Текст книги "Восхождение Величайшего Мага (СИ)"

Автор книги: Imeninik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 138 страниц)

Глава 16

Новые вопросы в науке, множатся намного быстрее найденных ответов. Был в одном небезызвестном произведении такой кубок. Зачарованный кубок, который, если уронит кто, то он раздвоится. Из двух получится четыре, из четырех восемь и так до тех пор, пока несчастный не будет заживо погребён под неисчислимым количеством кубков. Так и с вопросами. На место одного ответа, приходится два, три, а то и все четыре вопроса, на которые так срочно нужно найти ответ.

Для Нилрема, заряженного на позитив мальчика, вопроса не стояло вовсе. Он не любил отвечать на них, оставляя вопросы крестьянам, которые не в состоянии без них, на голой интуиции понять простейшие механизмы мира. Человек из двадцать третьего столетия и вправду ужасен. Тот поток информации, что поглощал предок за месяц, двумя столетиями ранее, для поколения «Эго» является обычным «глотком» одного дня.

Обширные знания компенсировались их поверхностностью. Впрочем, ели же, такому человеку нечего делать, а новых знаний поступает в разы меньше, от безнадеги он начнет углубляться в то, что знал ранее на примитивном уровне.

Ещё мороз, щекотал щёки Нилрема, а сам он находился на знакомой для себя поляне. Сейчас она представляла белую пустошь, покрытую густым слоем снега. Мальчик осторожно начал ступать на белую гладь, проваливаясь в сугробы все сильнее и сильнее. Штаны были заправлены в обувь, потому особого холода он не ощущал, но здесь было над чем поработать. Комфорта как такового, в подобном убранстве не существовало, а передвигался Нилрем неуклюже-комично.

Пройдя к центру, он наконец остановился, перестав истязать собственное тело и начал разбрасывать снег варежками.

– Ну и присыпало, тоже мне, конец зимы называется, – недовольно бормоча себе под нос, мальчику удалось докопаться до куска ледяной глыбы.

Окружностью не более сорока сантиметров в диаметре, это была сфера внутри которой покоилась птица.

Как настоящий археолог, Грейрат с большой заботой к ископаемому, прочистил глыбу от малейших пятен снега. Как только глаза убедились в сохранности ледяной темницы он создал в своей руке шар огня, а после опустил ладонь, направил его вниз к земле. Тут же расплавился снег, зашипел он от кипения, а со стороны могло казаться, шипел от боли. Освободив себя создав воронку в два на два метра, Нилрем приложил руку к земле, основательно нагревая её поверхность. Снег с неё соответственно испарялся, высвобождая воду, которая недолго думая превращалась в пар. Не смотря на бушующую температуру вокруг, лоб мальчика так и оставался полностью чист, на нем не явилось и капли пота, а сфера льда в его руке даже не думала топиться.

Закончив с очищением места, из-под земли потянулся квадратный куб и второй куб поменьше, соответственно создавая стол и стул.

Следующим этапом было топление ледяной тюрьмы, в которой находилась птица.

Разморозив её, Нилрем сложил руки вместе. Он давно расстегнул свое пальто и снял неуклюжые рукавицы с шапкой, которая превращала его лик в угрюмый шар недовольства (именно так его наименование отразилось в сердце Зенит, которой этот образ показался очень даже очаровательным).

Тело птицы не двигалось, продолжая испускать пар. В один момент, Нилу показалось что она дёрнулась, но это было его воображение.

Шмыгнув носос и положив руку над трупом, он активировал исцеление, тем самым насильственно запуская сердце птицы. Грейрат заставил тело прийти в себя. А что же на счёт мозга? Считается, что исцелить мозг правильно невозможно даже магией святого уровня. Поэтому голову в этом мире считают самым важным органом.

А Нилрему же, голову лечить и не надобно. Только зря потратит усилия, на дальнейшую поимку птицы если она вернет свой разум. Вместо этого он достал нож и одним резким взмахом отсёк кусок брюха от тела. Птица тут же начала биться в конвульсиях. Поврежденный центр управления посылал ответ на пришедшие сигналы боли.

Нил провел рукой над головой птицы, и тело успокоилось, лишь изредка подрагивали конечности, которые свидетельствовали недавнюю конвульсию.

После, ладонь снова прошлась над птицей, и та, словно по включателю, опять впала в неистовое состояние. Процесс повторился много-много раз, пока с уст мальчика не слетел лёгкий смешок.

– Хорошо… чудесно, замечательно! – каждое слово имело все больше силы, а последнее перешагнуло порог обычного тона, перейдя на крик. Возбуждено хлопнув по живому ворону рукой, тот начал регенерировать срезанную рану. Лечение продлилось считанные секунды, прежде чем ворон вспыхнул ярким светом, словно его маленькое тельце зародило в своих недрах крохотное солнце. Не осталось от птицы ничего кроме обугленных костей. Принюхавшись, мальчик подавил нахлынувший одномоментно аппетит. Он забыл пообедать, целиком заставляя себя погрузится в работу. Она отнимала больше его времени, чем современные гаджеты у молодёжи.

Подгорелый запах птицы, рисовал в его голове образы цельного, мягкого и нежного куска стейка. Политый соусом, стекающие соки свежего мяса прожаренного до хрустящей корочки стейка будоражили воображение Грейрата. То солоноватое послевкусие мяса, острое, но не слишком ощущение соуса на губах. Ничего так не томит, как ожидание сочного куска мяса. А чтобы поскорее вкусить столь обожаемое мясо, сперва надо было его заслужить. Награда желаннее тогда, когда её достижение не далось легко и просто.

Оказавшись на пороге дома, заваленный снегом с ног до головы, Нилрему пришлось по новой осушать свою одежду. На входе его вежливо поприветствовала Лили, все ещё исполняющая обязанности служанки, пускай часть работы на себя и взял Рудэус с Полом.

Махнув ей рукой, Нилрем принял более уверенную позу, за которой скрывал свое возбуждение от достигших результатов.

– Думаю, сегодня, я решу твою проблему, так что можешь меня благодарить, ведь я, великий…

– Спасибо, – все таким же бесстрастным тоном, как и до этого, сказала Лили. Нил опешил, вспоминая, о том, как служанка ему благоволит. Не было особого смысла показушничать и перед ней.

– Кхм, да хорошо. Зайдешь ко мне после обеда.

* * *

Событие, в моем понимании, было не из рядовых. Брат наказал очистить комнату от своего присутствия и посторонних вещей, ведь сейчас будет проходить операция. Кроме стола, покрытого кожей, недавно вываренной в кипятке, и Лили в комнате больше то никого быть не должно. Сам Нил был одет в плотный белый фартук (сам не знаю, откуда он сумел добыть экземпляр на свой рост), и что-то мне подсказывает, совсем скоро к нам выйдет мясник, заляпанный кровью. Как в тех хоррор играх, которые я особо и не проходил. Для душевного спокойствия, мне больше нравились новеллы да эроге. Жанр Гуро* вне моего вкуса.

(*Поджанр хентая, изображающий жестокие формы сексуального насилия, а также всевозможные сцены, вызывающие отвращение)

– Послушай, там точно все будет в порядке? Ты же случайно не перережешь ей не ту артерию?! Не перепутаешь синий и красный провод?!

– Брат мой Рудэус, я сомневаюсь, что человеческое тело подобит примитивной бомбе с таймером. Оно не умрет так просто, а с моей помощью, так вообще без половины тела можно жить… какое-то время.

– Но все же, Лили недавно пережила роды, разве нельзя подождать, ну не знаю, месяц или больше?

– Я и так отложил операцию подольше, не нужно так волноваться.

– Да как тут не волноваться?

Мне на плечо упала рука Пола, охлаждая пыл. Бросив на него взгляд, он мне понимающе улыбнулся, и в попытке взбодрить, толкнул к Сильфи, которая пришла болеть вместе со всеми.

– Иди, боец, помоги своей подруге, это единственное, что ты можешь сделать.

«Единственное?» Отчасти, похотливый отец был прав. Я не силен в целительстве как Нилрем, да и понимаю в нем меньше той же Зенит. Но Лили же… она знает о моей дивной реликвии, и в частности молчит о ней. Я все ещё считаю себя её должником, несмотря на то, что произошло год назад.

Вместе с Нилом в опечатанную комнату, зашла Лили в одном халате, а за ней и Зенит. Каким бы я был человеком, если бы представил, что там может быть, с двумя взрослыми милфами и одним шотой… Чёрт, представил всё-таки.

Матушка сама вызвалась наблюдать и в случае чего помочь своими силами. Я же не пошёл, потому что… хех, духу не хватает. Ещё в прошлой жизни не любил кровь и насилие, а в этой так и подавно. Решение защитить свое психическое здоровье было оправдано очень эгоистической причиной.

За спиной раздался приглушённый чих Сильфи.

Моя ровесница сейчас большущими глазками смотрела на моих сестричек. Как я того и желал, у Лили и Зенит родились девочки. Две милые и беззащитные девочки. От Зенит – Норн, от Лили – Аиша. На первый взгляд девочки похожи между собой, только уже сейчас можно заметить их особенности. Норн, та что со светлыми волосами, более плаксивая. Завидев плач сестры, Аиша, у которой были приятного оттенка малиновые волосы, словно начинала подражать впадала в такое же состояние.

Сейчас моя зеленоволосая подруга, носилась с ними как курица с цыплятами. Она тянулась к ним своими маленькими ручками, робко вздрагивая, когда её брали за палец. Какая неподдельная улыбка сияла на её лице. Без злого умысла, без тех переживаний, которые я сейчас испытываю. Все это… кажется мне таким замечательным и нескончаемым сном.

– Кажется, я поняла, Руди, – подойдя к Сильфи мне тут же выкинули эту фразу.

– А, что именно? – неловко усмехнувшись я потянулся к волосам на голове.

– Помнишь, ты говорил, что хочешь стать для них лучшим братом на свете?

– Да, припоминаю, – в самом деле? Я такое говорил? Впрочем, чего только не ляпну, как снизойдёт госпожа мотивация.

– Вот, и я поняла, что тоже хочу быть для них родной!

Ух, в самое сердце! Такая милота, такая прямолинейность и невинность… Мудрец, что же ты мне посоветуешь? Как мне не заработать сердечную недостаточность?

– О-хо-хо, какие страсти, – Пол с улыбкой присоединился к балованию малышей. – слышал её, Руди, как думаешь, сделаешь её частью семьи?

А какая лыба в этот момент появилась на его лице… Стоп, я же сам так же улыбаюсь! Не-не-не, мне конечно хочется, уложить фундамент, там, подружится побольше с такой милой девочкой как Сильфиетта, но нам же ещё только по семь лет! О чем он думает? Пошляк, впрочем, я не лучше.

– Не при ней же… – мы с отцом отстранились подальше от Сильфи, которая продолжила играться с детьми. Им она нравилась иногда больше чем я или Пол, или даже Нил.

Последний много с ними времени не проводит, но как решается, часто важничает. Достает стул, берет свою набитую под завяз бумагой, книгу, открывает ее и с блаженным видом зачитывает им свои выкладки, словно это простая сказка. Делает он это исключительно, когда думает, что его никто не видит, но секрет в том, что его видят все.

– А что, рано или поздно кто-то из вас получит её сердце, – наклонившись ниже, Пол начал говорить тише. – и, если честно, я больше на твоей стороне.

– Отец… – сколько же воодухотворения я собирался вложить в это слово. Не передать глазами как сильно я зауважал Пола. – но, разве Нил не лучше? Он же твой лучший ученик.

– Хм, как бы сказать, – сложив руки в замок Пол кинул мимолетный взгляд на двери, за которыми проводилась операция. – пусть Нил и достиг начального уровня в двух стилях, к его годам это взаправду пугает, но вот ты разве не замечал в нем «это»?

– Какое «это»? О чем ты?

– Ну вот «это». Взгляд, поведение, построение слов, ведёт себя, самую малость как аристократ. Я хочу лишь лучшего для вас, моих сыновей, а потому не могу просто смотреть каким высокомерным растёт мой наследник. Проигрыш, пусть даже на любовном фронте, будет для него отрезвляющим ударом.

«Боже ну ты и говнюк…» Правда зёрна истинны есть в его словах. Напыщенность не приведет до добра. Я понимаю, Нил силён, но стоит помнить, что всегда будет рыба покрупнее. Обжечься в настоящем мире легче чем кажется. Небрежно брошенные слова, или попытка установить справедливость может дорого аукнутся, по себе знаю.

– Я… я понимаю тебя, мне тоже иногда так кажется, – серьезно кивнув, я прямо посмотрел папе в глаза. Его желание не нанести вред, а показать, как бывает в жизни. Принести жизненный урок. Спустить брата на землю, ведь гордыня далеко не благодетель, это смертный грех. – мы должны поставить Нила на свое место.

– Да…

– Куда?

Только Пол собирался ответить, как по моей спине табуном забегали мурашки от одного вопроса. Мальчишеский, не сломленный голос ещё не должен так звучать! Позади стоял Нилрем, который мирной улыбкой провожал меня и отца в Рай… нет, точно в Ад!

– Вижу у вас тут сплетни. Я не прочь поучаствовать, все же, тоже мальчик, – улыбка становилась до того натянутее, чем ближе подходил брат. – ну же, не останавливайтесь, о чем говорили?

Сейчас встречаться взглядом с Нилом, значило приговор, а потому никто из нас не оборачивал лицо. Казалось улыбка на моей физиономии застыла воском, и я должен снять её рукой, а не силой мысли.

– Н-нилрем, ты уже всё? Как прошла операция? – Пол действовал несколько умнее.

– Я считаю, что сработал максимально отлично для этой ситуации.

Наконец напряжение спало, а я повернулся. На фартуке, как я ожидал, не было и доли процента того количества крови, которое я себе представлял. Он был чистым. Каким зашёл, таким и вышел. Как в физическом, так и в моральном плане.

«Неужели он был врачом?» Я помню, как решил забыть все прошлое, отринуть его, и даже не заикаться о нём, но все же… Я так и не узнал, кто такой Нилрем и кем он был. Столь много знаний о медицине, наталкивают меня на мысль о враче. А его напыщенность, о том, что Нил был главврачом клиники, может даже выше.

– Вот как, – тихо проговорил Пол, но тут же оклемался. – а Зенит разве не с тобой пошла? Где она сейчас?

– Осталась с Лили, говорила глупости по типу: «Подожду тут, пока она не очнётся». Боже, у неё ещё ребенок есть в кроватке.

Ох, точно, они ведь не мы, перерожденцы. Нормальные дети не терпят подолгу, не пытаются отнекивается и точно тихо себя вести не будут. Зенит слишком сильно с нами расслабилась, и даже не представляет, каково это воспитывать настоящего ребенка.

– Я пойду к ней, – отец, выразил желание пойти, беспрекословно. Он сорвался к двери огибая старшего сына, который припечатал ладонью к лбу, попутно проговаривая: «И ты оставляешь младенцев детям?»

Я же ближе подошел к брату, мягко толкнув его.

– Да ладно тебе, мы же более взрослые, чем выглядим, за столько лет, к нам появился кредит доверия.

– Я этого не отрицаю, только вот, если они вновь решат завести детей? Сам видишь плодовитость отца. Если они так и продолжат по инерции детям все позволять, ведь с первыми как-то прокатило, то добром это не кончится.

– Здравые мысли ты говоришь, – тут невозможно не кивнуть.

– Я всегда здравые мысли говорю, только вот вы, совсем не понимаете моего гения, «подточить нос», то же мне, великие стратеги, – фыркнув, Нил сложил руки вместе и обратил взгляд на кроватку сестричек.

– Ну да… – и все же, как выразился «Нос подточить», ему надо. У Пиноккио длинный нос, когда он врёт у брата, когда он хвастается. – Кстати, хотел спросить.

– М? Ну уж спрашивай, разрешаю, – может он так на мне отыграться захотел? Не говорит же так на постоянной основе.

– Почему Лили спит, и как ты вообще её лечил?

– Ты же гений в магии, сам подумать не можешь?

«Зачем же так грубо? Могу подумать, конечно». Чего только не пролетит в голове, пока думаешь над задачей.

– Тебе пришлось её каким-то образом вырубить… удар? Или использовал анестезию?

– В некотором роде, то, что я сделал взаправду можно так назвать, – брат кивнул, возвращая взгляд синих глаз на меня. – а далее, все было элементарно. Ничего с повышенной сложностью я не делал. А вот то, что ты так и не овладел невербальной магией исцеление, заставляет задаться вопросом о твоей компетенции.

– Да ну тебя!

Шутливо пихнув кулаком плечо брата, я обернулся, чуть приспуская подбородок. И вправду. Нилрем объяснял мне, как работает Целительство, только вот, как-то не получалось, даже если знал. Без слов, все словно валилось с рук. Не знаю уж, такая моя слабость, или я просто тупой, но пока что, не было ни единого момента, когда исцеление мне нужно было. Скажу лишь, что моя прогрессия замедляется, а потому кроме целебной магии мне и заняться не чём.

Впрочем, какая разница, раз все хорошо? Отвоюю Сильфи, построю дом, женюсь да буду жить счастливо, бед не знать и смут не ведать. Разве мне нельзя получить каплю счастья?

А, как-то неприятно в груди, как только думаю о счастье. Не так должно быть. Все из-за слов Нила, которые он обронил одним вечером?

«Хватит витать в облаках, оболтус, твой сон давно закончен», что бы могло это значить? Он явно строит из себя крутого.

Глава 17

Не знаю, как сказать это более адекватно, чтобы самому не пойти крушить все дома в этом посёлке, но все же…

– Что ты, что ты, располагайся, не надо такой скромности, – широким жестом, мою персону, провели внутрь дома. Тот был неопрятен, беден, мал и скуден. В сравнении с отчим домом, этот казался кладовой для метел и лопат.

– Э-этот дом… – неприятная улыбка через силу, лишь уменьшала мою уверенность в завтрашнем дне. Все же…

– Да, как ваш отец и просил, я выдам вам дом, кусок земли и инструменты, впрочем, вы же маг, вам и они не понадобятся.

Все началось с момента, как один напыщенный индюк решил отправиться в Академию. Как заверяла нас Рокси, Академия Ранноа, что за горным хребтом, который можно заметить даже с окна в моем доме, была местом необыкновенным. Фактически центр всех передовых знаний, аккумулирующий в себе множество, если не все направления магии.

И вот, Рудэус, как самый настоящий ценитель магии, решил уйти туда на учёбу, чего не скажешь обо мне, все же я гений, а такие заведения только понапрасну тратят мое время. Так вот, решил он (по какой именно причине, моим ушам так и не открылась правда) уехать учиться за границу, познавать «загорские» учения. Сказать ему: «Скатертью дорога», не успелось, ведь острый и донельзя быстрый язычок Рудэуса дополнил просьбу. Он вопросил, скажу больше, молил, дабы вместе с ним пошла и Сильфи. Причина до банальности обыденна, девочка не собиралась его отпускать по причине: «Сильная зависимость». Брат мой, добился некоторых успехов в качестве местечкового репетитора, Сильфиетта обучилась многому, более того, она как и я могла лечить себя без слов, считай подобный мне гений. Бессловесная магия, все увеличивающийся запас магии и прочие, прочие заслуги брата. Ну, как его, он так и не помог девочке побороть страх огня, отчего эта магия являлась её слабым местом.

Вот так, записав себя и девушку, в академию, он даже не подумал сообщить это мне. Я, как в общем то и Пол, с открытыми ртами наблюдали за слезливой просьбой Рудэуса. Впрочем, не долго песенка играла по его задумке. Как заявил отчим, ему не жаль тратить деньги на сына, и он мог бы обеспечить вступительный взнос на него одного, но! Только на одного, а ведь ещё я есть, и цитата: «Этот маньяк… так же захочет туда поступить, где я деньги такие возьму?»

При слове «маньяк», его лицо резко исказила боль, так как, Пола резко ударили по ногам. С одной стороны Зенит, с другой Лили.

Мое мнение о том, что и на девятом году жизни моему разуму не сдалась эта ваша академия, никого не волновало.

Взрослый был непреклонен в своем решении. Он не будет платить и за дочь семьи Роулза, тем более отпускать малолетнего сына в такую даль, особенно когда он ещё не научился нормально меч держать.

Слова в ответ удивили и меня, который уже начал есть похлёбку. Честно признаюсь, чуть не подавился, если бы не готовая помочь Зенит.

«Тогда, найди мне работу! Я сам заработаю на два вступительных взноса».

Такая позиция выбила меня из колеи, ведь в обычном разговоре мне не составило бы труда заявить: «Давай тогда на три». После непродолжительного обдумывания, Пол сжалился над братом, пообещав, что найдет ему что-то.

Прошло не столь много времени, я все так же практиковался с магией да занимался мечом, чем только радовал глаза поправляющей меня Лили и воркующей Зенит. Но вот, приезжает карета, а с неё к нам спускается неведомый мутант. То ли человек, то ли зверь. Ну конечно человек… по всем признакам… кроме разве что…

Загорелая кожа, человеческое лицо дамы, большие груди, держащиеся на одной непонятной ниточке, созданной, по всей видимости из разновидности углеродных нанотрубочек и чрезмерно мускулистое тело. На поясе висел меч, что указывало на воина, возможно даже авантюриста. Неподготовленный перерожденец не сразу заметит все вышеперечисленное, поскольку увидит натуральные кошачьи уши и хвост с золотым кольцом.

Глаза неизвестной были свирепы, учитывая, что один из них, закрыт повязкой.

Гислен – представитель зверолюдей, общалась на общем, то есть человеческом языке, и видимо знала Пола и Зенит. Причём с первым говорила, как с насекомым.

Оказалось, не ждано не гадано, Пол нашел Рудэусу подработку. Только находилась она не близко. Город Роа.

Мне всю эту информацию благополучно слила Зенит, сердобольно попросив попрощаться с братом, как следует, ведь больше пяти лет, мне не увидеть его извращённую рожицу. Ах, какая потеря! Какой «потанцеал» содержался в столь юном теле…

Вырубив мелкого неумеху и скинув его в повозку, я честно вытер заслуженный пот со лба, улыбкой обращаясь к отчиму, который все это время на пару с остальными членами семьи, смотрел на потасовку. Именно этот смертный, попросил «убедить» брата отправится.

– Но, я же не говорил его прибить, – Пол негодовал, ожидая от меня менее кровавого способа. Ещё бы, он и сам в состоянии выбить дух из Рудэуса, а так, его место занял я.

– Он точно будет в порядке? – Гислен, как самая незаинтересованная сторона поинтересовалась состоянием брата.

– Конечно, мисс Кошка.

– Пол, как он меня назвал?

– Гислен! Великая Гислен – королева меча, как же ещё?!

О, королева меча. Не удивительно, чего он так перед ней кланяется, боится по шапке от того, кто сильнее получить? Впрочем, чего ещё ждать от бешеного пса? Только то, что, завидев угрозу побольше, отступит. Ха-ха.

Не скажу, что вырубить брата было легко, нет, далеко не легко, в меня летели камни, огненные шары и даже разливалось болото под ногами. Большинство хитростей удалось нейтрализовать, используя до семидесяти процентов своих сил, все же, мне довелось не раз с ним сразится, и он привык к такому оппоненту как я. Главной его слабостью, я отметил, бы страх нанести повреждение. Возможно, именно он и не позволяет ему реализовать себя полностью. Боится ранить других, боится получить рану… До чего жалкий парень родился в теле мага, объем маны которого с десяток раз превосходит мой!

Вот, закончив с упаковкой Рудэуса в карету и глядя на отбытие, я никак не мог ожидать атаки с другого фронта. Сильфи настолько не хотела упускать своего «любимого Руди», что начала настоящий дебош в стиле мага. Закидывая меня, как причастного, ледяными заклинаниями.

Тогда к делу подключились и все остальные, кто мог сражаться. Королева меча уже успела отбыть, потому на неё положиться мы попросту не успели. Все слова, которые я кричал этой эльфийке, до неё особо то и не долетали, словно она свою голову заморозила дабы не слышать ничего. Чертово дитя!

Полу было не менее сложно чем мне, отовсюду появлялись ледяные шипы и стены. Не то, чтобы они как-то мне вредили, так, парочку царапин оставили, но было очень неприятно. Она должна была узнать свое место в этом мире!

Мир благоволил мне, ведь маны у неё не столь много, и пользовалась заклинаниями в потоке ярости, потому особо не следила за её тратами. В тот день я понял, как тяжело захватить, а не убить или покалечить. Но, мог бы и сломать ей парочку костей, потом все равно бы вылечил. Какая нервотрёпка с ней.

Уехал Рудэус с ветерком. Он будет снова учить, но в этом случае уже знатную барышню из аристократического рода. В срок на пять лет, ему запретили посылать письма и приезжать к нам. Не самое лучшее решение Пола, но сделать я уже ничего не сумел.

С чего же я начал рассказ, ведь мог обмолвиться словами: «Рудэус уехал зарабатывать деньги на свою учебу и учебу Сильфи». А то что…

* * *

Солнце уже встало часов как три, его лучи освещали комнату, совсем не стесняясь находившегося там человека. Этим человеком был Альбе… Нилрем Грейрат.

Совсем юный маг, что тем не менее, выступал в авангарде по созданной им магией. То, чего он добился в направлении исцеляющей магии, было полностью его заслуга. Возможно в начинаниях ему и помогли некоторые Зенит, да Рокси, но как такое мог принять горделивый паренёк? Естественно никак. Это не мешало ему держать с первой и второй особо теплые отношения.

Первое, о чем задумался Нилрем очнувшись было то, почему его так долго не будили. Он проспал долго. Намного дольше обычного, если так подумать, это было целым событием. Никто его не разбудил и потому чувствовал слабость.

Мальчик вспомнил свой день рождение где ситуация казалась ему до боли знакомой. Словно в подарок, сон после утра являлся чем-то сакральным, чем обычный крестьянин не мог заняться, ведь у него была работа в поле, а если не в поле, то дома.

Свой день, Грейрат начал с подозрений. Таков уж этот человек. Сомнения рождали монстров в его душе. Невидимых и неосязаемые существ, готовых сожрать его в любую минуту. Но, Нилрем никогда не был параноиком. Он мог найти решение.

Поднявшись с кровати, тело, как, впрочем, и всегда, принялось за разминку. Сотканное из бесчисленных часов тренировок и испытаний, оно не было чем-то, что ожидаешь увидеть у паренька семи лет. Будем предельно ясны, Нилрем ни разу не походил на дитё семи лет, уж больно жестокие глаза, а поведение вызывало неподдельный интерес своей надменностью у взрослых. Но не только это. Тело мальчика служило ему опорой в жизни, и эту опору он всячески развивал, чем добился несоответствия в возрасте. Если судить по телу, мало что выдавало в нем глупыша семилетнего возраста, окромя ещё детского лица. Голубые глаза заприметили вещички брата, которые тот не забрал, не успел. Весело хмыкнув, мальчик вспомнил как отлупил брата и усадил его тушку в карету. Вещи были сделаны из магии земли, а сами они являлись дико устаревшими. Раритет. Хобби у Рудэуса оказалось не таким и извращённым, талант прорезался даже в том, как он смастерил штангу.

Закончив с буднями, его направление, подобно стреле, устремилось вниз, к столу. Поскольку он проспал приблизительно на три часа больше, очевидно за столом никого не оказалось. Не шутя с такими вещами, Нил прислушался. Из звуков, для него был слышен только один, и исходил этот звук со двора.

Замки петель тихо скрипнули, а в глаза бросился яркий свет, который на секунду ослепил его. Мальчик прикрыл глаза рукой, после чего, более широко раскрыл их. В саду Зенит игрались малыши. Аиша и Норн ползали на коленях за Сильфи, которая манила их сорванным длинным ростком травинки. Подобая кошкам, два комочка с разной шерсткой смеялись искренним смехом, уплетаясь за старшенькой.

Это действо поразило Нилрема, нет оно должно было его поразить. Не существует на свете человека, что не проникся бы той атмосферой.

Всего на миг на ту жалкую секунду, ему пришлось вздохнуть поглубже, поскольку увиденное захватило его грудь, перехватило его дыхание когтистой лапой. Найдя в себе силы, после непродолжительного любование за безмятежной картиной, он подошёл ближе к девочке его возраста.

– Сильфи, как себя чувствуешь? – сперва Нилрем поинтересовался состоянием своей пациентки, ведь магическое истощение проявляется и физически, а значит последствия можно было убрать, что он и сделал после её изнеможения.

– А… я, – как только Нилрем попался ей на глаза, она густо покраснела, опустив взгляд к полу, совсем перестав играться с детьми. Они же тем временем продолжали ползти. В обычной ситуации не редкостью для девочкм было бы найти Рудэуса и спрятаться за его спиной, сейчас же его здесь не было, потому Сильфиетте оставалось только мнуть собственную одежду и набираться смелости. – я хотела извинится… Нил, я честно не хотела тебе навредить!

– Хватит, – будничто отмахнувшись от всех извинений, мальчишка повторил вопрос. – как себя чувствуешь? Где-то болит?

– Н-нет, твоя помощь, пускай мы тогда и дрались… – последние слова губы маленькой эльфийки произносили так тихо, что казалось она эти слова кушает на завтрак.

– Ха-ха, – услышав подобный ропот Сильфи, Нилрем не мог не засмеяться. Девочка подняла на него глаза, удивлённо, совсем не понимая почему её друг так себя ведёт. – серьёзно? Драка? Сильфи, я не знал, что ты подалась в шуты, тут где-то недавно прошёл караван, а я его не заметил?

Растерянная Сильфи, считала своим долгом как-то извиниться за то, что Нил остановил её, поэтому сначала она завела разговор о драке, но видимо в голове маленького мага Святой Ступени Воды, и в мыслях не было принимать её заклинания всерьёз. Только поняв это, зеленоволосая чуть подбочинилась. Пускай она была робкой, но давно не такой беззащитной как раньше. И Руди у неё увели дабы сама девочка стала независимее.

– Ой, пошутили и хватит, не делай такого лица, я прошу, оно тебя не красит, – подойдя ближе к эльфу, мальчик взял девочку за щёки и растянул их, тем самым выветривая любое прошлое недовольство, однако запуская на её лицо маленькие бусинки слезинок от нарастающей боли. Затем Грейрат присел на корточки к малышкам, которые созерцали своего брата, и начал с ними уважительно играть. Казалось, к младенцам он испытывает больший трепет, чем к взрослым и остальным. – так что, там, Сильфи, хватит проверять мое терпение. Ты же знаешь где Пол, Зенит и Лили? Как они могли оставить тебя с малышами?

«Чёрт, говорили же с Рудэусом о том», прикрыв глаза и ущипнув себя за переносицу Нилрем, ожидал ответа.

– Лили попросила меня присмотреть за Норн и Аишей, всё. А госпожа Зенит и господин Пол, ушли вместе куда-то. Ещё с утра, я их даже не видела.

– С утра говоришь…

В голове крутилось много мыслей, но все они различались настолько, что не было смысла гадать. Особо часто Пол и Зенит никуда вместе не ходили, разве что, мольбы юного мага были услышаны, и его родители пошли в другое место сношаться. Но тогда появятся ещё спиногрызы, а значит ещё больше…

– Ни-и, – мысли словно резанул этот тихий, но высокий, звонкий голосок напоминающий колокольчики. После разреза только белая пустота, и ошарашенный взгляд, смотревший в большие, широко открытые зелёные глаза. Малышка хлопнула его по ладони своим кулачком весело повторяя: – Ни-и-и!

«Это её первое слово?» Здешние люди не особо зациклены на том, чтобы отслеживать какое слово впервые скажет их чадо. Главное, чтобы не отставало слишком сильно, тогда будут беспокоится, но на родине Нилрема, первое слово значило много чего. Даже если слово не полное, пускай только один слог, но и этого достаточно.