Текст книги "Восхождение Величайшего Мага (СИ)"

Автор книги: Imeninik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 138 страниц)

Глава 48

Сошедшие на берег путники, неминуемо прикрывали глаза от нещадных лучей утреннего солнца.

С первого же небрежно брошенного взгляда на округу, можно было описать новый порт, не менее, а то и более «беспокойным» местом чем прошлое. Утро местных жителей начиналось не с плуга в поле, а с рутинной работы в порту. Множество улиц забиты прилавками под самую завязку, только одиночная тропа, в которой едва разойдутся двое, и видится.

Именно таких проходов, в которых не поместится пара человек и пытался избегать Роулз. Действовал полуэльф, исходя из банального здравого смысла. Нилрем тот ещё упрямец. Доставлять неприятности другим, как он считал, не лучшая идея, и вообще…

– Где же они остановились?

Из-за спешки, о надлежащей подготовке и речи идти не могло. Четверо мужей, первыми прибыли в этот порт, и по договоренности, обязались ждать новоприбывших, за отведенное время же, они должны были насобирать как денег, так и сведений.

– Роулз, их нет, – смахнув ужастную пыль с плеча, Нилрем принюхался к собственной одежде, но тут же отпрянул от неё. – Мы одни, и я бы предпочел быстро заработать, хочу умыться и одеться во что-то сносное.

Его слова поддержала Карла. В одной руке держа собственную малышку, а во второй, крепко сжимая ладонь девочки Мари.

– Они определенно остались. Не пошли же они вперёд без нас? На чём? Куда?

– А мне откуда знать? Чем занимаются клопы знают только другие клопы.

И больше не желая слушать бессмысленные доводы старого «Лидера», который продолжал налегать, на то, в чем был не уверен, Нилрем как по наводке «GPS», зашагал в сторону узких улочек. В самое страшное, по мнению Роулза, место.

Подобно белому кальмару, лицо мужчины побелело, а он взял парня в оборот, ухватив за плечи.

– А знаешь, ты прав! Да, это даже хорошо! – усмехнувшись кривой улыбкой произнёс Роулз.

Охотник как бы невзначай увел Нилрема в совершенно другой проулок, что побольше и свободнее. Карла, вздохнув, увязалась за мужчинами, таща за собой небольшую поклачу в виде Мари.

– Ты наконец-то осознал, – довольно редкий гость на лице Нилрема – улыбка, впрочем, быстро перешла в ухмылку, которой уже парень и сверкал по улицам. – Эти паразиты только и тормозили нас, уверен, без них нам только проще будет, не придется думать и за их задницы.

– Ты прав, как всегда, – ещё непривычно улыбаясь, Роулз, нервно хохотнул. Конечно, брось он тех мужей, и груз с его плеч свалится огромный, но на то он и взял его на себя, чтобы обременять себя и нервничать, пускай в той ситуации никто мнением полуэльфа не интересовался.

Считай – навязанная ответственность за чужих.

– Я всегда прав, – Нилрему все больше нравилось, куда ведёт разговор его друг, товарищ. Пускай нервный, пускай слабый, но все же, тот кому можно доверить нести свою ношу.

Чем дальше проходили люди, тем удивительнее было замечать сходство с прошлым портом. Единственный порт, который принимает со стороны демонов, потому последние здесь, заурядное зрелище, пускай, людей здесь больше.

Что Нилрем, что Роулз, что даже петляющая за ними Карла, твёрдо мнили себя знатоками местных географий и считали, что знают куда идут.

К последней ни у кого претензий и не было, та шла позади, чуть опустив глаза так, дабы малыш все время был в её поле зрения, но и на малышку Мари она поглядывала сполна, только грустно отмечая её безучастность. С таким грузом даже ей порой приходилось сложновато.

А вот так случилось, что Роулз шёл за Нилремом и Нилрем шёл за Роулзом. Они шли рядом, друг с другом, плечом к плечу, словно равные мужи, пускай и Нилрему возраста не достаёт, до полуэльфа, но как повторил мысленно себе парень: «Главное, как ты себя ощущаешь!»

И не сказать, что он был не верен. Всего десятка другая минут и вот, на достаточном отдалении перед ними появилась так известная Нилрему «Гильдия искателей приключений».

Как бы про себя парень не обзывал это место, и «Конторка для нищих», и «Место где даже «пол» может стать великим» или даже «Сумасбродское образование», он должен был принять одну вещь. Гильдия давала неоспоримые преимущества. В долгосрочной перспективе конечно же.

Потому, с горем пополам вздохнув не самым свежим воздухом, а перед гильдией, другого и нет, он ещё раз повторил все что они собираются делать там, внутри, с Роулзом.

«Мне все ясно» и «Я понял», звучало слишком оптимистично из уст Роулза, для которого гильдия не была незнакомым местом. Пускай он из чуть дальних земель, но ожидания его были правдивы. Как говорил сам Роулз: «Увидев одну гильдию, считай, увидел все».

Местечковыйе точки, как эта в порту, определенно не будет пестрить безопасностью и добротой. Алкоголь и пьянки – вот вечные спутники таких отделений Гильдии. Потому попросив Карлу обождать двоих мужчин снаружи, Роулз благородно пообещал быстро войти и выйти, но вся спесь сбилась вошедшим Нилремом и поторопившимся за ним полуэльфом.

Редкие семенящие туда-сюда прохожие, не вызывали у Карлы беспокойства. Трудно в это до конца поверить, но женщина и вправду верила в лучшее. Совсем недавно она была рабом, а Мари была без ног, но что теперь? У них есть свобода и как бы смешно это не звучало у Мари появились ноги.

«Этого достаточно, чтобы жить», ласково подумала Карла. Её уровень жизни упал кардинально, ведь теперь то и дома не было, но… Куда-то же она идёт. На своих ногах, с ребенком, живым и невредимым, так ещё и путешествует с великим магом, который защитит от всяких бед и невзгод. Чего ещё желать возможно? Конечной цели?

Что ж, куда она должна прийти, Карла не ведала, но пока что, это и не важно. Она точно знала, что Бог не оставит её в беде.

Маленький ребенок у неё на руках внезапно начал хмурится, его брови опустились, а нижняя губа уже собиралась оттопыриваться. Материнское сердце подсказало ей эту реакцию ещё на три секунды раньше, чем это вообще случилось. Карла предугадала действия ребёнка, и отпустила руку Мари, чтобы быстро успокоить малышку.

В тот же момент, двери в гильдию раздвинулись и оттуда вышел Нилрем на пару с Роулзом.

Первый ощущался немного подавленным. В отличие от одухотворенного второго.

– Зашли и вышли? – Карла тепло улыбнулась над комичностью ситуации, ведь прошло не больше минуты, половину из которой они явно только говорили.

– Эти! Эти.! – будто бы что-то внутри душило Нилрема, тот активно размахивал руками и пытался что-то показать. – Эти варвары! «Не обмениваем валюту не зарегистрированным членам гильдии»! Да какого хрена?! Я не желаю участвовать в этом гадюшнике, это работа для моего младшего брата, он этим грезил, но точно не я!

– Не кипятись ты так. Ну зарегистрировался ты в гильдии, я вот вернул свою карточку, – оказалось Роулз давно уже зарегистрировался, но вот беда, таинственная сила перенесла его, и карточка гильдии осталась дома. – Впрочем, даже так, комиссия достаточно… неприятная.

Карла склонила голову в немом вопросе. С ней редко делились мыслями и планами, ведь отыгрывала женщина неприметную, но важную роль переносного домашнего очага. И никто не заметил, как точно так же, за женщиной, повторила жест и Мари, впервые сделав хоть что-то.

Гильдия искателей приключений, в которой произвелась регистрация порядком пошатала нервы маленькому магу, которому претила сама мысль о становлении частью «Ничтожной братии». Возможно дело было в прошлом Нилрема, Роулз так и вовсе считал, что Пол был виновником такого непринятия. Или Зенит, уж кто-кто, а последняя заботилась о детях сильнее всех на свете. Впрочем, опустив часть подробностей, можно с успехом признать их затею успешной. Роулз обменял все «наворованные» заработанные деньги на местный аналог, дабы далее уже без проблем и с относительным комфортом путешествовать по континенту. В голове полуэльф держал курс на Миллисион – столицу королевства Милис.

Но прежде, было решено закупиться. Ведь до сих пор, любой прохожий мог наблюдать практически изношенные вещи. Пускай, юный маг и мог вечно выпускать из рук воду, в которой мылись и купались его спутники, но сама одежда, как бы не было жаль, не вечна. Тряпьё, слово что описывало бывшие штаны и рубаху Нилрема сменились новыми. Это были удобные темноватые штаны, серая, но мягкая рубашка на пуговицах и короткий плащ, что не мешал мальчику двигаться. Все же он был не только юным магом, но и мечником. Средний уровень к его годам изучают гении из гениев, потому совершенно нормально, что самомнение парня «чуть выше» чем у остальных.

Роулз не изобретал ничего нового и оделся просто, невзрачно и как сказал Нилрем: «Бедно». Роулз того и добивался, денег у них не горы, а ещё провизию купить, с повозкой и лошадьми. Экономил полуэльф лишь на себе, ставить замечания младшему боялся, да и грызла того совесть, все повторяя моменты в прошлом порту, где план и исполнение фактически легли на плечи Нила.

Карла же, смиренно принимала все подачки Роулза и Нилрема. Первый на радостях хотел сэкономить, но вмешался второй и все испортил.

Юный маг не беспокоился за ценные бумаги. Вернее, ему претило оставаться в обносках и быть окружённым людьми в обносках. Самому одеться и других приодеть. В этом плане, гордость мальчика и вправду казалась аристократической.

Так, женщина получила чуть лучше платье, чем видела у себя в мыслях, и даже нижнее белье в размере нескольких пар. Как после прошептался с ней Нилрем: «Роулз уже месяц из своих трусов не выпрыгивает, хоть у тебя будет разнообразие».

А тихий хохот Карлы, ещё долго беспокоил Роулза.

Когда дело обновления одежды коснулось Мари, в дело вступила смиренная и скромная Карла. Та, как оказалось, не столь и смиренная, и даже не такая и скромная, учитывая, в какие наряды наряжала Карла Мари. Подобные платья грели глаза обоим мужчинам, но только глаза, карманы же леденели от натурального ужаса! И пока Нилрем, ухватившись за голову, в неравной борьбе против собственной скупой натуры пытался принять важное решение, покупать ли Мари то милое платье, которое естественным образом, словно слилось с её стеклянным образом разбитой куклы, или же нет! Парень всерьез раздумывал после покупки каким-то образом образумить девочку и заставить её все отрабатывать, или и вовсе, под конец путешествия стянуть с неё все, вплоть до трусиков и после подарить сестре.

Роулз все же мягко приостановил Карлу, пояснив, что карманы у них может и богаты, но им как бы ещё неизвестно сколько путешествовать по миру, и каждая сэкономленная монета Милиса сейчас, в будущем окажется важным и решающим фактором.

Образумившись после небольшого похода по магазинам, группа, как ей казалось перенеслась в будущее. Уже садилось солнце, а ведь когда они пришли, то ещё было высоко в небе.

И лишь бедный владелец заведения с горькими слезами радости провожал покупателей глазами. Он был счастлив, что те наконец ушли. Особенно тот мальчик, который отгонял всех посетителей от его лавки.

* * *

Найти, где переночевать, в общем-то, труда особого не составило. Одна комната, в целях экономии была зарезервирована на пятерых. Удобств было немного, но как позже отметил юный маг, кровать оказалась отличной. Парень явно отвык от мягкости, и любая кровать ему была хороша, а вот Роулз, которому постелили у пола, так и вспоминал того же Пола недобрым словом.

Поскольку следующий день обещал для всех стать очень насыщенным, группа разделилась. Мари в компании Карлы и её малышки, остались в комнате, в то время, как Роулз ушёл покупать им средство передвижения, Нилрему досталась пустяковая работа, или так только казалось.

Плевой, работёнка была лишь для коренного населения, и по-хорошему, Нилрем, будь тот обычным мальчиком десяти лет, пришлось бы туго.

Вот он бродил по тонким улочкам, а цвет всей местности, ещё напоминал ему песчаный континент демонов. Ему даже казалось, что совсем скоро, за одним из переулков, он встретил влипшую в беду Киширику, или собственного брата. Но, дурные мысли быстро выветрились из головы, когда парень наконец решил позабавиться со своим новеньким приобретением – магическим глазом. Время его не кусало, а желания получше понять обретенный сувенир перевесило все остальное.

«Глаз магической силы». Не смотря на название, никакой силой этот глаз не наделял, и только позволял её оценить, вернее даже, он показывал количество маны в том или ином объекте. Опытным путём, Нилрем определил, что чем больше маны вливается в глаз, тем шире становился диапазон видимости. Доходило до того, как парень долго разглядывал обычный камень, в котором, при доле упорства и большом количестве маны, можно было заметить ту самую ману.

– Все в этом мире имеет ману, – отчеканил Нилрем, уже выбрасывая кусок породы прочь.

Для живых существ, прилагать усилия практически не требовалось. Чем больше в объекте маны, тем проще её заметить и наоборот. Потому в камне так сложно разглядеть огонёк маны. Сама субстанция, во взоре мага, казалась обтекаемым огоньком, прозрачным, сине-фиолетовым огнём жизни.

– Она по этому узнала сколько мне осталось жить? – призадумавшись, Нилрем возжелал увидеть себя же, свою ману. И вот беда, зеркал поблизости нет и вряд ли будет. Бронзовых или железных блюдцев так же нет, а если и есть, то искать их парень не намерен не так и сильно его тянуло увидеть собственное отражение. Нарциссом Грейрат никогда не был, о чем признался вслух, подлинно кивая своим же словам.

А после, уже в одном из местных торговых ларьков, он держал в руках небольшое плоское блюдце.

«Свое состояние проверить надо!» Как целитель, он должен был!

Но, увидеть в отражении собственную ману оказалось невозможно, только лик, а продавец вызывал своим: «Покупать будешь?» неподдельное раздражение. Тем было приятнее возвращать блюдце на свое место и молча уйти.

Это не решило проблему. Стекло и отражение в воде, все было мимо. Казалось, себя и вовсе не увидеть, пока своим глазом Нилрем не заприметил ребёнка.

Демоническое отродье, чем-то напоминавшее Бафомета, споткнулось копытом и упало оземь, горько заплакав. Собственно, именно посторонним шумом и привлечено было внимание. Нилрем видел, как из раны вытекала мана. Вернее, она стекала вместе с кровью, не успевая даже коснуться земли как испарялась. Мана словно вытекала вверх а кровь падла вниз, к сухому песку.

Оставив изрядно удивленного демона с целым коленом, оглядываться по сторонам, Нилрем отошёл от глаз долой в очередной темный переулок.

Данный порт пестрит ими больше обычного.

Уже оставаясь наедине, Нилрем пробил палец собственной кровью, изнутри, а после её и уронил на пустынную землю.

Отличия заметились мгновенно.

Во-первых, кровь Нилрема продолжала содержать в себе ману даже после того, как та покинула организм, чего не демонстрировал демон. У последнего оболочка словно повредилась и появился пробой из которого вытекала мана.

Во-вторых, количество маны, которое содержалось в капле крови, Нилрем мог сравнить с тем, сколько её было в том же демоне целиком.

И в-третьих, достигая земли, мана из крови очень быстро поглощалась землёй, буквально всасываясь ею как это делает марафонец с кувшином воды, пробежавший двадцать километров. Только вот, поглотив ману, на месте где капнула кровь разрастался зелёный мох и несколько цветов. Те выросли в одно мгновение.

– Ясно, – обычное любопытство мага было чуточку утолено. Больше месяца Нилрем не практиковался с магией как надо, оттачивая только тело, оно в той ситуации было важнее. Потому буквально почесав «фантому руку» магии, парень испытал блаженство.

Он даже вспомнил, за чем ушёл. За картой!

Глава 49

Прилежная девочка хотела ходить, отличная девочка желала спасения, обычная девочка взмолит о пощаде, плохая же девочка попросит о мести.

* * *

Это была ночная зима, или зимняя ночь… Особой разницы в названии нет, главное, как её видит ребёнок. А для него и шорох веток за окном подобил стае голодных волков. Свежий снег и темный лес, контраст между белым и чёрным никогда не был так отчетлив как в сегодняшнюю ночь. За небольшим окном завивал тревожный и морозный ветер. Он созерцал, принюхивался к дому, единственному дому во всём лесу. И оценивал единственного обитателя той небольшой избушки.

А пока снаружи бушевала лютая погода, внутри, на кровати, укрывшись пледом сидела девочка. Что-то около девяти-десяти лет, с алыми волосами до копчика и тревожными глазками того ж оттенка.

Она глядела на огонь в камине прогревая взгляд, и нежно отогревала ноги грелками в постели. Сколь тепло было внутри дома, столь же лихо оказаться снаружи. И ведь, становилось все хуже и хуже. Девочка все чаще косилась в холодное, синее от мороза окно, которое давно покрылось морозной коркой – пляской льда. Маленькая леди оставляла за глазами теплый огонёк, а того, словно зацепила ревность, начал тихо затухать. Завивание ветра, который подбрасывал снег снаружи, усилился в такую степь, что слабый огонь в камине и вовсе принялся медленно гасить собственные языки. Вот, сейчас камин начнет тихо тлеть, заканчивая жизнь подобным образом, а маленькая леди в кроватке уже выносила приговор. «Убийца – мороз».

Оценив полуметровый камин, девочка с жалостью осмотрела свое окружение. Теплое, насиженное место удерживало её, и на секунду в голове ребенка вспыхнула мысль оставить все как есть. Перестать закидывать дрова в камин.

«Если закутаюсь сильнее, мне не нужен будет камин и его огонь», разрушительные приступы лени теплой дрожью прошлись по всему телу вызывая лёгкие мурашки. Девочка только представила себе, что больше не придется подниматься, как её накрыла эйфория. Тепло покидало камин, в то время как маленькой леди виделась вечность в тепле и уюте. Быть вечно в безопасности, нескончаемая теплота собственного тела. Она желала…

Вечности.

– И вообще, как я поднимусь, если у меня нету…

Мысль она закончить не сумела. Словно кто-то щёлкнул тумблером, девочка перестала говорить и даже ход её мыслей остановился в одной точке. Точке невозврата.

Что-то щелкнуло повторно, и девочка откинула теплый плед, омываясь прохладой. Неприятной, противной, сковывающей. Она ещё дома, но даже в нем, за пределами кровати было холодно. Девочка была одета в темную полупрозрачную ночнушку, с первого взгляда на которую любой здравомыслящий человек, сказал бы, что такое, девочке одевать пока рановато. Да и не по погоде, слишком лёгкий был убор.

– Нужно подкинуть дров.

Поднявшись на ноги, всего на долю секунды, девочка удивленно посмотрела на собственные ступни.

Ступив ровно три шага по направлению к окну, юная леди всмотрелась в него, вернее в то, что творилось за окном. А там, неумолкаемая метель, на которую холодно смотреть, и не думала стихать. Девочка непроизвольно щёлкнула зубами, ощущая снег на кончиках губ, который и пыталась убрать, слизывая языком.

Но лёгкий привкус мороза, оставался и впредь.

В лесу же, окромя привычных тёмных сил, таких как силуэты всевозможных животных, к её удивлению были и человеческие фигуры. Три человека, два взрослых и один её ровесник. И что-то этот ровесник ей говорил. Издалека, в метель, ей едва различим силуэт мальчика, и даже так, его губы…

– …Мари…

Девочка услышала слово, чему сразу удивилась. Только вот…

– Кто такая Мари?

Мари не считала себя таковой, ведь как она помнила, матушка и папинька звали её никак иначе чем… чем…

– У-ух… – тронув пальцами хмурый лоб, она осознала, дальше мысль не просунуть. Была ли, та, слишком тяжёлой, то ли страшной, неважно. Факт оставался фактом. Впервые, с момента как юная леди себя здесь осознала, она поняла, что не помнит собственного имени. И это… её не сильно и пугало. Поэтому то, особо зацикливаться на том, что приносит боль в голове, она не стала, направившись к камину.

Избушка устроена до безобразия просто и понятно. Настоль все было понятно, что маленькой леди не составило труда сперва найти дрова, а рядом и топор, которым при необходимости можно будет ещё нарубить поленьев, благо снаружи их было много, а чем меньше их становилось, тем менее страшно девочке было выглядывать в окно. Только ей, не казалось абсурдным, в метель с её то видом, пойти и рубить дрова, чего считать, сейчас она была очень ветреной и, что главное, беззаботной.

Так, успев закинуть новую порцию дров, она быстрыми шагами вновь нырнула в мягкую, светлую, а самое важное, теплую постель, откуда неряшливо перекатилась на живот и продолжила наблюдать за камином.

Он казался ей таким интересным, ведь все время изменялся, напоминал ей о прошедших деньках, о цветах, о лицах родителей, родных, знакомых. Огонь, а в частности камин, буквально был всем для девочки. Огонь же в камине был её жизнью.

И не волновало её ни то, по какой причине её звали Мари, ни то, какое у неё вообще имя. Кто она? Где она? Почему посреди темного леса, зимой в избушке где из развлечений одинокий камин?

Да разве ей это было интересно? Языки пламени слизывали все ненужные мысли девочки. Она ещё не знает, что топить камин вредно в первую очередь для неё самой. Вся беззаботность её поведения и мысли очень точно отображалось на её убранстве. Легкая, прозрачная.

Но прошло время, а в жёлтой избушке закончилось топливо. Очередной подъём у маленькой леди произошёл бодрее, ведь она уже привычным взмахом скидывала плед. До чего ей никогда не привыкнуть, так это пробирающий до костей перепад температуры.

В этот раз, поскольку ей придётся идти наружу, рубить дрова, девочка решила сперва подготовиться. Одев светлое пальто из шкуры мохнатого монстра, она буднично прошла к месту, где должен быть топор.

– Как нет?!

Изделия не оказалось на его законном месте. Это заставило девочку хмуриться, начав искать по понятной ей избушке предмет. Но уже через пять минут, она проходила третий круг, а так ничего и не нашла.

Избушка была очень проста, ведь являлась одной большой комнатой. С кроватью в центре, окном и дверью слева от кровати, камином впереди, дровами справа и странноватой картиной на всю стену, сзади. Всё, более ничего. И ведь, что странно, топор был рядом с дровами, так и просился пустить его в ход.

Мысли леди завели её присесть на кровать, в углу. Ей было так приятно ранее, что сейчас, напрягать себя и свою голову не было абсолютно никакого желания. И даже всепоглощающий холод, казалось, отступил перед ленью-обжорой.

Тогда же, в камине начали медленно тлеть угольки, на которые смотреть не так интересно. Небольшие свечи на стенах, продолжали освещать дом, но на них девочка и глазом не взглянула.

Не найдя ничегошеньки интересного в окне и дверях, её глаза лениво вперлись в картину. Она всегда была там, позади неё, но только сегодня ей представилась возможность её увидеть. По-настоящему рассмотреть, чего же умелый художник так пытался на ней изобразить.

Тихое «М-м», более похожее на стон, прошлось по избушке. Так она пытался понять на что смотрит.

«Никогда на зрение не жаловалась, но ведь в последнее время много смотрела на огонь, это из-за него?» решив, что зрение испортил ей именно пляс рыжего огонька, девчушка прищурилась.

Ей ясно виднелась семья. Отец, гордо стоявший подле объемного кресла, возложив руку на его спинку. Мать, которая сидит в кресле и улыбается и сама девочка на руках у матери.

Только вот лица родителей размыты. Нечёткие, забытые. Маленькая леди точно знала, какие эмоции испытывала мать, и что о ней думал отец, но не знала, почему лица на портрете так размыты.

Решив, что это все проделки огня по занижению её зрения, она поднялась с кроватки и приблизилась к портрету.

И ведь и вправду помогло! Мысленно девочка простила «неумеху» художника, осознав, что проблема все же в ней, и со спокойной душой выдохнула. А после и вовсе принялся рассматривать картину.

Лицо отца, как она и думала, держало строгий, волевой характер. Острые глаза, нос картошкой и квадратный подбородок. Сильный образ в довершии содержал в себе небольшой шрам в области лба, что-то около виска.

Мать же, как было предсказано, держала улыбку мудрой женщины. Такую не заполучить за день или два, она формируется годами от определенного образа жизни.

Родители, так горячо любимые дочерью, казались ей на удивление мирной парой.

Осталась единственная дочь нарисованных родителей, точно такая же, маслянистая Мари.

«Мари не мое имя»

Поправив себя в мыслях, девочка со вздохом рассмотрела в себе ехидную улыбку с полуприкрытыми глазами.

– Но разве я такой была? Художник верно, переволновался, усмотрев во мне свой идеал, и скосил взгляд, – не найдя более разумного оправдания чем это, девочка в последний раз посмотрела на родителей.

И с ужасом застыла, ощутив, как сердце упало в пятки.

Мудрая улыбка матери осталась, а теплые глаза выпучились на всю орбиту, считай секунда и выпадут, обращаясь к дочери. Не маслянистой, к настоящей. Искажённое выражение лица все чётче всматривалось именно в девочку настоящую.

Отец, ранее надёжный и волевой, сейчас дико хмурился, уродуя собственные человеческие черты. Он не отпускал маленькую леди взглядом острых, как бритва глаз.

Чем дольше застывшая, уже начавшая дрожать малышка смотрела на страшную картинку, тем дольше картина смотрела на неё. Не отводя взгляд.

– Динь-дон! – её копия не только страшно смотрела на оригинал, но и произнесла заветную фразу, от которой девочка вздрогнула жадно, ухватив ртом воздух, который по забывчивости не вдыхала.

Все это было сделано, чтобы после, тихой украдкой, на портрете остались лишь привычные лица родителей, более не искажённые отвращением на собственную дочь, более не следящие за ней. Одно отличие все же имелось. С портрета пропала она сама.

Маленькая избушка захрустела, как хрустят падающие деревья. Дверь сама открылась, выпуская шальной ветер и мороз в гости. А те, недолго думая добрались до свеч, съедая их, оставляя девочку во тьме.

– Началась игра.

Голос прозвучал издалека, и с таким эхом, как из коридора.

Только вновь зажжённые свечи, по новой, не дали леди усомниться в собственных ушах.

Она вдруг оказалась в каменном коридоре, который сильно выделялся вместо деревянной лачуги.

Ещё не разжевав как следует новое место, на глаза девочки в конце длиннющего туннеля упал её же силуэт, держащий в руках тот самый пропавший ранее топор.

Нервная улыбка наползла на лицо девочки, когда она осознала, что все это время вором была она сама.

– Динь-дон, я иду искать! – её двойник шёл медленно, но очень выразительно и неумолимо.

– Ч-чего тебе от меня надо?! – пугливо ступив на один шажок назад, девочка активно взмахнула рукой, верно пытаясь смахнуть с себя наваждение, ведь где это видано, чтобы твой двойник пытался тебя убить? – Ты пришла меня убить?! Э-это из-за папы?!

Пришедшие впопыхах слова не фильтровались. Сейчас можно было уверенно заявить, все слова юной леди будут правдой.

Но двойнику и не надо правды, он был безразличен к вопросам девочки.

Тогда, её охватила паника, страх за себя и свою жизнь. Невыносимым порывом горького сердца, её тяжелые шаги повели тело от двойника. Развернувшись, юная девочка увидела такой же длинный коридор, который слабо освещался.

– Мари!

Оттуда доносился сильный голос. Испуганному ягненку не оставалось выбора, кроме как ухватиться за эту «руку». Сперва неуверенно, но после, все более быстро перебирая ногами, девочка побежала на звук.

Сто шагов по полу, которым не укрыться от двойника, спустя, девочка вбежала в храм. Все более прерывисто хватая ртом воздух, ей становилось очень тепло, буквально жарко. Вбежав в святилище, центральной фигурой которого был бог, смутно припоминаемый девочкой, та вновь услышала голос.

– Мари.

С удивлением подняв очи, девочка поняла откуда шёл мальчишеский голос. Из самой статуи бога. Уже несмело потянув к каменному монументу руку, её остановил пролетевший мимо ушей корявый визг, а её двойник, позади раздражённо цокнул языком.

– Динь-дон, вот я и пришла, – впрочем, на лицо двойника быстро наползла более привычная, садистская ухмылка. – будь любезна, подай мне топор, которым я промахнулась.

Юная леди слышала все слова двойника, она видела и тот топор, который врезался прямиком между ней и статуей богини в секунде от её ладони. Стальное полотно глубоко вошло в пол.

– Я… – сперва неуверенно, и с трусливыми нотками, но затем смелее, полностью разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, юная девочка вскричала. – что ты от меня хочешь?!

– Потише, маленькая истеричка, – и впервые её двойник ответил нормально, даже слегка раздражённо. Цепкие лапы страха слегка ослабили хватку.

«У неё больше нет топора» так подумала девочка, считая себя в безопасности.

– Может, давай поговорим?

– Чего ещё тебе захотелось? Значит теперь тебе не все равно на всех, так? – доппельгангер перестал скрывать раздражение за собственным оригиналом. – я тебя нашла, а значит, выполняй приказ!

С натиском, топнув ножкой, в конце концов, копия девочки все ещё оставалась девочкой.

– Не буду, – покачав головой, юная девочка только ближе ступила к топору.

– Эй! Не смей! – нелогичность происходящего прошла мимо первой и второй, но, тем не менее, копия рванула на оригинал, быстро сбивая её с ног и навалившись всем телом.

Они закружились в болезненном противостоянии, хватаясь то за грудки, то за волосы и лица. Ужасающее зрелище, где борьба шла не просто между двумя девушками, но между самой собой. После стольких переворотов и обменов ударов и щипаний, по крайней мере синяки должны были оформиться на лицах. Право слово, законы в этом месте работали в другой плоскости, поэтому никаких значительных травм не было, лишь лёгкая потёртость да испорченное, раздражённое настроение. Будь девочки одеты в одно, после такой сцепки, их можно было бы перепутать. Вплоть до первого слова.

– Динь-дон! Нет смысла сопротивляться, – стирая капли пота с подбородка, копия ухмыльнулась. – оставайся здесь, если так хочешь свою безопасность. Но меня отпусти!

– Я тебя не держу здесь, отправляйся куда пожелаешь, – взволновано махнув рукой, маленькая девочка прогоняла свою точную, тучную копию.

Словно услышав ругань в свой адрес, маслянистая подделка раздражённо топнула ножкой об пол, громко выкрикивая:

– Будто бы это так легко! Дура! Дура! Дура! Дура!

– Да как ты…

– Могу! Потому что ты дура! Угробить меня хочешь! Притворяешься невинной овечкой! Ты ведь до сих пор ничего не понимаешь, да? Не знаешь, что творится вокруг, как тяжело снаружи! А я знаю, но не могу помочь.

От подобного откровения опешил бы и глухой. Малышка ухватила беззвучные слова, пытаясь что-то сказать, но ничего не получалось. Слова немы, а спустя три попытки сказать хоть что-то, девочка опустила руки, поджав губы.

– Не знаешь, что сказать, да? Динь-дон! Все верно! Ведь ты дура.

– Хватит меня так называть.