Текст книги "Восхождение Величайшего Мага (СИ)"

Автор книги: Imeninik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 112 (всего у книги 138 страниц)

Молчание добавляло щепотку тревожности в атмосферу. Эта приправа становилась отчётливее с каждой прошедшей секундой, за которую так ничего и не отвечали.

– Нужна.

Существовала ли возможность удовлетвориться этим кратким до жути ответом после столь длительных секунд раздумий? Нет! Ариэль почти схватилась за ойкающее сердце при большом и тянущем выдохе.

– Глупостей не говори, – ущипнув себя за переносицу, Нилрем отложил перо. – Прежде чем ты начнёшь мне говорить о своих чувствах, тебе стоит вспомнить зачем ты здесь и зачем здесь я. Хватит искать во мне второе дно, мы провели вместе уже два месяца, а ты так и не поняла, что я за человек? Я не отрекаюсь от собственных обещаний. Я твой союзник, и этим все сказано.

«Как много «я» прозвучало от тебя» Ариэль и впрямь не сомневалась в Грейрате, тот просто пришёл к ложным выводам, поскольку не раз в его жизни он кому-то что-то доказывал. Кажется, барышня сомневалась в самой себе. Ведь если ей вот так, на блюдце принесут корону… совладает ли она с ней? Достойна ли Ариэль Анемой Асура стать королевой?

– Я… нет, это не имеет значения, – замотав головой, Ариэль, как и любой другой человек, чье сердце задели особо острой темой, решила перевести внимание, а за ним и тему разговора на что-то другое. Пристальный взгляд, не нашедший у окна подходящей темы, начал рыть под себя. А что было под носом у леди? Стол, а на столе лежали свежие записи Нилрема.

Как-то лукаво сузив глаза, Ариэль очень «естественно» покрутилась вокруг себя, «внезапно», оказавшись позади Грейрата. Мягко уложив ладони на торец кресла, барышня вторглась в чужое личное пространство, наклонившись к интересующим её бумагам, едва не ложа свою вытянутую шею на плечо великого мага.

– О чем ты там пишешь? Мы только заселились, а ты уже с пером в руках.

– Не твое дело, – медленно, с тактом, с ритмом, с наслаждением ответил Грейрат, наблюдая как от подобного ответа принцесса стыдливо вернулась к себе,

сгруппировавшись и отлипнув от кресла. К его величайшему сожалению, пришлось продолжить прекрасное предложение. Как сиквел шедеврального фильма. – Хотелось бы мне так сказать, но дело как раз в твоей области. Я записываю наши главные цели и то, что удалось выяснить от Грабелла за короткий диалог. Кстати, тебя и Нотосов он уже заочно хоронит.

– Да ты что?! Нотосы ещё не пали, они железной хваткой держат ситуацию под контролем, тем более, в моих союзниках множество выдающихся личностей. Их как минимум двое.

– Зачту за похвалу.

Комната притихла, когда рядом, за дверью, продефилировала парочка слуг. Следующий разговор провели предварительно скрутив голоса, как никак, а Грейрат в своей комнате обязан находиться один.

– Вы договорились о второй встрече?

– Естественно. Она пройдет в вашем Колизее. Кажется, кроме принца туда заявится и его сподвижник.

– Дариус, – как само собой разумевшееся прошептала Ариэль.

– Не обязательно, но вероятно, не одним же Дариусом все обстоит.

– Он главный сподвижник брата, а его сила во дворце сложно недооценивать. Не будет лукавством, если я скажу, что влияние Дариуса больше чем у кого бы то ни было, особенно сейчас во время того, как болеет отец, – юная девушка обогнула письменный стол, направляя себя к мягкой и свежей постели. Плюхнувшись на кровать, она ненасытно зажмурила очи, поглаживая одеяло. Одним ловким движением Ариэль достала одну из двух подушек, обнимая её, углубляясь лицом в её аромат. – Ах, как приятно вновь вернуться в прошлое. Я ещё помню запах нормальных опочивален. И Колизей мне припоминается шумным местечком. Если тебя пригласили, то наверняка в ложу для знати. Будь осторожен, охрана там крепкая, выходцы из нашей школы Бога воды.

– Я это учту.

Кивок окончательно закончил разговор, и каждый зарылся в свою отдельную вселенную. Нилрем вернулся к бумагам, выплескивая на них свои знания, как только он и умел, в то время как Ариэль, все так же в обнимку с мягкой «зефиркой», именуемой подушка, откинулась назад, падая телом в центр кровати. Какая-то её часть была рада вернуться домой, как-никак, а отчие царства ей привычны с самого детства. После разлуки, ей казалось, вновь ощутить знакомые запахи получится только к концу полноценной учебы.

* * *

Так Ариэль и заснула жамкая и портя новую постель Нилрема.

– Немытая, вонючая, слюнтяйка… – в каких-то аспектах Грейрат определенно преувеличивал, однако пользуясь своей анонимностью, он нависал над счастливо сопящей принцессой, и говорил неприятные факты.

Поздняя ночь интересовалась одним – все ли заснули по своим койкам? И Нилрем отчетливо знал – никто не заснул, все только проснулись.

Стук в дверь ожидался Панацеей, так что позволение на вход открыло внимание на Мари. Вся блестящая и обновленная, одета в лёгкую белую ночнушку до колен. Правильным тоном со стороны настоящего джентльмена, было бы отвернуться от столь ослепляющей красоты, но то был другой сценарий, и на свою даму, мужчине позволено глазеть сколько угодно, вплоть до чарующих всполохах на её щеках.

– Ну чего? – прикрыв за собой дверь, Мари стыдливо схватила себя за локоть.

– Нет, ничего такого, о чем тебе стоило бы волноваться, – отбросив свое наваждение, Нилрем принял ответственное решение, кивнув в сторону раскорячившейся Ариэль. – Ты очень удачно пришла, присмотри за Анемой.

– А, стой, ты куда? – поднабравшись смелости, барышня едва успела схватить мужчину за руку. – Нельзя же оставлять меня одну?

– Нельзя же мне одному оставаться немытым, – объяснив свою цель визита, Нилрем отринул Мари. – Тем более, ты совсем не одна.

Выходя в коридор, Грейрат заложил в эту фразу двойной смысл, поскольку совсем близко ко входу к своей спальне, была встречена Анна-Роуз, держащая лампу в руках. Кое-кто, по всей видимости, совершенно не желал своего раскрытия, и потому, огонёк лампы очень быстро погас. Темнота страшный враг человека, а Бладлайн человеком быть перестала. Одно только ей не пришло в то мгновение, как скрыться пыталась она. Нилрем Грейрат – тот человек, чьи возможности выше её нечеловеческих.

– Кья! – пискнув неприлично трусливо, Анна-Роуз, шагнула назад.

Перед ней показался Грейрат, что секунду назад стоял поодаль. Он вновь зажег лампу и в её свете, не поскупился улыбнуться, приобнимая Бладлайн за тонкую талию. Ей больше не сбежать никуда. Тень накрыла лицо хрупкой барышни, тем самым закрывая её бордовевший лик. К уху приблизились губы.

– Составь компанию для Мари, а это, я, пожалуй, возьму себе в пользование.

Из ослабевших пальцев убрана лампа. Грейрат наконец отошел от Бладлайн.

– Я…Л-ладно, – как бы ей не хотелось сказать пару ласковых слов, говорить она их не будет, по крайней мере сейчас, когда положение не располагает.

Они разошлись подобно незнакомцам в утренней толпе. За тем лишь исключением, что Анна-Роуз обернулась на краткий миг посмотреть на удаляющийся огонек, упустив тем самым ещё более краткий момент, где Нилрем бросает за спину любопытный взгляд.

– Они же не сговаривались, да?

Мари, одетая в белое, и Анна-Роуз в черное. Как ангел и бес, как Инь и Ян.

Ночь на сегодня закончена.

* * *

Новый день, да будет ему совестно, предлагал новые трудности. Их решением и был занят Грейрат.

Погруженный в дела, он старался не забывать о товарищах и подчинённых. В полёт отправилась слегка увеличенная версия Алой Лилии, у которой находилась мелкая записка. В ней говорилось о новом месте проживания, а окромя, ещё и приказ – прибыть в ту же минуту, как только сообщение прочтут.

Поскольку точного адреса того куста, под которым Карс ожидает Орстеда нет, была предпринята другая схема. Алую бабочку накачали концентратом маны и крови, чей запах особо слаб для людей, но вот для Детей ночи, он должен являться тем светоносным факелом в темную ночь.

Закончив с одним, перешли сразу к другому, а именно – Колизею Арса.

Столица продолжала удивлять своим наполнением, впрочем, на этот раз, куда хуже выбивала из Грейрата удивленные вздохи. Сказывался набранный опыт. Местные достопримечательности (имеет ввиду весь этот мир) едва ли могут тягаться своей монументальностью с архитектурным шедеврами его родного мира. Для любой деревенщины столица страны – мегаполис, в котором за каждым углом отметился мастер. Восторга первооткрывателя у Нилрема не было.

Целителя Панацею, стоило ему подойти поближе к стенам арены, очень активно ждали. Кто бы сомневался в том, что его новым экскурсоводом вновь окажется миловидная девушка, чей нрав, по-видимому, ближе всего напоминал великому магу кошку из свиты Мари. Энергичная барышня со светлым ликом, особо остро вызывала у мужчин давление в области… сердца, по умилительным причинам. Нилрем не стал исключением и был бы очень недоволен, повторись с ней судьба прошлой его провожатой.

По пути, Грейрат то и дело подмечал для себя ничего не значащие вещи, такие как цвет плитки, потолка, количество света, шум прибрежной толпы, барельефы внешних и внутренних стен, фрески на окнах. Все эти мелочи считывались мгновенно и тут же сравнивались с Небесным Континентом. Колизей Асуры не избежал горестной судьбы – оказаться под прицелом оценивающих глаз. Пристальных и дотошных.

Из увиденного, до сего момента, Нилрем мог с уверенностью сказать, что колизей Асуры с лёгкостью мог потягаться с таким же на Небесном Континенте.

– Прошу сюда, – остановившись у безымянной двери, горничная мило улыбнулась, приглашая рукой Нилрема войти. Переполненная энергией барышня успела подмигнуть Панацее, дважды, видимо подавая намёки на что-то большее, только вот у последнего совершенно не было желания сращивать бедной горничной руку или ногу, или что ещё безнравственные люди по ту сторону дверей могут выкинуть, прикрываясь проверкой способностей Панацеи. Мирно кивнув девушке, Нилрем вошёл, посоветовав ей не следовать за ним.

Таким образом, ВИП ложе оказалось у Грейрата перед глазами. И первое, что тянуло внимание были люди. О богатых украшениях, полированных подносах, и изысканной еде всегда можно подумать позже. Первее всего – воины в количестве четырех штук. Расставлены по всем углам комнаты, они совершенно не загораживали вид, однако служили живым и нерушимым напоминанием силы королевского рода. Здесь и сейчас в этом помещении находится принц Асуры, Грабелл Зафин Асура, и на его безопасность не сложно выделить нескольких человек святого ранга и выше (определить точнее, только по количеству маны Нилрем не умел).

Собственно, сам принц, справа от него место пустовало, как впрочем и слева, а вот через одно с левой стороны находился незнакомый пацан. Профиль здорового юноши в самом расцвете сил с темно рыжими, почти русыми волосами. Из важных персон, это были все. Остались лишь те, кто сидел или стоял у кресел – рабы, вернее рабыни в коротких до смеха платьицах, пародирующих образ горничных. Под их фартуками находилось абсолютно голое тело, а в руках, превалирующее большинство держало поднос со свежей едой. Их Нилрем заметил непозволительно поздно, изначально сфокусировавшись на мужских фигурах.

Рабыни представляли из себя едва ли не набор цветных карандашей, в том смысле, что на все случаи жизни. И большие и мелкие и люди и нет.

Около принца крутились две человеческие рабыни зрелого возраста, рядом с незнакомцем всего одна, сидящая на подлокотнике ради легкой тактильной утехи.

– А вот и ты, Джеймс, смотри, я говорил что он придёт первым, – Грабелл заметил застывшего Нилрема всего через секунду, после его входа. – Проходи, садись сюда, ко мне.

В этом, как правильно считал великий маг, была своя доля манипуляций и доверия. Едва знакомому человеку, пускай и знаменитому целителю, отвели место под левую руку будущего короля. Подобное наверняка может аукнуться, а потому Грейрат не намерен ожидать наступления этого будущего. Он разрушит его куда быстрее. Сейчас же, кивнув предложению, он отправился на назначенный ему пост.

Осев поудобнее, к целителю тут же подбились «горничные» две ослепительные своей уверенностью барышни оказались по обе стороны от Грейрата. Уверенное, даже слегка самоуверенное выражение лица говорило лишь об одном – хищницы нашли себе «мясо».

– Господин, возьмите, – они синхронно наклонились вперёд выставляя не то подносы с едой, не то грудь, что вот-вот вывалится на поднос.

Их томные вздохи, взгляды, улыбки, так и наталкивали смотрящего на нужный контекст «Господин, возьмите нас» читалось на языке их тел. Впрочем, нужного эффекта эти потуги не заимели, оказавшись бесполезным дополнением. Вполне приятным, как подмечал Нилрем, не более. Взяв с подноса понравившийся вариант коктейля, он пожелал, дабы девушки освободили ему вид на арену.

Бои, кстати, находились в разгаре.

Не подав виду на уязвленную гордость, они отошли и больше, конкретно эти двое не подходили.

– Дорогой друг, – в сию же секунду к Нилрему обратился Грабелл. – Здесь не нужно стесняться, – рукой он провел по внутренней части бедра одной из «горничных». – Как видишь, ни я, ни дорогой Джеймс не будем осуждать тебя за вольность души, поскольку и сами не лучше, ха-ха!

– Все не совсем так, – привлекая к себе внимание не только принца, но и сидящего рядом Джеймса, Нилрем ответил следующим: – Я не скрываю желаний, просто здесь нет той, на ком бы мне хотелось их выплеснуть.

– Ну хорошо, – кивнул принц, возвращаясь спиной к спинке.

Столь расплывчатый ответ ставил перед слушателем задачу додумать, о ком таком имел ввиду Нилрем. К примеру, Грабелл припомнил слова Дариуса, мол тот любитель помладше. Окинув девок быстрым взглядом и не найдя никого младше совершеннолетия, принц пришёл к очевидному выводу.

Джеймс, в лучших традициях Бореасов, покивал на слова Грейрата со своей колокольни. В его роду, в первую очередь ценятся звериные черты и большая грудь. Большую грудь он нашёл, прижал к себе и время от времени мнет, а вот почесать за кошачьим ушком здесь некого (личный фетиш) и потому уровень комфорта падал.

Чего только себе не надумают люди, когда на деле все оказывается куда как проще. Ведь Нилрем говорил о любимой Мари.

Таким образом, за просмотром боя минуло сорок добрых минут. Увлекательности мордобою прибавляла кровавость и жестокость. Смерть, по ощущениям Нилрема, наступала редко, но без хороших целителей, проигравшие гладиаторы или останутся калеками, или умрут на кушетке. Наступил первый перерыв между боем. Девушки, с пустыми подносами ушли, осталась одна, что придержал принц, и обещали вернуться другие.

– Как же я мог пропустить эту важную тему, – вздохнул Грабелл, как только они остались одни (почти). – Я ведь ещё не представил вас друг другу, вы так хорошо между собой разговаривали, что я и забыл вашу скромность.

И вновь прозвучало это слово. Вызванная скованностью в ответах вещь не имела в себе ничего общего со скромностью. Нилрем Грейрат вообще не скромный человек и быть таким никогда не стремился. Просто, вместо скромности, следует припомнить другую добродетель – сдержанность. Великий маг предпочитал лишний раз не говорить попусту.

Что же до так называемого Джеймса…

– Вы правы принц, – неловко почесав затылок, юноша улыбнулся.

«Как для того, что секунду назад сидел и мял сиськи незнакомке, он очень даже робок».

– Тогда, не вижу причин откладывать ваше знакомство. Панацея, знакомься, это Джеймс Бореас Грейрат, глава дома Бореасов, и мой верный союзник. Соответственно, Джеймс – это, Нилрем Грейрат, так же известный как Панацея, превосходный целитель и специалист своего дела. Вылечит как от простуды, так и от потери конечности. Какую злую шутку постановили в конце. Нилрема улыбнуло.

После этого несомненно короткого представления, что первый, что второй поднялись со своих мест и пожали друг другу руки. Как секундной позже подметил Грейрат, Бореас держался за его руку поуважительнее, да и глаза как-то загорелись восторгом. По такому поводу, бедному великому магу пришлось даже искать в памяти возможные причины столь глубокого восторга.

– Так, это вы, Нилрем Грейрат! Я о вас слышал, вы же победитель турнира неба и земли на Небесном Континенте!

– Ах…

От восторженных отзывов у Нилрема впервые появились плохие чувства. Не ясно как на это отреагирует принц. Испугает ли его подобная деталь биографии, как бы «безобидного» народного целителя. Не перейдет ли зелёный маркер в настороженный жёлтый оттенок?

– Это правда? – Принц приподнялся, с круглыми глазами открывая для себя человека по новому. Грейрату удалось засечь неприятные движения гвардейцев, находящихся в тени.

– Да, было. Я всего-то занял шестое или седьмое место, совсем не повод для гордости.

– Ну даже так, – Грабелла, не только не насторожило боевое прошлое Нилрема, казалось, он наоборот ему только рад. – Это ведь хорошо. Нилрем, да ты оказывается человек многих талантов, знаешь не только как людей лечить, но и как их калечить. Кстати, Джеймс, откуда ты узнал об этом? Не припоминаю за тобой поездок.

Вопрос подло увели у Панацеи, и тем не менее, ответ хотелось бы услышать.

– А мне на днях письмо от знакомого пришло. Он хвастался как ему отлично на Небесном Континенте живётся, ну и между делом описал главное прошедшее событие – Турнир Неба и Земли.

Слушатели тут же покивали, ни на каплю, не усомнившись в словах простака Джеймса.

Начинался второй раунд, но вот в ложе поступило пополнение. Не только новые девчушки с винами и фруктами, но и важнейшие шишки королевства – Дариус Сильва Ганиус, первый министр, главный советник короля, а так же неизвестный мужчина хлипкого телосложения. С впалыми щеками, тонкими губами и выпученными газами, под которыми собрались мешки. За версту видно, этот человек поражён смертельной усталостью.

– Дариус, друг мой ненасытный, – не оборачиваясь к вошедшему, Грабелл продолжал вещать. – Ты опоздал, небось опять не в силах был определиться с цветом узкого воротника.

– Мой принц, не судите строго, – Сильва тут же пожурил головой, неуклюжей походкой подбираясь к правому от принца креслу, за ним следовала специфическая девушка миниатюрного роста. Грейрат затруднялся выдать её возраст точно, но вот проворности ей определенно хватало, что подмечалось по походке. Гвардейцы не особо напряглись от её появления, а значит, она либо максимально ручная, либо слабее их. Вариант того, что эта мелкая просто секс кукла Дариуса отбрасывался в сторону (вернее вполне возможно совмещать одну профессию с другой). – Тем более, что пришёл я как раз вовремя. Сейчас выйдет мой дражайший фаворит.

– Ты делал ставку? – кажется укор от принца имел куда более глубокий характер, вроде старой скользкой истории.

– Символическую, – не стал отнекивается министр, показывая пальцами знак «слегка».

– Смотри у меня, – грозно пригрозив пальцем, принц вернул внимание на арену.

«Получается, здесь собралось немало тех, кто вхож во фракцию первого принца» меж тем, Грейрат запоминал их лица и строил методы по выбыванию. «Джеймс Бореас Грейрат, мой возможный родственник. Опасности не представляет. Учитывая как он себя ведет и какую роль играет, им скорее помыкают, чем вверяют важные дела.»

Нилрем пытался перевести взгляд на совершенно нового… Аристократа? Министра? Мальчика на побегушках? В любом случае, тот загнанный к праотцам мужчинка вскоре склеит ласты и без посторонней помощи, а его тощую фигуру никак не видать за толстым Дариусом. Видимо высший министр подметил направленный в его направлении взгляд Нилрема, и потому на миг отвлекся от шоу.

– Принц, я заметил новенького в наших узких кругах, не представите?

– Стоило тебе напомнить о ставках, как у меня все из головы вылетело, – Грабелл прикоснулся пальцами к виску.

– Прошу прощения, – не то кивок, не то моргание, так Дариус выражал свое сожаление.

– Забудь. Дариус, это Нилрем Грейрат, наш Панацея, лучший целитель, и как выяснилось, неплохой боец. Нилрем, знакомься – Дариус Сильва Ганиус, первый министр, второй после короля и мой добрый покровитель. Рядом с ним Ты мог заметить Штрауса Вайтспайдер, очень важная фигура, и пускай тебя не смущает его внешний вид, поверь, здоровья ему хватит ещё на сто лет вперёд.

«М-да, так посмотришь и вывод сам собой напрашивается – Дариус не только ест двойную порцию, ещё и остальных объедает, в особенности этого Штрауса».

– Можешь не подниматься, будем знакомы, – вполне дружелюбно махнул ладонью толстячок, и только кончики пальцев Штрауса виднелись за Дариусом.

Ответив вынужденной взаимностью Нилрем, как впрочем и остальные приковали себя к бойцам.

Пока на песок ссыпались искры от столкновений оружия, исход поединка становился все более очевидным. Игра на истощения подходила к своему последнему аккорду и от этой битвы справедливо получат удовольствие, не будь под боком все громче дышащего Дариуса. Чем ближе кульминация, тем он активнее вжимался в кресло, тем грубее хватался за костлявую деваху с темными глазами и тем чаще срывался на бубнеж.

Поворотным моментом оказался неожиданный финт проигрывающего гладиатора «А» в отношении побеждающего гладиатора «Б». Первый подставил левую руку, пойдя ва-банк, и победил, копьем заколов последнего в глазницу. Смерть наступила моментально.

Секундная тишина, и публика взрывается овациями, а Дариус вскакивает с места с улыбкой до ушей, крича свои хвалебные оды. Почет и хвала вмиг свалились на плечи мужественного гладиатора. Не зря же те упали, а сама фигура сгорбилась от тяжести приобретенной славы.

«Не зря» в глазах Грейрата скользнула мелкая искра редкого интереса, обращённая к разумному. Ни для кого не секрет, Нилрем редко когда интересуется чужим внутренним миром, однако когда он это делает, то на это всегда есть первопричина и здесь причина есть.

Прежде чем покинуть арену… Нет… Вместо того, чтобы покидать её, гладиатор подобрал свое оружие. С израненной рукой, со сбитым дыханием, но он посмотрел прямо на их ложе, прямиком на Дариуса.

В этом и проявился интерес Нилрема. Ему вдруг захотелось увидеть, каковы их отношения, почему фаворит Дариуса смотрит на самого Дариуса подобным, полным гнева и ярости, взглядом? Неужели подлый министр забавляется шантажом? А может и чем похуже?

«Жаль, я этого не узнаю» подумалось Грейрату и он, точно зная что произойдет в следующие секунды, уложил скучающий подбородок на тыльную сторону ладони. Победитель крепко сжал свое копье, а после, со всей оставшейся силы бросил его в королевское ложе. Одно мгновение спустя, на смертельной для Дариуса траектории возник меч и щит. Гвардейцы может и сообразили позже Панацеи, но действовали слаженно и моментально. Один за шиворот оттянул министра, второй отбил бросок.

Снаружи, средь зрителей поднялся шум, неразбериха обуяла сердца тех, кто секунду назад превозносил гладиатора.

В смятении оказались и люди в ложе. Сразу ясно, подобное никак не было рядовым явлением. Что показательно, Грабелл, пускай и был шокирован, но быстро собрался, и укоризненно посмотрел на главного министра, проговаривая тихо:

«Опять ставки».

Опуская писки рабов, следовало заметить реакцию самой приближенной к Дариусу даме.

Возможно кроме Нилрем это подметил и ещё кто со стражи, но эта малявка видела куда летит копьё но ничего не сделала.

«Не так уж преданны вам люди, дорогой министр».

Естественно, гладиатора тут же поймали и скрутили. Чемпион уходил заключённым.

– Что вы будете с ним делать? – как бы невзначай спросил Нилрем, разбавляя атмосферу.

– Казнить его, естественно! – Дариус, по понятным причинам сейчас проходи стадию гнева.

– К чему спрашивать очевидное? – раздраженно шикнул принц. – У тебя разве иные мысли на это покушение?

Как только испарился добрый принц, как тон его сменился жестким и твердым.

– Совсем нет, я считаю, смерть будет правильным исходом, – говоря ровно то, чего от него хотели услышать, Грейрат добивался одного, и это одно начинало случаться.

Дариус с Грабеллом переглянулись и начали шептаться.

Хорошо им быть в неведении, ведь перебрасываться шепотом рядом с Нилремом все равно что вкидывать эти слова ему в уши.

– Мы уже можем ему рассказать.

– Принц, не будьте так поспешны, вы знаете его всего ничего. Нужны дополнительные проверки.

– Он по крайней мере не наживает себе врагов на ровном месте, как некоторые.

– Об этих недоброжелателях в ту же секунду заботятся нужные люди. Ещё раз вам вторю свои слова. Обождите хоть неделю. Присмотритесь лучше. Мне не трудно подослать шпионов, мы должны знать, что из себя представляет Панацея за закрытыми дверями.

По их краткому диалогу становилось ясно, Дариус не спроста объедает пехоту. Кое-где, кое-как, дельное подскажет.

Другой, не самой приятной новостью, было продление этого испытательного срока.

Из интересности, после покушения на Дариуса, фракция первого принца провела в ложе ещё некоторое время, дополнительно созерцая несколько боёв. Небольшое происшествие, пошло на пользу, кто бы как на это не смотрел. Рожденные под страхом смерти узы крепче остальных, особенно когда под боком как бы лекарь. К Панацее неосознанно тянулись ради безопасности себя. В фигуре лекаря легко найти спасение.

Вдоволь наговорившись и взяв от каждого по обещанию сходить «на чай», люди разошлись по важным, неотложным для короны заморочкам. Первым сгинул Вайтспайдер, ссылаясь на загруженность работой. Вторым ушёл принц, дружески похлопав Дариуса по спине, выдав типичное занудное напутствие. Третьим лицом, кому по всем параметрам здесь быть не место, стал Джеймс, которому осточертело тискать бока барышне и смотреть за боями. После ухода принца, глава семьи Бореасов совершенно не находил себе места. Сложно сказать наверняка, кто его нервировал больше, Невозмутимый Нилрем или Дариус, обладающий весьма специфическое репутацией. Отпросившись по сущей глупости: «Мне в туалет нужно» он так и не вернулся.

Грейрат уходил, когда на улице минул обед. Он не торопился распрощаться с тем, кто не питает к нему тёплых чувств. А Дариус, как показала практика, являлся куда как более осторожным в выборе целителя. Его-то как раз смутила тема с турниром на Небесном континенте и пришлось Нилрему по новой травить байки занижая собственные силы.

Загрузив голову Сильвы, великий маг подловил удачное время для прощания, под конец забрав с собой гроздь винограда.

Его спину провожала стража и одна молчаливая девчушка.

* * *

Потому как сие нельзя просто остановить, Нилрему пришлось ближайшие дни постоянно соглашаться на все новые и новые «встречи». Все чаще на этих встречах замечался Дариус и все реже принц. Министр, по мнению Грейрата, страдал от острой запретной любви. Куда бы не привела его дорога, будь то ресторан, закрытый корт чей хозяин и не почешется в сторону спорта, или любое другое мероприятие, везде, постоянно, словно перманентная надстройка вселенной, Дариуса окружали дети, девочки. Публика не рождала слухи из пустого места, по крайней мере в отношении министра эти слухи не были беспочвенны.

По отношению к приводимым детям, чья роль сводилась к онемевшим и запуганным слугам, Дариус вел себя сдержанно, добро и щедро, на миг вводя Нилрема в глупое заблуждение, будто тот вправду просто приглядывает за ребятишками знакомых – так он оправдывал их появление в высоком свете. Все понимали каким намерениям подвергались хрупкие личности в хрупких телах. Каким бы набожным человеком не пытался казаться Дариус, его взгляд, в отвлеченное время, не забывал пробежаться по милым нарядам ребятни. Отнюдь не отческими глазами министр смотрел на детей, и это очень не нравилось Нилрему.

Казалось, здесь спрятался какой-то намёк. Незримый подтекст всех совершенных действий до этого. Сколько бы они не встречались, а понимания Грейрата все продолжало оставаться на нулевом уровне. Роулз, временно превратившись в личного посыльного, и тот пожимал плечами в догадках. Улыбка толстого министра транслировала жуткую картину в этом сомнений нет, но при чем тут дети и почему их с каждым днем становилось все больше?

Меж тем, сбылась и та инициатива, о которой не просили. Грейрат изначально считал, Грабелла не дураком, рассчитывая на доносчиков из числа изначального состава слуг. Как оказалось, даже из будущего короля спешка сделает идиота и отданный в распоряжение дом со всеми слугами не содержал таких преступных элементов. Пришлых найти не трудно, в особенности, когда одной из них была та самая девчушка-ловкачка на коленях Дариуса. Гримм убрал её темные круги под глазами, прибавил бледному лицу тепла, а парик сменил не только прическу, но и цвет волос.

Маскировка оказалась хороша, да и изображала барышня неуклюжую новенькую, то и дело попадающуюся на глаза главе дома в своем неуклюжестве.

Мари ещё при первой встрече ощутила неладное, отчего захотела заехать ей ладонью по щеке, но решила не спешить и присмотреться. Её наблюдательность ничем конкретным не уступала тому же Нилрему, потому она посчитала птичку залетной.

Анна-Роуз оказалась ещё более проницательной в плане выявления кротов. «Всего-то надо слушать их сердца» прикладывая указательный палец к мочке уха, Бладлайн с превосходством поглядывала на подругу. В отличии от неё, она узнала о трёх (включая знаемую персону). Осведомлённый лишь о двух, Грейрат стойко делал вид, будто ведает о всех.

Таким образом, детективный роман медленно превращался в абсурдную комедию. Анна-Роуз не упустила шанса «поиграть», увлекая в эту интересную игру Мари.

Единственная, кто не обладал сверхъестественными навыками, Ариэль пребывала в сковывающем неуюте. Попадаться на глаза прислуге теперь втройне опасно. Одно её неверное движение и всем трудам каюк!

Стресс начал накапливаться в промышленных масштабах, того гляди и золотистые локоны принцессы, что во дворце сравнивали с колосками ржаной пшеницы, начнут напоминать её пепельные останки.

«Жизни всех моих подданных вверены в мои руки. Нужно оставаться собранной и никак не выдавать себя.» мантрой повторяла Ариель у зеркала. Если бы не эта спешка… Принцесса, за имением большого количества свободного времени уже думала над этим сценарием. И думала, она, с позволения сказать, шикарно! Как, впрочем, и любой иной человек на её месте, выдумки проходили без сучка и задоринки. Чем дальше зарывалась мысль воображаемого будущего, тем больше опускалось шероховатостей и деталей. А ведь в реальности все далеко не так обычно. Зацепка толщиною в волос может привести к скорейшему краху всей операции.

Так, одним незамысловатым утром, на глаза подосланному шпиону, попался необычайно светлый длинный волос.

Произошедшее не стоит и выеденного яйца, если бы не сложилось несколько важных фактов. Во-первых, никто из слуг не обладал светлыми волосами, во-вторых, хозяин дома, чья макушка отливает золотым, не мог оставить столь длинный волос, ровно как и Анна-Роуз, в третьих – за все время наблюдения, комната Мари ни разу не была замечена в посещении кем-то посторонним.