Текст книги "Напряжение 1-7. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 170 страниц)

Глава 28
Тайное внутри

Низкий потолок, оббитый серой тканью, глухая преграда справа. Попытка дернуться пресечена тугим жгутом через всю грудь. И уже тогда, одновременно с легкими, заполненными криком, пришло осознание – я все еще в машине. И вовсе ничего не удерживает на неудобном ложе – это всего лишь ремень безопасности. Кресло наклонено назад, упираясь во второй ряд наголовником, оттого по правую руку глухой борт машины вместо окна, а слева обзор загораживало сиденье водителя.

А вообще, на улице светло, только летний вечер ли это или раннее утро следующего дня – непонятно. И узнать неоткуда: кроме меня, в салоне никого.

Отстегнув ремень, вывалился из машины, морщась от покалывания в затекшем теле и чуть ежась от приятного холодка – все-таки утро. По правую сторону дороги аккуратным рядком выстроились молодые яблони, загораживая собой небольшую полянку с беседкой, за которой проглядывал высокий забор. По левую стоял дом в два этажа, закутанный в гранит, с крыльцом, поднятым над землей на метр, и симпатичным разнотравьем, опоясывающим все здание лентой шириной в три метра. Красивый дом, только в нем явно давно не жили – и дело даже не в высокой траве, разросшейся у фундамента, а в потрепанных рамах окон с облупившейся краской, отвалившейся кое-где облицовкой и тишине, несвойственной для такой громады.

Наверное, мои внутри, раз машина рядом. Поднявшись на семь ступенек, вежливо постучал в дверь большим железным кольцом – звонка-то не было. Тут же послышался быстрый перестук ног, и дверь распахнулась, втягивая меня внутрь вихрем по имени Федор.

– Ты проснулся! А мы хотели тебя будить, но твоя звездочка не пускала, – радостно тараторил он, утягивая меня внутрь. – Руку протянешь – и как кольнет больно!

Холл завершался в высоком, на два этажа, зале, по стенам которого слева и справа тянулись вверх деревянные лестницы. По центру стояли два дивана, создавая в плане треугольник с вершиной в виде могучего камина, ныне потушенного. Над головами тускло блестела укрытая паутиной люстра, шириной и высотой эдак метра в два, но взгляд все равно в первую очередь упирался в огромный ростовой портрет строгого военного в черно-серебристым мундире, с двумя длинными и очень красивыми пистолетами в руках над камином.

– Красиво, да? – заметив мой интерес, брат поделился своим восторгом. – Когда-нибудь я тоже так смогу!

– Рисовать? – полюбопытствовал я, вновь будучи утянутым за братом, на сей раз к лестнице слева.

– Делать пистолеты, – с укором пояснил Федор, будто на плохую шутку.

– А где мы? – чуть притормозив, спросил я.

Второй этаж не был столь примечателен, как первый, – он скрипел старым паркетом, дышал пылью зеленой обивки стен, зато давал неплохой вид на общий зал.

– Дома, – с улыбкой доложил брат.

– А там наша квартира, да? – осторожно уточнил, кивнув по направлению нашего движения.

– Не, – замотал Федор головой.

– Комната? – чуть погрустнел я.

– Нет же! Весь дом – наш! А там папин кабинет и мастерская, пойдем!

И, уже отпустив мою руку, припустил вперед, подпрыгивая от нетерпения.

– Но разве в таком доме может жить одна семья? – не поверил я, по пути трогая дерево коридорной облицовки, тяжелые бронзовые подсвечники, вглядываясь в лица на потемневших картинах по обе стороны длинного коридора, в который мы свернули.

– Ну, он маленький, да, – виновато произнес Федор, – у нас прежде был больше. А у Мишки из класса – вообще дворец!

– Стой, что значит «маленький»? Он огромный! – не сдержал я своего восторга.

– Правда? – осторожно улыбнулся брат.

– Конечно! И мы тут будем жить одни?

– Ага! – вновь счастливо улыбнулся он.

– Это ж сколько придется полы мыть? – озадаченно почесал я затылок.

– Не, это слуги делают, – отмахнулся он, вновь ухватив руку и уводя в очередной поворот коридора, к приоткрытой двери.

– Но ведь им надо платить зарплату?

– Мы не так бедны, сын, – поприветствовали из кабинета. – Проходите!

Два книжных шкафа, поставленных поперек большого зала, делили помещение на вполне уютные комнаты под единым высоким потолком. Левая часть, не видимая от входа, видимо, была мастерской, а в правой, за широким столом и небольшим ноутбуком, среди десятков аккуратно выложенных рядами драгоценностей, улыбался Михаил. Вид он имел слегка потрепанный, будто не спал вовсе – и так, скорее всего, было. Потому как найти дом в незнакомом городе за один вечер – не совсем простое дело.

– Твоими усилиями и Божьим промыслом, у нас есть крыша над головой, – встал он из-за стола, выходя нам навстречу.

Нам достались объятия – одни на двоих, а Федору еще и испортили прическу.

– Я рад, – с приятной теплотой в душе отозвался я на похвалу. – Так быстро нашлись покупатели?

– В нашем роду мы выбираем клиентов, а не они нас, – со скромной гордостью отозвался Михаил, жестом приглашая к столу.

– Это настолько дорого стоит? – присаживаясь в одно из кресел и уступая подлокотник брату, указал я на бережно разложенные драгоценности слева от него.

– Это не стоит ничего, – отрицательно покачал отец головой и на мой удивленный взгляд добавил: – Эти вещи мы вернем владельцам.

– Но… – слегка растерялся я.

– Вещи делались для них, – поднял он крайнюю брошку в ряду и посмотрел на нее с теплой улыбкой, как на хорошую знакомую. – Медальон Маргариты Ожеговой. Красные рубины, хризолиты, серебро и медь. От давления и аритмии. На чужой шее такая вещь будет опасной. А вот тут – вещи без индивидуальной привязки, – указал он на такую же по размерам группу драгоценностей. – Вот, надень.

Рука отца передвинула в мою сторону массивный перстень с крупным синим камнем, впаянным в белый металл. Тяжелый, увесистый, он разместился на пальце свободно, чуть болтаясь.

– Чувствуешь? – внимательно посмотрел на меня отец.

– Мм, нет, – признался я.

– Пусти немного силы в камень, – зашептал в ухо брат.

По телу вмиг прошел ураган свежести, вымывая из тела усталость и сонливость, делая резкими и четкими все предметы вокруг – и будто бы давая видеть комнату шире. Неожиданно стало стыдно за свой внешний вид – моя одежда совсем не соответствовала внутреннему состоянию.

– Вот это да! – выдохнул я.

– Работает два раза в сутки, – польщенно улыбнулся Михаил, забирая протянутое мною кольцо обратно. – Сколько может стоить бодрость для усталого воина? Чем измерять: золотом или жизнью? Нам дали за такое же колечко этот дом вместе с участком в аренду на пять лет.

– Неплохо, – с уважением посмотрел я на отца.

Сколько может стоить аренда такого дома, даже на окраине, я представлял неплохо – в свое время мы месяц искали место под наше производство.

– Продешевили, конечно, – вздохнул он. – Вот на это колечко мы все тут отремонтируем, а остальное позволит получить благосклонность местного князя, – с сожалением обвел он глазами еще два десятка предметов.

– Не слишком ли? – осторожно поинтересовался я.

– Мы тут никто, – понурился Михаил, – или отдадим, или отнимут. Не надо возражений! – вскинулся он, заметив ярость в моих глазах.

В душе поселился неприятный комок из сожаления и злости, но я задавил в себе это, до поры.

– К тому же мы всегда можем сделать новое, – подмигнул он мне и Федору. – А князь, приняв дар, станет единственным клиентом, вот увидишь. Это – выгодное вложение!

Рядом завозился Федор и отчетливо кашлянул.

– Но я не за этим тебя пригласил, – тут же с улыбкой кивнул он Федору и достал из кожаного мешочка на углу стола два одинаковых алых камня. – Федор очень попросил, чтобы мы с тобой попробовали посмотреть на эти камни повнимательнее, – обратился он ко мне. – Разумеется, не будет ничего страшного, если ты ничего не увидишь! – успокаивающе добавил он.

Посмотрев на них внимательно, покрутив в руках и украдкой попробовав на вкус, с легким разочарованием положил обратно на стол. Рядом грустно вздохнул Федор.

– Нет, – не нашел я отличия в двух камнях.

– Это нормально, все хорошо, – успокоил отец, легкими движениями выравнивая камни по одной с краем стола линии. – У каждой семьи свои секреты, разрушительные или созидающие.

– А что в них? – полюбопытствовал я, вновь придвинувшись вплотную к столу. – В камнях?

– В одном рубине есть искра творения. Другой – пустышка, гораздо чаще встречаемая, – указал он последовательно на камни. – Мы видим душу в самоцветах, металле и камне и можем делать из них полезные вещи.

– Волшебные! – по секрету прошептал в ухо брат.

– А те пистолеты в гостиной? – стрельнул я взглядом вниз, к первому этажу, и вновь приник к столу, пытаясь разглядеть нечто в правильном рубине.

– Их делала другая семья, – для порядка уточнил Михаил. – Но да, если будет заказ. Они делаются под человека, под его рост, вес, его силу и дар.

– Будут стрелять дальше и точнее? – досадуя, что камешек никак не хочет открыть свой секрет, тянул я время.

А то ведь попросят удалиться, а тут такой шанс уходит из рук… Хотя внутри меня было некое смирение – в самом деле, не все ведь сразу.

– Смотря в чьих руках, – взвешенно произнес отец. – В руках обычного человека, даже без дара, пожалуй, да. В руках сильного одаренного такое оружие сможет уничтожить боевую технику, строения и пробьет вражеские щиты.

– Да ну? – не поверил я.

– Ну, такой дар редок, – все-таки поправился Михаил, забирая горемычные рубины из-под моего носа, – и почти ни у кого нет денег такое заказать, – с ноткой гордости завершил он.

– Даже у князя?

– Оружие прадеда сильнее, чем я могу сделать, – пожал он плечами, с достойной уважения прямотой признавая чужое мастерство. – Разве что Федор сможет сделать лучше, если будет хорошо учиться.

– Я смогу! – твердо заявил брат, чуть оглушив своим оптимизмом.

– Кстати, насчет учебы. Тоня, Катя, хватит подслушивать, идите к нам!

Из мастерской с маской вины и лукавыми глазками вынырнули сестры и атаковали свободный подлокотник.

– Сегодня поедем устраиваться в школу, – заявил отец. – Я там был – просто чудесное место. Не лицей, правда, но очень чистая, опрятная и главное – в пяти минутах от дома. Максим, тебе в какой класс?

– Г-хм, – закашлялся я, гася острую панику, – а мне не надо в школу…

– Всем детям обязательно надо получить знания. Это необходимо для жизни, для поступления в университет и карьеры, – терпеливо пояснил отец.

– Я состоявшийся взрослый предприниматель! – попытался я осуществить тактическое отступление вниз по креслу, но ухо неожиданно цепко задержала Тоня. А бежать без уха – больно.

– Значит, тебе в седьмой? – совершенно бестактно проигнорировали мое мнение.

– У меня есть другие документы! – вскинулся я, выуживая из кармана шорт пачку пластиковых паспортов, подаренных сержантом Тетериным. – Вот, Максим Федотов, восемнадцать лет, – протянул я карточку на стол.

– Не похож, – скептически покачал головой отец и с улыбкой вернул паспорт. – А в документе, где ты мой сын, написано: «Тринадцать лет». Максим, в чем проблема?

– Ну, эмм, – замялся я, чувствуя на себе три внимательных взгляда и зубы на ухе.

– Только не говори, что в школе тебя раньше обижали, – с сарказмом произнес Михаил.

– Я не умею, – тихо прошептал я, уперев взгляд в пол.

– Что? Какой-то предмет плохо дается?

– Я… я умею писать и считать. И больше ничего… – совсем на грани слышимости признался я.

– Это не страшно, – излишне бодро заявил Михаил, зачесав затылок. – Мы поможем, да ведь, девчонки?

– Да! – пискнули в ухо и сжали на нем же зубы.

О нет, только не это! Я с ужасом отпрянул к Федору и взглядом попросил у него защиты.

– У тебя все получится, – брат снял с себя бабочку и аккуратно нацепил мне на воротник, – ведь с ней все получается, верно?

Спокойно, только спокойно! Бежать! Нет, ты мужчина. Глубокий вздох. План! Точно! Девчонок – испугать, чтобы боялись подойти. С учителями – договориться! Вперед.

Я жестом показал сестренкам, что хочу сказать им что-то на ушко. Те доверчиво повернулись и даже сложили ладошки, чтобы лучше слышать. Наивные.

– Знаете, как пахнет сгоревший человек? – жутким голосом прошептал я.

– Ка-ак? – тут же с восхищением спросили они, требуя немедленного ответа.

Отчетливо дернулся левый глаз.

– Катя, перестань есть брата! Сейчас поедем в кафе, собирайтесь, – спас меня Михаил. – Федор, тебе тоже следует переодеться. Максим, задержись.

Дождавшись ухода детей, отец самолично прикрыл за ними дверь и повесил на ручку небольшой кулон с темно-синим камнем.

– Не обижайся, мы не хотели тебя обидеть, – мягко начал он. – Пожалуйста, не сбегай от нас. Ты очень нужен нам, нужен Федору и по-настоящему дорог.

Я насупился и, ссутулившись, смотрел себе под ноги. Осознавать свое несовершенство было неприятно. А если представить, как будет в школе… Насмешки, которые придется перебивать кулаками. А ведь эти дети – не сироты, а значит, придется разбираться еще и с их родителями. Потом с полицией. Проще сбежать. Хотя очень не хочется.

– Скоро приедет его мама, и я буду уже не нужен, – тоскливо отозвался я.

– Наша мама, – поправил Михаил и грустно посмотрел в окно. – Наша мама уехала очень далеко. Наверное, лет через сорок я догоню ее. – Его голос надломился. – А через сто лет мы все встретимся вновь, одной семьей, в лучшем из миров.

Отец повернулся ко мне и с невероятной тоской посмотрел мне в глаза.

– Пожалуйста, не уходи, – тихо попросил он и добавил уже быстрее, с надеждой и просьбой: – Я сделаю тебе медальон на хорошую память, кольца на бодрость, мы наймем лучшего преподавателя, и ты быстро подтянешь знания! Ты нам очень нужен! Мне, сестрам, особенно Федору. Стань нашей семьей, пожалуйста!

Внутри почему-то стало горячо-горячо.

– Я постараюсь, – выдавил я из себя, спрятав слезу в ладони.

– Пойдем, остальные наверняка приготовились, – засуетился он, тактично не заметив моей слабости.

По пути заехали в небольшой магазин готовой одежды, где за солидную такую кучу денег мне выбрали две рубашки и пару брюк, в которые я там же и оделся – разве что бабочку перевесил и телефон переложил. Магазин по соседству поменял наши деньги на новые ботинки, модные, с острым носом. И как-то так вышло, что после переодевания я смотрелся ровней своей семье, а не случайно прибившимся мокрым воробьем. А если посмотреться в большое зеркало витрины, то мы действительно казались родичами – один цвет глаз, схожие черты лица, только волосы отличались. Как ответственно заявил Федор – мамины. И даже пообещал показать ее фотографию, если она не приедет раньше.

После двух порций мороженого (наше все равно вкуснее!) и основательного обеда нас, чуть осоловелых, оттого беспомощных, повезли к школе.

А неплохое такое место, тоже за собственной оградой, да еще глухой – общей на школу и огромный завод по соседству. Только решетчатые ворота позволяли заглянуть внутрь – и увиденное понравилось. Половину территории перед школой занимала площадка для отдыха, с турниками, качелями и каруселью. Другая часть была огорожена под баскетбольную площадку, а если заглянуть в ограду под углом, то с левой части школы был виден край футбольного поля. Само здание смотрелось белоснежной игрушкой, неведомо как оказавшейся в городе, – ни одного матерного слова на мраморных стенах, окна блестят, а два крыла по четыре этажа, выдвинутые чуть вперед над трехэтажным центром, скорее создавали вид дворца, чем школы. Я такого никогда не видел. И все это названо «СОШ с углубленным изучением отдельных предметов», под трехзначным номером.

– Ух ты! – кратко обозначил все мои мысли Федор.

Сестры уснули в машине, так что возле забора мы стояли вдвоем, переглядываясь на предмет покорения этой высоты и занятия пустующей карусели. Отец отошел чуть в сторону, пытаясь дозвониться по номеру, указанному под школьной табличкой, но пока безрезультатно.

– Вы по какому вопросу? – Из школы вышел молодой мужчина лет под тридцать, в белоснежной рубашке и таких же брюках – наверное, их фирменный школьный цвет.

– Добрый день, – обрадованно шагнул к ограде отец. – Мы недавно переехали в дом недалеко отсюда. Хотели бы записаться в школу на новый учебный год. Вот мои сыновья, и еще две дочери в машине.

Ограда открылась, пропуская работника школы.

– Сожалею, но мест в школе нет, – обескуражил он нас. – Попробуйте в сто шестую, она неподалеку.

– Может, удастся как-то решить этот вопрос? – не сдавался Михаил. – Скажем, помощь школе. Или ее преподавателям…

– Нет, извините, – слабо улыбнулся он. – Всего доброго.

– Пап, можно я?

– Да, мальчик? – терпеливо посмотрел на меня мужчина.

– Для нас найдутся места, – надавил я Голосом.

– Увы, нет, – даже не напрягся он.

Я растерянно посмотрел на дядьку – с ним не работает! А ведь я все правильно сделал…

– Вы уверены? – Новая попытка, с ломающим волю наклоном головы.

– Абсолютно.

Неужели я потерял дар? Паника прокатилась по телу. А звездочка?! Родная искра тут же родилась в ладони и была быстро спрятана. Уф, все хорошо. Наверное, просто человек бракованный.

– Мальчик, а что у тебя в руке? – ласково спросил он.

– Ничего, – буркнул я, отворачиваясь. – Мы уже уходим.

– Простите, я не спросил вашего имени – какая бестактность с моей стороны! – Он снова подошел к отцу, протягивая ему руку. – Руслан, будем знакомы.

– Михаил, – настороженно ответил отец, от которого не укрылась причина изменения в поведении.

– А как зовут вашего сына? – сытым котом косясь на меня, спросил работник.

– Максим.

– Простите за бестактность, он одаренный? Просто если он одаренный, это совершенно другой разговор!

– Пожалуй, мы пойдем в сто шестую, – забрал свою руку папа.

– Я иду комплектом с братом и сестрами, – хмуро предупредил я человека.

Школа мне нравилась. И она нравилась Федору. А дар все равно не скрыть, так какая разница?

– Вообще не проблема! – воодушевился мужчина, приветливо открывая калитку. – Вы не могли бы отпустить вашего сына буквально на пару минут, для проверки дара? Я бы пригласил всех, но нам строго запрещено пускать посторонних, а у вас еще дочери спят в машине, не станем же их будить, верно?

В мурлыкающем голосе отчетливо послышались нотки моего Голоса – только другие, не давящие, а будто ведущие за мыслью.

– Извините, – с силой наступил я ему на ногу и растерянно похлопал глазами.

Тот хмуро выдернул свою ногу из-под моей.

– Максим? – спросил меня Михаил. – Мы можем пойти в другую школу.

– Эта сойдет, – оглядел я стены и вступил за ворота.

– Если что-то случится, немедленно мне звони! – запоздало заволновался отец.

– Если что-то случится, вы это увидите и услышите, – буркнул я себе под нос. – Что там за тест?

– Мы возьмем немного твоей крови для анализа, это совсем не больно!

– Обойдемся без крови, – хмуро отозвался я и зажег солнце на руке. – Сойдет?

– Вы все приняты! – счастливо проорал Руслан в сторону ворот. – Но порядок должен быть, – это уже мне. – Пойдем, мне надо познакомить тебя с коллегами.

Если объединить горящего энтузиазмом молодого закупщика, важную миссию и огромную кучу денег, то получится нечто, на что долго и недоуменно будут смотреть медсестры обычного школьного медпункта. Кое-кто из них даже поищет в поисковике название аппарата, на который так удобно ставить кружку с кофе, и потом поделится с коллегами, что они тут могут делать точечную анестезию. А если еще с вон той штуки убрать кулер, то операции на сердце. Все вздохнут, но аппараты таки пожалеют, переставив емкость с водой и кружки на другой загадочный агрегат, который потом окажется новейшим прибором для лечения легких. Еще через полгода кто-то выпросит ключ от одной из двух дверей в самом конце кабинета и найдет там аппарат МРТ. После чего на обе двери повесят красивые детские рисунки, аппаратуру завесят милыми скатертями, оставив себе шкафчик с зеленкой, ватой и бинтами. И продолжат спокойно работать – с такой зарплатой лучше не беспокоить начальство, напоминая о себе.

Вот в такой кабинет целеустремленно вошла пара: молодой мужчина в белой одежде и парень в опрятной рубашке и бежевых брюках.

– Тут никого, – с легкой подозрительностью произнес парень.

– Лето, каникулы, – уверенно прошествовал ко второй двери в конце кабинета мужчина и приложил руку к рисунку с жирафом.

Дверь тихонько щелкнула, приоткрываясь.

– Идем, нам сюда, – махнул он рукой, заходя внутрь следующего помещения.

За дверью оказался короткий коридор с нехарактерно низким для этажа потолком, с единственным выходом после Г-образного поворота.

– Да не бойся, идем, – приободрил взрослый своего спутника, заметив его робость – тот все еще стоял у входа.

– А я не боюсь, у вас просто дверь интересная, – качнул он створкой и внимательно осмотрел торец.

– На магнитах, потом покажу, – заспешил мужчина. – Даже подарю, – щедро посулил он, подразумевая неодимовые магниты.

– Тогда ладно, – солидно согласился мальчик, напоследок по-хозяйски глянув на дверь.

– Вот, это наш кабинет, – распахнулась новая дверь, демонстрируя широкий зал, заставленный аппаратурой, средь которой нашлось место четырем столам для персонала.

Правда, половина столов пустовала, а из двух мужчин пару поприветствовал только один, отвлекшись на секунду от документа на мониторе.

– Руслан? – тепло улыбнулся радушный господин, умудряясь одновременно смотреть ледяным взглядом.

– Знакомьтесь, Максим, – с показной бодростью, скрывающей легкий мандраж перед старшими коллегами, произнес Руслан. – Одаренный. Хочет учиться у нас.

– Добрый день, – буркнул парень, зажигая над рукой ослепительно сияющий шар размером с мяч. – Сразу говорю, я против крови, так что давайте разойдемся мирно.

– Какие ваши требования? – занервничал мужчина за компьютером, медленно пряча левую руку под стол к тревожной кнопке.

– Четыре места в школе, – недоуменно пожал он плечами, покосившись на Руслана.

– Вы все неправильно поняли! Максим, его брат и две сестры хотят у нас учиться, – тут же пояснил его сопровождающий, замахав руками. – Максим, убери немедленно!

– Это ты уже спецназу объяснять будешь, – буркнул, не поворачиваясь, до того молчавший мужчина.

Где-то по соседству раздался резкий удар, а затем характерный шум упавшей двери и топот ног.

Дверь осторожно приоткрыли автоматом и тут же рявкнули команду всем лечь на пол и заложить руки за голову, пока они считают до трех.

– А у вас тут нескучно, – дернув молодого мужчину за полу рубашки, поделился парень. – Но вы лучше ложитесь, я сейчас драться буду.

Тот растерянно отвел взгляд с двери на парня и будто отмер.

– Стоп! Ложная тревога, у нас все хорошо! – крикнул он в дверь, утирая пот со лба.

– Это Руслан Артемьевич? – уточнили настороженно с другой стороны.

– Да, ложная тревога, подтверждаю! – Тот зло глянул на растерянного мужчину за столом.

В кабинет вошел дядька в сером бронежилете и внимательно все осмотрел.

– А мы вам дверь выбили, – повинился он, шаркнув ногой.

– Будете уходить – оставьте возле джипа перед калиткой.

– Кого? – растерялся солдат.

– Дверь, – пояснил парень, – мне вот он ее подарил.

– Стоп! – взмолился Руслан. – Отбой тревоги! Дверь не трогать!

– Как это не трогать? – возмутились рядом.

– Я тебе новую подарю, – тяжело вздохнул Руслан и растерянно повернулся к коллегам. – Берем, а?

– Г-хм, – кашлянул неразговорчивый и повелительным жестом приказал солдату покинуть помещение. Затем он выудил откуда-то массивные очки с несколькими овалами линз на каждой плоскости стекла, водрузил на нос с горбинкой и с интересом посмотрел на парня. – Максим, ты чей будешь?

– С лимоном.

Мужчина замер в ступоре на несколько секунд, а после даже легонько встряхнул головой.

– Из какого рода? Стоп! Конкретизирую – фамилия твоя какая?

– Самойлов. Мы к вам в город вчера переехали, живем рядом. Хотели учиться, но, наверное, в другое место пойдем, – признался парень.

– Почему? – растерялся Руслан.

– Нервные вы, не уживетесь вы со мной.

– Уживемся-уживемся, – засуетился мужчина в очках, выходя из-за стола и с прищуром глядя на парня. – Руслан, и это чудо к тебе просто само пришло на порог?

– Вместе с семьей, – повторил тот с легкой гордостью, – там еще две девочки и мальчик.

– Четверо с даром?! – ахнул тот, убирая очки в карман и тут же суетясь возле загадочного аппарата, размером смахивающего на тумбу, а видом – на микроскоп.

– Я приемный, – добавил мальчик.

– Мм, – с досадой пожевал губами он, не прерывая свою загадочную работу.

– И им тоже нужны места, – надавил парень.

– Я пообещал, – робко вставил Руслан.

– Будут, обязательно будут, – кивнул, видимо, главный в этом коллективе и указал на месте подле себя. – Максим, подойди на секунду.

– Никаких уколов, – строго ответил тот, отступая на шаг.

– Это не больно! – возмутился мужчина. – Раз – и все! Это очень важно! Ты ведь хочешь узнать, насколько силен, а?

– Ты же не девчонка, – подначил Руслан, подталкивая вперед за плечи.

Максим насупился, но подошел без всякой охоты – вернее, был добуксирован на место.

– Ой, кажется, у вас аппарат не работает, – цокнул парень, глядя на клубы дыма из машины.

– Как так, я его даже не запустил! – вцепился в волосы главный.

– Какая досада, – вздохнул Максим. – Ну я пошел?

– Ничего страшного, у нас есть резервный аппарат.

– А есть третий? – поинтересовался парень.

– Нет.

– Тогда как вы потом работать будете? – резонно заявил он.

– С рабочим аппаратом… – недоуменно ответил главный.

– Ну не зна-аю… – задумчиво протянул Максим.

– Ага. А-ага… – насупился мужчина, буравя подростка взглядом. – Ясно.

– Я вам, между прочим, прибор сейчас спас!

– А до этого – испортил!

– А у вас окна на какую сторону выходят? – принялся отступать мальчишка.

– Максим, не надо резких движений! – вскинулся Руслан. – Все будет хорошо.

– Мне снова вызывать спецназ? – флегматично уточнили из-за стола.

– Ти-ихо! – гаркнул главный. – Никаких солдат! Максим, забудь про аппарат; не хочешь – не надо. Руслан, живо вызывай Светлану!

– Максим, две минуты подожди, – взмолился Руслан, набирая номер.

– Две двери? – вопросительно поднял бровь тот.

– Три!

– Тогда ладно, – вздохнул мальчик и устроился на краю пустующего стола.

Через некоторое время в комнату вступила ослепительно красивая женщина, а вместе с нею – восхищенная тишина. В белоснежном платье, с белыми как снег волосами, волшебной феей шагнула она в центр кабинета, дабы пропеть неземным голосом:

– Вызывали?

И от этой мелодии тонко зазвенела душа каждого. Во всяком случае, для Максима так все и было.

– Светлана, у нас уникум по твоей части, – уважительно обратился к ней главный. – Максим, будь добр…

С ошеломленной, чуть растерянной улыбкой парень одним взмахом зажег солнце над головой, в половину расстояния до потолка высотой.

Жалобно пискнула техника, перезагружаясь от электромагнитной вспышки.

– Мой отчет! – раненым носорогом взревело из-за стола.

– Вот примерно такой эффект, – подвел итог мужчина, проведя рукой. – А еще он нам аппарат спалил, и я не почувствовал всплеска силы.

– «Лайтмастер», по западной категории, – уверенно констатировала женщина. – По нашей классификации – «Пересвет».

– Перспективы? – деловито уточнил он.

– Учить не сможем, – пожала дама плечами. – У нас таких людей нет. Использовать – легко. Диверсии, обесточивание энергообъектов. Сами видите, – указала она рукой на тихо стонущего над компьютером мужчину. – От небольших узлов – до города, в зависимости от потенциала. А он уже наш?

– Я свой, – сумел победить очарование Максим, каким-то чутьем уловив неправильность в своих эмоциях.

Он уже помнил такое в своем прошлом – очарование подаренным «Сникерсом», волнительное предвкушение его вкуса в тишине и одиночестве общей комнаты – ведь все ушли на зарядку. А там оказалось тридцать крайне злых и голодных девятиклассников. И дверь тут же закрыли, стоило зайти внутрь, тут же чем-то подперев с той стороны. Но он съел «Сникерс». Целиком. И обертку забрал себе.

– Мальчик, ты такой милый, – взмахнула она ресничками. – Пойдем с нами?

– Вы покажете мне школу? – с ироничной улыбкой уточнил Максим, тут же подошел, уверенно положив ее руку себе на локоть. – Я не против прогулки, идем.

И сам повел ее из кабинета, заставив спутницу с испугом оглянуться на коллег.

– Скажите, а тут все преподаватели такие красивые? – донеслось до мужчин.

После минутного ступора, перекрывшего даже трагедию потерянных данных, раздался неуверенный голос:

– Слушайте, ну его, эти диверсии… Может, в блок разведки?

– Да не, – неуверенно произнес Руслан, откликаясь скорее на свои мысли, – не может быть…

– Может – не может… – заворчал главный, пряча довольный взгляд. – Иди, спасай Светлану.

– Да что там будет… – слабо отмахнулся он.

– Декрет там будет. За двоих с тебя спрашивать стану, учти.

– Не выдумывайте, Светлана мужчин терпеть не может.

Из коридора донесся красивый женский смех – будто колокольчики зазвенели.

Глаза Руслана округлились, а сам он молнией скрылся в коридоре.

– Диверсант, – хмыкнул главный и с удовлетворением посмотрел на пару волосков в своей руке – успел выдернуть. – Сейчас посмотрим, кто у нас из князей на стороне погулял.

Он прошел к другой стороне кабинета, несколько раз попытался воззвать к жизни крупный серый аппарат, никак не желающий включаться. Затем вытащил его из розетки, вставил штепсель снова и с удовлетворенным вздохом отметил зеленые всполохи на лампах включения. Одним нажатием он распахнул нутро агрегата, раскрывшегося, как пасть акулы, и закинул в центр специального углубления генетический материал. Вернул все в исходное состояние, клацнул по клавише и десяток минут расхаживал по комнате, пока характерный гул не доложил о завершении анализа, а из боковой створки не выскользнул лист бумаги с отчетом.

– Так, – нетерпеливо скользнул он взглядом по сухим формулировкам до списка соответствия с процентным соотношением совпадения генома, увы расставленным не по возрастанию вероятности, а по алфавитному порядку заложенных в базу генетических шаблонов. – Годуновы… Романовы… Ага, щ-щаз… – скомкал он бумагу, скривившись от совершенно нереальных процентов родства, и выбросил в мусор. – Тьфу, блин, такой аппарат испортил! Диверсант.

– Я нашего диверсанта почему-то на камерах не вижу, – донеслось со спины, где второй оставшийся в кабинете с задумчивым видом щелкал по клавишам компьютера.

– Как не видишь? – подбежал к нему главный и лично прощелкал по камерам в коридорах школы. – Они куда его повели?!

– Может, в закрытую часть… – осторожно предположили в ответ.

– Совсем сдурели? Покажи мне территорию.

Пара нажатий на клавиши, и вместо сеточки миниатюр с видами школы появилась аналогичная, но совсем с иными интерьерами, совсем не школьными, и куда в большем количестве – целый якобы «завод» по соседству служил дополнительным пространством «самой обычной школе».

– Вот они!

– Это же закрытая секция! – взвыл босс. – Дай мне связь! – и тут же сам потянулся к телефону. – Сергеич, какого черта у тебя посторонние на объекте? Как «под личную ответственность»?! Ну-ка живо их гони оттуда! Д-диверсант! – ударил он пальцем в кнопку завершения вызова.