Текст книги "Напряжение 1-7. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 89 (всего у книги 170 страниц)

– Угрожаешь мне? Пытаешься моими руками убить граждан моей страны? Ты что о себе вообще возомнил? – надавил полковник взглядом и голосом. – Да я махну рукой, и тебя вздернут на ближайшем суку…

– Борис Игнатьевич, я это уже слышал, – приподнял я ладонь и попытался мягко его вразумить. – Все это уже было.

– На этот раз у меня полный зал свидетелей, – напряг он плечи.

И не важно, что ближайшая компания сидела достаточно далеко, и вряд ли кто там умел читать по губам.

– А у меня один свидетель.

– Слова девчонки ничего не значат, – отрубил он. – Я ей ничего не давал, ни к чему не побуждал. Она украла у меня со стола бумажник с артефактом и распорядилась его содержимым по собственному усмотрению. Или ты считаешь, что я не написал заявление о краже в этот же день?

Рядом вздрогнула Ника.

– Я не про девушку. Я про него, – демонстративно выудил я из кармана перстень с гербом императорского рода и надел на указательный палец левой руки.

– Подделка, – фыркнул полковник, не отрывая взгляда от гербового узора.

– Рискнете проверить? – снял я перстень и положил на центр стола.

Как оказалось, есть еще один метод, без беспокойства цесаревича лично. Дарители таких перстней очень не хотели, чтобы подарок сняли с трупа или кто-либо посмел надеть краденое.

– Фарс, – рассмеялся глазами Борис Игнатьевич и подхватил перстень правой рукой. – Блеф и имитация. Сейчас я тебя засажу за попытку отравить офицера ИСБ. Подберу тюремную камеру с дружелюбными ребятами, – медленно нанизал он серебристый металл на безымянный палец левой руки, не отрывая от меня взгляда. – А потом еще впаяю срок за подделку имперской символики. Никто тебя не защитит…

– Рука, Борис Игнатьевич, – обратил я внимание увлекшегося полковника на некие изменения, которые он явно не ощущал.

Борис Игнатьевич мельком посмотрел на левую ладонь. И замер, в оторопи глядя, как прямо на глазах увядает от старости, покрывается морщинами и сереет кожа; проступают синие вены и желтеют ногти на руке… Полковник в дикой панике содрал с себя перстень, отбросив его резким жестом на середину стола.

Я же спокойно подхватил перстень и вернул на свой указательный палец.

– П-почему оно не проходит?.. – встряхнув несколько раз рукой, загнанно спросил полковник, рассматривая дряхлую кожу древнего старика до запястья, после которого шла чистая и холеная рука госслужащего. – Вы отравили меня! Отравили!

– Поактивней размахивайте, – попросил я. – Пусть все видят. Мы оба знаем, что грозит за попытку надеть чужой перстень.

– Это вы! Вы втравили меня обманом!

– Спросим у моего свидетеля? – поскучневшим голосом осмотрел я перстень на своей ладони.

– Как это убрать, как это вылечить? – чуть не плача, баюкал он левую руку на груди, ссутулившись и скрывая ее от чужого взгляда.

И оттого становился совершенно некоммуникативен, что в нашей ситуации вредно.

– Ника, вылечи его, пожалуйста.

– Не хочу, – жестко ответила девушка, прикасаясь губами к своей чашке с чаем.

– Девушка, милая! – истово обратился к ней полковник. – Я же не желал вам зла! Я радел за ваше счастье, вы же знаете! Да, подстраховался, но вы сами видите, какая сейчас молодежь! Но вы не такая, вы хорошая, милая моя Ника!

– Осторожно, сейчас она вам туфли продаст, – буркнул я, пробуя свой чай.

– Да хоть две пары!

– Могу отрезать, – предложила Ника абсолютно равнодушным тоном. – На нашей кафедре обсуждают роботизированный протез. Интересуетесь?

– Хватит издеваться! Просто назовите цену!

– Позже, – пресек я жалобы. – Итак, к началу беседы. Вы должны мне жизнь. Пойдут две другие. Курс хороший, завтра будет дороже.

– Кого вам нужно устранить? – процедил он.

– Никого, – пожал я плечами. – Нам стало известно из новостей, что некто Черниговский Антон и Черниговский-Зубов Павел совершили вооруженное нападение на банк «Шелихов и партнеры».

От такого известия полковник даже позабыл о постаревшей руке.

– Они свихнулись? – приоткрыл он рот и удивился в такой мере, что даже озвучил кое-что вслух. – Это же банк СВР.

Оп-па.

– Простите?

– Внешняя разведка и служба специальных операций.

– Частный банк? – не поверив, переспросил я.

– А вы, молодой человек, на акции из госбанка собрались деньги брать? – язвительно уточнил Борис Игнатьевич. – Или чековые книжки агентуре заведете? Эти идиоты залезли в карман самого императора. Моя помощь тут не нужна, они уже трупы.

– Интересно, – постучал я пальцами по столешнице. – Даже княжич Черниговский?

– Этого еще, может быть, отец отмажет, – подумав, согласился полковник, – если ущерб небольшой.

Рядом закашлялась чаем Ника.

– Хорошо… Ваша служба будет готовить рекомендации по данному происшествию, – утвердительно произнес я.

– Это мой участок ответственности, – не стал отнекиваться полковник.

– Вы порекомендуете, что для прессы и общества будет лучше обвинить во всем Зубова. Принц Черниговский оказался в этой ситуации случайно, будучи введенным в заблуждение. Семью главы МВД страны ничто не должно опорочить.

Потому что к этому выводу они придут в любом случае.

– Нашли новых покровителей? – успокоившись и убрав под стол руку с поврежденной ладонью, умно смотрел полковник.

– Настаивайте на том, чтобы Зубова-младшего и Зубова-старшего изгнали из клана.

– Это еще хуже, чем смерть. Их затравят в тот же день.

– Прошу отдельно отметить в ваших рекомендациях, что с изгнанием Зубовых клан князей Черниговских лишится принадлежащего им права на беспошлинный провоз товаров по реке. Значит, достаточно внушительные средства не только будут изъяты из казны виновных, но и снова пойдут в бюджет страны. Это выгодно вашему господину.

– За что вы их так ненавидите? – с неким энтомологическим интересом, словно на редкий вид паразита, посмотрел на меня полковник. – Какая-то детская обида? Отбитая девушка? Оскорбление?

– Борис Игнатьевич, мне нужны эти две жизни, – подытожил я обыденным голосом.

Не напоминая, что иначе целью торгов снова станет его собственная.

– Я подготовлю отчет, – согласился полковник, поразмыслив. – К моим рекомендациям прислушаются. Но если вы собрались лично мстить Зубовым, то у вас будет всего пара минут, пока их не уничтожит кто-нибудь еще. В свое время только покровительство князей Черниговских спасло их от расправы, а аристократы никогда не забывают обид.

– Вот и славно, – расплылся я улыбкой. – Отличный повод начать наши с вами отношения с чистого листа.

– Вы больной ублюдок, Максим, – покачал головой Борис Игнатьевич.

– О, мои интересы в этом деле весьма специфичны. – Спрятав перстень, я достал металлический артефакт в виде стержня, очень походивший на флешку. – Это вам. Пусть займет назначенное вами место.

Рядом возмущенно вскинулась Ника, опознав в нем тот, что она утеряла, а я ей подарил. А затем еще и демонстративно отвернулась.

– Если вы мне еще и руку вернете, я вас просто расцелую, – расплылся полковник улыбкой, ловко пряча артефакт в карман брюк. – И не берите мои слова близко к сердцу. Это от восхищения, право слово.

– Всего наилучшего, – приподнялся я с места.

– А как же моя рука? – всполошился он, неловко приподнимаясь вслед за нами – но так, чтобы кисть не заметили со стороны.

– Носите перчатку, – порекомендовал я, искоса посмотрев на хмурое и недовольное выражение лица Ники, после чего направился из заведения.

– Оно пройдет? – спросили меня вслед.

– А вы считаете, что император умеет прощать? – обернулся я на мгновение.

– Ника, чу́дная девушка, – донеслось сзади воркование, – снизойдите до дурака…

– Мне нравится, что в вас теперь есть что-то столь же мертвое, как и ваша совесть, – ответил звонкий девичий голос догоняющей меня Ники. – Ищите надежду в другом месте.

– Миллиона два потеряла, – буркнул я девушке, выходя из кафе и придерживая для нее дверь. – Так или иначе ведь вылечит. Нет в тебе хозяйственности, ох нет…

Та, впрочем, словно не обратила внимания на мою галантность: будто я – пустое место.

– После трех миллиардов потерь? – зло хлопнула она дверью автомобиля.

– Карманы бы хоть проверила… – проворчал я, заводя мотор и выруливая с парковки.

Ника замерла, затем медленно потянулась к потайному кармашку пиджака в брючном костюме. Ощупала шов, под которым был запрятан артефакт. Не успокоилась, стянула с себя пиджак, распорола нитку и изумленно посмотрела на то, что уже считала коварно похищенным и отданным врагу.

– А что тогда у Бориса Игнатьевича?.. – с удивлением пробормотала Ника.

– Статья у него. За хищение и подлог служебного имущества, – отозвался я. – Одно дело – забрать из хранилища и потерять, а другое – подменить на дубликат собственными руками.

– Но зачем?

– Думаешь, я ему верю? Дернется – и кое-кто устроит неплановую инвентаризацию.

– Максим, – произнесла Ника после долгого молчания, – почему ты так с Пашей?

– Как именно? – уточнил я, выруливая на Садовое кольцо.

– Ну… их же действительно выкинут без прав, без документов, нищими на улицу, – тревожно произнесла девушка.

– Все мы появляемся в мир через боль и слезы, без гроша в кармане… Главное, чтобы в этот момент нашелся человек, который будет нас любить.

– Ты встретишь их? – встрепенулась Ника, словно затаенная надежда оправдалась.

– Я – нет, – покачал я головой. – Они меня ненавидят. Если узнают, кто стоит за изгнанием – станут ненавидеть еще больше.

Объяснять им, что иначе никто и никогда не выпустит их из сытого и унизительного рабства, мне не интересно. Лучше честная ненависть, чем рассуждения о том, что кнут барина бывал мягок, а корыто с баландой – всегда полным объедков с барского стола. Не потому, что там они были счастливы, а из чувства противоречия при виде меня. Тем более что я предлагаю не само счастье, а только возможность его получить.

А люди сейчас такие привередливые…

– Ты хочешь предложить встретить мне? Но наш род не сможет… – погрустнела девушка. – У нас нет таких сил.

– Нет бойцов, нет денег, нет влияния. Ты абсолютно права, – согласился я с ней, притормаживая на очередном светофоре. – Совершить такой безумный поступок может только великий род.

Ника дернулась на месте и недоуменно посмотрела на меня.

Я же смотрел на точку в небе над центром Москвы, где некогда высилась, а ныне снесена до фундамента башня князей Борецких.

– Вам до него предстоит еще очень и очень долгий путь.

Глава 10

В кирпично-коричневое здание ИСБ на Лубянке князь Черниговский прибыл в сопровождении кортежа адвокатов, машины «скорой помощи» и личного охранения. Во всем своем княжеском величии он лично поприсутствовал на вручении официального требования представителю секретариата ведомства, довольно вежливо попросил проводить его к сыну, а когда представитель сослался на отсутствие полномочий, просто прошел за ограждения и отправился искать принца клана лично.

У начальника караула были четкие инструкции, как действовать, когда кто-то пытается прорваться внутрь охраняемого периметра. Но не было ни малейшего понятия, что делать, если турникет с ограждением движением руки сносит в сторону природный князь в ранге «виртуоз», он же глава министерства внутренних дел его страны (пусть даже выступающий сейчас в роли взбешенного отца).

– Не надо, пожалуйста! – нашлись самые строгие в данном случае, но насквозь неубедительные слова в спину разъяренному мужчине, выглядевшему в своем черном костюме и массивных роговых очках чиновником средней руки.

Но от простого чиновника не веет такой запредельной жутью, а тени от светильников не начинают ползти по его воле и цепляться за ноги и рукава формы начальника караула.

А тут еще охранение князя, коих было шестеро, стало смотреть изготовившимися к прыжку хищниками. Эти изначально выглядели матерыми убийцами при исполнении.

В общем, если и было у кого уставное желание развернуть к князю ствол укороченного автомата и полоснуть по ногам очередью, то сейчас даже вздохнуть слишком сильно – и то стало страшно.

– Но это же захват здания… – произнес негромко постовой, нервно косясь на людей клана Черниговских.

– Согласно древним правам рода, – поправил очки один из адвокатов, что разумно сгруппировались у дальнего угла холла и вне зоны возможного боестолкновения, – княжеская семья неподсудна и не смеет удерживаться в заточении. Тот, кто посмел задержать княжича даже на секунду, повинен смерти, – добавил он вполне грозно для своей субтильной комплекции потомственного крючкотвора. – Соучастие осложнит вашу судьбу и карьеру.

– Мы нажали на тревожную кнопку, – честно предупредил начальник караула.

– Это ваши проблемы, – пожал плечами старший охранник княжеской свиты. – На вашем месте я бы давно уже звонил наверх.

– А можно? – поинтересовался старший караульный.

– Валяй, – равнодушно раздалось ему в ответ.

И тот сорвался к будке со служебным телефоном – вызванивать хоть кого-то, на кого можно было переложить груз проблем с собственных плеч.

«Так стреляй!» – грозно советовали капитаны; «Приказываю задержать любой ценой» – чуть более реалистично смотрели полковники; «Ничего не предпринимать» – осознал информацию единственный генерал, который был на связи из длинного списка внутренних телефонов ведомства.

Потому что стрелять – это хорошо. И даже задержать – весьма неплохо. Но когда ощущаешь себя мошкой, смерть которой даже не заметят, все-таки хочется послужить родной стране подольше и уж если умереть за нее, то с чуть большей пользой. Службы ведомства в этих стенах не являлись основными, выполняли по большей части функции связей с прессой и информационного центра, и потому здание охранялось без расчета на вооруженный прорыв одаренных. Центр города; если ситуация дойдет до такого безумия, как захват институтов власти, то все силы понадобятся не здесь, а в Кремле. На единичные случаи как раз и была тревожная кнопка – в конце концов, есть у них кому усмирять и таких гостей, не к ночи будут помянуты…

Князь же во все это время продолжал поиски. Выглядело это до обыденного просто – он открывал все двери, которые открывались, и вышибал Силой те, которые сопротивлялись его желанию взглянуть внутрь. При этом он громко звал княжича по имени, прислушиваясь к ответу. Все, что он действительно хотел, – забрать сына в родовую башню, в дороге выставить ему подходящий диагноз силами привлеченных к операции медиков, дабы отделаться от вызова по официальному запросу, и замять вопрос так, как он это делал многажды в похожих случаях.

Правда, еще ни разу ему не приходилось для этого бесчинствовать в здании ИСБ. Но и повода такого еще никогда не было – да еще с показным игнорированием от тех людей, кто мог и был обязан пойти старику навстречу и вернуть пострадавшего от этой провокации Антона домой. Не говоря уж о том, что никогда наследника, пусть и последней очереди, не смели забирать в здание на Лубянке – в место, обитатели которого как никто другой обязаны знать всё о древних привилегиях княжеских семей.

Очередная массивная дверь была вышиблена вовнутрь – и гора документов, подхваченная волной воздуха, разлетелась по пустующему кабинету. Никого.

– Антон!!!

Следующая дверь.

Несколько раз в него стреляли, падая за массивные столы и переворачивая их столешницей ко входу, уверившись в нападении на здание. Один раз даже швырнули огненный шар, бессильно растекшийся по паутине теней, проявившейся вокруг князя. Его сиятельство простил им эти нападения, ибо не ведают, что творят.

С улицы звучали сирены, хлопали двери микроавтобусов и громким лающим голосом переговаривались люди из свиты с командирами тревожных команд ведомства. Закон не первый раз сталкивался с княжескими правами, так что и тут результат будет тот же самый. Ведь семья императора, курирующая ИСБ, тоже князья, и даже с приставкой «великие», а значит, закону следует подождать в стороне.

Остановить этот бардак решились минут через десять, делегацией аж из четырех генералов ведомства, уверивших князя, уже готового переходить на второй этаж, что Антона к нему обязательно приведут, а до того к его услугам роскошный кабинет, прекрасный кофе с коньяком и портрет императора над массивным столом. В общем, знакомая ему обстановка по собственному рабочему месту в родном ведомстве – с тяжелой мебелью из массива редких пород дерева, мягким ковром поверх паркета, с бежевыми стенами, украшенными дубовыми панелями до середины и репликами картин Айвазовского в тяжелых позолоченных рамах. И что характерно, действительно успокаивает своей похожестью. Во всяком случае, нет оскорбительного ощущения ожидания.

Разумеется, князь занял место во главе Т-образного стола просторного кабинета. Документы на столе принадлежали третьему заместителю директора ведомства Рыбникову – как мельком отметил князь и тут же потерял к ним интерес. Любопытствовать содержимым папок и укладок бумаги было ниже его достоинства.

Двери кабинета открылись через десять минут, когда его сиятельство уже почти потерял всякое терпение и твердо вознамерился продолжить поиски. Но Антона к нему так и не привели.

Вместо него в помещение вошли двое мужчин с умными лицами, профессиональными взглядами палачей и в изящных костюмах из серой шерсти, пошитых на идеальную осанку и широкие плечи. Облик дополняли кожаные портфели в руках и коричневые штиблеты. Этакая глубокая интеллектуальность со способностью наизусть читать в оригинале Байрона, одновременно правя топор для плахи под идеальный угол заточки.

Князь щелкнул пальцами, отвлекая гостей, синхронно уставившихся ему в шею.

– Где мой сын? – властно спросил он.

Двое не торопились с ответом; подошли к столу и сели по разные стороны Т-образного продолжения начальственного рабочего места. Портфели разместились перед ними, на широкой столешнице.

– Препровожден в одну из машин вашего сопровождения, – ответил тот, что справа от князя, открывая застежку на портфеле.

– А Черниговский-Зубов? – уточнил князь, успокаиваясь и опираясь ладонями на подлокотники кресла.

– Там же, – произнес тот же мужчина.

– Значит, здесь мне более делать нечего, – подытожил его сиятельство и встал из-за стола, направившись к выходу из кабинета.

– Наш господин хотел бы, чтобы вы с нами побеседовали, – остановил его на половине пути голос второго мужчины, до того молчавшего.

Странно, но тон отражал полное равнодушие к его, князя, ответу на эту просьбу. И, невольно насторожившись, его сиятельство решил остановиться, не дойдя до порога двух шагов.

– Ваш господин может позвонить мне лично или прибыть в гости. Мой дом всегда открыт для его визитов, – убрав так и прорывающееся нетерпение, все же успокоился Черниговский и проявил легкое любопытство: – Разве что нечто срочное?

– Нам доверено расследование вооруженного ограбления банка «Шелихов и партнеры». Вам же известно, чьи это деньги?

Князь знал. Потому все еще был в бешенстве от событий этого дня.

– Это провокация, – облизав губы, озвучил его сиятельство версию его клана. – Речи о вооруженном ограблении и быть не может. Мой сын достаточно богат, чтобы не желать присвоения чужих денег, да еще столь экстравагантным путем. Его вынужденным беспамятством воспользовались, и я не желаю слышать иные трактовки этого события.

– Ваше сиятельство, вы не могли бы вновь занять место за столом? – попросил тот, что начинал разговор. – Право слово, беседа не стоит того, чтобы стоять на ногах и сверлить друг друга взглядами. Тем более что расследование уже завершено.

Последнее предложение князя заинтересовало в достаточной мере, чтобы вернуться на прежнее место.

– Кто подставил моего сына? – оперевшись локтями о столешницу и сцепив руки в замок, потребовал ответа Черниговский.

Мужчина слева от него неспешно распахнул свой портфель и положил перед своим лицом несколько листков отпечатанной на принтере бумаги, сцепленных скрепкой, поискал глазами нужный момент в тексте и начал чтение:

«Ограбление должно было произойти в среду. Я и мой сопровождающий Черниговский-Зубов Павел должны были убедить принять в нем участие Шуйского Артема, Быкова Михаила, Егорова Дмитрия, Захарова Афанасия и иных под предлогом вступления в закрытый клуб, учрежденный моим прадедом с друзьями. Ограбление обязано было сорваться, участников должны были схватить. Под угрозой смерти и повешения мой род получил бы власть над Егоровыми (примечание: промышленный кластер в Раменском) и Захаровыми (примечание: владения в Крыму), обещав спасение от суда и плахи. Быкова и Зубова было решено отдать в расход для подкрепления угрозы. Зубова венчать в тюрьме на клановой девушке и шантажировать его отца внуком. За жизнь Шуйского отец хотел стребовать…»

– Это что еще такое? Что за бред?!

– Записано со слов Черниговского Антона.

– Вы смели его допрашивать?! – взыграла в князе дикая ярость.

Даже не содержание допроса имеет значение, а крушение вековой традиции!

– Ни в коей мере. Мы провели беседу с Антоном. Он пожелал нам все добровольно рассказать.

– Я отзываю своей властью все его слова. Он ничего не говорил, вы ничего не слышали, – жестко произнес князь, а листы бумаги истаяли пыльной дымкой прямо в руках у читавшего.

– Просим вас сохранять спокойствие, ваше сиятельство, – поднял тот ладони в примирительном жесте.

Заодно продемонстрировав наделяющий перстень с императорским гербом. И князю пришлось уняться.

– Какого принца вы представляете?

ИСБ была вотчиной шести-семи цесаревичей – сыновей и внуков императора, традиционно пытающихся проявить себя на мужской работе.

– Наследного, – серьезно кивнули ему.

Князь удержался от того, чтобы фыркнуть – все они считали себя наследными, стараясь выслужиться и заработать репутацию правителя, а император все равно делал выбор по своему разумению.

Мужчина справа выудил из портфеля точно такую же стопку распечатанных листов – будто заранее знали реакцию князя. Но продолжать чтение с того же места он не стал.

«В вечер накануне мы сильно напились, и я не помню, что было дальше. Очнулся уже в танке. Как я там оказался, каким образом был заряжен снаряд, мне не известно. После чего был схвачен (примечание: остановлен старшим наряда охранного подразделения „Витязь-Ц“)».

– Он хоть оказал сопротивление?.. – глухо спросил князь, с силой сцепив пальцы. – Покалечил кого-нибудь при задержании?

– Насколько известно из рапортов – нет.

– Жаль, – цокнул с тщательно скрываемым разочарованием Черниговский.

– Черниговский-Зубов сдался сам и дал показания, что не помнит, каким образом оказался в танке. Что был пьян. Оба подтвердили, что способны водить танк, способны заряжать орудие и знают, где достать боеприпасы.

– Задайте этот вопрос любому ребенку аристократа и внесите его тоже в список подозреваемых! – не сдержался князь. – А еще они могут быть насильниками – с той же аргументацией! У них, знаете ли, есть что надо и они могут этим пользоваться!..

Где экспертиза танка?! Где опрос свидетелей, анализ крови или что-нибудь, что можно назвать расследованием этого фарса?! Зачем моему сыну, у которого достаточно денег для всего в этом городе, грабить банк?!

– По версии Зубова, он мог просто перепутать день. Вторник, напомню. Подставить Шуйских вы наметили на среду.

– Не смейте говорить со мной в таком тоне!.. – прошипел князь. – Не смейте даже помыслить о том, что вы заставили силой записать на бумаге. Да вы даже представить не можете, что мы с Шуйскими сделаем с вами лично за попытку нас рассорить.

– Вы готовы поклясться Честью, что не замысливали изложенное Черниговским Антоном, полностью или частично?

– Я готов говорить с вашим господином, а не с пылью под его ногами.

Мужчины незаметно переглянулись.

– В самом худшем случае мы рассматриваем невинную шалость детей, которую вы хотите извратить в черт-те что немыслимое! – Князь ударил ладонью по столу.

– Невинную? – словно открыв для себя что-то новое, удивился мужчина слева.

– Вы хоть отдаете себе отчет, какая огромная разница между тем, чтобы осознанно протаранить банк – и просто потерять сознание за рычагами управления? Вы, лично вы, можете утверждать, что ребенок не упал в обморок внутри душной машины?

– Вы знаете, люди в обмороке обычно не грабят банк… – мягко ответили ему.

– Протаранить хранилище – не значит грабить.

– Выстрелить… – кашлянул тот, что справа.

– Упасть в обморок, зацепить механизм и случайно выстрелить!

– А потом в обмороке натаскать денег внутрь танка? – со скепсисом уточнили у него.

– Их могли подкинуть. И кто сказал, что это именно банковские деньги, а не злоумышленник сунул их в танк к беспамятным ребятам? Вы сверяли серии?!

– Ваше сиятельство, в этом банке даже под страхом смерти не станут записывать серии купюр, вы же знаете… – развел руками тот, что слева.

– К сожалению, пожар выжег все внутренности боевой машины. У нас есть только остатки купюр для анализа, – более дипломатично отозвались справа, – что не помешало провести полную инвентаризацию.

– В таком случае перейдем к вопросу о компенсации ущерба? – словно эхом отозвался его коллега, будто позабыв о неловких попытках князя оправдаться.

Да тот и не спешил продолжать. Если эти два молодых идиота еще и деньги успели натащить в танк, то адвокатам придется работать сверхурочно… Лунатизм, неосознанные хватательные движения… Чушь! Но со справкой врача – уже довод.

– Найдите тех, кто подставил моего сына, и требуйте с них, – отказывался он сдаваться.

Хотя в глубине души уже признавал, что его олух был на такое способен. Видео с камер у префектуры он видел – откровенно плохонькое видео: кто-то хорошо нагрелся на поставке дешевого оборудования, но одежду сына, прическу, походку он признал. Или это могли сделать те, кто способен следить за его ребенком и мастерски скопировать… Да еще этот идиот Зубов, обязанный следить за олухом, нажрался, как последняя свинья, – мало его секли. Такое дело запороть! Своими же руками себя отдать под суд! Но если не эти два дурака, то кто посмел?! Выяснить, все равно выяснить – руками копать, каждую песчинку просеять, но выяснить! От ярости ногти впивались в ладони, но лицо оставалось спокойным.

Реплику князя проигнорировали, а мужчина справа перелистнул страницу и зачитал с нее:

«В банковском хранилище находилось ценными бумагами, долговыми расписками, облигациями, дорожными чеками, непривилегированными акциями, ценными металлами, артефактами, векселями, а также наличными средствами в рублях, долларах, динарах, драхмах, шекелях, фунтах, марках, реалах, вонах, франках, кронах и иных банкнотах различного номинала – на общую сумму в половину триллиона рублей…»

– Бред, – фыркнул князь, ухмыляясь.

«…из них невозвратными – в результате пожара, задымления, повреждения осколками, искажения внутренней структуры артефактов и нанесения иного урона – считать на общую сумму в четыреста сорок миллиардов рублей. Расшифровка на двадцати страницах прилагается».

После чего читавший оторвался от бумаг и внимательно посмотрел на князя.

– Это деньги нашего господина. Их надо вернуть.

– Ищите виновных, – поджал губы его сиятельство, которого все же сумма цапнула так, что невольно кольнуло сердце.

– Мы нашли. Результаты поиска виновных устраивают нашего господина.

– А меня – нет, – окатил он обоих волной гнева.

– Если вас не устраивает, ищите иных виновных и взыскивайте с них сами, – лениво ответили ему. – Распечатку беседы с вашим сыном и запись этого разговора мы отправим князю Шуйскому.

– Вы сознательно уклоняетесь от расследования! – взвился князь Черниговский. – Да еще хотите, чтобы Шуйские стали мешать моей службе безопасности доискаться до истины?!

Мужчины вновь посмотрели друг на друга, словно безмолвно переговариваясь.

– У вас будет неделя, чтобы возместить ущерб. В качестве жеста доброй воли господин согласен распечатать утерянное в рублях и российских ценных бумагах заново, а также восстановить векселя дружественных нам стран за десять процентов от номинала. Всего вам останется погасить двести сорок два миллиарда, то есть почти вполовину меньше, если вы пойдете на сотрудничество…

– А если не пойду? Что скажет ваш господин? – зло спросил князь.

– …кроме того, наш господин согласен снять все обвинения в адрес вашего сына. Виновным предлагается признать Черниговского-Зубова и в качестве наказания изгнать вместе с семьей из клана, дабы не бросали тень поступками своими на имя честного рода, – завершили ритуальной фразой.

– Зубовы еще не отработали долг.

А еще ему было нужно их право на движение по рекам без пошлин и досмотра.

– Вы всегда можете отправить на плаху вашего сына. У нас уже есть текст сочувственной ноты императора. Зачитать вам сейчас?

Князь побарабанил пальцами по столу. Отдавать свою кровь нельзя – эту слабость не поймут, уважать перестанут, в силе засомневаются… Ворохнулось желание снова поспорить о виновниках, постановке и манипуляциях этим сволочным танком, который обязан был давно прогнить, а не стрелять. Вот, кстати…

– То есть вас абсолютно не смущает, что танк, которому полвека – взял и выстрелил? Вот так взял, съехал с помоста, где-то скрывался половину дня, а потом штурмовал банк с пьяными водителем и наводчиком, которые даже не помнят, как целили?

– Т-34 – это очень надежная техника.

– Особенно после реконструкции, – поддакнул ему второй. – У нас все музейные танки в городе прошли реставрацию за последние два года. Вы знаете, в рамках патриотического воспитания… Производит впечатление на детей.

– Впечатление – это если заведется, а не стреляет. Зачем вам боевая техника в городе?

Мужчины в серых пиджаках переглянулись, не зная, как относиться к таким словам от человека, способного заменить собой целую армию.

– Нашего господина это не беспокоит.

– Опять же салют по праздникам и к тезоименитству императора… холостыми.

– И у вас есть название фирмы-подрядчика? – задумался Черниговский.

– Мы поделимся с вами всеми данными, если вы решите расследовать это дело…

– …разумеется, при согласии возместить утраченные средства, – ввернул обязательную часть другой. – Конкретно этими реконструкциями занималось подразделение Древичей, ответственное за общественно-просветительские проекты.

– Понятно, почему стреляют… – сник князь.

У этих все будет стрелять. Даже то, что не должно стрелять по своему предназначению.

– А если я найду виновных? – после паузы продолжил его сиятельство.

– Если это будет избитый заяц, клятвенно уверяющий, что он слон…

– Если я найду истинного виновного? – надавил Черниговский.

– У вас на это есть неделя, – миролюбиво ответили ему. – После которой все утраченные средства должны быть возмещены. Наш господин столь любезен, что даже не станет требовать компенсацию за разрушение здания и утерю ценного финансового инструмента.

Конечно, не станет… В таких банках-«карманах» неизбежно скапливается куча «гнилых» бумаг, по долговым обязательствам которых уже никто ничего не станет платить. Плюс разные бумажки, которые притаскивают из-за границы и с которыми тоже порой неясно, что делать. А тут такой отличный способ все обналичить в твердой валюте… И это еще не считая того, что все вексели подсчитаны без обязательного дисконта, а артефакты – по верхней планке цены…