Текст книги "Восхождение Величайшего Мага (СИ)"

Автор книги: Imeninik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 138 страниц)

– Лили, – Нилрем покачал головой, и перевел взгляд на аристократку. – Я три раза спрашивать не буду.

Магический глаз Нилрема засверкал.

Удержавшись от предложения: «Старуха, ты совсем не видишь кто перед тобой?!» Парень ответственно сжал ладонь и громоподобным криком заставил гордую особу подпрыгнуть на месте.

– Клэр! – идиома пришла не просто так. Каждый слышал, как одномоментно с детским голосом возник и гром. – Последний раз спрашиваю. Много ли в Милисионе магов святого ранга?

И вновь Латрей ощутила это превосходство, вновь она плывет против течения… Ветер резал ей глаза, будто так и норовил шепнуть на ухо: «не смотри в его сторону», словно она не достойна видеть мага перед собой.

– …я могу насчитать около трёх десятков, – старуха прикусила губу и опустила брови все ниже и ниже.

«Как до этого дошло?» Лили определенно ощущала большую ответственность за то, что разворачивалось перед её глазами. Смотреть на то, как великолепен и одновременно недосягаем господин, грело сердце женщине, но в тоже время горничная отлично понимала, что Нилрем, судя по всему, уже забыл, зачем изначально они пришли сюда.

– Я официально получил звание святого в пять лет, – заявление Грейрата пошатнуло здравый смысл, в глазах Клэр. Ведь мог ли пятилетний младенец, постигнуть столь большие знания? Кто согласиться учить младенца? Кто всерьёз расскажет ему о магической теории такого уровня?

На голове Латрей прибавилось седых прядей, когда её внук продолжил.

– И даже так. Ты продолжаешь считать, что я остался на том же уровне, что и половину жизни назад?

– Н-невозможно… – прошептала дрогнувшая Клэр. – Невозможно! У тебя не могло быть подобных учителей. Не разбрасывайся подобными речами если не можешь их…

В танце грома и ветра, блуждающих по пустынным улочкам, туда, куда указал Нилрем Грейрат, ударила молния. А указал он прямо над собой, и молния ударила по нему же. Момент вспышки ослепил и Клэр, и Лили и Айшу, вероятно и самого Нилрема, который привлёк бедствие.

– …доказать, – опомнившись, бабушка прикрыла рот рукой, в удивлении осматривая внука. Пережить удар молнии можно и без магии, но надобно достаточно запастись удачей, чтобы пережить её абсолютно невредимым.

Нилрем Панацея, как говорится в слухах, которые слышала Клэр Латрей, необыкновенной силы маг. За ним всегда, по пятам следует шлейф из свежей травы, цветов всех расцветок радуги и десятка странноватого вида бабочек. Говорят, если пойти по дорожке из цветов можно отыскать этого мага и попросить его вылечить себя или ближнего, и он обязательно ответит, с улыбкой подлатает путников.

– Плитка же, плитка… – балкон был уложен той же плиткой, что и внутри комнаты, но именно сейчас, балкон уложили зеленью, цветами, травой, мхом и бабочками. Подобно тому как днём невозможно найти звёзд, во вспышке молнии невозможно найти пышущей от жизни усадьбы. Но она была, и в центре, стоял невредимый и самодовольный Нилрем.

– Бабушка, много ли в Милисионе магов королевского ранга?

Старушка немым словом глотала воздух, не зная, что и сказать. Как выразиться так, чтобы не продолжать падать вниз? Неразрешимая задачка с ответом на которую нельзя медлить.

Она и понять не успела, что говорит на рефлексах.

– Сперва докажи.

Тут же челюсть закрылась неприятно, стукнув зубами, когда Клэр взяла себя в руки, но было поздно. Нилрем указал в сторону холмика, где стояло десяток деревьев.

– Смотри, – легко произнёс парень и тут же облака стянулись в одну точку, с которой на землю упала… обычным очевидцам хотелось бы сказать: «Божья кара», но знающие маги лишь удивленно покачают головой, шепотом проговорив: «Кто же такой несчастный, навлек на себя короля воды?»

Деревья утонули в магии, ее свете и силе, вместе с последним громом и молнией.

Поднявшаяся Клэр глупо упала назад на диван. Её рука нащупала чашку остывшего чая и тут же его выпила. По комнате прошёлся выкрик аристократки. Она звала прислугу.

Та, словно все это время стояла у двери и подслушивала разговор, услужливо появилась в сию же секунду. Вошедший дворецкий с подносом и глазом не моргнул, когда наткнулся на усеянный живностью балкон. Профессиональная выучка помогала ему не убежать в сию же секунду, как загремел гром, да ударила молния снаружи, ровно, как и справиться с тем, дабы не удивиться как нехарактерно его госпожа дышала. Прерывисто, с придыхание и с дикими глазами единственным желанием которых было побыстрее успокоиться.

Подобная выучка помогла и Лили сохранить лицо, и удержать Айшу, которая никогда ещё не видела брата таким…

– Такой крутой! – слова Айши остались в её голове, а выкрик был закрыт ладошкой матери.

– Итак, – войдя внутрь, Нилрем не забыл закрыть за собой вход на балкон, однако закрывался он плохо, растения мешали, и парень оставил его приоткрытым. Погода на улице вернулась к палящему солнцу, а облака так и не пролили ни капли на землю. – Считаю, на этом наш разговор близится к концу. Тебе достаточно причин выдать мне и моей семье все, что я назвал?

Глаза мага зацепились за Клэр и удовлетворительно сощурились. Волна приятного довольства разлилась в груди, когда ему удалось опустить глаза упёртой женщины, которую он по иронии должен называть родной. Маг открывал в себе блаженство, о котором не поют барды, о котором не написано в учебниках и не рассказывают люди. Что-то до чего не нужно касаться.

Верхняя губа быстро поползла вверх, обнажая ряд цельных и ровных белых зубов. То был оскал, с которым Нилрем смотрел на пугливую овечку, коя не понимала перед кем стоит и у кого просит обнажить клыки.

И все же это таинство лишь слегка приоткрыло собственные двери, и заглянуть Грейрат туда успел одним лишь глазом. Все потому, что Клэр сдалась быстрее, чем он считал.

Женщина выдохнула, а вместе с этим воздухом, её покинули и несколько лет жизни. Казалось, она постарела в мгновение ока. Осела в кресле и безвольными руками коснулась колен.

– Я поняла, – следующие слова бабушки выбили всю снедь и радость из груди Нилрема. – Я приму тебя, но знай, бастарды остаются слугами. Это не обсуждается.

Парня словно током ударило, так вздрогнуло его тело. Слишком быстро пронеслись события.

– При чем здесь Айша и Лили? – приподняв бровь спросил Нилрем. – У тебя все хорошо со слухом?

– Будь мой внук хоть кардиналом… ты искреннее не понимаешь? – кажется, бабушка наконец нащупала брешь в «защите» внука. Всего-то и надо было, что нанести по ней несколько «ударов».

– Они такие же равноправные члены семьи, как и я сам.

– В таком случае, почему ты позволяешь им оставаться в этой форме?

– Госпожа Клэр… – Лили хотело было вмешаться, спутать той карты, но Мадам по новой громко шлепнула по столу ладонью. По иронии, то была та самая разбитая ладонь. На удивление аристократки, она оказалась цела, а сейчас вновь полилась кровь, от которой, спустя секунду, не осталось и следа на месте происшествия. Латрей будто бы смотрела, как время текло назад, как её кровь возвращалась в рану, и как сама рана затягивается. Это было так быстро, что импульс боли, который унесся в голову пришёл лишь когда самой раны уже не было. Увиденное поразило Клэр очень сильно. Ей не составило труда понять, кто стоял за первым исцелением и, кто же повторил его второй раз.

Однако, это не поколебало старушку, которая все равно шикнула на прислугу.

– Внук, ты говоришь, они равноправны, но я не вижу это в твоих делах. Если они одеты как прислуга, то в этом доме, они должны вести себя как прислуга!

– Ты…

Стол вновь переживал жестокое обращение, на этот раз со стороны Нилрема, от ярости которого, по поверхности стола прокатились слабые разряды, лишь поверхностно выжигая по нему причудливый узор.

Айша позади Лили поежилась, вжала голову в плечи аки черепаха, пытающаяся спрятать голову в панцирь.

В голове мага находился гнев, но не ответы.

– Будет у тебя дом, и прислугу можешь туда свою забирать, но взамен, в будущем, ты отплатишь дому Латрей, – Клэр пыталась не замечать того, что случилось со столом. Её голос слегка дрогнул, как дрогнули и тонкие брови.

– Старуха, Айша и Лили моя семья.

Суровое лицо десятилетний парнишка вряд ли может изобразить страшный или очень уж серьезный вид, в силу физиологии человека. Вот если не видеть лица, лишь дрожащую спину Нилрема, можно и на придумывать всякого. Лили буквально смогла прочитать мысли господина по его спине.

«Ещё одно слово о слугах, и тебя не станет»

Клэр этого не поняла, считая, что по праву возвращает себе свои позиции.

– Побочная ветвь, если позволишь. Ты же, твой брат и Норн, главная ветвь Грейратов, не нужно забывать об этом. Слуги остаются слугами.

Нилрем поднял руку. Ни у кого не появилось сомнений в этом жесте. Он собирался ударить старуху по щеке, но, во-первых, она была слишком далеко, а во-вторых, ладонь поймала Лили, моментально прижав её к груди.

– Не надо, господин…

– Нет, брат…

К матери через мгновение присоединилась и Айша.

Обернувшись, юноша застал печальную картину, где его, подобно жалкому смертнику, пытались не отпустить на плаху. Словно ещё шаг, и всё.

– Как пожелаешь, старуха, – перевязав гнев поясом потуже, Грейрат фыркнул, презрительно косясь на родную бабушку. Чтобы окончательно не утонуть в мыслях, он перевел тему разговора на что-то более нейтральное. – Я заметил, ты ничего не говорила о Норн и Поле. Тебе известно где они?

Сама Латрей убавила в скорости, с которой собиралась напирать на внука, и с истинным аристократическим спокойствием она ответила:

– Верно. Меня удивила твоя сила и мощь, которой не каждый епископ может похвастаться. Но все же, ты ещё ребёнок и тебе следует учиться. Пол пришёл на мой порог в ещё более жалком состоянии чем ты. Но он смиренно просил помощи с поиском Зенит, и я согласилась. Не дело Латреям, своих бросать, – внутренне Клэр добавила «Даже если «свои», бросили меня». – Вот только Норн ходит в школу и учится, пока Пол собирает отряд. Кажется, ему удалось отыскать парочку попавших под катастрофу, но моей дочери среди них ещё нет.

– Где Пол?

– Этот пьянчуга отправился в соседний город, дня четыре назад. Скоро вернётся, – не смотря на пренебрежительное отношение, со стороны, Клэр к Полу, Нилрем и не пытался её поправить. Он быстро продолжил.

– Норн?

– В школе, где ж ещё? – почему-то при словах о Норн, голос Латрей смягчился. Исключительно на октаву равной которой не услышать обычным слухом нетерпеливого Нилрема, но вот Лили смогла это осознать.

Услышав все, что ему нужно было, парень как по заданной программе начал уходить, лишь в последний момент, его окликнул раздраженный голос бабушки:

– Помни, теперь ты на стороне Кардинала, не связывайся со стороной Папы.

– Сам разберусь.

Мальчишка покинул комнату вместе с семьёй. Оставшись наедине с мыслями, Клэр подняла чашку чая, сделала глоток и отложила её. Успокаивать сердце для старушки оказалось тем ещё наказанием. Через несколько минут в комнату ворвались дворецкие, горничные и стражи. Все как один охнули при виде женщины которой ранее, и посетитель уровня Кардинала был нипочём. Женщина поплыла под взглядами прислуги, и смотрела чётко в потолок.

«Его надо воспитать».

* * *

Гостиница в котором поселились по большему счёту безродные и Грейраты, встречала целителя тихим перекати поле. За стойкой администратора, как помнил Нилрем стояла взволнованная и перепуганная девушка с черным каре.

Как Панацея вернулся к своей временной обители, тот помнил плохо. Кажется, ещё по пути назад, Лили оставила на него Аишу, а сама ушла то ли на базар, то ли в один из магазинов. Подробности мало волновали мага, ведь важен результат, при котором сестра, робкого вида, осталась наедине с тяжело дышащим братом.

Голова Панацеи почему-то все время возвращалась к тем словам, той фразе, выражению лица. Мысли как прокаженные страшной болезнью, чумой невиданной силы все напоминали ему разговор с Клэр и чем дольше это происходило, тем больше раздавался вопрос. А ведь и правда.

«Клэр… Права?»

Все логические выводы сходились в этой точке отсчёта нового действия.

Слова о слуге из собственной, родной сестры вызывали бурю неприятных эмоций. Словно слугами поставили весь его род и его самого. Равноправие – это не то, что творилось в семье мечника Пола. Равноправие – это точно не то действо, которое развернул у себя маг Нилрем.

«Ничем не лучше Пола».

Эти мысли унижали, пронзали острейшими копьями тело, царапали когтями сердце. Копая под себя, новых высот добиться не получится и тогда, Нилрем сделал единственный, по его мнению, правильный вывод.

Придя домой, где ждали Мари и Карла с Джинкс, на самом пороге застыл Нилрем, а рядом робкая Айша узрела в пустых доселе глазах брата виток мысли.

«Он что-то решил», так интерпретировала эту перемену Айша.

Она взяла ладонь брата и проникновенно посмотрев тому в глаза, спросила:

– Дорогой брат?

– Айша, – голос сестре, как и подошедшей Мари, показался ненастоящим, механическим. Он отдавал холодом металла, был острым как целый меч.

– Что случилось? – естественно Мари укоризненно посмотрела на сестру Учителя, считая её едва ли не источником всех бед.

Ответить маленькая горничная не успела. Её опередил сам Панацея.

– Снимай одежду.

В соседнем комнате, при образовавшейся вакуумной тишине послышалось как что-то разбилось. Карла видимо не удержала в руках чашку.

– Ч-ч-что?! – слегка опережая Айшу, Мари подпрыгнула на месте.

– Б-брат, что ты.?

Потаённый страх сковавший самого Грейрата одурманил его глаза. Заставил видеть то, чего нет, то, что он уже преодолел. Скованный цепями по рукам и ногам мираж собственного отражения истаял, являя ему взволнованные лица девочек.

Они трясли его, трясли и звали, таким образом, что достучались.

– Забудь, нет… это плохая идея, – скрыв лицо за ладонь, парень вырвался из ловушки двух пар рук, отстранился от девочек и под их беспокойством развернулся к ним спиной. – Я ещё погуляю, оставайтесь здесь.

Посчитав, что лучше будет отойти от родных, дабы не сказать, чего лишнего, Нилрем, уходил. И кем же были бы его ученицы, не начни они идти за ним? Правильно, это были бы не те девочки, которых объяла всеобъемлющая беспокойность.

– Я с тобой…

– Подожди брат…

– Стоять! – рявкнув, его слова на секунду получили силу. Магия крика, которую маг ощутил в великом лесу начинала давать свои плоды, к сожалению, лишь как временное ошеломление. Ему ещё было далеко к тем мистериям, когда голос напитанный магией оглушит тело человека. И Айша и Мари остановились и как бы не пытались сдвинуть руку или ногу, тело перестало их слушаться. – Вы останетесь здесь. Ждите Лили.

И громыхнула дверь. А к порогу спустя секунды робко подошла Карла, склонив голову. Сейчас она качала головой, не понимая злости парня, а если бы и понимала, все равно не одобрила бы то, что он сделал.

Глава 62

Иной раз мысль Нилрема пускалась в пляс охотно бродя по прилавкам. Она с ленцой осматривала базар, где несносные торговцы прятали свои услуги за завесой ценников, добывая с таких честных и благородных людей как Нилрем двойную плату. Грейрат справедливо считал, что все торговцы врут и не краснеют. А их счастье заключалось в непомерной наглости, которое по старым преданиям называли вторым. Где первое счастья, и чем оно было, парень так никогда и не знал.

«Мог бы я так же сдирать три шкуры по цене одной?» Торговаться Нилрем не умел. Зато он был способен в ораторских речах доказать свою правоту и по справедливости рассудить кто прав, а кто нет. Загвоздка заключалась в том, как нетривиально юноша брал быка за рога. Все ведь знают поговорку, где добрым словом можно добиться многого, добрым словом и пистолетом можно добиться ещё большего.

Вот так и Грейрат, пусти того по покупки мог бы использовать магию, выбивая из шокированного продавца не просто товар, а последние его деньги. Местной страже ещё подумать придется, кто первый нарвался, жадный торговец, или вспыльчивый маг.

Сейчас, Нилрем не занимался покупками, он ушёл из дома, дабы охладить свой пыл и не заставлять родных переживать. Иронично, как желание уйти и «не беспокоить», только больше распаляло это самое беспокойство в окружающих.

Юный маг этого не замечал, он очерчивал своими сапогами полы столицы Милиса, Милисиона, и так по странному стечению обстоятельств, он проходил мимо завсегдатых торговцев и их открытых прилавков. Те зазывали и привлекали его к размышлению о том, какую жадную наценку торговцы делали на товар.

Парень ограничился малым, исключительно вертел головой, рассматривал округу и ничего не покупал. Подсознательно, ему хотелось не попасться на глаза Лили, которая бродила по городу, определенно что-то пытаясь купить. «Оставить меня в таком состоянии с Аишей… это было твоим худшим решением». Панацея неодобрительно покачал головой, и для отвлечения засмотрелся на прилавок с овощами. Он никогда не запоминал цены, и никогда их не будет запоминать. А меж тем, улочки сменились пустынными переулками, из жилых домов иногда доносились крики детей, голоса их родителей, реже, то были простые разговоры ни о чём, ещё реже, на уши юноше падало что-то стоящее.

К примеру, как две леди в красивых платьях, обсуждали своих детей, и то, как им повезло учиться в школе.

«Норн ходит в эту школу». Этих образовательных учреждений здесь, не так чтобы много, всего одна, как знал парень. Из тех сплетен, хвастающихся женщин ухо Грейрата смогло подметить разве что радушность учителей за таланты, и кучку бесполезной информации о «Инночке и Лялечке».

Когда же ему надоело развешивать уши и слушать баклуш, которые и ведали себе, как только поглумиться над остальными пройдохами, он зашагал дальше. Осматривая местную метрику архитектуры, удивляясь ею и ощущая незримую гордость, что кто-то из его предков раньше здесь это строил, или был пособником стройки. Впрочем, это не гадать что в сахарнице, соль или перец. То есть, не так и важно. Обычная мелочь.

Просто в прошлой жизни, видя к чему привели действия его предков и человечества в целом, желание гордиться подобными людьми не было.

Нилрем никогда по-настоящему не знал своих первых родителей, своих первых предков. Родили его по квоте, а в повседневной жизни были слишком заняты собственными делами, чтобы воспитывать и учить сына. Отмахнулись, вложив тому в голову знания через специальное устройство и выдали жилплощадь на тридцать лет. Считая это абсолютной нормой, Панацея умудрялся ощущать в этих поступках отголоски любви и заботы. Возможно потому, Нилрем никогда не пускал слезы на плаксивых драмах. Мать и отец, изредка поочередно, или вместе, могли проявить толику заботы, позвонив сыну в лучшем случае раз в неделю. Остальную прорву времени парню оставалось забивать себе голову интернетом, откуда он узнал правду о которой догадывался долгие годы. Его семья не была такой, какой она должна быть по мнению девяносто девяти из ста людей будущего. Слишком однобоко выражалась любовь.

Но раньше, как бы это не звучало, в далёком будущем, при всех удобствах и возможностях создавать целые миры, подобная мелочь как «семейные узы», «семейные ценности», не обременяли душу тогдашнего Сапфирова. Он только и знал, что его родители странные, не трясутся над ребёнком как другие в его то время. Общепринятые нормы Нилрем получил от вмонтованных знаний. По этим знаниям, его структура семьи была ненормальной.

Сейчас же, сменилось место, сменилось время, сменилось тело. Он узрел слово «семья» с совершенно другой стороны, невиданной доселе и… был поистине рад. Лили, изначально должна оставаться безликой, механической горничной, однако сейчас она была дорогой женщиной, которую не заменить на «новую модель». Айша и вовсе росла на глазах, так почему же Нилрем не мог ответить, почему хватал ртом воздух, когда Клэр завела разговор о «Слугах»?

В глубинке его души ответ был проще простого, и откатись он на три года назад, до катастрофы, до пережитых событий и спокойно бы ответил: «Потому что они слуги. Сами захотели ими быть, пусть остаются». Только вот теперешний гордец, не тот же самый. Теперь его терзает червячок сомнения.

«Где я поступил неверно? Когда пустил Лили на самотёк? Позволил ей слепить из Айши горничную?» Что для других пустяк, с чего бы ему париться над этими простыми думами, то для Грейрата страшная загадка.

С одной стороны, парень не мог так просто отречься от прошлой жизни, её опыта, её знаний и её безразличия к родным, а с другой, не мог позволить чужим людям называть родную сестру слугой.

Так, ноги привели мальчишка к белоснежному собору. Странное, по мнению парня место, куда люди захаживали помолиться. Не были мольбы единственным событием, которое здесь проводилось, но именно просьба некоего бога исполнить желание, иль не насылать свой гнев, было основным пирством.

Здесь, люди отводили дух, исповедовались да каялись во грехах своих. А их слушали священники и кивали, божась, что никому не расскажут о услышанном.

Без стука в дверь, мальчишка вошел в дом бога. Шикарные ковры, не ровня тем, которые стелились в гостиной Клэр, такие же мажорные люстры, подвешенные где-то в небе, так высоко они были и куча фресок, картин, мотивов коих не понимал Нилрем. Сюжеты искусства ему казались просто странным набором мужчин и женщин, выстроенных напротив около божественной фигуры.

– Милис, – не страна, но Бог, которому молятся местные. Нилрем прокатил его имя на языке и сплюнул, на шикарный ковёр. Свое действие он пояснил секундой позже. – Нет никакого бога, кроме меня.

Не говоря тихо, или полутоном, малец заявил во всю акустику, которая отразилась эхом и вернулась в уши Грейрату обратно. Тот довольно кивнул, отмечая, что в храме никого не было. Многочисленные ряды пустых скамеек смотрели в одном направлении, туда, в самом конце, где сосредоточено больше всего золота, стоял отменный стенд, сложенный из крепкого, на вид темного, дерева.

Слыша эхо собственных шагов, Нилрем прошёлся к нему, провел рукой ощущая мягкий лак, вдохнул его резкий аромат и шепотом начал что-то говорить.

Услышать шепот было невозможно, но вот увидеть результат, ещё как! Внизу стенда раскинулась зелень, выросли фиалки.

– И вправду, крепкое дерево. Мне нравится.

Помотав головой и не найдя живой души, парень продолжил свои изыскания по храму, выйдя в определенно нужное ему помещение.

То были небольшого вида спаренные закрытые будки, откуда ему послышался женский голос.

– Не хочешь исповедаться?

Обернувшись на голос, парень узрел лишь глухую кабинку. Лица говорившей не было. Нилрем подошёл и ухватился за дверную ручку. Дверь заперта, а из другой стороны послышался слабый смешок и слова «Тебе нужно в другую, кабинку, соединенную с этой».

– Женщина, ты кто? – не выдержал маг и прямо заявил. В ответ послышался голос полной обиды.

– Мальчик, я вообще-то ещё девушка, мне всего двадцать пять на этом месяце исполниться.

Хмыкнув на подобное заявление, Грейрат перекривил её слова:

– Женщина, я вообще-то почетный маг, меня знают все в городе.

– О! – вдохнула незнакомка побольше воздуха, – И кто же ты?

Вздернув бровь и ощутив, как над ним издеваются, Нилрем мог бы и не представляться хамоватой незнакомке.

Представиться обязательно требовалось обоим, а как первой заговорившей, сперва это должна была сделать девушка, но Нилрем далеко и надолго забивал на подобные этикетные забабахи и по возможности представлялся, считая святым долгом каждого человека, знать его имя.

– Нилрем Грейрат, Панацея. Запомни его хорошенько и расскажи о нём родным.

– Подожди, а Панацея это… это твое позывное имя? Ты местный авантюрист?

– С чего ты взяла? И что значит местный? Ты сама, кто такая и откуда, раз не знаешь меня?

Девушка внутри печально вздохнула. Изнутри кабинки послышался глухой стук.

– Я издалека, а звать меня можешь сестричкой, не обидешь, – Нилрем во второй раз дёрнул за ручку, но это опять ничего не принесло. А ведь силы он вложил в этот раз больше.

Сложив руки на груди, мальчишка требовательно заявил:

– Так не пойдет. Говори, кто ты.

Ему в ответ, прилетел исковерканный до детской шалости голосок чертовки, которая закрылась у себя в кабинете и не выходит.

– Мне брат родной запретил всяким посторонним людям о своем имени рассказывать.

– Я далеко не посторонний, – все же взяв себя в руки и войдя в спаренную кабинку, Нилрем присел и продолжил. – так что, можешь мне исповедаться, как твой незримый бог, я тебя выслушаю.

– Сколько в тебе страшного самомнения. Но говоришь ты открыто, мне такие нравятся, – увидеть не увидел, но Нилрем ощутил эту улыбку, которая появилась на губах говорящей.

– Ну так, поведай, это из-за тебя весь храм вымер?

– Ого, какие мы догадливые. Ты случайно, но маленький гений? Чем и знаменит? – юного мага улыбнуло её дерзкое замечание, он хохотнул на манер «Хо-хо», и ответил незамедлительным кивком, подтверждая слова бестии одномоментным вскриком «Да!».

– Но, это не меняет твоего положения, женщина. Если не хочешь, чтобы я продолжал тебя так называть, женщина, говори свое имя.

– Я Канна, из королевства Кикка, – Нилрем приложил палец, к губам и склонил голову в недопонимании. Канна же, печально вздохнула, когда устаканилась тишина и продолжила. – оно рядом с королевством Санаки, – опять тишина в ответ. – королевство Широн, тебе что-то говорит?

– А! – и это его «А!», мистическим образом уместило в себя все, что знал и ощущал Нилрем по поводу этого гнилого королевства. – соболезную с такими соседями.

– Не понимаю твоего тона.

– Имей я в соседях Пакса, предпочёл бы сменить королевство, – теперь и от стороны девушки пошло узнаваемое «А», которое одномоментно значило сразу и «Понятно», и «Понимаю», и «Соболезную».

– Его дурная слава протянулась даже сюда. Кажется, ниже ему падать больше некуда, – на заявление собеседницы, Нилрем пожал плечами и флегматично заявил, мол: «Снизу всегда могут постучать», на что Канна, засмеялась искренним смехом, в перерывах между хохотом говоря: «…это уж точно про него…»

Так, дурацкие разговоры завертелись, а разум Нилрема успокаивался. Их совместный разговор продлился не так долго, как этого требовал разум мага, но достаточно, чтобы подготовиться к вопросам незнакомки Канны.

– Нил, и все же, что тебя, такого весельчака привело сюда? – Канна задала вполне серьезный вопрос, отбросив свои хиханьки и хаханьки.

– А тебя?

– Некрасиво отвечать вопросом на вопрос, ты так не считаешь? – пускай укоризненных намеков в голосе девушки было «кот наплакал» но даже с ними, Нилрем мог завестись и до последнего, стоять на своём. Однако, припомнив свой разговор с Клэр и решение отдохнуть от общей суматохи, которую он наводит одним словосочетанием «Да кто ты такой, чтобы говорить со мной в подобном тоне?» Грейрат все же вздохнул и хлопнув себя по штанам ответил.

– Представь, что твой брат, решает твою судьбу, – Канна, вся превратилась в слух, а Нилрем и не понимал, как сильно уколол ту в самое сердце. – твой брат к примеру, силён как я, и умён как я. Он тебя любит и готов отдать за тебя много больше, чем ты, можешь себе представить. Но вот, твоём брату предлагают непростой выбор и говорят, какой должна быть его сестра, то есть ты. Представим, что тебе говорят быть слугой. Как на это должен реагировать твой брат? Он должен принять сестру как слугу, или начать бороться со своими благодетелями, которые его кормят, но отстаивать сестринское благо?

– Ты ведь говорил, что брат любит свою сестру, и готов за неё отдать всё.

– Лукавишь, Канна. Я говорил, много больше чем ты, можешь представить. А что до любви… Ему к примеру, не важно, что при нем ты будешь слугой. Ему важно, чтобы при других ты была не слугой, нет, даже не так, чтобы другие и не думали считать тебя слугой.

– То есть, нерешаемая задача?

– То есть, нерешаемая задача.

Выбор без выбора. Вопрос без ответа.

– Ну, ты все говоришь, мол брат то, брат се, я кажется понимаю тебя, но как «та самая» сестра, мне хотело бы иметь право голоса… Может мне и не в тяжесть быть слугой для блага других.

Нилрем поднял голову и посмотрел в закрытое окошко. Кажется, на его глазах прорастал ответ, ростки беспокойства о котором, ему посеяла Клэр.

– Хочешь сказать, мне просто нужно спросить чужое мнение?

– А это не очевидно?

Великий маг промолчал, ведь губы его ответили бы «Нет». Нилрем никогда ранее не спрашивал членов семьи, кем они хотят быть. Это не было принято в прошлом. Этот же вопрос не поднимался в семье Грейратов, почти никогда. Единственный раз это случилось во время сокрытия магии, но вопрос удалился относительно быстро.

И сейчас, сейчас все тараканы в голове великого мага замерли. Мысли остановились, а на лицо наползла глупая улыбка.

Считая, что родной брат должен в обязательном порядке защищать сестру, Нилрем не допускал мысли о её независимости. Ведь можно просто дать ей выбор и исходить из него.

Другие не поймут, другим и не надо понимать. Им просто надо знать, отныне, Нилрем будет спрашивать чужое мнение, будет ложиться на чужие плечи страх и ответственность за их жизни.

– Ты чего там притих? Язык проглотил? – Канна стукнула кулаком о стенку.

– Канна, неизвестная мне женщина, ты многим мне помогла, – сама Канна лишь глупо моргнула, не понимая где вообще был вопрос, на который она ответила, чем и помогла. – проси, что твоей душе угодно.

– Хах, я рада, что смогла тебе помочь, хоть и не знаю, чем именно, но сомневаюсь, в твоих возможностях… не под силу твоим малым ладоням помочь мне.

– Не смей во мне сомневаться, Канна, – Нилрем отмахнулся рукой. – сомневаются глупцы.

– Как скажешь, – будь это возможно, девушка кивнула бы. – сдюжаешь сделать меня счастливой?

– Жениться на тебе? Мне ещё рано.

– Чт… Что?! Ты… ах ты негодник, так вот, что ты себе фантазировал все время, и почему так долго отвечал! Хочешь мое тело?!

– Женщина ты чрезмерно задираешь нос, твоего тела я даже не видел. Сомневаюсь, что оно окажется каким-то уникальным в своей сути. Просто женское счастье – это выйти замуж за красивого и сильного мужчину, да родить от него ребёнка к тридцати. Так что лучше кандидата чем я тебе не найти.

– Маленький гений… Нет, ты маленький извращенец! Я к примеру, ещё не хочу замуж, мне мир посмотреть хочется.

За стенкой в стороне Грейрата цокнули, а после зашептали: «Роулз говорил, этого хотят все женщины…» Шептали достаточно громко, чтобы девушка услышала.

– В таком случае мои силы здесь кончаются. Я недавно приехал в Милисион, и отправляться с тобой по континенту нет никакого резона. Ты мне помогла, и все на этом.

– Не я тебя за язык тянула. И вообще поменьше слушай этого Роулза.

– Обязательно, – кивнул парень, а после пригляделся к обстановке. – уже садится солнце, я ухожу.