Текст книги "Восхождение Величайшего Мага (СИ)"

Автор книги: Imeninik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 138 страниц)

Звуки отдалились от двух парней до той точки, когда их перестало быть слышно. Как считал Клайм, его острое чутье позволило ему максимально долго слышать тихий разговор, в то время как простой паренёк не сумел услышать и трети из него. Ему не было известно, что сам Нилрем, будь его желание и вовсе сумел бы слышать разговоры на второй стороне, в женской половине.

Впрочем, они не мерялись у кого лучше слух или что-то в этом роде.

Купания продолжились не столь долго, как могло показаться. Первым из душного мирка ушел Клайм. С закинутым на плечо полотенцем, тот на выходе оглянулся и бросил Нилрему единственную фразу, прежде чем быстро ретироваться за дверь.

– Рекомендую не зазнаваться.

Про себя же, Клайм добавил: «Иначе мне придется терпеть нового собрата».

Не всегда к Детям Ночи приходят добровольно. Были случаи, когда перспективных юношей и барышень, намеренно склоняли к присоединению к расе. Клайм лично бывал на подобных авантюрах, а проведя большое время с Владыкой Карсом, не мог отрицать, что изначально, ему требовалась именно Каннах, как великая мечница, в то время как сам Клайм был простой разменной монетой, которая неожиданно засияла золотом.

Мозги Клайма были свято уверенны в превосходстве Владыки, это было неизбежным отклонением, поскольку если бы его не было, сам Клайм сгинул бы быстрее чем остальные его братья и сестры.

По запаху, взгляду, лицу, тембру голоса и остальных неосознанных признаках, Клайм уже заочно записал Нилрема в свои собратья. Как-то так сложилось, что вся раса по неведомой ему причине является достаточно гордым народом. Вернее, набирают в неё исключительно гордецов, подобных Нилрему.

Сам же Грейрат никак не мог этого ведать. Он повел бровью, впервые осматриваясь назад, однако кроме закрытой двери никого там более не было.

Цокнув языком и недовольно нахмурившись, парень обратным движением упал в воду, поднимая небольшие волны.

– Все так и спешат меня учить.

Панацея вспомнил слова Терезы, ещё во время их похода по магазинам и скупки измерительных приборов. Его тётя утверждала, что самого Нилрема зачислили в школу, и ему вскоре придется туда наведаться.

Для стоящей неподалёку Лили было приятно услышать, как Нилрем быстро начал договариваться на счёт Айши, буквально требуя и её отдать в школу. А кроме неё, на учебу должна была поступить и Мари. На подобное, Тереза с горечью понимания, какой тяжёлый разговор придется вести с матерью, согласилась.

На школу у юного мага были свои интересы. Он собирался утолить свой гастрономический голод по поводу хранителей знаний, они же книги.

Глава 65

Уже на третий день по прибытию в Милисион, Нилрем устроился, подобно настоящему повелителю дома. Исключая парочку стычек глазами, а потом и словами с ворвавшимися горничными, которые собирались исполнить свою роль в услужении Нилрему, а именно – одеть господина, заправить кровать господина и прибраться в комнате господина. Жалобные лица горничных (покрылись натянутыми да потресканными улыбками, где каждый взгляд пытался найти у того прощение и пощаду, после встречи Горничных с густой завесой сопротивления коя состояла из сурового взгляда паренька, не сулящего ничего хорошего) до боли бесили Грейрата.

Он сказал им «Нет», они не послушали. После этого, обе девушки не долго стояли на земле ровно, их отправили в непродолжительное путешествие, прямиком к противоположной от входа к Грейрату стене, плотным воздушным потоком, который сотворил Нилрем своей магией. Он буквально выпнул прислуг из своей комнаты, как маленьких котят, а под конец тем же заклинанием хлопнул дверьми и оделся сам, лично.

«Назойливых мошек я просто прибью», такова была его формулировка, когда на выходе он вновь встретил тех же горничных, смиренно дожидающихся выхода их господина. Было заметно, как дрожали руки молодых девиц, и как старательно девы кланялись, но не дабы показать свою верность, а ради сокрытия собственного взгляда за длинной и тёмной чёлкой. Их обуяла настоящая тревога и страх.

Из уст в уста, этот, на первый взгляд, заурядный инцидент, быстрым шагом топтал роскошные ковры знатного дома Латрей, пока не дошла до ушей главного дворецкого – Разана. Рассудив, что мальчишке нельзя оставаться при своём праве, дворецкий оперативно нарисовал круг в шесть радиан, а именно – доложил все как есть Терезе, которая была готова благодарно расцеловать его, лишь за одно то, что он не вынес эти слова за пределы особняка к её матери Клэр.

Вот так вот, история наконец свершила свой оборот в триста шестьдесят градусов, а Терезе пришлось сложить руки замком и поговорить с племянником на серьезную тему.

– Что это было? – утвердительно-твердо бросила Латрей, облокотившись на стол и ожидая не меньше, чем рапорта в нескольких страницах с расписанием: что, где, почему и зачем. В тот же момент, стук столовых приборов прекратился, а сидящий на противоположном конце длинного, но пустого стола Нилрем, медленно отложил вилку, и вытерев рот, ответил.

– Обязательно заводить разговор во время приёма пищи? – обведя рукой свою часть стола, где, в отличии от остальных территорий, находился завтрак, Панацея очень непрозрачно настаивал на том, дабы отложить слова в сторону к лучшему времени.

– Обязательно было калечить горничных магией воздуха?

На кривое зеркало, которое спародировало слова Нилрема, Грейрат криво усмехнулся, а после переключил внимание на свою тётю окончательно. Всего мгновение лицо мальчика оставалось забавно-подавленным. Улыбка сошла, а брови опустились на глаза.

– Они не понимают слов. Раздражают, – закончив со словами, словно уже насытившись диалогом, парень перешёл обратно к еде. Вновь начали звенеть вилка и нож.

– Милис, дай мне сил… – Тереза покачала головой, опуская глаза на руки, которые отчасти покрылись грубой коркой от занятий с мечом. Здесь не спасала магия лечения, да и не нужна она была. – Нил, ты же понимаешь, что горничные все равно будут в твоей комнате, хочешь ты того или нет. Не желаешь помощи с одеванием наряда, твоя забота, но убираться в комнате они должны всегда, таковы их обязанности. Во что в конце концов превратится твоя обитель, если в ней не убираться? Тебе так одиноко, что ты хочешь завести крыс в качестве питомцев? Работа есть работа.

– Они могут её отложить, и пропускать мою комнату из виду, – Панацея не переставал есть, потому слова его иногда казались приглушёнными. – Для их же блага.

– Таков статус, Нилрем, подобное не сойдёт тебе с рук, если к тебе даже горничные заходить не будут, пойдут плохие слухи по всему особняку. Как думаешь, к чему это может привести?

– Не знаю, и мне все равно.

– К тому, что эти слухи могут дойти до моей мамы, твоей бабушки. Тебе так понравилось с ней общаться? Кстати, будь она здесь, уже бы отчитала тебя за неправильное использование ножа. Этот для мяса, а ты им салат крошишь.

Взгляд Терезы сцепился с поднявшим глаза Нилремом. Продолжалась подобная борьба недолго, а когда взгляд парня скользнул в сторону, Тереза облегченно вздохнула.

– Я наелся, – бросив приборы на стол, Грейрат осунулся от стола и сложил руки на груди.

– Ведёшь себя как ребёнок, что с тобой сегодня?

– Ничего особого, – парень фыркнул, но все же краем глаза заметил беспокойство в лице тёти. – Те две клуши испортили мне настроение.

– Что же, его так легко испортить?

– Отнюдь. Просто они лезли с этим: «мы поможем вам переодеться», слишком настойчиво.

– М? – Тереза удивленно вскинула брови ведь подобного ни от кого не слышала. – Насколько?

– Настолько, что мне пришлось их выталкивать магией. Их не остановили мои предупреждения! Мои! Ты можешь себе такое представить? – Нилрем приложил руку к груди и наклонился ближе, всем корпусом.

– Возможно, они… перегнули палку, – стыдливо отведя взгляд, рыцарьша, сделала небольшую пометку, на счёт расспроса именно тех двоих горничных и не замешена ли здесь её твердолобая мать. – Но, в таком случае, я подберу тебе новых слуг. Я лично присмотрю за ними. Вполне возможно, те кто был сегодня утром, были специально посланы матушкой…

– Много чести. Я уже видел, как работает местный персонал, подкинутый бабушкой. Плешивых оставь себе на сбережение, и не выгоняй, это же Клэр оплачивает их труд?

– Верно, – в глазах Терезы засиял слабый огонёк, когда на лицо наползла улыбка. – Хочешь таким образом продолжать тянуть из неё деньги? Мой суровый племяш оказывается, ещё и хитрец.

– Не больше остальных в этом доме, – парень пожал плечами.

– Хорошо, но как тогда решить вопрос с твоей прислугой… Хм, есть идея, но мне нужно знать твое мнение.

– Мое мнение должно учитываться всегда и не обсуждаться.

– Да-да, – Тереза замахала кистью, как от привычных угроз. – Так вот, я не могла не заметить, по вчерашнему дню, как тебе неприятна мысль о том, чтобы Айша и Лили были горничными этого дома. Поэтому хочу спросить, не против, если они будут прислуживать тебе?

«О», громко и четко вышло из мага. Своими словами Тереза и сама не заметила, как точной стрелой пробила насквозь все желания парня. Он едва не начал кивать головой как какой-то глупый болванчик. Мысль тёти не просто удовлетворила Нилрема, она его покорила.

Возможно новые слуги и тешили сознание Грейрата, но принять их, пустить в свою личную комнату он ещё не был готов. Столь радикально доверять незнакомым людям, когда ещё неделю назад привычно колесил с проверенной группой, оказалось выше его ментальных сил. Не в том положении проживал Нилрем, не царских кровей он, и потому не понимал, как можно подпускать незнакомого человека к своей кровати. Предложение Терезы было простое, и в то же время гениальное. Как упоминалось ранее, в глубине сердца жадного мага скрывается настоящая дилемма, где с одной стороны он не был против, пока его родные прислуживали лично ему, а с другой, был категорически негативно настроен к любой попытке Лили и Айши, служить кому-то другому. Был ли то здоровый эгоизм, или же непомерные желания, коих количество уже переставало помещаться в руках Нилрема? Естественно, ответом мог оказаться только самый неправдоподобный сценарий, где Грейрат привык распоряжаться судьбами людей. Ещё со времён демонического континента, не считаясь с чужим мнением. Только благодаря этому твердому подходу он сумел так быстро подобраться к заветной цели собрать всю семью воедино.

Ощущать власть над сторонней жизнью оказалось столь сильным и дурманящим чувством, что Панацея полностью забил на моральную сторону этого подхода и пытался насильно, не спрашивая мнения, навязать свою точку зрения Лили и Айше. Здесь, в Милисионе, эти взгляды претерпели краха, но…

– Что ж, – Нилрем обвел взглядом весь вестибюль, задев глазом и ожидающую Терезу, и стоящего позади дворецкого. Пытаясь выглядеть как можно менее заинтересованным, парень дернул бровью и продолжил. – Я не против, коли они будут прислуживать мне и только мне.

– Подожди, как это, только тебе…

– Помолчи, тётушка, у тебя ещё достаточно баллов, – говорилось о баллах доверия, которые она заработала за два дня, вчера и сегодня. Их совокупность не позволила Грейрату злиться на Терезу, даже если бы прямо сейчас она сказала бы что-то обидное. А ведь она собиралась. У каждого человека был свой предел, и тонкая ниточка Латрей уже показывала тончайшую нить, после которой, Тереза, будучи рыцарем, просто бы накричала на Нилрема да попыталась бы выпороть стальными розгами.

У каждого был предел терпению, и терпение Терезы… ещё не лопнуло. Панацея удивительным образом сбалансировал на этой утонченной ниточке, не давая своей тётушке высказаться но и не давая ей дойти до точки кипения.

– Кстати, раз речь зашла о них, где Айша и Лили? – оглянувшись, Нилрем нигде не мог нащупать их сигнатур. Глаз магической силы видел только два источника горящей маны, Тереза, на уровне простенького мага, что для Нилрема было ничтожно. Слегка больше маны было у Разана, маг ожидал, что дворецкий мог знать парочку простых заклинаний начального или среднего уровня. Возможно его работа вымогала знания целительства.

– Большинство твоих спутников отправились в школу. Мама на удивление быстро согласилась с твоим решением, что странно.

Хмыкнув, Нилрем покинул насиженное кресло. Поскольку есть он больше не будет, довольно быстро, вбежала низенькая горничная, которая при своём веку была едва на голову выше одиннадцатилетнего мальчишки. Пусть, Грейрат и выглядит на честные двенадцать. Подождав, и сопроводив мельтешащую перед носом слугу к выходу, парень прошёлся по спинкам стульев рукой, смахивая с них стертые пылинки.

Юный маг приближался к Терезе по-звериному. Тихо и медленно, как лев к антилопе.

– Дорогая тётушка, – Нилрем поделил последнее слово на слоги, которые растягивал. Получалось долгое: «тё-ту-шка», от которого сама Тереза была не в восторге. – У меня есть к тебе просьба.

Минуя короткую паузу и остановившегося Нилрема, женщина выдохнула, начав с классического: «Что же…» Она продолжила.

– Поделись, своей просьбой.

– По правде говоря, мне не нужно идти в школу, – улыбка на губах Нилрема отнюдь не вызывала ответной улыбки, она вызывала скорее ироничную усмешку. – В лучшем случае, мне нужен репетитор, который бы специализировался на черчении кругов, а лучше всего, чтобы он знал ещё и магию барьеров и призыва. Как мне ни прискорбно это говорить, но у меня достаточно много пробелов в магии, которые нужно закрыть.

– Это тебя и будет ждать в школе.

– Когда?

– Сегодня же, на вторую смену и пойдешь. Тебя уже записали, как новенького. И форму выдали, но ты же не хотел, чтобы тебя одевали горничные.

– Я справлюсь и сам.

– Как знаешь.

* * *

Справиться самому было отнюдь не легко, ведь были в школьной форме такие затыки, которые мог разрешить только второй человек, как пример одного из них, можно выделить легкий, но важный узел, который нужно было завязать не простым узлом, как это сделал Нилрем, а бантом, чтобы все было по красоте. Где же находился тот узел? По центру спины, между лопаток.

И все же, кое-как, изнуряясь над собственным телом, выворачивая собственные суставы, но Грейрат не просил помощи. А когда к нему больше из беспокойства, постучала Тереза и предложила свою помощь, Нилрем уже заканчивал завязывать тот самый узел на спине, с вывернутыми руками. Естественно, он отказал тётушке в подобном. Увидь она, как нелепо выглядел стоящий спиной перед зеркалом Нилрем, то ужаснулась бы его возможностям.

Впрочем, и так, и сяк, приведя себя в порядок и скрыв небрежный узел за накидкой, Панацея наконец вышел наружу. Тогда же, его встретила изрядно удивлённая Тереза.

Ей довелось сомневаться, в правильности своих воспоминаний, ведь был там свежий отрывок из раннего утра, где Лили помогала Айше и Мари завязать несколько узлов сзади.

Так и не решив задачку, налечь с подобным вопросом к Нилрему, ей посчиталось опасным, тётушка решила оценить обновку племянника. Не устояла женщина перед тем, сколь сильно, цитирую: «Одежда красит человека!» И потискала отбивающегося парня. Заработав несколько царапин, которые сошли на нет так же быстро, как и появились, Тереза успела ещё погладить юного мага по макушке, прежде чем самой взяться за сопровождение.

– Тереза, помню, говорила ты, что не часто дома ошиваешься, вечно в работе телохранителем возишься, с Мико Памяти, – заметив небольшую пробоину в словах тёти, Нилрем не поскупился указать на неё. – но уже второй день подряд, таскаешь свои портки с нами.

– Ты меня так на работу гонишь?! Как жестоко… – Тереза была одета под стать погоде. Не в тех тяжелых доспехах, что прежде, но в лёгкой фуфайке на длинный рукав, штаны и сапоги. За поясом, подобно верному мужу, её всегда сопровождал меч, полуторник. – Но вообще, если без шуток, я смогла отпроситься на три дня.

– Ты смогла? Или смогла Клэр? – насмешливый тон Нилрема спровоцировал Терезу, и та собиралась поймать мелкого засранца и хорошенько затискать, но тот быстро отпрянул на несколько шагов, и бесхитростно заулыбался.

Бессильно опустив руки и понурив осанку, девушка выдала:

– Какая тебе разница? Ну выпросила она мне несколько выходных, что с этого?

«Теперь мне больше понятна власть Клэр, и твоя, тетушка, несостоятельность», сохранив мысли в голове и не давая ни одному слову просочиться наружу, ноги Грейрата подскочили обратно к тёте.

– Да ничего, просто интересно, кого поставили вместо тебя, – задав совершенно не требующий ответа вопрос, к удивлению Нилрема, Тереза печально выдохнула. Создавалось впечатление, что слова парня попали в самое сердце родственницы.

– Какого-то новенького приставили, мне сослуживец жаловался, что прибыло в наш состав двое новеньких. Говорил, мол их сам Кардинал рекомендовал.

– Это наверняка неприятно. Тебя же не заменят?

– Заменят слабейших, а это точно не я.

Утвердительно покачав головой с закрытыми глазами, Грейрат для пущей бодрости хлопнул по спине, выдавая немую поддержку «не кисни».

– Несомненно. Женщина, которая является моей родственницей никогда не будет слабачкой. Своих врагов она снесет одним свирепым взглядом… кстати, как их зовут, знаешь? Когда даруешь человеку месть, нужно знать его имя.

Тереза настороженно дёрнула бровями, и с прищуром всматривалась в лицо племянника, словно не узнавая его.

– Ещё слишком рано для мести, – раскрыв глаза к норме, она все же приставила палец к подбородку, кидая взгляд к небу. – а зовут новичков, Клайм и Канна, они родственники, брат и сестра.

– Ясно, – кивнув чему-то своему, тётя так и не смогла понять, с какой именно интонацией, её племянник произнёс это, но все же покачала пальцем.

– Никакой мести, ты понял?

– Женщина, как ты могла опустить меня до подобной мелочи? Впрочем, если ты попросишь, очков тебе ещё хватит, – последнее предложение оказалось простым бубнежом под нос, которое Тереза решила не переспрашивать.

Их окружала весенняя тоска, которой негоже смущаться и краснеть. Деревья цвели, цветы подрастали, а красные Лилии, следовали за их создателем, да транслировали свои эмоции – радость и веселье.

Глава 66

С огромной периодичностью, утром раннего дня, детей богатых и не очень, семей, родов, фракций, можно заметить идущих по улицам города. Одни шли в сопровождении слуг, друзей, знакомых, другие, что побольше богаты, решали выбирать транспорт, тем самым указывая на свой статус богатеньких сынков и дочерей. Вся молодежь, не старше пятнадцати – считайте совершеннолетие, и не младше шести лет, училась в престижном и единственном официальном заведении Школа Милисиона представляла из себя обширную территорию, расположенную у подножья горы, потому школьникам частенько приходилось путешествовать к храму знаний на своих двоих, одновременно борясь с собственной сонливостью и крутым подъемом.

По пути, как это часто и бывает, дети и их сопровождающие, чаще всего горничная или дворецкий, сбивались в группки по несколько детей, что, при учитывании их сопровождающих превращалось в настоящую толпу. Детям, как и в целом остальным членам семьи разрешалось дружить только с «правильными» друзьями. Исключения есть, но на то они и исключения, чтобы подтвердить правило, установленное большинством. Таких отщепенцев как Нилрем, обходили стороной даже не смотря на солидный статус его провожатой – Терезы Латрей, одной из хранителей Мико Памяти. А пареньку это не доставляло того несчастья, сколь много груза ему приписывала его тётя, считавшая Нилрема одиноким парнем. Она мысленно сплела его поведение с кажущимся одиночеством и отшельничеством, ведь по сути, маг до сего дня и вправду не заводил друзей больше, чем у него было год назад. А ведь большинство компаньонов Грейрата были по сути своей навязаны ему самой судьбой.

Ощутив непередаваемую тоску за одиночество родного племянника, Тереза не смогла спокойно смотреть ему в спину и тайком утерев выступившую слезу, попыталась подбодрить Нилрема добрыми словами напутствия.

– Держись крепко, заведи много друзей и знакомых.

Как можно было догадаться, сам Панацея, ни о какой такой одинокой душе, в своём представлении и знать не знал, и ведать не ведал. Он недоумевающие озирнулся на девушку, и едва не покрутил пальцем у виска признавая родственницу душевно больной. На устойчивые пять ударов сердца, в воздухе застыл немой вопрос: «О чём ты?» Нилрем не решался перефразировать его в своём стиле: «Тётка, ты о чём вообще думаешь?»

После неловкой паузы, которая так и хотела дабы её чем-то заткнули, на уши юноше присела громкая парочка богатеньких сынков. Они же, вместе, ехали в карете с открытыми окнами. Грейрат ещё успел заметить двух охранников так же смиренно сидящих внутри, с закрытыми глазами. Они не пытались уменьшить шум господинов, которые как один, изо всех сил старались нагнать на себя побольше внимания.

– Новенький в наш класс переводиться, ты знал?

– Да как же, как же, середина года, кто в такое время к нам переведётся?! Ври больше.

– А вот и увидишь, я слышал от отца, что к нам гения приставят. Из Латрей.

– О, было бы очень хорошо, но повторю, не верю я тебе и твоим бредням. Ты на прошлом месяце что-то такое же мне говорил, а что в итоге? Пёс блохастый к нам во двор заглянул, ты же сам его камнем прогнал.

– Да не, то я тебе не клялся…

– Ты каждый раз клянёшься. Вот в позапрошлом месяце.

– Так! Отставить сомнения! Хочешь, давай заключим пари!

– А давай! Ставкой будет…

На этом карета отъехала дальше сверхчеловеческого диапазона Грейрата. Прослушав весь их диалог по новой, но уже у себя в голове, Нилрем не выдержал и ущипнул себя за переносицу, вызывая тем самым пытливый вопрос своей тёти.

– Что не так?

– Поступать в это время, так уж необычно?

Вопрос племянника, не являлся тем, что могло озадачить его молодую тётю.

– Так и есть. Когда я училась в школе, к нам в класс переводили детей, но то было в начале года, и то, я насчитаю за десять лет не больше двух. Но ты не бойся, за тобой Латрейи, мы своих в обиду не даём.

Невысказанным остался сухой ответ парня: «Я-то Грейрат, а не Латрей». Вместо неуместного пасмурного слова, тот повеселел, так, словно завидел гору золотых монет, и прокатил на языку меняя тон от тучного к светлому, от грубого к тонкому.

– Раз Клэр так высоко меня ценит, мне надо выслужиться, разве не так, тётушка Тереза?

– Чт… что-то мне от твоей улыбки тревожно. Ты ведь не замышляешь чего нехорошего, да?

Лицо юного мага в ответ убавило улыбку на минимум, оставив тот кусочек, который подойдёт иронии, в то время как глаза, таинственно моргнули.

– Ведь, не замышляешь же, да?

Нилрем оставил непоколебимую физиономию, как ответ, над которым всю оставшуюся дорогу билась Тереза.

* * *

Дети Академии Милисион, учились ранним утром и днём за час до обеда. Больше тысячи учеников съезжались сюда со всей столицы и ближайших окрестностей. Существовали пансионаты, где проживали толпы детей тех семей, которые были далеко и не могли позволить сыну ежедневно добираться до школы. Две смены, утренняя и дневная, ввели не только для удобства учеников, но в первую очередь, для уменьшения нагрузки на учителей. Множество профессоров не согласны с подобной практикой, ведь по сути им приходится повторять вычитанный материал снова, и так каждый день. Но, это жалобы текущего педагогического состава, ещё до реформы. Прошлый же, ратовал за разделения, ведь держать под контролем пятьдесят человек в одиночку было абсолютно невозможно. С того времени прошло множество изменений, как в школьной форме, сделав её удобнее, так и подходу к учёбе, но кое-какие рудименты, со старой школы остались. Большие классы, в которых ранее было не протолкнуться, сейчас слегка пустели при наличии двадцати учеников за место пятидесяти. Из-за этого учитель, бродящий по авансцене, отдавал каблуками легким эхом. Парты учеников расположены на манер амфитеатра, каждый последующий ряд был все выше и выше, где на самом верху, лениво располагался личный помощник преподавателя. Он – ещё один рудимент старой системы, для управы с толпой детей, одного взрослого могло оказаться мало. В настоящее время, этот самый помощник, не редко выступал за место учителя, пока тот отдыхал.

Как и всегда, сейчас выступал лично преподаватель. С очками полу дужками, на тонкой серебряной цепи, учитель, был мужчиной в возрасте, когда короткую бородку и виски уже кусала седина. Впрочем, чётко поставленный шаг, на кожаных туфлях не давал усомниться в одном факте. Профессор ещё мог задать жару, как в прямом, так и в переносном смысле. За этими старческими морщинами крылись хищные глаза, которых боялся каждый из присутствующих учеников и учениц. Их всех бросало в пот, когда на его предмете начинались самостоятельные работы, или не дай Милис, экзамен. Тут не проходила ни одна шпора, ни один клочок лишней бумаги, будто у профессора была специализированная магия или артефакт, который следил за каждым в классе. Не помогал ни статус, ни деньги, по крайней мере такие слухи бродят по школьным коридорам.

«Сегодня должен прийти новенький», с прищуром осмотрев свой кабинет, профессор поправил очки, так и не найдя незнакомое лицо. Все, как и прежде отводили взгляд, все, как и прежде неуютно ерзали на месте. «Хмпф, это его проблемы», не желая более ждать новенького, учитель сложил руки за спиной и медленно цокая подошвой, начал размеренно бродить по кабинету, отмеряя каждым новым шагом ровно метр.

– Насколько вам всем должно быть известно, мана – это основа основ для любого заклинателя. Скажу вам больше, всего один из двадцати рождается с даром к магии, всего один из этих двадцати счастливчиков может манипулировать своей внутренней силой, но исключительно один из ста тех, кто может использовать магическую силу, сумеет дойти до продвинутого уровня магии. Я знаю. Вы можете считать себя слегка зазнавшимися, ведь прошли первые два отбора. Да благословит вас великий Милис, и каждый из вас сумеет добраться к ещё большим высотам, но как показывает мой многолетний стаж, не больше чем три-четыре студента по окончанию трехлетнего курса сумеют достичь продвинутого уровня в одной из выбранных стихий. Это неизбежное выгорание печалит как мою душу, так и душу ваших опекунов, родителей, других преподавателей и в главной мере, подобное печалит благодатного Милиса! Но! Это не повод опускать руки. Пока ваша кровь горяча, а тело молодо, нужно приложить все силы и доказать в первую очередь себе, что вы можете быть лучше, чем вчера, что вы уже лучше, чем вчера! Не в магии, так в естественных науках, которые важно знать, и магам и тем, кто в магии больших успехов не добился.

Остановив собственный спич резко, без подготовки иль злого умысла, учитель тронул бороду, словно поглаживал пальцами ценнейший артефакт. На парочку мгновений он выпал из реальности, поддеваемый угрюмыми глазами своих нерадивых учеников, которым такой выпад из реальности, казался штилем перед штормом. Облизав тонкие губы, сокрытые за густой бородой, мужчина подошёл к собственному, учительскому, столу. Это был тот же стол учителя, как по некой меж мировой методичке, ведь собирал он у себя на плахе, и горсть карандашей, и цветной мел, и парочку бумажек откровенно слабых до учёбы детишек, которым впору будет вскоре прийти на пересдачу. Одним слитым движением кисти, тот взял не только кубок с водой, но и малый список.

Все в кабинете тут же напряглись, застыли, подобно косуле, перед взором хищника. Лица мальчиков усохли, а головы пытались спрятались в плечах, как это делают улитки, не дай бог тронутые солью. Девочки трубили точно так же, и только горстка смельчаков, оставалась не тронута общей сменой течения реки под названием «настроение». Однако, так казалось только на первый взгляд. Сидящий в отдалении помощник, склонил голову на парту, прикрывая карие глаза, он видел все. Отличники, естественным образом, являли из себя неинтересный глазу профессора материал. Они были вне прицела, который бросался точно ножи-взгляды со списка имен в алфавитном порядке, на класс и обратно. Однако, по сжатым до бела костяшкам, поджатым губам и учащенному пульсу, отличники только пытались храбриться, когда на деле с них стекал последний пот, а живот крутило как после съеденной отравы.

Учитель успел смочить горло прохладной водой, потому собирался выбрать того несчастного, бедного а главное среднего ученика, который как собачка, должен правильно ответить на команду: «голос».

– На мой вопрос, ответит…

Двери в класс распахнулись. Вернее, в них сперва уважительно постучали, из-за чего учитель смолк (в классе, таким образом явилась вакуумная тишина), уставившись на вход, и только в следующую секунду, они открылись, явив пришлых сперва полу дужкам, потом и школьникам, для которых, пришедший оказался пуще ангела и наместника Милиса. Некоторым даже показалось, позади паренька образовался дивный и незримый ореол света.

– Простите за опоздание, – окромя парня, стоящего впереди, в класс зашла и женщина с оружием. Парочка детей, тех что поумнее и смышлёнее, узнали в ней телохранителя Мико Памяти, Терезу Латрей. Сама девушка, узнала профессора, к которому опоздал Нилрем, и после первых трех слов собиралась мирно покинуть комнату, больше не говоря ани слова доброго на прощание. Тереза, ощутив легкий озноб, поджала губы, но стойко взяла за плечо племянника, который беззвучно, тихо удивился.

– Тереза, – мужчина быстро осмотрел бывшую ученицу. – почему опоздали?

– Мы просто слегка… заблудились.

Учитель хмыкнул, и мысленно подметил, как эти низкие слова подобили частому оправданию самой Латрей, во времена её ученичества.

– В таком случае, рад что вы нашли дорогу к нам, – сухо оповестив весь класс, учитель кивнул и указал рукой подле себя. – мне как раз нужен был отвечающий.

– Это хорошо, – в душе скривилась рыцарьша.

Нилрем оставался при своём, считая себя в праве отмолчаться до конца дня, тем самым, гетерохромные глаза должны были получить нужные ответы. В частности, юный маг собирался ответить себе на один, самый важный вопрос: «Нужна ли ему школа вообще?» Коли здесь учили хорошо, добротно, то можно и подумать, но если же учёба и за милую душу никому не сдалась, а педагоги банально пересказывали книги, то…

Доделать выводы, к чему придет эта элитная школа, Нилрем ещё не успел, потухли свечи, ему умостили руку на плечо.

По меркам Грейрата, старый маг, обладал сильным огоньком маны внутри тела. Подобное, хватаясь за ниточку воспоминаний, однажды парень видел. Хвастливый маг продвинутой ступени в двух направлениях, земля и огонь.

«Помнится мне, раньше я хотел увидеть на пороге дома кого-то вроде него», определенно, мысли Панацеи вернулись слегка в прошлое, не столь далёкое если так задуматься, пять или шесть, точно сказать сложно, лет назад. Тогда же надежды Нилрема на статного мудреца, повидавшего множество сражений развенчались, а его взору предстала «маленькая» Рокси. Эта волшебница позволила пареньку ступить свой первый шаг в сторону магии, потому читать книгу по обложке, и кидаться своими старыми наречиями и ярлыками, губы мага посчитали дерзостью, не допустимой для его статуса.