Текст книги "Восхождение Величайшего Мага (СИ)"

Автор книги: Imeninik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 82 (всего у книги 138 страниц)

– Конечно-конечно, как я и говорила, уже всё прошло, – принцесса попыталась восстановить дружеский зрительный контакт. Как жаль, что железной воли было самую малость недостаточно, и изредка, она таки бросала взгляд вниз, на грудь.

Мари, естественно, сделала вид, что поверила Анна-Роуз, и в дальнейшем игнорировала поползновения к её груди. Внутри Алой Ведьмы сыграли сразу две мелодии. Одна подавленная и грустная, где высказывалась печаль и сожаление, вторая веселая и возвышенная, поскольку Мари могла гордиться своим немалым наследием.

– На чем мы остановились? Да, на тебе и моем особняке. Когда это было?

– Мне не сложно вспомнить, – естественно ответила Мари, ведь этот день она запомнить на всю жизнь. – Буквально после бала. Ты была разбитой, раздражённой и очень усталой.

«Неудивительно, меня тяготила жажда крови» стрельнув глазами вниз и быстро подняв их вверх, Анне-Роуз приходилось мириться с формирующимся снисхождением во взгляде собеседницы. Знала бы Мари, что её грудь была не тем, на чем акцентировала свое желание Бладлайн, то сильно бы расстроилась (впрочем, она об этом не узнает). Единственное что так привлекало Анну-Роуз, был кулон в форме сердца. Принцесса ощущала дикое биение собственного сердца, а мысли временами путались столь чуждыми:

«Хочу-хочу-хочу!»

– Правда? Возможно так и есть, – не долго акцентируя внимание на этом дне, Бладлайн решила сменить тему. – Кстати, длительное отсутствие, как видишь, не пошло мне на пользу, не поделишься новостями?

Барышня не смела отказывать в подобной мелкой просьбе. На пару, усевшись за одним пеньком и умостив глаза на зрелище подстать (ни Ринния ни Пурсена, в пылу заклятой схватки, так и не заметили Анну-Роуз, поэтому как ни в чем не бывало, продолжали сражаться), Мари пустила свой язык по рельсам изнурительных рассказов. Привычными манерами и речевыми оборотами, то тут махнула кистью, то там помазала догадкой. И вымысел, и слухи и для кого сие одно и то же, однако для двух девушек одно отделялось друг от друга так же, как мясо отделяется от шкуры.

Не сказать, что весь рассказ прошёл умеренно и гладко, однако, без определенных навыков, которые Мари развила за время бытия лидером и которые её сильно раскрепостили, все могло закончиться куда хуже.

Алая Ведьма по итогам, заслужила улыбчивый кивок и несколько фраз благодарности.

– Анна-Роуз, ня?! – на седьмом день, разбойник «соколиный глаз» заметил – в камере для заключённых не хватает стены.

– Что ты здесь делаешь, нано? – ни у Ринии, ни у Пурсены, не было на счёт принцессы розовых очков.

Бладлайн лишь тяжело вздохнула, передавая взглядом, как бы обречённое положение вещей. Почему «как бы»? Да потому что какими бы дугами не летали брови на её лице, глаза оставались более чем равнодушными.

– Мари, душенька, можешь отправить своих питомцев ещё погулять?

Пришлая принцесса забылась, где стоит. Это чужие владения, чужая стая. Разве есть у гостьи право выгонять хозяев дома? Определенно нет.

Мари не сразу перешла к подобной мысли, поначалу стараясь улыбкой завершить мелочный, как ей казалось, инцидент. Простых слов: «Давайте не будем ссориться.» Хватало разве что в качестве бумаги туалетной.

У Ринии и Пурсены имелось немало претензий личного характера, и если раньше «её Величество» бродило со своей паствой, то сейчас, барышня страдала одиночеством и совершенно этого не понимала. Она, как и две зверолюдки по своей наивной глупости причисляли нейтральную Мари в свою команду. Одни считали, что вполне вправе качать голосом, ведь их трое, а она одна, а вторая не прочь была и сопротивляться ведь в худшем случае их двое на двое.

– Пурсена, дорогая, ты только посмотри как наша принцесска поджала хвост, стоило только нам повысить голос, – по совершенно надуманному жесту Ринния отдавалась с полной отдачей, правдоподобно интонируя, аки недалекая нахалка из ближайшего порта. Вздернув подбородок, девушка медленным смехом подчеркивала театральность. Однако внутри неё горело не веселье, а мутная злоба. Белыми искрами сыпались насмешки разной степени свежести и сорта.

Где подколют Анну-Роуз за поведение недостойное её статуса, где перейдут на личный фронт, не позволяя как следует ответить на предыдущие претензии. Ринния и Пурсена последовали логичному пути – задавить количеством, ведь их много. Тон повышался, безучастная Мари с каждым новым словом все больше хмурилась, а окружение темнилось то ли от концентрации всей злости, то ли от более естественный причин.

«И вообще, грудь у тебя, маленькая, кто вообще на подобное ведётся?» К удивлению вообще всех, первой грань перешла Пурсена, во время спича, «случайно» подложив руки под собственную грудь.

Мари бесспорно круглыми блюдцами, а не глазами, натурально вытаращилась на подчинённую. Не успела она или Анна-Роуз выкрикнуть «Ты что говоришь?!» Как в угаре атмосферы, Ринния подкинула в топку последние угольки.

– Естественно её Нилрем не выбрал, она же плоская как доска!

Последнее слово эхом отразилось в черепной коробке Бладлайн. Все больше утихая на застывшем восковом лице, отразилась жилка ненависти и злости. Сцепив зубы от обиды, девушка напоследок взглянула на Мари. А та, не серчая, глядела в пол, залита краской, ведь в полной сути, её так очень сильно похвалили.

«Меня унижают, меня сторонятся, меня избегают… Меня ненавидят». Без собственной компании, Анна-Роуз Бладлайн наконец сняла очки, что фигурально украшали её мир. Без поддержки со стороны, барышню понесло из крайности в крайность.

Если её ненавидят и боятся, то в её голове это звучало с припиской «Все» и «Очень», что, было далеко от правды. Впрочем, учитывая прошлую парадигму «Мною восхищаются и любят», с добавлением шепоток «Все» и «Очень», текущая позиция лучше отражала реальность, хоть и однобоко.

– Довольно! – голос Анны-Роуз покрылся отнюдь не сталью или сплавом лучше, он был подобен закалённому стеклу. Каплю Руперта щипцами взяли за хвост. – Ещё одно слово и я за себя не ручаюсь!

Нынешний вечер девушка запомнит отнюдь не радостным и добрым. Внутри неё извергалась злоба, желчь. И если, словом, она не победит двух бестий, то сделает это своими руками, своей магией.

– Ну давай, мелкая соплячка, нано!

– Без своих друзей ты ни на что не способна, ха-ха.

Мари заметила некоторую схожесть поведения своей свиты с тем, как зверодевочки общались с ней в первый раз.

«У них что ли есть период возвращения к корням?» Ничего окромя недоумения испытывать не получалось (разве что стыд).

Ситуация более не могла называться безопасной, и перетекла из распрей к войнам. А раз так, то и Мари не могла оставаться на пеньку, да лямки тянуть.

Её ход на доске событий опередил всех остальных её (доски) временных участников. Достать блокнот, вырвать страницу, бросить её на землю рядом с Анной-Роуз.

Следующие секунды предложил такой вариант: Бладлайн, готовая сражаться, задействовала силы, подвластные лишь ей (её личное мнение). Пробивная мощь её крови лучшая среди всех, и зачастую такая сила достигалась из-за скорости. Ранее барышня бы поостереглась вот так открыто брать на себя ответственность в подобном волшебстве. В судьях сидела Мари – знающая Нилрема лучше остальных, и сомневаться глупо, девушка расскажет все что видела, особенно когда речь шла о магии крови. Что тогда Грейрат сотворит с Анной-Роуз, раз прошлый его подопытный закончил жизнь в мучительной кончине? Оскал хищной пантеры говорил сам за себя, Бладлайн не задумывалась о подобных вещах!

В тот же миг, как Анна-Роуз направила на двух подруг руку, обе тут же сорвались с места в карьер, замахиваясь для удара. В руках по деревяшке, но, если врежут ими неподготовленного человека, могут и разрубить, так что били не просто наугад, а по рукам, в скрытой надежде подпортить не только маникюр, но и сломать, иль оторвать несколько пальцев. Удары обеих сторон, в секунду провалились. Присутствующие глаза участников ожгло ярким белым светом. Уши заболели от одного звука рассыпающегося барьера. Как треснувший фарфор, но на десять, нет, на сотню, нет, ещё на порядок громче!

Все тут же закрыли уши и зажмурили глаза. Зверолюдям досталось больше всех.

– Не может быть! – Мари со страхом вскрикнула первой. Сложность заклинания этого барьера колоссальна, и даже Нилрем не способен воссоздать его без предварительного круга. Продвинутый уровень барьера достигался Мари за двух условий. Первое, это конечно же её не дюжий талант в начертании, и второе – руны. Они позволили срезать строгость там, где любой другой будет усложнять схему ещё на порядок.

А ещё, это творение было сильнейшим из категорий «Барьер».

– Гм… что это было? – протерев глаза от яркой вспышки, Анна-Роуз оглянулась. Первичная неразбериха сошла на нет, а регенерация доделала свое дело. Её противницы, в полном составе лежали пузом вверх, совершенно без сознания.

– И сама хотела бы знать… – подоспевшая Мари, тщательнее осмотрела окрестности. – Ты, кстати, как, не ушиблась?

– Нет, все в порядке, – ради достоверности, Анна-Роуз приподняла подол платья и покрутилась на месте, давая разглядеть себя со всех сторон.

Убедившись, что ни один волосок со спасаемой не упал, Мари принялась думать, ведь как её учили – думать, думать и ещё раз думать.

«Ни Ринния, ни Пурсена даже в страшном сне не могли бы так быстро и легко разбить этот барьер». Тому были основания, ведь проводились тесты. «Я вижу здесь лишь два возможных варианта. Либо это моя оплошность, и барьер был плох настолько, что не выдержал и слабого натиска, или, Анна-Роуз… Мне всегда казалось, что она просто примерная отличница с богатой историей. Средний ранг в одном направлении магии (что считалось выше среднего), не больше… но вот эта атака не только была быстрой, но и очень сильной, минимум святой ранг, разве такое может создать кто-то не владеющий невербальной магией?»

Да, может. И к этому итогу Мари дошла спустя ещё несколько секунд мыслей. У богатой девушки, как ни странно, могли найтись какие-нибудь артефакты, как на защиту, так и для нападения.

– Эм… что ж, ты простишь меня за эту их выходку? – Мари неловко поводила взглядом по бессознательной свите. – Только не волнуйся, стоит дикаркам оклематься, как я задам им настоящую трепку, они повели себя максимально неправильно.

– Ну что ты, – махнула Бладлайн, подходя к пеньку, где лежал зонтик. Её натуру тронула короткая смешинка, после чего барышня раскрыла тень, под которой и укрылась. – Думаю, в некотором смысле, они открыли мне глаза на кое какие вещи.

– Разве?

– Нет, забудь, это было глупо, – вторую часть предложения едва не стели тишиной. Полноценно вытянув осанку вверх, показалась белоснежная шея, обнажилась хрупкая ключица. Анна-Роуз словно повеселела, только оставаться здесь не собиралась, отчего постепенно отдалялась, никак не заканчивая разговор с Мари. – Ты этого не слышала! И вообще, забудь, просто накажи слуг по всей строгости, поняла?!

– Но они не слуги! – из-за все увеличивающегося расстояния, Мари приходилось повышать голос приближаясь к крику.

Бладлайн остановилась перед той точкой невозврата, после которой, слух её знакомой сумеет различить слова, только когда она – принцесса, закричит во всю глотку.

– Так вот что ты о них думаешь. Ты и вправду выросла с нашей первой встречи, – естественно, таких тихих слов Мари не услышала, была слишком далеко. Но это не значило, что ей не было интересно. Движение к себе, Бладлайн остановила вытянутой ладонью. – Даже не думай! Оставайся там и просто проучи этих засранок как следует! Чтобы в следующий раз, они у тебя шёлковыми были!

– Конечно! – ситуация не из приятных, но Мари казалось, что ей удалось сгладить острые углы. В ситуации, когда нельзя было вставать ни на одну сторону, стратегия безучастного надсмотрщика показала себя лучше всего.

После этой встречи, Анна-Роуз ещё не раз ловила на себе разные взгляды студентов. Будучи одной, её разум осматривал только худшие из многих нейтральных и откровенно восхищенных воздыханий. Так уж она себя настроила, изо дня в день ища лишь страх и ненависть по отношению к себе. Клубок мыслей наматывался и наматывался, как барышня наматывала свои локоны на палец, в ожидании. Томительно изумлённом времени, что тянется бесконечно долго.

Встречи с Мари участились, собачество со зверолюдками стали реже. Не смотря на постоянную тягу взять кулон, Бладлайн с каждой встречей держалась все лучше и лучше. Девушка воспринимала это и как тренировку и как отдушину, ведь как ни парадоксально, но только в компании вечно галдящих Ринии и Пурсены (или же дело было в том, что Мари таки преподала им урок хороших манер), Анна-Роуз чувствовала себя не так одиноко. Учитывая, что рядом почти всегда находилась Мари, а в это трио не редко забредала ещё одна участница (Касами), поговорить всегда находилось с кем. Где-то раз в два дня, они даже ходили в гости к Ариэль Анемой Асура. Этикет и постановка слов тяжелее всего из этой троицы (Ариэль, Анна-Роуз и Мари) давались Мари в силу её необученности. Впрочем, Сильфиетта, под видом Фиттса (ей доводится притворяться из-за Анны-Роуз) успешно предлагала свою помощь.

Тут то, платиновую блондинку и осенило солнечным прозрением.

Спустя полторы недели, к Анне-Роуз наконец пришло неожиданное озарение. Нилрема Грейрата нет. Не так, его нет подозрительно долго! Так совпало, что выход Анны-Роуз в свет и грандиозный отъезд Панацеи на путь к славе, минули друг друга. Второе заинтересованное лицо, Алая Мари в первую встречу (где общими штрихами обрисовала положение в академии) тихо опустила одну из важнейших задач. Куда именно запропастился Панацея?! Куда именно её верные слуги отправились?

Вопрос тут же незаметно для самой Мари поднялся на очередном совместном ужине после занятий. За одним столом сидели: очаровательная хозяйка сия поместья – Анна-Роуз, в фирменном наряде с иголочки. Чем-то напоминающий мужской костюм тройка, но под женскую миниатюрную фигуру. Сразу виднелась работа мастера своего дела. За столом она сидела без пиджака, в одной сорочке и с облегающими лямками на плечах. Из нижнего, одевались шорты.

Следующей на очереди была не менее харизматична Ариэль, чей вид следовал красной нитью, за модой Асуры, в частности, за её дворянским сословием. Пышное платье, внутри которого был обязательный корсет, чей тугой узел не позволял своей хозяйке спокойно выдохнуть или слишком глубоко вдохнуть.

Последней в очереди, но не по значению, являлась Мари. Девушка необыкновенной красоты незаметно хмурила брови и дула щеки, будучи уязвленной, как женщина. Она то, пускай и не бедствовала, деньги водились (а если и нет, задание Гильдии никто не отменял), да и платья были на всякий вкус и цвет, но по причине некоторой закостенелости ума (как не посмотри, а барышня привыкла меч в руках держать) она одела простецкий небоевой наряд из не длинных шорт и ещё более простой рубахи. Вместе эта комбинация свалит на повал любого мужика, но вот со стороны женщин, да не простых, а благородных, сразу же виднелись некоторые нотки скуки и дешевизны.

Обязанность такая, сегодня ужин впервые проводился в доме Анны-Роуз, и приходить в повседневной одежде некрасиво по отношению к хозяйке.

Хозяйка, к слову, была не прочь подобного простецкого вида. Бладлайн не особо корпела над желанием снова увидеть чужие «горы» при своих «равнинах».

Возвращаясь к Грейрату. Завязался разговор, и слово «Нилрем» в нем прозвучало по меньшей мере пять раз, чаще говорили «Панацея» и «Грейрат». Чего не отнять у подобного рода сплетнях высшего сословия, так это их замысловатости. Анна-Роуз долго лавировала в разговоре на отвлечённые темы, дабы в конце концов получить четкий ответ. И он ей не понравился. Сильно не понравился.

Небесный континент может быть слишком опасным для близнецов.

С тревогой в сердце, таким итогом закончился званый ужин, и в новом дне, Анне-Роуз пришлось отдалиться от своих проблем и сосредоточиться на новых, более страшных.

Утром выходного дня, барышню известили сразу чередой новостей. Во-первых, к её поместью прибыл Прародитель всех детей ночи – Карс. Во-вторых, спутниками Повелителя, были знаменитые мировые силы – Злой бог драконов Орстед, второй в списке и Бог смерти, Рэндольф Марианна, чей номер был четвертым.

Глава 98

Рядышком, буквально под крылом такого мастодонта мира сего, которому не чужд грех гордыни, Тома ощущал себя несколько тесновато. Нилрем под боком, когда напротив тебя, уже который час подряд, безрадостно сидят страшные близнецы, чьи бледные лица напоминали таковые у мертвецов, совершенно не спасал. За окном скачущей галопом кареты беспросветная белись, а внутри, в её сердце, какое-то непонятное напряжение, которому, казалось бы, неоткуда взяться.

«Рядом со мной ведь Нил, так почему я не ощущаю себя спокойно?» Тома этого не афиширует, да и стыдно ему в этом признаться, но с того злополучного дня как он несколько лет к ряду прожил под одной крышей с Касами, он начал с недоверием относиться к любой малознакомой девушке. Здоровое опасение, скажите вы – губительная нервозность, ответит Тома, вновь и вновь прогоняя воспоминания из детства. Касами была очень энергичным ребёнком, а ещё она, как девочка закономерно быстрее росла, опережая Тому. Драки… впрочем, вернее назвать подобное односторонний избиением, случались минимум по три раза в неделю. Так что после поступления, мальчик не смотря на протесты самой Касами и её мамы, тут же улетел в общежитие, где вздохнул полной грудью, насколько это позволяло сделать мальчишеское общежитие.

Страх со временем сублимировался в скромность, но в отношении к двум близнецам, от которых веяло чем-то нездоровым, память Томы пробуждала в нем давно забытые страхи и фобии.

– Кстати, а что вы собственно, здесь делаете? – оторвавшись от окна, Грейрат закончил считать падающие снежинки снега. Ответ собирался стать увлекательной историей. А ведь и вправду, как так получилось, что Нилрем и Тома, проезжая по рыхлому снегу, средь пустынь и степей наткнулись на двух идущих знакомых девиц… В вопросе, опытный глаз наметит сразу несколько ошибок. Нет сомнений, по «кое-какой» дороге они шли не просто так, а чтобы в случае такого вот путника, подсесть к нему и отогреться. Путники сего не ведали, да и не могли знать, но близнецов уже подбирали с улицы, аки тех неразлучных котят. По мере возможностей, хозяева небольшого каравана, отогревали близняшек и шубкой, и чаем. Незадача сложилась тогда, когда хозяин каравана возжелал получить отданное тепло в сто крат, в том смысле, в котором женщина разделяла с мужчиной постель, тепло и любовь. Ничего сверх меры по местным меркам главарь не просил, обычное дело, за добро, добром платить, ведь даже близнецы не возмущались сим жестом и тихо на время отошли переговорить предложение. Им хотелось решить, кто будет жертвой, и здесь вставал камень преткновения. Ни одна из них не собиралась отдавать друг дружку чужим лапам, а уж последующее удобное предложение: «Можем и в трёх переспать», окончательно поставило крест на этом караване.

– Наши пути пересеклись случайно.

– Наш экипаж не выдержал сурового климата.

А близнецы все продолжали предложения таким образом, что невольно всплывал вопрос, точно ли разговор ведётся с двумя девушками, что притворяются одной личностью, или же «они» и впрямь «одна», которую разделили «надвое».

– Кони замёрзли.

– Члены каравана разбежались, прихватив горючее и деньги.

– Так мы и остались одни.

Их тон казался малодушным, да и ровная осанка близнецов давала огрехи. Не заметить их изнеможение просто невозможно

– Сделаю вид, что поверил, – Нилрем возложил подбородок на ладонь и вновь обернулся к окну, на сей раз не считая снежинки, но вглядываясь в сам горизонт белого нечто. Чем-то это место напоминало ему то пространство, в котором он видел лишь только себя и свою страшную душевную рану.

Близнецы, не выказывая, что поняли, о чем идёт речь, очень медленно выдохнули. Их миссии быть. Откажи им Грейрат, и барышень ждала не самая завидная участь. Им еле удалось обогнать карету Панацеи (которая по мнению близняшек была аномально быстрой и выносливой) по снегу, и ещё один такой забег в один конец мог оказаться последним.

Ветер уже многие дни направлял ноги великого мага по верному пути. Сквозь перевалы и ущелья, по опасным тропам, опасностью, где, могли стать и простые деревья вокруг. От части из них избавлялся Нилрем, от части госпожа удача, не состыковывая двух монстров лоб в лоб.

Самой аномальной вещью в их непродолжительном путешествии была атмосфера глубочайшей повседневности. Словно север – страшное пристанище великих монстров, пылких драконов и неумолимых снежных бурь, ни что иное, как обычный вторник в их незамысловатой Академии.

Близнецов это удивляло. Их участь во всем пути заключалась в наблюдении, поскольку ни разу не потребовалась их сила. Вспоминая свою жизнь до обращения, что одну барышню, что вторую, поражал эффект знакомого, эффект дежавю. Нилрем Грейрат умело игнорировал всю сложность этой поездки, быстро находя на выпрыгнувшего монстра свой подход. Лишь единожды, против неожиданной атаки оживающих деревьев, Панацее нанесли рану. И лишь тогда, готовые бороться с монстрами близняшки полностью осознали свою немощь в сравнении с Грейратом. Это была пропасть которую не перепрыгнуть никоем образом.

Заклинание огня королевского ранга выжгло весь лес, испарило снег и почти задело карету. Нилрем предусмотрительно вынес её в безопасное место, где её не заденут языки пламени, однако то море неконтролируемой силы, которое разлилось минутой позже, едва-едва дотягивалось к союзникам.

«И всегда у вас так?»

«Необычно, но спокойно?»

Близнецы обращались к Томе, а Тома обращался с переписью, как и всегда. Юноша выпрямился и приложил кончик пера к уголку губ.

«Вы с Нилремом, в любом случае, беспокоиться не о чем, так что можете не нервничать».

Они бы и рады расслабиться, однако после подобных инцидентов, засматриваться на человека будешь по-другому.

«А человека ли?» Вопрос, что приходил сам собой, особенно, когда перед тотальным уничтожением древесных энтов рана этого человека затянулась с далекой от смертного скоростью.

«Он Дитя Ночи?»

«Я не чувствую от него власти.»

«Может иной вид?»

«Не верю, что он простой человек.»

Двум близнецам – двум графам (которые были третьим рангом снизу из шести возможных) не хватало чуткости и понимания. Их разум скован, их ранг не позволял взглянуть за вуаль, даже если та прозрачная. В отличие от своей хозяйки они ничего не чувствовали.

В дуэте зарождались самые странные догадки и домыслы на основе увиденного. Некоторые ближе к правде, иные далеки. Очевидно было одно, нужно продолжать наблюдение, вот только, наблюдение им больше не видать.

Если раньше, они не могли найти и секундочки свободного времени на весточку своей госпоже, то сейчас, с прибытием в город Эдж, что располагался у самого края скалы его будет навалом.

Снега как такового здесь уже не найти, что сбивало Грейрата с понимания своего положения в мире. Если говорить грубо, то ребята двигались строго на северо-запад. Снег, снег и снова снег, вот что ожидал увидеть Нилрем в своем путешествии на север. Однако на деле все оказалось слегка иначе и местность близ небесного континента отличалась своим теплым приёмом.

– Красота! – буквально перед въездом в город, Тома мечтательно прокричал первую попавшую в голову фразу.

Окно открывало красивый вид в первую очередь на сам будущий континент, который был… Вот прям напротив города. Буквально.

Город Эдж у обрыва, за обрывом в сотню метров – море, а в двух-трёх километрах подали, поднимались вертикальные скалы, что уходили до самых небес. Учитывая погоду, с которой столкнулась группа (а именно, сыровато-облачная мгла) могло показаться, что пика у этих скал и вовсе нет.

– Титан.

– Так мне кажется…

Близнецов так же зачаровал тот вид, что открылся после липкого тумана. Они приравнивали массивные скалы не к чуду природы, но к части кого-то великого, к части Титана, о существовании которых ходили только легкие слухи.

– Вижу вас проняло, – уста командира группы улыбались, поскольку даже они, глаза, видевшие всякое с двух миров, восхищались этим зрелищем.

«Жаль, Мари этого не увидела» пролетающая мысль о том, что изначально он должен был увидеть это с любимой, кольнуло лицо, и то, всего на пол секундочки скривилось. «Ещё успеем, когда я исцелю себя.» Сомнения маг отбросил прочь. Его глаза остыли, а взгляд направился к предпоследнему пункту назначения. До начала турнира осталось ровно двадцать четыре часа.

* * *

Обживаться в наполненном влажной мокротой городке, у путников не было ни времени, ни желания, учитывая куда им было нужно, следовало побыстрее распрощаться с теми, кто приносил неудобства и познакомится с теми, кто эти удобства им будет презентовать.

Речь шла о задушевной беседе с близняшками, и о том, с какой милостью и невинной улыбкой, Тома провожал смурных девушек вон. Их экипаж не может полниться ещё двумя залетными особями. Столь поздний разговор случился в период отсутствия Грейрата, однако, с его подачки. Нилрем просто-напросто скинул на младшего работу менеджера среднего звена, которому пришлось говорить с сотрудниками на тему: «Сокращения персонала в качестве вынужденной меры по причине финансовых трудностей». Любой прохожий, как, впрочем, и сами близняшки отлично замечали все неловкие паузы в неуверенной речи Томы. Он то, во-первых, боялся этих женщин, а во-вторых, неудобство момента превышало все мыслимые лимиты. Вот что он мог им сказать?

«Простите, но дальше наши дороги расходятся. Мы рады были познакомиться с вами поближе, вы отличные девушки, не подумайте лишнего, но… так получилось.»

Собственной, в подобной, полуформальной манере, Тома лавировал вокруг слов, что были высказаны тем самым сильным и гордым магом: «Вы нам изначально были не нужны. До города докинули, дальше сами.» – Тома понимал, что в этом не было ничего такого, но страх и смущения не позволяли преодолеть препятствие.

«А вдруг потребуют деньги на дорогу назад?»

«А если начнут умолять остаться?»

«Мы же их буквально выкидываем!»

Совесть Ульберта говорила о несправедливом решении. Если приручил, то и ответственность следует нести. В одном его распухшая от мыслей голова все же ошибалась. Никто близнецов не «приручал», скорее «очаровал» или если внимательно присмотреться к их глазам «напугал».

Близнецы не обольщались столь великим провожатым как Грейрата и видели его пренебрежительно-скептическое отношение. Ни о каких дальнейших взаимодействия нельзя и помыслить, а потому, следует уступить миссию, и вернуться к Анне-Роуз с важными новостями, которые меняют множество фигур на доске.

Один никак не мог подобрать более щадящих формулировок, дабы наконец закончить пляску слов, а вторые никак не могли дождаться этих самых слов в любой из форм, дабы не ударить в грязь и достойно проститься со спасителем.

В итоге, все затянулось на добрые полчаса. В цирк вошёл Грейрат и он закончился:

«Не место вам подле меня» обе стороны едва не пискнули от радости: «Ну наконец-то!»

За сим, дамы благодарно откланялись, не забыв помянуть доброту Нилрема, и посоветовав ему как-нибудь навестить Анну-Роуз.

Отмахнувшись от прилипал, что маг, что его новоявленный подручный, сели напротив Томы, ровненько на места ушедших дам.

Таверна, в которой Тома решил сообщить двум барышням жестокие слова, находилась близ окраин, на одном из немногочисленных холмов, с высоты которого виднелись те самые «крутые» виды на порог небесного континента.

Посетовав на бесполезную трату денег, Грейрат махнул на ученика рукой и представил ему их главного информатора тире провожатого тире мастера по всем вопросам.

Лысый мужик, с мощной челюстью и грубой надбровной дугой. Чем-то отдаленно напоминал актеров боевиков девяностых, ещё тех времён, когда в эти фильмы брали солидных мужчин с аурой матёрых бойцов, коммандос!

Он-то, без особо лишних прелюдий, сразу перешёл к делу.

– Вам, значится, на небесный надо, – не вопрошал, а утверждал, что неудивительно. Таких как Нилрема и Тома за неделю с десятка другая наберётся. В пору было устраивать экскурсии по тем немногочисленным достопримечательностям что были, впрочем, местные воротили слишком поздно уловили суть поскольку просто не ожидали столько народу (по меркам одной из сложнейших локаций).

Момент, а за ним и денежки упущены и остаётся только куковать, да промышлять вторым приходящим на ум дельцем – подсказывать, что да как (естественно не за бесплатно).

– Так какие судна плывут к небесному континенту? – Тома поделился тем, чем не следовало – своими мыслями. – Что? Чего это вы на меня так смотрите?

– Он у тебя, значится, за тупенького, да? – нарочито ласковым голосом произнес информатор, шмыгая мясистым носом.

– Тома, запомни: «Слово – серебро, молчание – золото».

– А что не так? Хоть объяснили бы…

Недовольство ученика привело учителя к тяжелому вздоху и дальнейшим тягучим словам:

– Тебе ничего не говорит магический круг в центре города?

– Я в этих кругах не разбираюсь и хватит на меня так уничижительно зыркать, словно я мать родную продаю на рынке рабов.

– Честное слово, лучше бы это делал. Надо будет подсказать Мари, в каких дисциплинах ты отстаёшь.

– Эй-эй! – услышав знакомое имя в подобном контексте, Ульберт закономерно подумал о чем-то плохом. Уже рефлекторно, он поправил воротник и засуетился глазами. – Ты же шутишь, правда? Не может же человек быть специалистом во всех направлениях. Мне это даже зам. ректора Джинас говорил, таким редким для него, нравоучающим тоном: «Нет в мире абсолютного специалиста, нужно стремиться занять свою нишу и развивать именно её.»

– Разве кто-то говорит о идеале? Я делаю из тебя вполне конкретного специалиста. Специалиста в магии.

– Аггр! – нечленораздельный звук совпал с ударом тяжёлой (хотелось бы верить, что от знаний) головы о стол.

– Так вот, значится, – свою шарманку завел местный, харчком прочистив горло. – Дело обстоит просто. Покупаете в магазине кристалл маны, на одного человека один кристалл, подходите к пьедесталу, молитесь, прося помощи у великого Милис и активируете круг. Он дарует временную возможность летать.

Тома переглянулся с Нилремом, после чего, начались уточняющие вопросы, по-типу, как летать, сколько продержится магия полета, куда именно лететь, сможет ли информатор за дополнительную плату лететь с ними для надёжности… В общем, случалось то, чего ждали, оттого и ответы прилетали моментально, как выдрессированные собачки, наученные стоять по команде: «Смирно!» Сомнений не оставалось, ответы отскакивали от зубов лысого, потому что он их давно заучил.