Текст книги "Восхождение Величайшего Мага (СИ)"

Автор книги: Imeninik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 120 (всего у книги 138 страниц)

Глава 116

В дальнейшем, следует заметить, дела наследницы большого королевства, обещали стать попроще. А к этому времени, снижать бдительность категорически запрещено! Никто не знает с какой стороны может вылезть оппозиция и какие силы они приведут с собой. Тем более, когда дело касается Хитогами. Ни Нилрем, ни Орстед не могли более предрекать его дальнейших действий. Дариус умер, но будет ли объявлен новый апостол? В любом случае, кроме тряски за мнимое будущее, думы эти ничего не приносили. Тем более, что разрешение конфликта с Рейдой, положительно сказалось на общем настроении всей стражи. Не все поверили в чудесное омоложение их старого мастера (в момент чуда омоложения, присутствовало не больше десяти процентов от всей стражи замка), однако, парочка показательных спаррингов окончательно убедили нерадивых учеников в правдивости всех заявлений. На время, Рейде было велено проститься с внучкой и королевской стражей, для, так сказать, налаживания новых (старых) связей в собственной школе. Нилрем выдал этот совет не из вредности, а по необходимости. Он по себе знает, как людей спутывает эта резкая перемена в возрасте известной личности и какими проблемами это чревато.

Рейда новых трудностей не боялась, и прихватив клинок, а также грамоты, отправилась к себе в школу, наводить там справки и презентовать себя. Женщине трудно было скрыть улыбку от предстоящих «пояснений».

Во избежание казуса утечки нежелательной информации, за Рейдой, Нилрем отправил Карса, который беспрекословно исполнял приказ. Учитывая ранг Рейды – Граф, она будет вынуждена слушаться его, пускай и из-за личной силы, команды Карса для неё, скорее ближе к неприятной зубной боле.

На том Грейрат облегченно выдохнул, поскольку, над душой перестала мелькать Рейда. После столь радикального омоложения, она пыхтела силой и явно намеревалась порезвиться с кем-то сильным. У Панацеи слишком мало времени на подобные игрища, тем более, что объяснение и отправка Рейи заняла дополнительный день, за который по дворцу успел пройтись нелицеприятный слух о том, в каких тесных отношениях оказался он и Ариэль.

Будущая королева выбивала себе дату коронации, а вот Грейрат был вынужден слушать разговоры слуг. Не было сомнений от кого пошла утечка информации, однако последствия настигли мужчину быстрее чем он предполагал.

Час после захода солнца и выглядывания лунной ночи ознаменовался нуждой одной особы во внимании.

– Мари, – причина эпохальности подобной встречи в её не типичности, ведь на этот раз мужчина лично проявил инициативу, пришёл к барышне, а не наоборот.

Грейрат не спешил смущать девушку, он помнил все те случаи, в которых виноватым по итогу оказывался «кретин» не постучавший в дверь. Но разве то проблема Панацеи? Переодевания так гладко припадали на его визиты, что складывалось гнетущее предчувствие беды каждый раз, как он обращался к девичьей спальне.

Не совершив ошибок прошлого себя, он постучался. Мгновенного ответа не последовало, а мяться у двери пяток минут, как неопытный мальчишка, Нилрем не привык, посему, дверь была бессовестно открыта, и в то же время, свист рядом с ухом заставил Панацею замереть, все ещё держа дверную ручку. Пролетевшее заклинание не попало в голову великого мага. Возможно, в том и была задумка, просто припугнуть. В любом случае, каменный снаряд вылетел наружу через окно, под треск стекла.

– Моя любовь тебе не нужна, – тьма в помещении обуславливалась потухшими лампами и закрытыми шторами. Ни лунный свет, ни свет свечи, ничто не освещало лик Мари, сидящей в центре на кровати. В руке её плясала мелкая страница с письменами. Прошло не так много времени, а она уже обвыклась пользоваться исключительно рунами. – Изменщик.

Последнее слово прошлось по великому магу как хлыстом по нежной коже. Закрыв глаза, секунда помогла собраться.

– Остынь и подумай, дорогая, – чего-то такого Нилрем ожидал услышать ещё когда заговорил о помолвке с Ариэль перед знатью. Видимо тогда никто всерьёз не принял это заявление. Удивительно как хорошо верят пускай и правдивым, но слухам, взамен чистосердечному признанию.

– Я тебе не дорога, ведь будь иначе, ты не начал бы то, что начал, – холодное, но логическое объяснение плеснулось на лицо Грейрата. Мари неумело прикрывала свою злобу, и только тени не давали разглядеть её глаза в полной мере. Собираясь ей ответить, Панацея не успел, в секунду получив второй удар под дых. – «Ради моего же блага» ты берешь Ариэль, поскольку ей пророчат путь в монархи, а дальше, точно так же возьмёшь и Анну-Роуз? Риннию и Пурсену? Доколе мне терпеть твое своеволие?! Ты представляешь как мне больно?!

Как показывают Нилрему рубины остекленевших глаз Мари, она все понимает. Понимает, но не собирается принимать. И это худший из возможных вариантов. Давить на дурочку всегда проще, чем переубеждать искушённую мадам. Пора ли признавать свою неправоту? Сознаться в гнусности деяний? А может, время показать себя?

– Для начала, – взмахнув ладонью, Грейрат послал искру в фитиль. Одна единственная догорающая свеча просветит ещё пять минут, не более. Этих минут, как считал мужчина, должно хватить. – Не держи зла на Ариэль, она здесь ни при чём…

– Ха-ха, – Мари улыбнулась поджатыми губами, глаза хмуро сузились в ещё большем осуждении. – Я знаю, что вы делали, – её заявление вновь и вновь вводили Панацею в ступор. Дело здесь не обошлось без основательной подготовки к разговору. – Мне не нужны подобные «подруги», – лукавила Мари, однако прямо здесь и прямо сейчас, она говорила прямо, без всяких фильтров.

«Анна-Роуз!» Мысленно взревел Грейрат, моментально припомнив ту единственную мышь, которая следила за его телодвижениями. Пометка «Наказать и придушить виновных в подрыве собственного авторитета» обрела материальное воплощение в виде озорной беловолосой макушки младшей из Бладлайн.

– То, что тебе передали… Пойми, так надо, – с открытия двери и до сего момента, Грейрат не сделал и шага внутрь, однако не теперь. Он сделал тот уверенный, и единственный шаг, который все определит, который все докажет. Двери за собой он медленно прикрыл. – Поверь, там нет места для чувст…

Закончить фразу не позволили уже два каменных снаряда, от которых приходилось уворачиваться.

– Не верю, – повысила свой тон барышня. – За деяниями Ариэль чувства есть! А с твоей стороны не было их непринятия, – когда говорят подобным образом, трудно оставаться в трезвости сознания.

Лицо Панацеи заиграло желваками. Но быстро вся напускная злоба схлынула на нет. На самом деле, ярость двигалась не на Мари, она кочевала внутрь, на себя же. Редкое явление для величайшего из магов – стыд за свои поступки.

– Я не оттолкнул Ариэль потому что от неё мне нужен только трон, – с Мари, Нилрем позволял себе те вещи, которые с другими и не подумает делиться. – Я не собираюсь связывать с ней свою жизнь.

Откровение полоснуло барышню в скулу, и она отвернулась, закрывая лицо ладонью.

– Уйди, – Мари храбрилась, лишь бы не взреветь, однако для Грейрата все её действия сливались в четкую кривую. Он ведь слышал, как участилось её сердце, видел зажатость множества движений.

– Не уйду.

Его заявления не были пустыми словами, вместо перебирания слов поддержки, в которых он никогда не был мастаком, Нилрем подплывал к любимой. Снедаемая ревностью на почве близких к истине догадок, ей только что предъявили по-настоящему весомый аргумент.

Сомнения, которые впились в её плоть подобно пьявкам, ослабили напор, и перестали так активно забирать всю радость и любовь.

«Возможно…» Мыслилось Мари в момент слабости. «Нилрем и впрямь ничего не чувствует к Ариэль?» Барышне хотелось ухватиться за собственные волосы и потянуть их в разные стороны. «А что, если нет?! Он может мне наврать, дабы я не приставала! А вдруг… я никогда и не была ему нужна?»

Мысли те, подобны пожелтевшим жухлым листьям, которые подбирались ветерком к остальным, образуя пышную воронку. Их целый ворох, они кружат петлей в танце без конца и края. Такой хаос в беспокойной голове напоминал благородный ураган!

Нельзя недобросовестно испытывать верность той, кому принёс обед любви. Нельзя ранить ту, кого клялся защищать.

Не только голова Мари спешила лопнуть от нахлынувших на неё чувств. Нилрема терзали те же чувства, но с перспективы лагеря «виновных».

«Подходить ли к ней ещё ближе?» «Впервые я не знаю как с ней поступить.» «Хорошо, оставлю я её одну, а дальше что? Остыв, поймет ли она мои мысли?» «Выходом ли будет, оставить её в покое?»

Поговаривают, что дабы разрешить междоусобные проблемы, нужно просто-напросто поговорить. И впрямь, не счесть количество тех ссор, которые родились на зыбкой почве недопонимания, замалчивания, отстраненности. Однако, вместе с тем, существуют те конфликты интересов, которым все слова, что пустой звук. Не все можно решить словами или грубой силой. Даже умей один из них читать чужие мысли, он бы не сумел полностью решить конфликт.

Людские комплексы намного больше, чем принято считать в народе. И многие из этих комплексов скрываются от собственных хозяев, ведь их считают слабостью. И тем не менее, они всплывают при подобных инцидентах.

Два урагана мыслей столкнулись в тот момент, когда погасло пламя крохотной свечи. Пяти минут не истекло, Грейрат ошибся.

Но, он приблизился к Мари, протянул к ней руки, залез на кровать и заключил в объятье. Легкое как летний бриз близкого моря, чуткое, как сон младенца. Как бы Нилрему не желалось сжать захваченную деву со спины до хруста, он понимал что так нельзя. Если он хотел добиться понимания от чужого сердца, то должен действовать намного тоньше.

– Я… – Мари в любой момент могла вырваться из этих пут, Грейрат бы не настаивал на продолжении. Положив свою ладонь на руку Панацеи, барышня не отвергала его ласки, наоборот, она уткнулась в руку подбородком. – Я хочу тебе верить.

– Тогда не сомневайся, – великий маг шептал, не говорил, а словно бы ласкал чужие уши. – Поверь, нет никого, кроме тебя, кого бы я любил.

Зажмурилась Мари от той щекотки в голове, что приносили эти сказочные словосочетания. Прошедшие по телу мурашки лишь подтверждали очевидное – сие есть то, чего она всем сердцем возжелала слышать.

– Будь со м-мной честным, – чуть погодя, барышня отошла от того разряда в тело, и выдвинула просьбу. – Ты ведь продолжишь делать то, что замышлял.

– Конечно, – это «конечно» звучало горько, противнее чем хотелось Нилрему. У него не получилось затуманить чужой разум достаточно, чтобы подобных вопросов не возникло.

– И… – Мари наскребла храбрости спросить. – Ты продолжишь играть с Ариэль?

– Не беспокойся на счёт этого. Фиктивный брак в среде аристократов, не обязывает к чувствам или близости. Это формальность…

– Формальность ли? – переспросила Мари. – А что, если Ариэль полюбит тебя? Что если это уже случилось?

– Я поговорю с ней. Объясню мотивы. Нас будет скреплять лишь договор и фиктивные отношения.

Словно патокой он говорил, так же растягивая мысль в ничто. На практике он все сказал, по сути, умолчал о многом.

– Правда?

– Даю слово.

Ещё минуты чистого покоя, где вместо слов, говорили их тела. Они были куда честнее говорливых языков, их мало волновали дрязги будущих дней, месяцев и лет. Тела говорили о приземленном будущем, он том, что будет через несколько секунд, минут, ну, или час.

– Меня не покидает мысль о вашей помолвке, – со вздохом призналась Мари.

– Она для публики, а не для нас.

– Я многого наговорила об Ариэль, мне теперь стыдно ей в глаза смотреть.

– Главное, что ты не кидалась обвинениями ей в лицо, а дружба… дружба ей понадобится, – Нилрем на секунду перевёл дыхание и продолжил тише и ровней. – Ариэль поведала мне о собственной уязвлённой душе. Её ближайшие знакомые далеко, и я надеюсь, ты с Анной-Роуз сумеете заполнить пустоту в её груди.

«Ведь если у вас не получится», гнусно продолжал Грейрат в своих мыслях. «Её доведётся закрывать мне одному».

– Я… Я не замечала за ней грусти, – кивок от Панацеи не имел ни звука, ни обозначения.

– Она умело скрывает свои истинные чувства, однако я уверен, тебе под силу совладать с такой актрисой.

– Точно, – уверенно кивнула Мари, сжимая кулачки. Её вера в собственные силы разила даже Панацею.

И хоть атмосфера медленно теплела, а разговор сместился на нейтральный диалог, неловкость все ещё витала в комнате и нет-нет, да заденет чью-то голову. Так, вспомнилось Грейрату, и он решил её озвучить:

– От тебя не отстаёт наш с Ариэль поступок?

– С чего так резко? – тема выбила барышню из колеи, но так уверенно мужчина попал в цель, что долго отпираться не пришлось. Уж если не сегодня, в ночь больших и страшных откровений, то никогда. – Вообще, немного, но задело.

«Перефразируя – «меня это сильно ранит» понял Нилрем, для которого, поцелуй не являлся чем-то табуированным. Однако вынуть сей «осколок» льда в любимом сердце, он был обязан.

– Тогда мне пригрозили отказом от женитьбы, у меня не было выбора.

– Ох уж эта Ариэль! Какая-то кошка-воровка!

– Ну-ну, не надо злиться, всего-то детский поцелуй, считай я целовал её в ладонь или лоб. Никуда дальше, я не заходил и не собирался.

– Отрадно слышать, – голос подавал признаки облегчения. – И все же… теперь…

Мари, смущением взята, начала бубнить такое, о чем Нилрему не разобрать. Какие-то «бу-бу-бух» и «блу-ву-бух».

– И что мне с тобой делать? – нежданно для себя, Грейрат озвучит то, что должен был хранить прямо в голове. На этот тихий стон-вопрос ответ у барышни нашелся моментально.

– Любить! И лелеять, и ласкать по-всякому, и кормить…

И много ещё что, о чем в шутливой форме выражалась леди, тем самым покрывая пылью истинные чувства. А ведь искра, мелькнувшая в том быстром и точном ответе имела смысл. Теперь Нилрем видел горизонт того, чего не замечал он раньше.

– Желаешь ли моей любви?

Он перестал попусту обнимать девушку, Грейрат отпустил её, в обмен, сложил ладони на плечах поближе к дрогнувшей нежнейшей шее. Он наклонился к ней как не клонился раньше и любо-дорого ждал четкого ответа.

– Угу.

Ответ все прояснил, он залил голову Грейрата белым, тем самым окончательно построив нужный всем маршрут.

«Её превосходство в группе было полностью нарушено. Звучит ужасно, я её всецело понимаю» ни осуждать, ни отрекаться от подобных низеньких мотивов от любимой тот не стал. Великий маг теперь понимал какой разлад может совершиться там, где два лидирующих лидера. Сложился пазл (по крайней мере в картине мира величайшего из магов).

– Тогда не будем медлить, если ты готова.

– А?! П-постой…

Но было поздно, Мари повернули к лицу Грейрата, сплелись их губы, языки, тела.

Горели кончики ушей, пальцев, губ. А воздух полнился тяжелым ароматом, в то время как из рта вырывались неприличные чужому уху звуки, глаза застилала ярко-алая пелена удовольствия.

Красный.

* * *

Лишь дабы не бросаться в неизвестном направлении, опосля длинной ночи ярко вспыхнувшей любовной страсти, случилось несколько хороших новостей.

Во-первых, была назначена дата коронации Ариэль и во-вторых, вместе с ней, утвердили дату женитьбы на Нилреме Нотусе Грейрате.

Именно так и никак иначе. Верный союзник фракции Ариэль – Филемон Нотус Грейрат, отец Люка, был вынужден принять к себе во двор Нилрема Грейрата – племянника по линии старшего брата.

Поскольку в ином случае, как полностью безродный гражданин, Панацею могла ждать участь короля-консорта, чего не хотелось бы допустить уже иным советникам, за ту неделю, что здесь царствует Ариэль и её сподвижники, провели рокировку со скоростью, достойной лучших политиков континента.

«Переобуваться» пришлось всем, по множеству раз, по разным вопросам. И не сыскать теперь в Асуре того знатного сословия, которое бы не слышало о юном даровании Нотусов – Нилреме.

По бумагам – достойный кавалер, выходец из большой знатной семьи, для не менее достойной барышни. Но то все на бумаге так прекрасно и витиевато сложено, в реальности за Нилремом стояли страхи большинства. Ведь новая верхушка обязательно приводила собственных людей к власти. Нилрем отчаялся твердить о том, что никого он зазывать со стороны не станет и все кто есть, на тех же местах и останутся. Ему не верили… И правильно творили! Не собирался Нилрем оставлять за спиной крыс, одно неверное движение, как головы бы тут же полетели восвояси. А впрочем, был и менее затратный способ побороть всякое сопротивление. Всю оппозицию он обратит в Детей Ночи, тем самым, подтвердив сомнения в своих намерениях, однако пискнуть уже будет некому. Такова сила Уз.

Так, пролетела целая неделя, за которой следовала коронация и скорая женитьба. Сколь однозначны были пожелания народа в первом случае, столь же непонятны они оказали на втором празднике. Многие не понимали логики поступка, ведь только-только на престол взошла законная королева, как тут же за ней подтянулся полноценный король. Не без всяческих приставок в виде «консорта». Уж кем Грейрат не в силах управлять, так это массовой молвой.

«А чё это у нас, непонятный такой, на трон сел?»

«И кто теперь кем правит?»

Вся многолетняя молва о Панацее, его портфолио, его репутация, одним днём обратилась в многослойный щит, который кое-как справлялся с народным недовольством.

Полмесяца ушло на то бурление ближайших человечков. Пришлось пустить молву, мол Нилрем же не просто Нотуса потомок, он связан и с Латреей – чужеземной знатью, которая недалеко от золотистой короны Милиса.

Не обошлось без новой волны критики, но та была слабее предыдущей.

«Какого магзверя, у нас тут иностранец свои порядки должен наводить?!»

Идейных поклонников такого рода заявлений оказалось куда меньше предыдущей. Теперь на брак смотрели с множества сторон. Для одних, король Нилрем – человек свой, из Нотусов он; для других – Панацея будет королём, а значит больше станет в королевстве процветать наука о здоровье, того гляди и старики забудут о болячках, а младшие перестанут умирать; для третьих, Нилрем становился иностранцем, который сблизит два народа, два королевства. Теперь-то они заключат союз и шаткий мир переменится, Асура и Милис зададут жару КДК (Королевство Дракона Короля)!

За жалкий месяц, шатание верхов начинало медленно стихать. Возобновлялся штатный уровень работы. Торговцы привычно потирали руки и торговались за условия покраше; вассалы несли вассалитет, начиная перестраивать свой склад ума на новые рельсы; послов… посылали, вернее, принимали их в столице с радостью. Контакты с королевствами помельче Нилрем обрывать не собирался и благостно, с улыбкой принимал у себя носителей чужой воли, начиная с ближайших соседей, которых более всего интересует, а каков же новенький монарх на зуб.

В столице Асуры – Арсе, как уже упоминалось, собирался народ разный, в том числе, по столичной академии бродили мелкие принцы союзных государств. С самыми перспективными было принято решение повстречаться и потолковать за «всякое». А вместе с тем, как заканчивались одни проблемы, на горизонте обрисовались другие. Нилрема хотели отравить.

Закономерно, да? Таков итог, он полностью логичен, хотя корректнее сказать: «Нилрема пытались убить». Королевство ведь как цельный организм, и инородный элемент, по естественным причинам, пытается побыстрее удалить. Да только Панацея оказался очень уж матёрым – не умирал, поскольку яды не брали, ножи ломались, мечи тупились, а наёмники и вовсе поголовно дохли. Не подступиться и к его дражайшим человечкам, все как на подбор – или сильные, или не убиваемые, или и сильные, и не убиваемые.

Однако, вскоре стряслось ужасное событие, в то время как верхушку власти перестало трясти, трясти начинало Нилрема, которого вновь поразила ежегодная болезнь. В третий раз, его возраст удвоился, и стал равняться сорока пяти годам. Уже не молодой мужчина, но ещё не тучный старец. И все бы ничего, да только в самый разгар вражеских атак, Грейрат утратил власть над магией.

С возрастом теперь была понятна ситуация, изначальные пять лет умножаются на два. Пять, десять, двадцать и так далее, то вот с откатом после, все было несколько попроще. В первый раз, магия утратилась на одну неделю, второй – две недели, третий – три недели.

Здесь медленно шагала арифметическая прогрессия.

И все же, где-то надо было пережить это непростое время. Где же? За пазухой у Бога Дракона Орстеда, вот где. По крайней мере, один плюс у проклятия Грейрат нашел – его мерзкая педантичность, ни днём позже, ни днём раньше. Эта точность позволяла заблаговременно договориться о встрече и не напрягать лишний раз и без того натянутую пружинку внутри королевской стражи.

Учитывая нелюдимость человеческой рептилии, Орстед был идеальным вариантом, при котором Нилрема защитит сильнейший мира. Пока мужчины обменивались информацией и ждали нужные недели, во дворце, Ариэль на расспросы от знакомых дворян, всячески делала вид что так и должно быть, и вообще: «Нилрем же мужчина, а мужчинам иногда нужно побродить в горах по лесу, поискать грибы, побороться с дикими медведями».

Хорошо ещё, что никто из тех, кто спрашивал не интересовался флорой и фауной столичных окрестностей, ведь никаких медведей в округе нет и не водилось никогда. Это они ещё горы не затронули, ведь гор в Арсе, как оказывается тоже нет, как и во всём регионе. Леса да равнины.

С горем пополам, но задание по хранению новоиспечённого короля было выполнено. Полностью восстановив контроль над силами, Нилрем вернулся так же быстро и неожиданно, как и пропал. Просто в один день, мимо стражи, вскользь, вновь начал бродить напыщенный мужик в дорогой одежде, как бы между делом, заявляя о своем приходе. Ступор проявлялся у большинства.

Поскольку бомбардирование Нилрема наемными специалистами не прекратилось, план по обращению было принято реализовывать в условиях холодной войны. Скрытая оппозиция рано или поздно выдаст себя полностью, а до тех пор, Грейрат может и потерпеть, обращая в слуг баронов и виконтов.

В план были посвящены единицы, такие как Карс, Анна-Роуз и Орстед. Ни Ариэль, ни Мари не знали о проводимой операции. Панацея бы и Анну-Роуз оставил не у дел, но та прознает о случившимся как только взглянет на новообращенного, а после, закономерно побежит сперва делиться новостями с подружками, считай, расплещет тайну по чужим ушам. А так, если не держать её в неведении, Анна-Роуз была готова промолчать. Ещё бы, она не молчала, учитывая как её мучал Нилрем после того случая с Мари. Злопамятный Панацея прибегал не только к физическим наказаниям (хоть они были скорее морально-унизительными), но и психологическими. Сложно не заметить, с каким вожделением Дети Ночи смотрят на каплю его крови. Полная энергии, она привлекала их внимания как существ, которые эту самую энергию могут поглотить, и, для которых она являлась редким деликатесом. Не трудно приучить кого-то к сладкому, а потом, виляя новенькой конфетой, в мягкой форме приказать сделать то, что нужно. Метод действовал даже на самых гордых.

Обращению должны подвергнуться не все, шли в основном по выборочному списку исключительно упрямых. Их лично отбирал Карс, шпионя во благо собственного Бога.

Насильственное обращение проводил Карс, иногда Нилрем, Анна-Роуз предпочла оставить себе место наблюдателя.

Удивительно было обнаружить среди знати собственных людей. Парочка чинуш и несколько маленьких баронов успели прильнуть губами к кубку с кровью.

Их появление напомнило о том, сколь много разобщённости в рядах Детей Ночи. Карс говорил – кроме абсолютно силы (кандидаты в короли крови), существует алый совет – кучка богатых, удачливых персон, в руках которых собралась большая часть от власти. Они формально разделены на три фракции – одна поддерживает Анну-Роуз, вторая – Алу Карда, третья же, с недавних пор сменила цель для поклонений. Раньше это был Владыка Карс, но появление Клайма побудило их интерес к более нейтральной стороне. Учитывая, что третьего кандидата в короли волнует только собственная сестра, ни у кого вопросов не возникло.

Таким образом, у Нилрема созрела нужда поприветствовать их всех. Всех Алых Герцогов теневого (в смысле несуществующего) королевства.

Некоторые играют роль теневых владык, серых кардиналов, бессмертных наставников. Согласовать общее собрание удалось лишь по прошествии двух месяцев. Это время было потрачено не впустую, Грейрат укреплял фундамент власти, выстраивая образ сильного правителя. Все больше министров, аристократов, торговцев склонялись к Детям Ночи, все меньше на Грейрата нападали со спины, все крепче он мог спать по ночам, и все могущественнее он становился в политической среде. Не смотря на сказанное выше, масштаб представлял собой едва ли пять процентов от общего числа людей при власти.

Признание полноправного лидера страны близилось. Одним из маркеров сия успеха, стали наемные убийцы, чьи визиты перестали докучать королю и его приближенным каждую субботу по вечерам.

А вот ведь какая здесь была забава. В основном, Нилрем бросал работу реального монарха на Ариэль, в то время как сам занимался несколько другим – искоренял грязь и зло столицы. Панацея успел отбыть на нескольких мероприятиях, встречах, посиделках, и в общем, приходил лишь к мысли, что таких людей либо обращать, либо убивать. Дружить со змеёй, которая ластится, идея близкая к провалу. Успел Панацея побывать на «приёме у короля», со стороны, собственно, короля. Сидел на троне, испускал уверенность и мужество, держал подбородок на допустимом уровне. Идея проводить их полностью пропала, как только Нилрем не ощутил нужного поклонения. В дворце его тёти Терезы слуги источали больше нужной энергетики, чем полсотни гвардейцев здесь, в тронном зале. Понятно, за несколько месяцев никто уважением не проникнется… Однако впечатления подпортили.

Но то все заскоки одного мужчины, чье положение в обществе не закрепилось с нужной силой. Он понимал путь, по которому придется продолжать движения, а это главное в подобных ситуациях.

* * *

Здесь были дети, дамы, господа и джентльмены. Алый совет не являлся централизованной, цельной и единой системой. Представители совета не носили единой формы, их объединяет сила и шикарный перст на большом пальце. Особая печать знакома лишь представителям Детей Ночи.

Сброд, а по-другому не сказать, сегодня появился ближе к полному обеду. Мужчин сопровождали дамы, женщин, соответственно, мужчины, дети принимали в личную охрану ослепительно красивых взрослых, тогда как старики не выделывались яркими эскортами, предпочитая практичных рыцарей в стальных латах.

Место действий – королевство Асура, столица Арс, один из зарезервированных частных домов на окраине, поближе к природе, подальше от любопытных глаз. В просторном, на первый взгляд, кабинете оказалось не особо продохнуть. Девять разумных притащили ещё по два-три человечка для охраны слэш ублажения. В тесноте да не в обиде.

– Кто-нибудь слышал, по какому поводу Владыка Карс наказал нам всем собраться? – звонкий голос мальчика никого не удивлял. – Не могу припомнить, бывало ли такое раньше…

– Мои люди собрали очень много занятных слухов, в основном они связаны с новым правителем Асуры, – мальчику спокойно отвечал старик с тростью.

– Имеется ввиду, – любопытно подлизнулся в разговор третий человек – молодой мужчина. – Нилрем Грейрат? Тот, чья роль смотреть и наслаждаться нашими услугами? По словам Годфри, Нилрем истинный родоначальник.

– Вы абсолютно правы, – озвученный парень оторвался от прошлой беседы и перескочил к следующей. – С недавних пор, Нилрем Грейрат теперь Асура, король великого королевства и наш полноправный Бог.

– Претенциозно, – хмурил брови мальчик.

– Воспитанный молодой человек так себя называть не станет, – поддакнул мальцу старец.

– Не будьте жуткими снобами, – в отличии от собратьев, мужчина выражал восторг в словах. – Интересно, жуть как интересно поглядеть на суть Бога!

– М-м, – Годфри ещё какое-то время косился на отошедшего взбудораженного мужчину, прежде чем подойти ближе к паре старого и молодого. – В любом случае, вам следует вести себя скромнее. Нилрем… Не особо отличается большим терпением.

– Приём к сведению.

На том, перебивка подошла к концу и в кабинет ввалился Карс, за чьей спиной, гордо, задрав подбородок, шагала Анна-Роуз.

Со всех сторон, Владыку окружили нужные приветствия, а в балагане голосов, мужчина отвечал немой приподнятой ладонью. Анна-Роуз удостоилась не меньшего. Количество особого внимания превышало личные лимиты и под подобной лестью, уста барышни начинали жить отдельной взрослой жизнью. Особо рьяно постарались те, за кого ответственна Бладлайн – её часть фракции.

А впрочем… Ответственной, её должность не назвать. Кое-какие отношения между собой у герцогов и кандидатов в короли сложились, однако термин фракция принято держать в кавычках. На словах, из-за силы крови и старшинства по иерархии, Анна-Роуз должна выступать той незыблемой фигурой, которая послужит путеводительной звездой. Реальность же полна разочарований и малолетняя девчушка вряд ли в обозримом будущем сумеет как-либо взять «ответственность» за собственную фракцию. Сейчас именно эти четыре герцога ублажают кандидатку, планируя войти в её ближайший круг. Годфри – яркий тому пример. Человек сблизился с матерью возможной королевы в личных и очень корыстных целях (к его несчастью, Белла на тот отрезок времени уже порвала связь с дитем, из-за чего, стала бесполезным украшением в поместье Годфри. Ещё и убежала вновь, разив окружающих безумной паранойей).

С момента основания совета прошло года два, не меньше, зато сама раса расцветает по большей части три года. Все равно что вспышка света на темнейшем полотне истории. Есть такое в обороте слово, оно чудесно ложится на людей женатых – притереться. Так вот, общество Детей Ночи, в частности, большая и разноплановая верхушка сейчас занимается именно этим процессом. Как этап подросткового взросления. Притираются герцоги междоусобно, притираются к чинам повыше, а также притираются с новыми силами.

Если с королевством Асуры, Нилрем попросту пришёл к готовенькому механизму, полностью оформленному телу, которое оставалось слегка отполировать на нужный лад да провести лёгкий косметический ремонт с заменой нескольких особо гадких гаек, то вот Дети Ночи ещё не развитый младенец, аморфная бурлящая жижа. Смотря со стороны, Нилрем понятия не имел, во что это может вырасти, если все оставить на самотёк.

Не смотря на кажущееся единство, за каждым словом, взглядом, небрежным взмахом ладонью и чудесным смехом скрывалось тайное желание. Герцоги вели холодную войну в первую очередь за внимание избранного кандидата. Анна-Роуз Бладлайн и Алу Кард, чьи амбиции свернули в небеса выступали звездами на небе.