Текст книги "Восхождение Величайшего Мага (СИ)"

Автор книги: Imeninik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 89 (всего у книги 138 страниц)

Глава 103

Совсем скоро, они вошли во внутренний ритм общения, ибо мало было нового и говорилось о простом и понятном, о пустом, но приятном.

Однако, как ни крути диалоги, ночная мгла неустанно накрывала яркий небосвод тучным решением, и разумным, поступая ещё более мудро, следовало отправиться спать. Крылатый народ не отличался уникальной потребностью во сне, они все так же спали от шести до десяти часов, в зависимости от представителя.

Это же касалось верхушки всего народа их короля и королевы.

Рядом с небесным королем завсегдатая его ложа – королева, первая и самая любимая жена, после которой уже шли мелкие служки.

Вчера вечером они занялись самим высоким блаженством, благом ума – разговором, да так увлеклись, что просидели на веранде с видом на город до поздней ночи, не заметив момента перехода их разговора в царство Морфея. Память стелила ковровые дорожки из сна и реальности, их волоски переплетены столь искусно, что не ясно, где начинается одно, а где заканчивается другое.

Почесав затылок, король сложной миной отыскивал внутри себя капельку понимания, говорил ли он о самом важном наяву, или же во сне?

В комнату постучали до боли знакомые пальцы. Все смятения исчезли, а король твердо пригласил служанку к себе в комнату для дальнейших процедур уборки, ведь никакое пиршество разума не начинается без крепкого топлива.

Пока слуга занята процедурой уборки, две другие, остановились рядом с лежанкой короля. Сейчас на его груди тихо сопела королева, забавно изредка вздрагивая кончиками крыльев. Осторожничая, мужчина оставил любимую досматривать их диалог, а сам отошёл подальше.

Умыться, причесаться, почистить крылья и наконец перестать щеголять в одних трусах.

– М-м… – тем временем, начинала просыпаться вторая персона всей расы – жена короля. – Мой милый, твоя спешка меня страшит тем, что я возможно, облажалась и не проснулась вовремя.

– Ничего такого, – повел головой король, то поднимая руки, то опуская их. Служанка тем временем одевала царскую персону. – Твои часы не врут, и никогда не врали. Сегодня финальные битвы, и мне, в отличии от моей королевы, важно присутствовать там от начала до конца. Тебе же, как женщине, позволено, как и вчера, не дожидаясь начала иль конца, уходить, когда душе угодно.

– Хорошо ведь, что есть право такое.

– И вправду хорошо, слишком даже. В следующий раз, я тебе подобных любезностей не прощу.

– Но милый! Так нельзя говорить, мы как единое целое! Один организм, – королева плеснула в ладоши.

– Ты клонишь к худому…

– Урезая мои свободы ты урезаешь свои, – в пылу своей мольбы, женщина порхнула крыльями, дабы на столь нужную секунду подняться на ноги и подойти к мужу, прижимаясь к нему. – Сам подумай, разве я глупость скажу, если молвлю – «Тебе это выгодно»?

– Не говори так грубо, – ухмыльнулся король.

– И не подумала, – отзеркалила та. – К примеру: вот ты знаешь, где и чем вчера занимались наши младшие преемники? Я могу рассказать, могу подсказать и даже указать пальцем, ведь не там – средь богов и королей – мое место, я нужна нашим детям и поглядывая на них, не дать тем творить глупость и вытворять смелость.

«Эх как завернула, «вытворять смелость».

– Здесь ты права, мне нечем добавить, – небесный король кивнул, но тут же добавил. – Знай же, я не отлучу тебя от детей, но поведай-ка мне, где вчера пропадала малютка Инди?

– Любимица короля, – на удивление, мать отнеслась к вопросу с чистым расчётом и тоном пониже. – У тебя ведь была, говорила с этим Александром, богом севера кажется.

– Была да ушла, – сузив глаза, король осознал, что пустил этот диалог на потеху собственному сну. Он не обсудил самое важное.

– Когда бои закончились её крылья я видела чётко! – королева отстранилась, вздернула брови и с толикой удивления положила ладонь на грудь. – Поверь мне, любимый, я бы ни за что не упустила её.

– Ты должна помнить, пускай от наложницы, но она моя единственная дочь, и мне важна не только её целостность, но и то, где она пропадает, – слуги тенями закончили свою работу и без толики интереса направились прочь. – Уж если способна смотреть за мальчишками, будь добра, уследи и за девочкой, если желаешь остаться в тех рамках свободы что у тебя уже есть.

– Тебя я услышала.

* * *

– Итак, ты готов?

– Ну конечно!

А тем временем, последний день турнира начинался сначала. Утро, все тот же пропитанный сухостью воздух, и все та же парочка из Нилрема и Томы. Первый оглядывает второго и за потребности (по собственному вкусу) поправляет, вытирает, стряхивает пыль с Ульберта. Грейрат относился к подобной забаве как к битвам роботов на пульте радиоуправления, где он подготавливал своего бойца к сражению и убеждался в том, чтобы он имел лучшие на данный момент характеристики из возможных.

– Помнишь что нужно делать? – дождавшись кивка, Нилрем продолжил. – Экономь силы, сегодня у тебя больше одного раунда и с каждым последующим, игра повышает ставки. Я помогу в меру сил и расстояния, но ведь и сам понимаешь, на бога надейся, а сам не плошай.

– Я это уже сто раз слышал, – аки школьник перед матерью, Тома устало запрокинул глаза наверх. – И ещё, ты что ли, считаешь это игрой?

– А почему нет? Ещё никто не умер, а на биржах твои коэффициенты только растут, что значит, в твою победу верят все меньше и меньше людей.

– Ты на меня ставки ставишь?! – сказать, что Тома опешил, ничего не сказать.

– Да, ты мой золотодобывающий актив.

– Вот невезуха, почему мне не сказал?

– Бойцам запрещено ставить на самих себя, – Грейрат хлопнул юношу по плечам, не давая дойти к мысли о тренерах, которым так же нельзя. – Соберись, ты не об этом думаешь! Думай о победе, за тебя болею я, и если по какой-то удивительной причине тебе этого мало, то за тебя же целая принцесса крылатого народа.

При мысли о персоне высоких полётов, Тома ощущал смешенные чувства. Конечно вчера, после боя, они все обсудили, поделившись новыми знакомыми и подарками. Грейрат расписывал ее высочество никак иначе, чем необычайно умную и хитрую девочку, которая успеет ещё вырасти в отпетую интриганку, получающую все что она захочет. Как ни крути, а быть на прицеле подобной персоне мало кому придется по душе.

– В любом случае, не смей унывать, ведь ты мой ученик, так действуй соответственно, – скоро должны начаться бои, время Нилрема рядом со своим бойцом было на исходе.

– Это понятно, я и не унываю. Мне, кстати, интересно, что с Тотором?

– А, с этой грудой мяса без манер? Он прошёл, что удивительно, ведь попадись тому…

Пока Нилрем перечислял участников, что в блин закатают полуогра, у Томы на душе становилось как-то легче. Пускай и противник, но противник которого он знает и в какой-то мере, даже уважает. Не обязательно пылать яростным огнём и рвать врагов на своём пути. Для Томы, одним из важных факторов высокодушья являлось знание, знание того, что твой приятель, по другую сторону борьбы прошёл отбор.

«Знаю, глупо желать противнику победу, однако меня не отпускает мысль, что Тотор поступил бы так же». Это была форма солидарности, которой в той или иной мере придерживался каждый участник, в чьем сердце оставались светлые пятна.

На этом все. Грейрат отправился к себе, а Тома остался дожидаться, когда пробьет его час.

В прохладном ложе, при третьем дне турнира, на потеху собственным глазам, к первым, открывающим поединкам, пришло удивительно малое число знакомых Панацее «джентльменов». Нилрему не впервой видеть пустующие места важных шишек, однако сидеть в абсолютном одиночестве казалось раздражающе неправильно. Как если бы его, великого мага, забыли пригласить на важное мероприятие.

«Неужели жестокостью наелись? Глаза смотрящих, ещё вчерашним утром полнились азартом и предвкушением насилия, выбитых зубов, сломленных пальцев, рук и ног! Куда все подевались?»

Под внутренний монолог, Нилрем уселся в кресле глубже прежнего, закинув руку на подлокотник и подперев ею подбородок.

Бои начались, и первым поединком оказался между известным Тотором и менее известным юношей лет так двадцати. Мечник средней паршивости пошиба, ранг меча не больше общей оценки (считайте средний ранг), вот и выбыл бедолага самым первым. Тотор, в отличие от оппонента, воспользовался тем, чем его одарила матушка природа. Мечнику бы один удар правильно поставить, а он распылился на мелкие царапины по всему телу. Вот полуогр его на очередном финте и подловил дубинкой, да так что выбил из арены.

– Ничего не пропустила?! – к тому моменту в ложе подоспела шальная гостья. Мелкая болтунья и кривая врунья.

Крылья за её спиной трепетались, волосы на лице где-ни-где слиплись, да и общую канву принесенного настроения, Нилрем интерпретировал, как «Запыхалась».

– Садись если пришла, – следуя принципу: «Предлагают – соглашайся» Индекс уселась в соседнее кресло.

– Мне кажется, или сегодня кого-то не хватает?

– Ах, ты права, не хватает объяснений, – Нилрем притворным тоном успокаивал свою жертву. Улыбнувшись принцессе, он дождался точно такой же улыбки от нее, опосля произнеся. – Что скажешь, принцесса?

– М-м… не-невезуха? Ха-ха…

Улыбки в ложе пропали, остался грубый лик и тонкий стыд. И после, с ручейком невинных заиканий, принцесса, роняя взгляд к земле, признала свое происхождение, а вместе с тем заверила, не на её плечах лежит ответственность за местную странность, и она сама не знает куда делись уважаемые мужи.

– А может, – предположила девочка. – Они, заскучав, ушли?

– Как твой «дедушка»? – пристыдил за враньё Грейрат и тут же продолжил. – Нет. Не могли без причины уйти те, кто так активно ставил деньги.

– Ум-м, в этом есть смысл, но если так… – Инди призадумалась. – С вашего позволения, мне нужно отлучиться.

– Не уходи, – простая демонстрация ладони поставила девочку в положение неуютное. – Тебе незачем идти.

– Но я ведь ещё ничего не сказала… – у принцессы на лице разлилось удивления.

– А зачем? И так понятно, куда пойдет плакаться принцесса – только к отцу в колени.

Зримый и обычным глазом укол в совесть, побудил деву показать возбухающую лобную вену.

– Вы невоспитанный грубиян!

– А ты импульсивная врунья, «светлейшая миледи».

От поднимающихся алых чувств пришлось укрываться. Ладонь закрыла вырвавшийся громкий «Ах…» Начало фразы «Ах ты!» И подальшее в накатанной странице обвинений.

«Меня и в грош не ставят, но я ведь не пальцем делана! Вчерашний вечер я усердно нарабатывала встречи, крутилась улыбками и свершала то, о чем помыслить не могла – обещала королевскую протекцию, а все ради чего? Ради любимого! Ни мать, ни отец не знают о моих подпольных играх, и меня ещё обвиняют в низости поступков?!»

Скорее к счастью, чем, к сожалению, однако организатор был очень щедр и верен семье монарха, и когда увидел на своем пороге славноизвестную принцессу просто не мог не выслушать её просьбу. Инди так же, не будь дурой, выставила собственную просьбу, просьбой короля, мол только через её уста льется его глас.

– В общем, девочка, заруби себе на носу, я прибыл сюда с далёких земель и мне нет дела до проблем здешних аристократов и их богатеньких сынков, – Грейрат вернулся к незыблемому образу, взял в руки фрукт, больше всего схожий с яблоком и откусил кусочек. – Тем более все здешние мужи, обычные аристократы, все без крыльев, они не подданные твоего отца, и даже не подданные твоих подданных, так к чему такой ажиотаж?

Своими речами, Нилрем откровенно вводил в заблуждение юную принцессу. Сначала ей обозначили проблему, которую по-хорошему, надо бы уточнить, а после, ей начали кусать ушко предложением оставить внезапное дело, просили поддаться чужой лени и остаться смотреть за поединками.

Говоря на чистоту, Инди порядком подустала от вида боёв, пускай сегодня и финальная их часть. Единственный субъект, ради которого она здесь прибывает, сейчас нерасторопно чесал темную макушку и нервно оглядывался своими взволнованными глазами. За ним она следит и смотрит, им любуется с Олимпа, его желает покорить заразительной улыбкой.

«Господин Панацея пускай и вредный дядька, но он ведь учитель Томы и известный целитель… Раз он говорит, что все в порядке, то наверное так и есть.»

Грейрат добился своего, ведь мелкая принцесса ослабила лицо, прекратив бессмысленные думы. Отлично знали оба, если они будут друг рядом с другом, то их потаенные желание имеют шанс сбыться вероятностью намного выше, чем если бы эти судьбы стояли порознь. У Нилрема рисовался красивый план по которому ему не придется трогать привезённый меч, и пачкать мантию кровью ради нужного артефакта. А вот Инди, стоило ей лишь на секунду представить себе несомненно вероятное будущее, тут же прятала лицо в ладошки. Измышляя собственными величинами, маленькая девочка хотела маленьких наград. Например, встреча с тем, кто дорог сердцу, на ком расширяются зрачки. Панацея же обещал подробную встречу уже завтра, если Тома, конечно, поползет к десятке лучших.

Обе детины использовали друг друга, с той большой заметкой, что у Нилрема было преимущество, ведь он знал какими рычагами дёргать, дабы принцесса точно шла его по сценарию. Её руками собирались осуществить неприятный кавардак – украсть один камушек в обмен на чувства ответной стороны. Любовь очень зла, особенно когда в неё врывается третий лишний.

– Принцесса! Принцесса, где же ты?! – за дверью послышались первые крики поисков.

Грейрат тут же опознал протяжно ноющего индивида, это был одинокий, юный мужчина, на звук тот, предельно спокоен и хладнокровен. Столь бездарные завывания шедшего исходили из двух правд, он либо притворяется что ищет и не особо заинтересованный в поиске принцессы, либо… уже знает где искомый им субъект.

– Это наверное мой благодетель, – «субъект» же, так быстро переменилась в настроении, что Нилрему, коварно строящему свою паутину, послышались лопающие нити.

– Ах, вот вы где, моя ненаглядная!

И в ложе вхож был человек. Он нес с собой штору силы, вот только ощутить на себе её тяжесть могли немногие воины, а узреть глубину и того меньше.

Парни без раздумий вдарились до искр. Сошлись их взгляды, скоротечная борьба за право доминировать продлилась несколько тихих секунд. За это время хищные начала взвыли громким рёвом. Однако, они были людьми, как хорошо, позывы разума взыграли после природной опаски и подавили их желание сразиться тут и здесь.

«Интересный парень!» С блеском в глазах, Александр с шиком отсалютовал.

– Доброго вам дня.

– И тебе, – принцессу небесного народа миновали неподвластные ей силы, её ум остался чист и мягок.

«Опасен» для мага, эта скоротечная сцена не была баловством. Перед ним предстала фигура легенды, о которую, не ровен час, споткнуться. Что-то внутри толкало Нилрема попробовать бога на зуб, да только этот голос внутри был слишком слаб.

Не то место, не то время, дабы рушить все планы на потеху собственным сиюминутным желаниям.

Лучшим из вариантов, Грейрат выбрал вариант невмешательства, минимальный контакт с опасным элементом.

– Я слышала, ты пришёл сюда из-за меня? – говорила Инди после краткого осмотра гостя. – Что-то случилось?

– Ты совершенно права, – с щелчком подметил Калман. – Тебя ищет весь монарший дом. И мать, и воспитатель и горничные и братья с сестрами и даже сам король! Хотя последний и застрял по долгу службы в одной комнате, вполне возможно, уже битый час, тот под креслом ищет доченьку свою.

– Ой, а как же так? – приложившую к бледному лику теплые ладони, Инди законно сравнивать с картиной Мунка «Крик». Не только ей пришлась в новинку информация о столь большой обеспокоенности. Грейрат слушал гостя восторгаясь новой информации.

«Но что все это значит?» Он задавался тем же вопросом, который мучал остальных.

– Все так, принцесса, так. Твоя матушка столько слёз пролила за твоим отсутствием, что мне стало её жаль, вот и вызвался на поиски. Как хорошо, что с тобой все в порядке, поскольку в светлые головушки короля и королевы, уже лезут темные магзвери. Не представляю как они успели себя накрутить, но тебе надо быстренько нанести им визит. Начни с матери, её лицо при твоём упоминании кривилось больше всех.

– Я… Я поняла, – как можно догадаться, принцесса встала и затопала на выход, по пути махнув рукой, простившись с Панацеей. Торопливые шаги девочки удалялись, однако в какой-то миг, почти потухший звук начал усиливаться, когда же взволнованная принцесс показала голову.

– Господин Нилрем, не забудьте о нашем обещании!

Грейрат кивнул, да только опосля, как ложе покинула принцесса, он оказался в полном окружении чужим вниманием.

– Тебе разве не положено проследить за её величеством?

– Уверен, она доберется без проблем, – уверенности богу севера и впрямь не занимать.

Поскольку кресло для почётных гостей не предусматривает функции кручения по оси, Грейрат проводил весь диалог практически спиной, с трудом обращая голову к спикеру. Благо, Калман учтиво подошёл со стороны, дабы представиться как подобает.

– Меня зовут Калман Третий и я нахожусь на ранге бог в стиле фехтования Бога севера.

– Нилрем Грейрат, так же известный как целитель Панацея.

Приветствием закончились начала, пошли в ход следующие фразы:

– Раз уж мы сидим здесь полностью без дела, давай заключим пари, – столь беспардонное заявление от Бога севера нельзя было игнорировать. Сие есть правда в головах простых людей, поскольку они знали, им ни за что не победить в случае отказа (своим неуважением они точно рассердят кого-то навроде Калмана) и можно лишь отстрочить свою участь. Однако Грейрат был совсем-совсем не против тут и здесь подраться на ножах, он был другим и мог себе дать право резко отказаться от предложенной забавы, имел право отмахнуться от вылезшей наружу жажды крови парня рядом. В итоге, Нилрем услышал чистый смех Александра.

«Не первый раз мне отказывают, но впервые это делают так просто!» Мужчина и знать не знал, пред ним храбрый целитель, или же дурак. По внутреннему компасу воитель склонялся к первому варианту.

– Ладно, уж если тебе претят споры, может тогда тебя заинтересуют предсказания? – Калман Третий перешёл на дружелюбный тон, он больше не давил на Нилрема, увидев интерес. Теперь его величие, Бог севера, предстал пред Грейратом так, если бы он сейчас говорил с Королём – слегка тонущим в пучине скуки от происходящего, но пытающийся завлечь себя простыми играми юношей.

– Предсказания? В каком смысле? – Нилрем ощутил свободу, как если бы попустили воротник и давление на шею вмиг ослабло.

– А вот в таком. Твой фаворит, кто он?

На сей вопрос ответ подъехал сразу, ведь так сложился пазл, где драка Томы подходила к своей развязке.

– Да вот же он, – Нилрем указал на Ульберта, и Александр с живым интересом отметил странность.

«А этот пацан совсем не промах, уже второй заинтересовавший меня человек ставит на него. Чего же я в нем не вижу, что видят остальные?» Бог севера не знал какими узами здесь все повязано, и потому выходил из предположений избранности Ульберта.

– Ладно. Игра навроде подбрасывания монетки, мы оба будем говорить кто из вышедших бойцов победит и по итогу победит тот, кто наберет больше успешных предсказаний.

– Ты ведь понимаешь какую чудовищную аналогию ты привёл? – на поднятую бровь Александра, Нилрем покачал головой и отмахнулся, после чего со вздохом принял положения.

«Сравнивать игру с монеткой и эти совершенно очевидные бои… меня не воспринимают всерьез. Однако же, я вынужден признать победу Томы, он снова победил. Ему вновь попался маг, он оказался ещё более чистый «магом» чем прошлая женщина, которая хотя бы кинжал с собой носила, этот же мужик на чистых кулаках полез, как только осознал несостоятельность магических операций».

Пока Нилрем и Александр занимались баловством, Ульберт, как упоминалось выше, успешно вырвал свою вторую победу. За прошедшие дни турнира, людская орда фанатично наращивала громкость. Те, кто считал первый день турнира громогласным зрелищем, на третий были вынуждены прикрывать уши ладонями. Они звучат все громче и громче, однако в ту минуту триумфального простоя, когда отдышка все ещё терзала грудь, для Томы каждый звук отдельного внимания звучал подобно новому раскату грома. Ликующая толпа кричала тихо (относительно других бойцов), однако для победителя именно эти многочисленные рёвы будоражили сознание.

– Свезло… – в конце концов вырвалось из уставших лёгких Томы. Его путь теперь лежит к участникам первой двадцатки. Ещё одна победа и он войдёт в первую десятку, чем выполнит свою часть сделки.

Возгласов: «Ульберт! Ульберт!» Не услышала лишь та, кому они нужны никак не меньше победившему.

Инди медленно скользила по ковровой дорожке коридоров. Сейчас, в отсутствии чужих голов, девочка могла спокойно думать собственной, что наталкивало её на несколько мыслей.

«А может ли пропажа почётных гостей и вызов меня к отцу быть как-то связанно? Да и с чего столь активный страх за мою душу? Всего часок-другой меня не видели, а уже ищут как золотую печать короля. Вчера на целый день ушла, и ничего, все нормально, все живы-здоровы».

Сколько бы не струилось новых мыслей вокруг блондинистой Инди, а время на их полное осмысление и разжевывание неоткуда брать.

Пришёл час поворачивать на нужную тропу. В покои номер два, где опочивают братья Инди, следовательно, ложе второго номера полностью зарезервировано под принцесс и принцев. Кинггардер (от слов King и Garden) в чистом виде. Там где дети, там и королева – главная жена короля. Матерью её называет каждый ребенок «благородного детсада»; считают таковой, в лучшем случае половина. Инди относилась к стороне, что считала королеву несомненно важной частью своей жизни, пускай и виделись они мало, однако в чутком маленьком сердечке держалась надежда. Не беспочвенна, стоит воздать женщине по заслугам, она всегда была приветлива и добра со всеми детьми. Говорила ласково и смиренно – по-матерински. Играла даже с Инди, ту кого средь остальных принято считать неполноценной (из-за размаха крыльев и не способность к её годам взлететь). Так что, причин для умышленного зла у Инди нет и быть не может, разве что случайные пакости.

Свою авантюру с «побегами» девочка справедливо считала именно что мелкими шалостями, а потому ей нечего бояться.

Она застыла в уголке, то поправляя хитон (эдакая длинная льняная рубашка без рукавов), то взмахивая крыльями, стряхивая с них остаточную дымчатую маскировку.

– Вот так, – довольно пропела Инди, когда заметила вновь вернувшийся окрас крылышек.

Теперь-то она готова предстать пред матерью и все ей объяснить, да только шаг страдал той ведомой тревогой, знакомой каждому ребенку. В колени словно впрыснули змеиный яд, шаги, казалось, числом перевалили вот уже за сотню, хотя с момента остановки ножки прошли десяток. Так себя ощущал умненький ребенок, чей разум сомневался в мелкости своей шалости. Оно и понятно, разве при незначительной проблеме посылают сильнейших людей на поиски?

Секунду спустя, стражники приоткрыли створки дверей, и яркий свет явил ей достаточно привычную картину. Сборище детей остаётся сборищем детей даже если они из королевского рода. Да, наученная малышня может и станет поступать разумнее, сдержаннее и спокойнее, однако это не значит, что из них выбили розгами все детство. Одним ребятам войнушки и дуэли на мечах, другим куклы и игры в «Дочки-матери».

– Принцесса, – выдал сдвоенный от синхронности голос стражников. Их хор суровых голосов в момент привлек внимание открытой двери. Там, где находились краснокрылые отроки, секунду назад правил балом балаган, теперь же, все уставились на виновницу их мелких бед, ведь стража по приказу, не пускает больше никого и никого не впустит, даже будь то слуга с подносом лакомств.

– Эй, ма, она здесь, – полноватый мальчик, или уже можно сказать, юноша лет четырнадцати, обратился к матери что сидела в стороне. Из коридора её не было видно.

– Я сейчас к тебе выйду, – Инди не могла по голосу сказать, зла ли мать и почему она наказала оставаться в коридоре. Так уж сложилось, правильно иль нет, но только отец – Король небесного народа, был ей родным по крови. Матери не было и на втором круге (первый – кровное родство, второй круг – духовное), где расположились немногие друзья и знакомые. Правильнее сказать, Инди совершенно ничего не знала о королеве, верно и обратное. Окромя обобщенных мероприятий, их не связывают ни общие интересы, ни простая любовь приемной матери к ребенку. В плену приветливой улыбки отчуждения не только Инди, вовсе нет. Добрая часть иных наследников так же с искренний недоверием смотрят на свою мать и её попытки подмоститься. По большей части таким мнением обладали старшие дети короля, его первенцы и те, кто на собственном опыте знает, каково это ощущать настоящую любовь, а не её отражение в до скрежета холодной имитации. Инди находилась на последних рубежах, её разум не упустил частичку реального, однако, за отсутствием первого, она как тот неразумный мотылёк тянется к фальшивым маскам. Внутри Инди всегда было это чувство. Без подлинной материнской любви, девочке не раз доводилось ловить себя на мысли о том, что здесь она не нужна, а её существование не желанно.

Королева вполне может любить. Она любит короля, своих кровных детей, коих больше двух, однако втянуть в сердце весь знатный выводок и не подавиться… что ж, это оказалось за гранью её сил. Она просто физически не сумеет полюбить всех детей; «Так что, не буду даже пытаться» дама решила поступить так.

В итоге королеве важнее припудрить нос, купить блестяшку на запястье или заказать большую семейную картину, где полуложь и полуправда мазались по белому холсту. Как жаль, что художнику так и не удалось увидеть всю эту семью вместе. И если с королём понятно, он властитель государства, у него неотложные дела, то его супруга скупа на время которого навалом, а ещё, как вспоминал потом тот безымянный художник: «Она была до приторности брезглива. Мои, ей, видите ли, кисти не понравились, не нравится ей как я одет и как держу палитру! Ха! Кто бы мне сказал пораньше, что хозяйка небесной крепости такая жуткая сноба, я бы не соглашался на подобную работу. Ей стоит быть мне благодарной что я вообще закончил и не перебивать меня при каждом случае этим раздражающим «Ц!»

Словом «избалованная», можно описать лишь часть того клубка мыслей внутри дамы.

Меж тем, по полу начинали цокать каблуки. С высоко поднятым лицом и надменными глазами, цокот прекратился как только напротив Инди, на мягкий ковёр ступила женщина которую она почему-то зовет матерью.

– Как хорошо, что ты пришла сначала ко мне, – строгий, сухой тон не давал и шанса на возможную заботу. Улыбка на устах словно застыла воском, это было особо заметно для Инди, поскольку глаза королевы отнюдь не улыбались. Когда королева протянула принцессе свою руку, та от неожиданности просто смотрела на неё. – Чего глазами хлопаешь? Бери.

«От господина Александра я слышала о горечи и плаче. Разве эти чётко подчёркнутые веки, это веки той, кто недавно проливала слезы?» Инди трудно увидеть в этом ровном выражении лица прошедшее недавно беспокойство.

– Хорошо.

У девочки нет других, более выгодных опций. И потому их совсем не длинный путь в тишине продлился жалкую минуту.

В королевское помещение могло с комфортом вместиться до двадцати человек, а находился там лишь он – Король. Сидел и потерянно гладил подлокотник, словно то шерстистый кот.

Увидев отца в подобном одиночестве, снедаемый волнением, он, по глупости, мог показаться пораженным частичкой безумия. Принцессе стало жаль его. И жалость отразилась на её лице по тайным тропам сотворив гримасу унижения.

– Только посмотри, что ты надела, – шикнула королева, сжав ладонь принцессы крепче. – Король в печали, все из-за тебя.

«Я?» В оглушающей пустоте зазвучал вопрос. «Я и вправду виновата?» Он повторился.

– Простите, – закрыв глаза, Инди пришлось смириться с этой несомненной правдой.

Одно слово от королевы после, настал мимолетный момент правдивой любви.

– Инди! – вот кого-кого, а подвергать короля, который с придыханием подбежал к любимому комочку счастья, проверке на чувства совершенно лишнее. – С тобой все в порядке? Нигде не болит? Кто тебя украл, кто нашёл? Нет! Важнее всего, не трогали ли тебя большие дяди за неприличные места!

– Кхм-кхм, – королева учтиво поставила дамбу в виде собственной руки, закрывая рот королю. – Дорогой, своими необдуманными словами ты только больше вреда ей нанесешь, – король оторвался от осмотра и уставился на королеву. С секунду времени держалась их ментальная связь, после чего, монарх поднялся с колен, сложил руки за спину и молвил.

– Уста твои, как и всегда глаголют истину. Мне важно получить удостоверение в том, что никакая нечисть не наложит руки на невинность моего ребенка, на любую из невинностей, будь то моральная, душевная или физическая.

– Я отлично помню все твои слова и слёзы. Мне довелось пролить не меньше, – выражение королевы ручейком лились в чужие уши, а тем же, кому нет дела до проблем, заметна кривость этих построений. – Потому следует давать время на ответ. Наша дочь слишком скромна и чиста для того, чтобы перебить тебя. Она скорее простоит с открытым ртом весь день, чем посмеет сказать твоему волнению: «Довольно».

«Но это ведь не так!» В душе воззвала Инди и к собственному протесту не прислушалась, продолжая хлопать глазками и слушать лепет старших.

– В любом случае, – Король дёрнул правым крылом и вновь присел к дочери, взяв её ладони. – Инди, с тобой все хорошо? Ты пропала так внезапно, что я не находил себе места.

– Да, со мной все в порядке, меня нашёл бог севера.

– И хорошо, однако больше так не делай. Тебе нельзя вот так, без разрешения уходить из комнаты, ты меня четко услышала?

– Конечно.

– В одно ухо влетело, из другого вылетело, – шепоток женщины так никто и не услышал, она в свою очередь и не желала раскрывать эту дразнительную натуру.

Под пристальной опекой рук отцовских, Инди чувствовала терпкое тепло. Словно она укрылась в одеяле одним прохладным зимним днём. Вот только, комфорт таил в себе удручающую истину.

– Так, Инди остаётся у меня, – король любил первую дочь, однако любил не так как подобает, не так как нужно и даже не так как хотел бы он сам.

– Хорошо, – кивнула женщина. – Мне что-то передать страже?

– Конечно, передай им вот что: «Свяжитесь с командиром Кляймомт и передайте ему что «птичка в клетке»

«Ах, и как только я могла забыть» Инди резко посмурнела видом, хотя окружающие этого не заметили. «Для отца я всегда была любимым украшением, его милым кусочком солнца, который никуда не убежит».

* * *

Король, а вместе с ним и его дочь Инди, смотрели на бои, чьи жестокость и сила ни на каплю не сменили вектор своего развития. Чем ближе был финал, чем дальше подступались гладиаторы к заветной единице, тем чаще проливалась кровь, калечились ноги, руки и голова. Магический круг под стопами бойцов сохранял жизнь, однако никак её не лечил, он просто не давал человеку моментально погибнуть с тяжёлыми травмами. Это вовсе не значило всеобщей дозволенности. Отруби голову и человек умрёт, пронзи сердце, случится то же самое.