Грейрат, тем проще и дешевле ему обойдутся последствия.

План Ариэль не настаивает на убийстве первого или второго принца. Халфаус (второй принц Асуры) по словам принцессы и вовсе не заинтересован в борьбе за престол, он просто слишком ведом своими сподвижниками. Убрать или пригрозить двум столпам, двум знатным семьям и мальчишка утратит любую волю сопротивления. Грабелл… с ним было сложнее. Даже если убрать или переманить всех его подхалимов, он слишком подкован в интригах, с материнским молоком, по праву рождения, Нилрем видел в горящих глазах первого принца страсть, жажду борьбы за единственный трон.

Рассуждая между делом, Панацея не забывал и о диалоге, что продолжался. Панибратство крепчало. И пускай сей вольный уклад потирал Нилрему колючую рану, он усмирял задетое эго, злое намерение; не спешил отвечать на хлопок по плечу – лютым камнем.

Эта короткая встреча, фактически, прелюдия к настоящей встречи многое расставила по местам.

Нилрема ждёт новая, куда более серьезная проверка и если все пройдет хорошо (а Грабелл клятвенно уверял целителя в том, как всё пройдет просто отлично), он сумеет получить свое место под солнцем.

Опыт общения с тем, кто тебя совершенно не слушал, казалось, был абсолютно в новинку для великого мага, так отчего же его терзали смутные припоминания?

– Раздражает, – стоя за дверью, Грейрат сжал ладони в кулаки, лишь дабы затем, немедленно разжать одну из них. В ней находилась важная грамота. Грабелл собирал вокруг себя союзников и подчинённых. Для принца не составит труда одолжить в безвозмездное пользование целый особняк со всеми прилегающими и вытекающими. Поместья эти находились там же, где свои кости греют знатный люд, аристократы. Такая спешка, столь много почестей для народного целителя намекали на витавшую по воздухе глобальную «игру», а неприкрытая щедрость намекала на скорейшее её завершение. Держа союзников поближе, их проще защищать, а так же, намного легче… убирать.

– П-прошу, Господин Нилрем, с-следуйте… следуйте за мной, – служанку, что закономерно, благородно отдали в руки спасителя. Хорошая идея, будь на месте Грейрата пубертатный малец, который сохнет по женскому телу.

В глазах великого мага эта горничная не имела ни ценности, ни имени, ни силы. Она заслужила свою крупицу сожаления, не более того. Разбазаривать драгоценное время на помощь окружающим с их зародившимися психическими расстройствами – расточительно.

* * *

Возвращение на съёмный дом в окружении знатного экипажа само по себе событие не из рядовых. Бедняков и тех, кто стоял в длинной очереди за услугами Панацеи, один вид ярких знамён отпугнул краше огня, потому как ступила нога Нилрема на землю, так на этой земле остались лишь близкие люди – Мари и Анна-Роуз.

– С возвращением, как все прошло? – подошедшие девы, тайком разглядывали процессию, стоящую за Грейратом.

– Знакомство с первым принцем прошло лучше чем я мог представить. В знак дружбы, он выделил мне особняк, а также, – кивок на кареты. – Пообещал помочь с переездом туда.

И, хотя кое-кто здесь был попросту лишним, для лучшей игры ему пришлось пойти на «страшные» жертвы. Приобняв и потянув к себе не только Мари. Для Анны-Роуз сей порыв внезапной нежности так и остался в испуганном писке и покрасневших щеках. Нилрем тут же начал куда более тише:

– Прячьте Ариэль в оговоренном месте. Сейчас выйдут носильщики, покажите им что и куда загружать. Поняли?

По серьезным лицам был сделан вывод, что сегодня, в день его отсутствия, барышни не решили внезапно заскучать и выпить для храбрости. Сие простое заключение несказанно радовало сердце Грейрата.

Таким образом, за два часа вещи расфасовали по углам карет.

Усадив себя и «учениц» соответственно, Панацея, как безвозмездный целитель простого народа исчез с их инфополя. Теперь о нём ведали важные шишки, а Грабелл, пародируя муху, так же потирал от сладостных предвкушений свои руки. В его глазах, фракция Ариэль практически развалилась, она доживала свои последние дни, а фракция Халфауса держится на жалких соплях. За ним главная сила, осталось лишь додавить Нотосов, переманить Эврусов, попугать Зефиров и главное… Убить короля. И тогда-то! Тогда он развернется на широкую ногу, без стеснений, без угрозы свыше!

* * *

– Ай! Ой-ой-ой, моя поясница… Мари, мне отчетливо помнилась твоя романтическая история… И в ней, ты как-то обмолвилась о том, что сидеть в сундуке довольно комфортно…

Поместье, выделенное в личное пользование Нилрему самим первым принцем, никогда не был пуст. Здесь работали слуги, дворецкие, горничные, садовники. А потому, приезд нового владельца был обговорен и спланирован организовано, профессионально. Стоило Грейрату показать свою невозмутимо тучную морду, а так же предъявить документ с печаткой от принца, как мужчина в классическом черном костюме, покручивая монокль у глаза, с улыбкой пригласил нового владельца пройти внутрь.

Незадолго до прибытия Грейрата, весь дом стоял на ушах.

Ценой седых волос на седой зализанной шевелюре главного дворецкого, особняк был готов принимать своих постояльцев. Переступив порог, к Панацее слетелись заманчивые предложения. В первую очередь, хотели провести краткую экскурсию. Затем, во время рассказа, они бы плавно перешли в купальню или сеанс массажа от профессионала своего дела.

Отдав добро… К сожалению, не себе, Нилрем простился с Мари и Анной-Роуз, которые сверкая улыбками, ушли, следуя за одной из горничной на спа-процедуры.

С горечью в сердце, великий маг вернулся к важному кладу о котором забыли две барышни. Основные вещи, прислуга занесёт завтра, но конкретный сундук, было решено незамедлительно поднять на второй этаж, в комнату где предполагалась спальня Грейрата. Таким образом, удалилась прислуга, а из сундука, в раскорячку, будто паук, медленно вылезала Ариэль, сдувая прилипшие пряди с лица. В сундуке душновато.

– Совершенно не понимаю, о чем ты говоришь.

– И ладно.

До конца выбравшись, принцесса закрыла сундук, усевшись на него сверху. Вдохнув побольше свежего воздуха, барышня направила себя на усмотрение профиля Грейрата, освещенного лампой под боком. Задумчивая фигура вновь о чем-то активно писала.

Сложив руки перед грудью, Ариэль занялась разговором:

– Тебе удалось поговорить с моим братом?

– Это очевидно, разве нет?

– Нет, совсем не очевидно, – Ариэль отрицательно покачала головой, естественно подтягивая к себе колено, которое приобняла. – Мой брат… Ох, нельзя такое говорить постороннему… однако, раз уж случилось, скажу, мой брат дотошный к духам! Он лучше меня разбирается во всякого рода политике и правлении. Поэтому меня так удивила твоя новость о том, что ты с ним встретился лично.

Не скрывая и толики намерения, принцесса Асуры, спрыгнула с сундука и быстро пролевитировала поближе к Нилрему. Окончательно она остановилась у окна, заглядывая в него одним глазом.

– Честно говоря, – тихо продолжила барышня. – В лучшем случае, я рассчитывала на сложную цепь проверок навыков и умений. В худшем – собеседование с отдалённым лицом, даже не представителем первого принца, – под конец Анемой и вовсе бубнила, приложив кулачок к подбородку.

– Таким образом поступила бы ты, – довольно мягко ответил Грейрат. – Это тебе, загнанной в угол мышке, кажется логичным. Посмотри на эту ситуацию со стороны Грабелла.

Оппоненты либо сломлены, либо укрываются за тридевять земель. Здесь пахнет скорым триумфом и поверь мне, этот напыщенный смрад «победителя» высказывался в каждом его действии.

– Думаешь скорая победа вскружила ему голову? Он не такой человек. Только глаза дилетанта запылятся у самого финиша.

– Его взор ясен как никогда, однако в этом и есть недостаток. Меня заприметили быстро, а к себе приняли ещё быстрее, – позволив себе смешок, Нилрем плавно вернулся обратно к письму. – Уж не знаю от чего, или к чему он спешит, однако такова правда, его бытие опережает настоящее на несколько лет. Я в его глазах если не верный целитель, то где-то уже вот-вот близко.

Ариэль, погружаясь глубже в собственные раздумья, отошла от окна, упираясь чреслами в стол.

– Не ослеплён, но оторван от нашей реальности. Так это называется. Испытания, что мне подготовили не более чем шутка. Очень несмешная шутка, – отпечаталась отчетливая точка, однако после неё последовало продолжение.

– Скажи, – прежде чем подать свой потускневший голос, Ариэль вырвалась из морозной накидки волнения, что придавала суставам скрипа, а пальцам дёрганной грации. Из тысяч дверей в её разуме, мысль, не привнести этим вопросом глубоких борозд отношений отдавала теплом и спокойствия. Осторожный как лис, блуждающий извилистой тропой вопрос прозвучал: – Моя помощь тебе все ещё нужна?