Текст книги "Восхождение Величайшего Мага (СИ)"

Автор книги: Imeninik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 90 (всего у книги 138 страниц)

К подобному, благо ещё не доходило, однако для некоторых бойцов игра окончилась даже в случае победы. Многочисленные порезы и ушибы не излечить в тот же миг как калека попадет на кушетку. У целителей не бесконечный запас маны, а самих врачей не так и много.

Частью турнира была важная переменная, боец должен не просто победить, но и сделать это получив в ответ как можно меньше повреждений. Какой смысл в победе если на следующий бой ты выйдешь со сломанной ногой?

Бойцы готовы выйти вновь.

С одной стороны – Тома Ульберт, маг с неясной переменной силой. Зрители не могли игнорировать аномальную удачу юноши, что был уже одной ногой в десятке лучших. В отличие от прошлых выходов, сейчас студент академии Ранноа ступал чётко и твёрдо. Он взбирался на арену немало раз, и не собирался проигрывать.

С другой – Тотор, полуогр с острова Огра, что пришёл на этот турнир для прохождении собственной инициации. В отличии от Томы, Тотор показывал более существенные аргументы для победы. Колоссальная сила, скорость и нечеловеческие рефлексы. Подготовиться к бою было практически невозможно, слишком много переменных до! И все же, случись так, чтобы кто-то делал ставки, он с вероятностью в девяносто процентов понесёт деньги на стабильного и понятного Тотора, чем мутного мальчишку.

Одна принцесса поставила их в пару не просто так. Поскольку маги в общей массе закончились ещё на прошлом раунде, она выставила против любимого союзника руководствуясь следующими мыслями: «Надеюсь, при таком раскладе полуогр капитулирует, или, хотя бы не будет калечить своего друга». Выбирая из множества других участников, этот показался ей наиболее уместным.

Здесь поставлена граница её полномочий, тут она более не может помогать, ей остаётся лишь надеется на силы Ульберта и молиться о его победе. Решимость Инди всецело направлена на Тому.

– Смотри, Тома вышел, – в другой комнате, где восседали Нилрем и Александр, второй резко оживился, увидев знаемое лицо.

– Я вижу, – кивнул Грейрат который так же сконцентрировал внимание.

Внешне он оставался спокойным, но мысленно уже недовольно вздыхал.

«Надо же было попасть на этого полоумного, кто в здравом уме выставит их друг напротив друга? Без меня ему не разобраться.» Опуская мысленный бубнёж мага, Нилрем тут же отмел в сторону возможную победу Томы. Решение было принято ещё на первых секундах. Летучий комментатор ещё не дал отмашку на начало, как Нилрем пустил в ход магию.

Из-за нежелательного гостя, Грейрат оказался скован в тех действиях, которыми при иных обстоятельствах мог оперировать.

К примеру, создать в нужный момент физический барьер меж кулаком громилы и лицом Томы, трансформировать землю у ног Тотора, дать подножку, или сделать твердую поверхность, сыпучей. На все эти махинации, Грейрату нужно оставаться относительно незаметным. Аристократам можно вешать сколько угодно лапши на уши, они что так, что сяк не разбирались в магии и не могли бы засечь мухлежа.

Другое дело он, Калман Третий – бог севера. Грозная сила, с которой иные вынуждены считаться и относятся с опаской. Непонятно, как этот «добряк» отреагирует на фокусы Грейрата. Заметит ли? Здесь вторых шансов нет, и потому у Нилрема осталось очень мало вариантов.

Незаметная помощь уже была в пути…

– Нилрем, ты только посмотри какая интересная бабочка, никогда такой не видел, – Калман неуловимым движением руки с огромной скоростью бросил нечто в «скорую помощь», отчего та не успела даже вылететь наружу, как упала замертво на пол.

«Алая Лилия! Чёрт тебя подери, ты слишком заметна для этого пучеглазого монстра с детскими мозгами! Но погоди, у моего создания есть немалая регенеративная способность, даже если от бабочки останутся только крылья, что и случилось, скоро она вернётся в прежнюю…»

– Вот, смотри, – Александр, подобно маленькому пытливому уму, самолично подобрался к убитой добыче и начал на неё глазеть. – Ты только глянь, я косточкой от винограда попал ей в тело, а она не просто жива, ещё и шевелиться.

«Отмена» Прикрыв глаза ладонью, Нилрем отдал приказ на самоуничтожение, нечего было плодить лишних сущностей вокруг внезапно воскресшего насекомого. Удивленный Калман, прежде чем успокоиться, ещё некоторое время тыкал в букашку пальцем.

– Неужели возня с насекомыми тебе интереснее турнира? – опершись подбородком о тыльную сторону кисти, Грейрат перешёл на другую тему.

Калман заманчиво плюхнулся обратно в широкое кресло, подминая под себя одну из лодыжек и запрокинув голову к потолку.

– Тебе правду рассказать, или поведать то же, что и королю?

Попытка выиграть время на очередной по счёту план, приобрёл неожиданно выгодные нотки. Панацее стало интересно посмотреть на Калмана, дабы убедиться, в искренности заявлений. И то, что он увидел на лице бога севера, знатно могло его позабавить.

– Твоя история – тебе решать.

– В таком случае, как ты и догадывался, мне скучно, ужасно скучно, – при словах «ужасно скучно» Нилрему припомнилась одна из совсем недавних ночей севера. Вьюжная и пытливая ночная мгла, место, где взгляд упирается в стену тумана, а разум обрисовывает каждую крупицу молчаливых окрестностей. Ночь в этих снежных местах особо страшна для любого путника, с Грейратом она не обходилась лучше, природные заслоны не снять магией, мана кончится быстрее, чем вокруг начнется просвет, а потому кони в упряжке шли в замедленном темпе. Там-то, целитель Панацея и выслушивал эти ужасные завывания. Мотивы легкой злобы, ночного мороза по щекам и налитой обиды на что-то. Волки так завывали на Луну, а к чему же такие изыски в голосе молодом? – В отражении твоих глаз я вижу подобное, признаюсь, я польщен встретить здесь того же поля ягоду. И все же, наши скуки разнятся тем больше, чем дольше мы проводим время вместе. Твое уныние берет начало в одном предложении, о котором тебе известно, но ты его не скажешь.

«И слушать его любо, и тянуться жгутом крови к Томе… проблемно». Толщиной с леску, эту нить Нилрем пустил теневыми норами во время баловства Александра, закинул аки рыбак который бросает первую наживку на новеньком спиннинге – очень внимательно. Половина внимания отводилась на то, чтобы правильно тянуть её и дальше. Конкретно к Томе оставалось меньше двадцати метров.

Юноша уже начал бой, безуспешно выбиваясь из сил, бегая вокруг Тотора одновременно зачитывая заклинания. Итог в глазах смотрящих очевидно предрешён, и юный участник лишь оттягивал свой неизбежный конец. Но делал он это столь самоотверженно, решимо и отважно, что никто и слова ему поперек не выскажет.

Своя голова находилась и на плечах Томы, ей не чужды мысли, умные мысли. Сложно не заметить собственную беспомощность в прямом столкновении. Следовательно, Ульберт решил положиться на свой единственный талант на максимум и выжидать. Случись поединок не в границах маленькой арены, все было бы намного проще. Темные глаза Томы наливались искрой победы.

Смертельное знакомство с кувалдой Тотота закончилось для Ульберта благоприятным подкатом. Порвалась штанина на колене, появилась рана. И сам от себя не ожидавший подобных реакций Тома глазами блюдцами обернулся на полуогра.

«Если бы я не пригнулся ниже, мне бы не сносить головы!» В шоке оказалась даже публика, однако с благоговением продолжала наблюдать.

Тотор никак не прокомментировал собственное поведение и продолжил нападение.

Пока в одном ложе, некая принцесса едва не роняла слёзы от беспокойства, в другом, проводили спокойный диалог. С виду оба полностью отдались разговору, однако, внутри они следили за ходом боя.

– Тебе скучно, потому что твоя цель отлична о того, чем ты занимаешься сейчас. В бессилии мы вынуждены наблюдать, – говорливого потянуло на путь философа. Александр закинул ногу на ногу, и медленно поедая виноград, с какой-то суеверной страстью заговорил. – Моё уныние твоему неровня, нет, все с точностью да наоборот. Ох знал бы ты, как тяжко мне оценивать всех этих недостойных и дело вовсе не в гордыне.

«Ладно, видимо задача оказалась со звёздочкой.»

Львиная часть мыслительных процессов, вместо вычисления, оказались заняты разгадкой личности Калмана Третьего и его скуки. Зачиная подобные темы, у Нилрема не было и мысли о чем-то грандиозном, он просто собирался отвлечь Калмана. Однако, силы неподвластные здравому смыслу, направили его мысли в никому неизвестный путь. Здесь не получится изредка поддакивать или отвечать односложными «Да-Нет».

– А как же те трое?

– Те самые! Никогда не слышал о них раньше, и тем не менее, о их подвигах уже молвят люди. Несомненно, они – главные призёры сегодняшнего дня, только, боюсь всем вместе, им не дадут протиснуться к завтрашнему турниру.

– И то верно, это было бы слишком щедро со стороны организаторов…

– Нет-нет, меня неверно поняли, все дело в том, что любой из этих воинов, будет посильнее всех господ внутреннего турнира, – Калман выдал очень лестную оценку, из-за чего убеждение Нилрема только подтвердились, это мутное трио представляет огромную опасность. – Скорее всего, за звание абсолютного чемпиона, будет бороться вон тот старик.

Из балкона лож, была видна не только арена и её зрители, но также, маленький кусок зоны отдыха. Оттуда, небезызвестное трио рыцарей приглядывали за боями. Они мало с кем общаются или контактируют, и все же, ведут отчётность по бойцам.

– Только он? Ланс Е’Лот кажется… А что насчёт Гавейна?

– Тот парень? М-м, наверное? Нет, слишком неопытен и наивен. А вообще, я был удивлён таким бойцам самое место в авангарде, где-нибудь на пути к покорению сильнейший подземелий, однако все три оказались здесь, – выражая свои мысли вслух, бог севера неосознанно подкреплял убеждения Грейрата. – Если тигры пришли на пастбище кроликов, значит им что-то надо.

– Неудачная аналогия, однако ты прав. Они переросли этот турнир, и единственный смысл их здесь пребывания, это…

– Финальный приз.

– …Финальный приз.

Несмотря на то, что в его монолог вмешались, а закончили они и вовсе одновременно, Грейрат не держал на Александра зла. Они оба призадумались над возможными целями.

Когда Панацея вновь опустил взгляд на троицу, то едва не вздрогнул. Ланс Е’Лот смотрел точно на него. Словно слышал весь их разговор. Несмотря на разделяющее их пространство, магу эти сотни метров показались сущим пустяком.

Стоило один раз моргнуть, как боец пропал, вернее, мгновенно скрылся в опочивальне.

– Ха-ха-ха-ха! – Александр в свою очередь, начал поливать себя очень обильным смехом. – Вот ведь паршивцы, нацелились на мой меч? Ха-ха, ну попробуйте его отобрать!

«Вспомнил. Главным призом был именной меч Калмана Третьего».

– В любом случае, – подытожил Нилрем. – Кто бы не отправился на внутренний турнир, я раздавлю всех и каждого, кто будет стоять на пути моей цели.

– Эй, такими словами раскидываются те, кому совсем не скучно.

– Унынием я не заражён, бог севера, ведь я величайший маг в мире – Нилрем Грейрат по прозвищу Панацея!

За сим, бой на арене закончился. Победу одержал Тома Ульберт. Весь усеянный синяками, с заплывшим глазом и разбитой губой, юноша походил на помотанную по причалу грязную тряпку, но не на победителя и тем не менее, эта «тряпка» была рада, не смотря на боль, игнорируя раны, Тома широко улыбался, открывая все больше и больше ран на лице.

Так что же произошло, и как в этом поучаствовал Нилрем? Расскажем по порядку.

Ульберт, в ожесточённом бою против громилы Тотора, набрался решимости провести стандартные удары магией, однако боевой дух вкупе с природной защитой, помогли полуогру отмахиваться руками от слабых заклинаний особо не вредя собственному здоровью. Таким образом, сложнее всего для Томы было сохранение дистанции, он несколько раз попадал под удары палицей, и пускай для рядового зрителя, сидящего в безопасности и вдалеке, все смотрелось весело, Томе было совсем, совсем-совсем не весело смотреть как кусок цельнометаллической дубины, размером с твой собственный торс проносится в миллиметре от лица. В какой-то момент вместо заклинаний в голову Ульберта пришло решение договориться, однако ничего не вышло.

Все это время, Нилрем медленно полз к ученику, поскольку ситуация с каждой секундой ухудшалась. Бесконечно порхать как бабочка может только бабочка. Даже такому чудищу, как полуогру пришлось признать исполинскую выносливость своего оппонента.

К моменту близкого конца, когда в глазах плясали тени отчуждения, а руки и ноги полностью залиты в неповоротливый свинец, сердечко, бешено борясь, нашло закрытые запасы энергии, и казалось, её не исчерпать. Этими «запасами» и была нить крови, по которой Нилрема мог самостоятельно взаимодействовать с телом.

Без этой главной подзарядки, Тотор победил бы ещё на десятой минуте. А так, проблема ловкости в невозможности вечно оставаться свежим и наполненным сил, решилась.

Конечно, не без травм, ушибов, синяков, ран и трещин на множестве костях не обошлось, однако он победил.

Голиаф повержен.

Глава 104

Под золотистый рассвет свою байку чирикали три замечательные птички, весело и задорно. Около одних летучих созданий порхали и другие, не менее важные члены конфессий птиц. И хоть в общем гомоне их голоса пропадали, но кое-что эти младшие знали лучше своих старших собратьев. В частности, алые бабочки знали своего создателя и знали как сильно подобный цокот клювов резал ему слух. Утро начиналось с простых упражнений, каким Нилрем отчасти был обязан бестолковому отцу, а отчасти стражнику одной добродушно-маленькой деревни. Умывальня, чистка зубов и обычное прихорашивание. День начинался точно так же, как и все до этого. Повседневностью, тем не менее, здесь и не пахло.

На койке рядом с Грейратом, разложившись в том положении в котором принято хоронить, уставший от вчерашних боев Тома. Он ныл о жизни о своей жестянке (как впрочем, и всегда, если Нилрем не поставит парня на работу). Он в подробностях от первого лица пересказывал, уже в четвертый раз, свою напасть, свое духосотрясение! Конкретнее, речь шла о вчерашнем всеобщем позорном поражении (и все равно Томе, что битву назад он нанес ту же душевную травму Тотору) сияющему рыцарю Гавейну.

«Подросток хочет понимания» подумалось Грейрату, что секундой после сказал свое слово:

«Пускай духовные раны как ты мог заметить, я ещё не научился исцелять, но в твоём случае, есть один волшебный метод и называется он женская рука»

«Рука?» Приподнялся юноша, позабыв о фантомных болях.

«Ага, пойдешь сегодня на арену и сам увидишь в чем вся соль»

Падая обратно на постель, Тома надул щёки, закрыл руками уши и тут же обернулся спиной к Нилрему.

Пока Панацея увешивался золотыми украшениями аки ёлочка на новый год, Ульберт с обидой вспоминал вчерашние выходки дня, ведь не одним проигрышем богаты. Доходило до истерического смеха, когда после церемонии вручения наград (Тома занял почетное восьмое место) Нилрем признался в содеянном зле. А точнее, в том, что переходить к внутреннему турниру в общем-то не обязательно.

Тома и так знал, о своём положении, однако слова Грейрата оказались так некультурно подобраны, что буквально выбивали весь воздух из лёгких, отправляя в нокаут. Эта невозмутимая прямолинейность Нилрема иногда даже пугала.

Конечно, потом, под кружкой крепкого, в вечерней таверне, Тома простил чёрствого «учителя», когда тот смягчился к словам о «хорошей практике» и «наборе опыта реальных боёв». По сути, Грейрат неверно выразил свое известие: «Ты отлично постарался, набрал боевого опыта и знаний, теперь можешь отдыхать» – вот как оно должно было звучать, но звучало как есть.

Сегодня же, Ульберт решил из вредности не идти на представление богачей и богачек где детки и взрослые дяди будут меняться не силой, но размером и глубиной своего кошелька. У кого он будет бездоннее, тот и победит. Внутренний турнир – место, где будет проведено несколько сражений, друг за другом. Между собой в дуэли сойдутся отпрыски знатных семей и родов, их представители, или просто выдающиеся люди, к последним и относился Панацея. Ещё задолго до начала основного турнира, по улицам ходили слухи, мол по большей части все будут пользоваться могущественными артефактами, а на реальное мастерство можно даже не смотреть.

«Артефактами тоже пользоваться надо» как-то на распев заявил местный менестрель, ударивший по струнам. Подкупный или нет, но его народ услышал.

«Да и сэр Ланс Е’Лот там будет сиять!» К певцу подскочил мелкий шкет, что непонятно каких кровей и как сюда вообще пробрался.

Так уж случилось, перекличка эта произошла прямиком на глазах у Нилрема с Томой. Последний даже не иронично побеспокоился за первого, но тот отмахнулся от чужих переживаний сославшись на их несущественность.

За весь турнир, никто из тройки рыцарей так и не проиграл в бою. Пускай бог севера и оценил мужчин на ранг короля, этого определенно было недостаточно. Общие черты намечались грубыми мазками. К примеру, королей меча, неважно в каком стиле, ценили и уважали на любой земле, при любом дворе. Однако ни о каких индивидуальных приёмах или уловках здесь и речи идти не могло. Калман Третий не всеведущ и знать всего не мог. Ещё фактор в том, какие отношения сложились между двумя мужчинами, между воином и магом. Полудоверительная беседа, где каждый говорил немного о своём, с долей вероятности, сблизила Нилрема и Александра, однако последний не без шутовской манеры, мог умолчать о знаемых вещах в угоду личных благ с позволения собственной персоны, которая, на данный момент времени, стоит выше остальных.

Возвращаясь к нашим «рыцарям блестящим» когда приходила очередь товарищам сражаться друг против друга, их треугольник дружбы на практике показал себя с лучшей стороны. Ни Гавейн, ни Ланс Е’Лот ни тем более Бомейн не спешили на потеху публике чистить лица собратьев, предпочитая выставить старшего – Ланс Е’Лота как ферзя, то есть, сильнейшую фигуру и по странному стечению обстоятельств не являться на арену, отчего победа присуждалась автоматом. Таким образом, из трех потенциальных чемпионов, на внутренний турнир прошёл только Ланс Е’Лот, однако и его одного достаточно, чтобы оживить зрительский восторг и укоротить горделивые носы противников.

Нилрем ушёл на арену без Томы. Впрочем, предаваться несчастному одиночеству ему мешали окружающие люди.

* * *

По первой, как и было сказано в подписанном договоре, Грейрат оказался в отличном от простого помещении. По размерам больше похожая на классную комнату академии Ранноа, на деле, являлась обычной гладиаторской опочивальней с одиночными партами.

В отличном освещении виноваты арочные окна без стекла, потому любой желающий мог как безучастно сидеть за партой, так и осматривать стадион. К сожалению, условный класс был зарыт под землю из-за чего линия глаз совпадала с щиколотками на арене. Ранее смотревшие на всех сверху вниз чинуши теперь вынуждены таиться внизу.

Тем не менее…

«Он уже здесь» Нилрем без проблем опознал Ланс Е’Лота – благородный мечник непонятного стиля (бог севера склонен наречь мужчину последователем бога меча с примесями бога воды, то есть атакующий тип с обычными знаниями защитного), безучастным кирпичом стоял у такого вот окна в полном одиночестве. Одиночек, впрочем, здесь хватало, как хватало и сформированных пучков высших сословий.

При входе стоял страж-проверяющий, он с каменным лицом ощупывал и опрашивал Нилрема о наличие угрожающих жизни артефактов. Позволены лишь защитные безделушки и доспехи. Конкретно с Нилремом дело обстояло и просто и сложно одновременно. Сложности у стража появились на этапе опознания хоть каких-то артефактов. Мужичок ожидал увидеть забитого под завязку защитными артефактами целителя, но прибор в его руке молчал как проклятый. Проклятым, как позже выяснилось, прибор не был, однако он реагировал исключительно на магические круги, а чистую ману, которой фонтанировал Грейрат, просто не замечал.

Золотые серьги, кольца, амулеты и лавровый венок на голове, вот и вся роскошь, и вся она не являлась типичным представителем артефактов, однако они были.

Ровно семнадцать алых бусин, каждая при разрушении, высвобождала приблизительно треть резерва Нилрема. На первый взгляд это кажется сильным преимуществом, однако по факту, коэффициент поглощения такого количества маны лишь немногим ближе к пятидесяти процентов. То есть, из условных тридцать процентов, остаётся пятнадцать, а то и меньше. И это ещё очень хороший результат! Другим магам и в самых страстных снах не видать подобной подпитки маны.

В пересчете на голые цифры, у Нилрема на себе слегка меньше трёх полных резервов. Не будет удивительно, если обладатель глаза магической силы, осмотрев Грейрата с удивлением откроет рот.

В свою очередь, ступив в класс, к известному целителю, тут же подступились несколько вельмож.

Сперва, они заговорили о себе, представляясь по-разному: одни являлись вольными авантюристами, которым сей турнир, что игрушка для ребёнка, особых притязаний на большое место у них нет и вообще, эти высокоранговые воины пришли больше развлекаться перед тем как отправиться в дальнейшую экспедицию подземелья «Ад»; другие представлялись гражданами не последнего пошиба, такие как сыны купцов, лично барон и несколько сынов маркиза, все они были выходцами из регионов о которых ранее Грейрат ничего не слышал. Здешняя знать не была столь высокой, какой пыталась показаться. Ни с королевства Асуры, ни с Милиса или даже королевства Короля Драконов, никого оттуда здесь не стояло. Зато читалась очень яркая граница. Между людьми и пернатыми. Крылатые говорили на своём и о своём, особо не всматриваясь по сторонам.

– И кто к чему стремится?

Был задет соответствующий вопрос. Грейрат со снисхождением наблюдал как юные дарования делили шкуру живого тигра. Забавно слышать вой особо наглых, коим стыдоба не ведома, и кто позарился на главный приз.

Таких глупцов не осуждали прямо, на них косились, тихо поминая сидящего в углу Ланса.

Были и те, кто заявлял о желании получить приз помельче, как бесконечная чаша с вином или защитную серьгу, так что когда очередь нативно подошла к Грейрату, он, не видя никаких препятствий, спокойно высказался в пользу радужного камня, как цели своего прибытия.

Большинство тут же с умным видом закивало, уверяясь в логичности со стороны известного целителя, однако, как оказалось не всем по нраву мысли и стремления Панацеи.

– Этому не бывать, – Ланс Е’Лот не сходил с дальнего угла, и тем не менее, его голос оказался слышен всем, в особенности Нилрему.

– И почему же это? – между мужчинами очень быстро образовался коридор, знать и воины не смели оказаться на линии их взглядов.

– Радужный камень будет моим, – Ланс Е’Лот выказывал странное пренебрежение.

«Меня словно провоцируют…» Мгновенно закралось подозрение о непонятных подковёрных играх, в которых Грейрат обязался не участвовать. Пришлось временно пожертвовать зрением одного глаза, но взглянуть на души обитающих здесь людей. В сию же секунду, средь всего народа выделился Ланс своими артефактными доспехами. Когда другие на себе носили три-четыре безделушки, конкретно рыцарь, был закован в цельный панцирь.

– Давай обсудим, – Нилрем не спешил пускать огненный шар в неугодного. – Как я понимаю, твоя любимая, друг, знакомый или родной человек, находятся в плохом положении. Они больны или страшно ранены, я прав? Если это так, мы можем договориться. Я лучший целитель в мире, мне по силам оказать тебе помощь.

Предлагаемые Грейратом услуги конечно ставили его в уязвимую позицию, поскольку достаточно умные неизбежно зададутся вопросом «к чему тогда лучшему целителю какой-то камень?» однако их аргументы на этом и закончатся, чего будет критически мало, чтобы из этого делать какие-то выводы. С другой стороны, даже не самый умный поймет сколь щедро предложение Панацеи. Многим в этой комнате доводилось слышать о тех чудесах, которые творили руки едва ли не святого. Отказ Ланс Е’Лота будет попросту глупым.

Сию правду понимал и сам рыцарь.

– Ты не сможешь ничем мне помочь, – однако он тут же отказывается!

– И почему же?

– Потому что ты наш враг, – помещение словно вздрогнуло от удивления. Парочка авантюристов поднабрали воздуха в грудь дабы высказать свою, несомненно, важную позицию. Им помешало время, за которое они храбрились, ведь был здесь человек которого не страшила сила Ланс Е’Лота.

– Вот оно как, – не понимая внутренне, внешне, Грейрат понятливо усмехнулся. – Псу указали на добычу, а она и рада лаять. «Вы» это кто конкретно? Тебя с дружками не устраивает то, что я смогу лечить ещё лучше и ещё больше людей? Или это неугодного твоему господину?!

В этом была своя последовательность. Нилрем исходил из того, что видел, а видел он пускай и усталого от жизни, но добряка со своим кодексом чести.

«Нет сомнений, он мог с лёгкостью оплатить участие сразу во внутреннем турнире, однако решил идти с самых низов поскольку посчитал это более честным поведением. Это совершенно противоречит его поведению сейчас, только если за мной нет грешка в его сторону, а таких я не припомню. Или же, он действует исходя из чужой воли, вот и выдавливает из себя эти строки». И пускай остальная часть истины скрыта за туманом, Грейрат ощущал нить правды, за которую спешил схватиться.

«Такие как ты меня просто вымораживают!» Едва-едва не слетело с уст великого мага. Заместо этих слов он высказался более сдержанно, но не менее хлестко.

– Ты мне противен.

Выражение осталось зиять в тишине. Поджимая губы, Ланс не отвечал, угрюмо сверля взглядом дырку в переносице Грейрата. Трудно понять о чем думает человек просто глядя в его глаза, однако Нилрем видел в них и сомнение и горечь.

Пять секунд спустя, открылся рот:

– Нилрем Грейрат, тебя ждёт незавидная участь. Радужный камень тебе не поможет.

– Ты.!

Словно спичка, поднесенная к сухой прелой соломе, ещё миллиметр и огня не избежать. Специально или нет, но в комнату вошла стража. На кануне драки их визит пришелся очень кстати, они – а их было всего двое, постарше да повыше и ещё более старше, ближе к почтенным шестидесяти, но пониже – одним присутствие могли засвидетельствовать законность будущих предпринятых мер по разбиванию носов до крови. Впрочем, стража имела свои взгляды на всю ситуацию, и эти взгляды не соотносились с представлениями остальных. Обведя всех присутствующих честным, строгим взглядом, один из стражников объявил о начале подготовки к турниру. Второй, после короткого перешептывания с первым, открыл, а вернее, развернул свиток и зачитал имена людей, которым следует проследовать на другую сторону. В их числе оказался и Ланс Е’Лот.

Состоялась рокировка положений. Теперь Грейрат неотрывно смотрел на рыцаря не в силах объяснить внутреннее беспокойство.

«Он знает о моем проклятии? Откуда? Кто ему сказал?!»

Пришлось магу потратить силы на усмирение внутренних возмущений и придание внутреннему шторму форму ближе к знойному штилю.

«Во-первых, есть несколько людей, которые желают мне зла, во-вторых, с чего я вообще должен ему верить?» ущипнув себя за переносицу, панацея зарёкся не думать о ненужном, однако наболевшее гнилой раной уже давно беспокоит ум великого мага.

* * *

Тома Ульберт казался человеком совершенно далеким от битв исторического размаха, и тем не менее именно он попал в десятку лучших по (как он справедливо считал) собственным заслугам. Так, ворочаясь в постели от собственной совести, Тома мыслями все время возвращался к теме турнира. В комнате находились маятниковые настенные часы – работа профессионала, несомненно – которые оповещали о скоротечности времени.

Тома приставал к ним взглядом каждый раз, когда думал на счёт турнира. Посещать его было несподручно гордыне (которая только-только проклюнулась), а с другой стороны, ему обещали драку настоящего мага и:

– О какой такой женской руке он вообще говорил?

И тут, мельком замеченная шкатулка словно гром в ясном небе, приворожила собственным силуэтом.

Подарок невиданной принцессы оказался очень даже дорогим и до неприличия роскошным.

«Нехорошо вот так, без благодарностей оставлять подобное дело. При случае нужно поблагодарить её».

Тома не заметил, как одетый и обутый, он, в компании волшебного жезла на поясе, стоял за порогом комнаты с явным намерением ступить в Колизей.

Мысль за мыслью, шаг за шагом и в невинной растерянности Ульберт попал в место, куда по изначальным лекалам попадать не должен вовсе. Любопытство ли его сюда привело, или же он повелся на эфемерные обещания Грейрата о какой-то там женщине? Трудно ответить сразу, но вот желание отблагодарить её высочество все же было основным.

– Вроде где-то здесь? – указанное место встречи, если Тома свернул на правильном повороте и не заблудился, оказалось прямиков у зрительских лав. Что удивительно, самих зрителей здесь исключительно мало, а все, потому что каких-то эпических зрелищ отсюда не увидеть, слишком далеко для простого зрителя. Именно здесь и запустился сценарий, о котором Ульберт и знать не знал.

Инди радостно улыбнулась увиденному. Её глаза засекли передвижение Томы в место «В» что значит «Встреча». Неброско одетый юноша никак не привлёк внимание сидящего рядом с ней Короля, сегодня он особо озабочен представлением по ясным причинам – сражаются отпрыски влиятельных людей, сильные авантюристы – отчего приглядывать за любимой дочерью не было возможности. Принцесса, не будь глупой, понимала свое положение. Вчерашний проступок просто так не забывается, и, если ей угодно прошмыгнуть полз Короля, за ней уплетется страж или наемник.

В королевском ложе находилась Инди, её отец, парочка стражников и с полдюжины наемников. А ещё, здесь находился Калман Третий.

– Отец, я могу наведаться к матери? – из ложа короля и королевы, место «В» практически не видно (сама Инди засвидетельствовала его исключительно благодаря зеркальцу), оно было идеальным с точки зрения отвода глаз всех нужных и ненужных людей. Сейчас Инди хотела зайти в одно укромное место, где припрятала и сменную одежду и порошок скрывающий цвет крыльев.

– Конечно, – легко ответил небесный король. Своим кивком он словно отпустил тетиву – Инди почти улетала на выход – однако прежде чем она ушла, мужчина быстро добавил. – Лакус, не спускай с неё глаз.

– Да, ваше величество!

Тучный наемник убил всю скорость, с которой спешила Инди. На её лице появилось четкое кислое выражение.

– М-может не надо? – робко поинтересовалась девочка. – Я уже не маленькая, мне не нужна нянька.

– Тебе напомнить, чем закончился вчерашний вечер? Инди, я не отпущу тебя без соответствующего сопровождения, – Король говорил с той же лёгкостью как прежде. В его голосе вовсе не было гнева или раздражения, он даже не обернулся в отличии от Калмана Третьего. Александр невольно ухмыльнулся, когда увидел эту надутую мордашку.