Текст книги "Напряжение 1-7. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 109 (всего у книги 170 страниц)

Глава 27

Бывает так, что путешествие превращается в движение из точки «А» в точку «Б». Все сливается в бесконечность километровых отметок на столбах вдоль трассы, монотонный говор навигатора и редкий адреналин от обгонов, избежать которых никак не получилось. Потому что надо доехать, и рисковать машиной не имеешь права.

За окном стремительно менялась природа, из желто-серой окрашиваясь в серебро заиндевевших за ночь хвойных красавиц. Дорога поднималась ввысь, сужаясь на подъемах и поворотах, и падала в низины по накатанным колеям. В туманах, поднятых дневной оттепелью, прятались горы и вершины сопок. Но где-то там, впереди, была цель – и гасло любопытство, отзываясь внутренним недовольством.

– Все будет хорошо, – успокаивал с соседнего сиденья Артем, неведомо отчего обретший умиротворение.

В его чуть легкомысленной улыбке читалась уверенность, за которой виделась простая мысль – никакого «виртуоза» в конце пути не будет.

Поэтому он все еще ехал рядом – наследный княжич, которому не составит труда связать меня по рукам и ногам в мое же благо, пока он организует правильный штурм. Что такое один-единственный «виртуоз», оторванный от своего войска, для ресурсов целого клана? Но ведь для этого надо признать наличие «виртуоза». Признать, что информацию о перемещениях Артема передали врагу. Признать, что сделала это его любимая девушка, которой он верит. Невозможные допущения, а со всем остальным он справится сам.

– Ты уже ошибался, – добавил Шуйский к своим словам. – Ошибаешься и сейчас.

Но кроме этого – от него не последовало иных слов, а на следующей остановке Артем занял заднее кресло, поменявшись местами с Инкой.

Будто наше соседство способно поколебать его точку зрения и переубедить. Хотя я так ничего ему и не ответил.

– Плохо, когда похищают родного человека, да? – спрашивала Инка, чуть опустившая спинку кресла, отчего голос ее слышался чуть позади – словно от правого плеча, где, по поверью, положено быть ангелу-хранителю.

Хотя бесу полагается обретаться на другом плече, но машина была леворульной.

Наследная принцесса могущественной семьи, способная легко сдать Черниговских родне, а еще через две недели, когда сойдут все клятвы, а караван с деньгами будет разграблен, пожаловаться отцу на меня лично. Цена жизни постороннего для Аймара – пустяк, не стоящий упоминания, а денег и влияния хватит, чтобы сделать существование практически любого человека весьма недолгим или долгим и невыносимым. Но для этого надо было уехать с Пашкой в Москву. Уехать и отказаться от конца истории – от приключения, которое манит, маскируясь за злостью и мечтой о мести. Тем более что с ее рангом никакой опасности не существует. Победить превосходящего врага ей не суждено, а вот чтобы сбежать с поля боя – возможностей более чем достаточно. Поэтому она шипит с соседнего кресла, стращая бедами, но отчаянно жаждет увидеть финал.

– Тяжко и отвратительно знать, что дорогое тебе существо отнял и скрывает какой-то мерзавец. Что с ней сейчас? Цела ли она телом и душой?

Ей тоже не досталось ни слова в ответ, равно как и жеста, мимики или даже движения глаз. А ведь Инке определенно хотелось любой реакции – видеть, как сминают жернова кармы мое спокойствие, выдавливая из бесчувственного человека хоть каплю раскаяния. Усовестить человека, которого не удается убить или пытать. Указать на горящий дом и объяснить гневом небес, действующим в ее интересах.

Но не сбылось, и на следующей пересадке ее место заняла Го Дейю.

– Когда уже край мира? – стонала китаянка, разминая икры ног и мучительно вглядываясь за силуэт фуры впереди нас.

Во время остановок она смотрелась пассажиром шхуны, высадившимся после шторма на остров – совершая неуверенные шаги по твердой земле на подгибающихся ногах, она всякий раз испытывала столько же счастья и любви к земной тверди, сколь и обреченного понимания, что путь придется продолжить.

Милая, кроткая Го Дейю, так демонстративно ворчавшая на себя за произнесенное собою же обещание поехать с нами дальше. Будто бы слово держит ее вместе с нами, не давая покинуть на пути к возможной гибели. Будто бы нет возможности вернуть слово, данное самой себе, и отправиться обратно в безопасную столицу. Где она вновь станет никем. Или хуже, чем никем – потому что друзей у нее не было и до того, а так во врагах окажутся и наши враги, и наши товарищи. Но там, впереди, есть общая беда и шанс на общую победу, за которую можно испросить награду. И самое время намекнуть на желаемое, чтобы позже услышать о размере платы.

– Мы скоро увидим великий океан, да?

– Мы еще и половину страны не проехали, – отозвался Артем с заднего ряда.

– Можно посмотреть карту?.. – мрачно уточнила Го, на секунду прекратив массаж.

– Бери телефон, – протянул ей Шуйский свой сотовый с включенным экраном и картой империи на нем.

– А почему княжество Борецких заштриховано? – через какое-то время, сдерживая любопытство, поинтересовалась китаянка.

– Княжество – на северо-западе. Ты на центр страны смотри.

– Я уже посмотрела, – отмахнулась Го Дейю, продолжая с интересом рассматривать довольно солидные владения вдоль Белого моря. – Так почему?

– Нет хозяина… – неохотно отозвался Шуйский.

– А как же Павел Викторович? – чуть ли не с возмущением отреагировала она.

– Если к концу года он вместе с княгиней появится на императорском приеме, то штриховку уберут.

– Но если нет?

– Значит, война, – рутинно ответил ей Артем. – Род посчитают мертвым. Влиятельные семьи станут припоминать родство с Борецкими во втором и третьем колене и заявлять права на эти земли. Может быть, княжество приберет себе император, но вряд ли.

Зачем ему ссориться со всеми ради заброшенной земли, если можно заработать гораздо больше на чужой войне…

– А почему княжество Шуйских круглое? – после некоторой паузы поинтересовалась она.

– Так вышло, – друг был немногословен.

– Дай посмотреть, – оживилась Инка.

– Кыш, – хлопнула по протянутой руке Дейю и перешла на страницу новостей. – Сегодня в восемнадцать – пресс-конференция клана Черниговских. Пишут, будет князь.

Позади коротко выдохнул Артем и, помешкав, все-таки аккуратно забрал смартфон и посмотрел новости сам.

Он хотел верить прессе. Откровенно говоря, этого желала и Аймара Инка. Го Дейю осталась спокойна, как и я сам.

Наверное, еще и от этой новости мое короткое «подъезжаем» было воспринято хоть и волной напряжения, но тут же схлынувшей и не застрявшей в горле комом неприятных предчувствий.

Целых три взгляда, с тревогой смотрящих в будущее – завороженно, подгоняя оставшиеся до неизбежного секунды разогнанным пульсом.

Город на горизонте возвышался над малоэтажным пригородом яркими свечками новых жилых массивов. Гораздо левее, не так бросаясь в глаза и сливаясь с низкими угрюмыми облаками, дымили трубами кажущиеся бесконечными заводские корпуса. Серые, огромные и мрачные на вид, именно они обеспечивали поток сверкающего серебра и золота в мраморные дворцы столицы, давали драгоценные камни для изящных украшений придворных красавиц и тяжелых перстней на холеных руках вельмож. Ветер нес дымы на нас, и на тонком снежном покрове, выпавшем с утра, оставалась серая угольная пыль – цвета заводских фасадов. Быть может, и они тоже когда-то были выкрашены красиво и ярко, но хозяева давно относились к городу как к старому и закоптившемуся котлу, чистить который, пока работает, нет никакой необходимости. А что дымит – так до столицы далеко…

Я моргнул «аварийками» и снизил скорость, перестраиваясь в правую полосу. Позади нас мой маневр повторил тяжелый черный «опель» с Федором. Его свита отразила ценнейшее умение круглосуточно сидеть за рулем – и спокойное выражение лица брата можно было регулярно наблюдать в зеркале заднего вида. Возвращаться домой он отказался, продолжая «ехать по своим делам», но исключительно рядом с нами. Нажаловаться на него некому, а полицию было жаль. Да и, к слову, не останавливали за весь путь ни нас, ни машину с Федором – две девушки и два парня, а также взрослый лысый мужчина с подростком на переднем сиденье не вызывали никаких подозрений. Или чутье у кого-то срабатывало…

Наша машина свернула в узкий заезд между многочисленными линиями кирпичных гаражей, выстроенных вдобавок к садовым участкам за металлическими сетками и дощатыми заборами, шедшими чуть дальше вдоль дороги. Ранее эти окраины предназначались для комфортного проживания купцов и вельмож, оттого планов по застройке заводами эти места избежали. Но и тихими укромными уголками им все равно не суждено было остаться – то ли старые владельцы разорились и распродались, то ли вошли в немилость и лишились подаренного. То ли Черниговские планомерно выселили всех потенциальных любопытствующих и сделали так, что ранее неделимые угодья оказались раздроблены на десятки прямоугольников земли с высокими заборами, а посреди них появилась неплохая дорога – правда, не с того направления, с которого прибыли мы, а со стороны аэропорта. Но проехать отсюда тоже было можно – и до дороги, и до нужной нам усадьбы.

– Это не то место… – напряженно отреагировал Артем на остановку перед очередной линией гаражей и заглушенный двигатель.

– Верно. Пойдем поздороваемся, – скользнул я по нему взглядом и первым выбрался на улицу.

Холодный ветер, продувающий вдоль длинной одноэтажной постройки с табличкой «шестая линия», заставил поежиться и запахнуть легкое серое пальто.

Середина буднего дня, пустовато вокруг – да и воду подают к садовым участкам только летом, оттого постоянно проживающих в округе почти нет. Разве что справа стоит одинокая красная «лада» возле закрытых гаражных ворот.

Сразу же хлопнули остальные двери – на покрытую щебнем грунтовку выбрался Артем, за ним Инка. Разумеется, и Дейю не отказалась от повода размять ноги.

Друг так и оставался в светлой кофте, игнорируя холод. Купленная им теплая одежда продолжала лежать в багажнике. Инка подняла молнию у легкой ветровки. Го куталась в Пашкино пальто, успешно ею не возвращенное – оно было велико девушке, но казалось, что длина рукавов, в которых прятались руки целиком, доставляла Дейю еще большее удовольствие, чем если была бы по размеру.

Я зашагал к линии боксов под номером семь – всего два десятка шагов, чтобы обогнуть крайний гараж перед нами и заглянуть за еще один, примкнутый к нему тылом.

Чтобы увидеть в тупике справа новенький фургон «скорой помощи» американского образца с красными линиями на белом фоне и надписью «AMBULANCE», а также удлиненный черный «роллс-ройс» с «лендровером» сопровождения. Сквозь тонированные стекла не различить людей, зато возле седана нервно прохаживался с сигаретой в руках княжич Мстиславский. Выглядел он словно после памятного вечера дуэли – элегантен даже в декорациях битого кирпича под ногами и больших ржавых замков на самодельных воротах гаражей. Разве что напряжение сковывало лицо, лишая знакомой невозмутимости.

Впрочем, завидев нас, княжич тут же отбросил сигарету. На лице его появилась дежурная улыбка, и он выпрямился, ожидая, пока мы подойдем и пожмем ему руку.

– Все по плану? – после короткого приветствия выдал он самый важный для себя вопрос.

– Разумеется, – уверил я его и попрощался кивком.

Рядом невозмутимо проделал то же самое Артем, выражая абсолютное спокойствие.

Даже Аймара с Го смотрели на нашу короткую беседу с вежливой отстраненностью и не подходя ближе. Они были княжичу не представлены, оттого удостоились короткого: «Дамы…» – и ответили милостивым наклоном головы.

Разве что Аймара еще приветливо улыбнулась и поправила волосы, акцентируя внимание на своем лице. Но, увы, камеры, которые снимали произошедшую попытку похищения, показанную по телевидению, отчего-то изрядно искажали цветность, потому героиня телеканалов была золотоволосой, а вовсе не рыжей. Разыскиваемая же Аймара Инка, как все знают, вообще брюнетка. В общем, Мстиславский Инке, после скользнувшего по ней равнодушного взгляда, резко разонравился.

Мы степенно удалились.

И только после того, как повернули обратно на шестую линию, Артем схватил меня за плечо и еле удержался от того, чтобы не развернуть к себе лицом.

– Что Мстиславский делает за гаражами? – напряженно вопросил Шуйский, не повышая голоса.

– Курит, – освободил я себя движением плеча и продолжил движение к автомобилю.

Артем тихо рыкнул, но вопрос все-таки переформулировал:

– Его отец вообще знает, что он тут?

– Слушай, ну он взрослый человек, потому сам решает, что делать со своим здоровьем.

– Его же убьет «виртуоз»!

– Хорошая надпись для пачки сигарет. Я бы точно даже пробовать не стал.

Акцентировать его внимание на довольно опасном для него допущении я не стал.

– Прекрати и объяснись, – заступил Артем дорогу.

– Он не будет участвовать, – сухо пояснил я. – «Скорую» видел? Это для эвакуации. Все просчитано.

Краем глаза отметил, как Инка тормошит Го Дейю с требованием ей переводить. А Го Дейю делала вид, что подцепила ботинком что-то жуткое и безнадежно пыталась оттереть это об осколок белого кирпича. Ну и уши грела, разумеется.

– Почему Мстиславские? – продолжал хмуриться Артем.

Тут скорее должно было быть: «Почему не Шуйские?» – но он наверняка сам знал ответ: их приготовления отслеживались бы в первую очередь.

– Надо продолжать знакомство, – пожал я плечами и обошел товарища справа.

Княжич просил передать привет отцу. Я передал и отзвонился. Да, подразумевал другого отца – однако в качестве повода для беседы этого оказалось достаточно.

– А кто это? – не удержалась Инка и спросила по-английски.

– Успела забыть? Вечер, улица, фонарь, медведь. Бессмысленно избитый куст…

– Я имею в виду имя, – нетерпеливо перебила Аймара.

Вторая встреча уже явно заинтересовала – раньше личность посредника ее не трогала. Да и обстоятельства изменились.

– Мстиславский Иван Семенович, второй сын главы клана. Мстить не рекомендую, перешибут, – отметил на всякий случай, занимая водительское место и захлопывая дверь.

Разве что Федору махнул, что все в порядке, но он из машины так и не вышел.

– И чем таким знаменит этот род? – недовольно уточнила Инка, забираясь на заднее сиденье.

– Тем же, что и Шуйские, – кивнул я на севшего рядом Артема, – вставляют пластиковые окна в зубы. Оптом. Международный бизнес.

– Обращайтесь, – холодно отметил Шуйский.

– И он вам поможет? – задумчиво произнесла Аймара.

– Разумеется, нет. – Я повернул руль и поехал по дороге через гаражные линии дальше.

Потому что за жизнь всегда просят жизнь, и никто из высокородных не даст дисконта.

– Какой разумный мужчина.

– Даже не представляешь насколько, – ответил я согласием.

Чем отчего-то вверг Инку в странную задумчивость.

Следующая остановка оказалась в тупичке перед покосившимися воротами безликого садового участка, за которыми виделся деревянный домик и неухоженный сад с поломанными от обильного урожая ветвями яблонь.

До нужного места оставалась пара минут ходу пешком, и подъезжать ближе было опасно.

– Теоретически три-четыре «мастера» способны остановить «виртуоза», – произнесла Инка в момент, когда я положил ладонь на ручку двери. – Если ты согласишься добровольно…

Ее предложение осталось в салоне машины, а я уже прислушивался к мерному шуму ветра в деревьях с облетевшей листвой, вдыхал холодный воздух со слабым привкусом яблок, припорошенных свежим снегом. Где-то недалеко топили баню, оттуда доносилсь запахи хвойной смолы и дерева.

– Ты ведь не переодевался с воскресенья? – встал передо мной Артем, наклонив голову и уперев в меня взгляд.

Хлопали двери машины, подходил ближе Федор со свитой. Момент тишины и спокойствия, мелькнувший один вдох назад, оказался в прошлом.

– Нет.

– Значит, перстни с тобой, – констатировал Шуйский. – Найди тот, который с моим гербом.

– О чем это они? – ткнула локтем Инка китаянку, но та сделала ловкий подшаг в сторону, и подкрепляющий просьбу удар пропал втуне.

Я же послушно достал перстень из внутреннего кармана, продемонстрировал Артему и вопросительно посмотрел на него.

– Надень.

– А можно на английском? – бесцеремонно попросила Инка, сбив Артема на выдохе нового слова.

Тот хмуро посмотрел в ее сторону, но только вздохнул. Большой контракт с Аймара – и обязательства, в которые веришь, что они все-таки будут, равно как наступит следующий день.

– Тебе известно, что он означает? – спросил он меня на английском, не отрывая взгляда. – То, что ты мой брат. Я тебя старше, и я – твой старший брат. Понял? – невольно заводился он с каждым словом. – Ты мой младший брат, который влез в неприятности. Поэтому, на правах старшего брата, я сейчас пойду и со всем разберусь. А ты стой позади и не отсвечивай! – рявкнул Артем.

– Осознал. Старший брат со всем разберется, – кивнул я на всякий случай без промедления.

– Вот и ладно, – обогнул он меня и потопал в сторону, где положено быть усадьбе.

Чувство направления у него совершенное – не заплутает, точно.

Я же пожал плечами и направился следом.

– Но при чем тут Шуйские? Максим же – Юсупов!.. – недоуменно произнесла Аймара.

– Самойлов, – веско поправил ее Федор, потопавший следом.

– И немного Де Лара, – добавил я для ясности.

– Постойте, но как же… Хотя… Ну конечно! Теперь я все поняла… – произнесла Инка пораженно, от прозрения замедлив шаг и чуть подотстав.

– Что именно? – донесся любопытствующий голос Го Дейю.

И даже мне стало интересно.

– Он – чудовище, искусственно выращенное в пробирке!

Тьфу ты, е-мое…

– Что ты ладонью по лицу хлопаешь? – возмутилась Аймара на китаянку. – Не бывает четырех отцов!

– Двух отцов, четырех дедушек, трех бабушек, двух братьев, двух сестер, собаки, кота и мыши, – деловито поправил Федор. – Все бывает! Только мышь потерялась… – взгрустнулось ему.

– Столько всего предстоит потерять… – мигом вернулась Инка в привычную колею и показное равнодушие.

Потому что из-за поворота, образованного зеленым профлистом очередного забора, показались блекло-белые стены усадьбы под серым облачным небом.

В центре просторного участка, огражденного металлической сеткой с пущенной поверх колючей проволокой, она казалась давным-давно знакомым зданием, увиденным после долгой разлуки. Слишком часто я смотрел на фотографии, но в реальности был тонкий покров белого снега, припорошившего кустарники и желтую траву газонов вместе с разбитыми дорожками из плитки. Даже тут, за две сотни шагов от строения, были видны рассохшиеся от времени оконные рамы с облупившейся белой краской, заросшими пылью и паутиной стеклами и иными признаками увядания. И тем не менее все окна были целы, на крыше все до одной черепицы, а на стенах нет граффити, которых не избежать бесхозной постройке. Мы зашли с тыла, но я был уверен, что у парадного входа расчищена дорожка, а в одном из окошек возле двери горит одинокая лампа в комнате охранника – человека наверняка здешнего, слегка пьющего на работе и оттого неприметного. Его боевой ранг местным знать не надо. Равно как и личности тех, кто иногда сюда прибывает, но на этот счет всегда можно придумать богатых родичей хозяина, приезжающих на день, чтобы быстро разочароваться и вернуться в хорошую гостиницу в городе.

– Глубина ямы неизвестна? Той, куда людей помещают? – спросил Артем, стоявший в паре шагов впереди нас.

– Проектная – три метра. Могли и углубить, – уточнил я. – Яму в десять метров даже в те времена просто так не закажешь. Городовым настучат. С нашими технологиями – так вообще легко и двадцать.

– Хоть бы поглубже… – мрачно вздохнул Артем.

– Там холодно и сыро, – осторожно заметила Го Дейю из-за плеча.

– Да я про то, чтобы не задело… – повел он плечом и в несколько быстрых и широких шагов опередил нас уже значительно.

Я остался на месте, а дернувшихся было следом девушек придержал жестом руки.

– Что? – недовольно уточнила Инка.

Отрицательно покачал головой и перевел взгляд на спину Артема. Инка автоматически отследила мой взгляд, и заготовленная ею фраза пропала в резком выдохе.

Потому что вокруг Шуйского словно плавился воздух, проходя волнами искажения, цепляющими снег и землю под ними. Поднимающими этот снег, эти комья слежавшейся прелой листвы под ним и эту серовато-коричневую глинистую почву, основательно утрамбованную проезжавшими машинами. Закручивающими это вокруг ног массивного и высокого юноши все стремительнее и стремительнее – под взвывший воздух и тревожный шелест ветвей всех деревьев вокруг. Пока черно-желто-серый вихрь бешено не закрутился вокруг него, скрывая с головой и разрастаясь на несколько метров ввысь и вокруг. И так же резко прянул к земле, явив взору огромного медведя размером с металлический гараж – бурого, с сияющей лоском шерстью и перекатывающимися под ней мощными мышцами, припавшего на чуть полусогнутые передние лапы с огромными когтями, налитые чуть зеленоватым свечением, напряженно смотревшего в сторону усадьбы.

– Охренеть!.. – выдала Го Дейю без малейшего акцента.

А до того еще новости по-нашему читала и слишком уверенно смотрела на таблички с названиями улиц и магазинов. Недостаточно хорошо их там готовят: прокол за проколом…

– Мой брат, – деловито представил я, подняв правую ладонь и посмотрев на перстень. – Я сам в шоке.

– И что сейчас будет? – растерялась Инка, полностью поглощенная созерцанием огромного медведя – аж ротик приоткрылся.

– Стандартная схема работы, – охотно пояснил ей. – Хороший, плохой и медведь.

– А кто плохой?

– Тот, кому сейчас крепко не повезет, – чуть напрягся я от ощущения наждачки, прошедшейся по нервам.

Рядом пробуждалась настолько древняя Сила, что невольно становилось не по себе. И не одному мне – Федор тут же оказался за коричневой завесой защиты своей свиты, а девушки попятились назад и встали за моей спиной.

Потому что сейчас даже я – зло для них гораздо более привычное, чем то, что зарождалось за несколько шагов впереди.

Пробужденное Артемом попыталось скрыться в тревожном шуме деревьев – и кто-то поверит, что из-за него в панике упорхнули задержавшиеся на родине птицы. Оно замаскировалось резким ветром, взметнувшим снег и опавшую листву во дворе усадьбы. Но желтые листья отчего-то отказывались падать на землю, все множась и множась в порывах ветра – в количестве, которого никак не могло тут оказаться – танцуя среди тысяч таких же желто-красных лепестков, заполонивших все пространство перед нами и на десяток метров ввысь под гибельный шелест «Вечной осени»…

В этом шорохе слышался усталый треск рассыхающегося пластика; стон стремительно ржавеющего металла и отзвуки лопнувшей арматуры, показавшейся из одномоментно выветрившегося бетона стен и перекрытий; глухой щелчок лопнувших стекол и отзвуки всего, что стремительно умирало, рассыпаясь прахом без следа.

– Что происходит?.. – еще слышалось в этом шелесте.

И тихое «мама…», которое даже на языке Аймара означало то же – самое дорогое…

Мир стремительно возвращался в состояние, когда не было ни стали, ни пластика, ни стекла, а в этих краях шумел только великий лес. У которого всегда был и будет лишь один хозяин.

Но в миг, когда напряженный силуэт медведя вздрогнул и выдохнул перед нами, а листья опали на пустую и ровную землю с остатками вмурованного в землю фундамента, на котором более не существовало двухсотлетней усадьбы, нашелся тот, кто с этим оказался не согласен.

Нескладно высокий и чуть перекошенный в плечах, словно разучившийся держать себя прямо – еще пять лет назад он был атлетом и красавцем. Парой месяцев назад – безобразным толстяком, а ныне – неведомо кем, до момента, пока отец не придумает ему новое имя и новую судьбу. Бывший наследник клана Черниговских стоял на бетонных обломках, окруженный хаосом серых и бледно-серых теней. Спортивные одежды на нем были целы, а металлический браслет часов не подвержен старению. Сила Крови Шуйских тронула разве что обувь, пожрав резину подошв до довольно жалкого состояния – но и это не помешало защитнику тайной тюрьмы сделать шаг вперед и, словно размахнувшись правой рукой, метнуть нечто мерзко-черное, перевитое пульсирующими нитями огня, в нашу сторону.

– Ой! – успел сказать аттестованный боевой «мастер» голосом Инки.

А силуэт медведя перед нами в это же время несколько раз сверхбыстро «мигнул» в реальности – то проявляясь, то исчезая из пространства, пока на очередном «протаивании» внезапно не оказался за полсотни шагов впереди, играючи разрезав лапой с засиявшими зеленым свечением когтями летящий к нам черный кокон, и тут же исчез, скрываясь от последовавшей ударной волны и жара.

Мгновением позже он оказался прямо напротив Черниговского, уже успевшего окутаться серой вуалью щита, но Артем просто подцепил лапой бетон под его ногами и снес вместе с этой опорой в сторону от охраняемого места, лишив противника возможности убить того, кого более не требуется сторожить.

Но секундой позже упал уже сам – от удара собственной тени, самовольно поднявшейся с земли… Земля отозвалась гулом от удара тяжелой туши, а тень попыталась схватить медведя за лапы и проткнуть глаза, но зеленое мерцание перекинуло Шуйского в сторону и уберегло от очередной черной кляксы, пущенной вдогонку. Новая волна жара дохнула в лицо, запахи горящих листьев наполнили воздух.

И тут же на пространстве бывшей усадьбы перед нами кое-что кардинально изменилось. Больше не было медведя – только бесконечное мерцание во всех краях площадки, столь быстрое, что тени под ними не успевали соткаться в нечто целостное. Отчего казалось, что удары, достававшиеся защите соперника, будто существовали сами по себе – какое-то невообразимое количество оплеух, откидывающих невольно отступавшего под их натиском противника все дальше и дальше в угол площадки.

В ответ ринулось во все стороны дымное серое марево, застрявшее в защите моих перстней. Упали откуда-то сверху серые столбы размером с фонарные, с глухим ударом пробивая землю под собой на несколько метров. И тут же – черно-алые круги, расплывающиеся по воздуху от Черниговского, словно вода от брошенного камня, а где-то среди них – глухой и низкий стон и рев боли из медвежьей глотки… Испуганный вскрик Инки… Запах паленой шерсти…

Сотрясший воздух звериный рык, исполненный ярости, – и тело врага просто сносит в сторону соседнего владения, переворачивая в воздухе. Золотисто-коричневая клякса возникает над противником, и вектор падения тела меняется на строго вертикальный, а на земле его уже ожидает злое ядовито-зеленое мерцание когтей зверя, готового добить жертву.

Но за мгновение до падения это место накрывает мглистая дымка – словно предрассветный туман теплым утром… и откуда здесь взялся запах болотной гнили?.. Ветер резко сметает мглу в сторону, обнажая обожженную, еще дымящуюся землю, тяжело дышащего медведя с темными подпалинами на шерсти и… пустоту вокруг.

Медведь потянул воздух носом, устало фыркнул и неспешно потопал в нашу сторону. Враг сбежал.

– Не гладить! – строго произнес я.

– П-почему?.. – растерялась Инка.

– Руку откусит. Только родственникам гладить можно.

И демонстративно потрепал чуть влажную шкуру недовольно фыркнувшего медведя, прошедшего мимо нас.

– А он куда? – поинтересовалась Го Дейю, пряча ладони поглубже в рукава пальто.

Видимо, чтобы соблазн не возобладал над самосохранением.

– За ним не идем, – отследил я ушедшего за забор Артема.

– Информация для родственников? – неудачно съязвила Инка.

– Или для соседей по бане, – пожал я плечами. – Переодевается он.

Инка изобразила, что вопрос не задавала и вообще крайне заинтересована отпечатком медвежьего следа.

– А он ест людей? – с непосредственностью уточнила Го Дейю, занятая тем, что встала обеими ножками в продавленный отпечаток лапы и констатировала, что там поместится еще несколько Го Дейю.

– Только надкусывает, – защитил я друга.

– «Руку откусит» – это надкусывает, да? – зацепилась языком Аймара.

– Не беспокойтесь, откусанные части возвращаются владельцу… – пробормотал я, набирая номер на очередном одноразовом телефоне.

Абоненту досталось короткое слово «просим», и аппарат разделил судьбу всех остальных. Разве что сим-карта осталась в кармане.

– Так, я никакие части тела просто так никому не отрываю! – с возмущенной речью быстрым шагом вернулся Артем, на ходу накидывая спортивную белую ветровку на рубашку с длинными рукавами. Трико покупалось с ветровкой в комплекте и было такого же цвета, а на ногах были кроссовки, толком не надетые на ноги – задки были поджаты пятками.

Но был он бодр, свеж, цел и в крайне прекрасном настроении, как у всякого медведя, поломавшего что-то и набившего неприятелю морду. Ну и «виртуоза» тут больше не было – а это тоже немаловажно для самочувствия.

– Он просто жадный, – доверительным тоном прокомментировал я, – это ж части возвращать…

– Ты это… – насупился Артем, – невесту иди спасай, а не зубы скаль. Я чую, жива она.

– Занимаюсь этим, – сухо ответил я.

И, подтверждая мои слова, донеслись звуки автомобилей, а первым из-за поворота вынырнул знакомый «роллс-ройс» с прежним сопровождением.

Из седана выскользнул княжич Мстиславский, запнулся на полшаге, оглядел пространство вокруг – чисто целина распаханная, да еще парящая дымком, – уважительно кивнул в нашу сторону и заторопился к остаткам фундамента. Следом за ним двинулись аж шестеро коллег с разнообразным инвентарем и аппаратурой, на ходу извлекаемыми из сумок. На границе бывшего участка замерли трое мужчин и девушка – все в сине-белых форменных костюмах – из машины «скорой помощи».

– А сам – никак? – кольнула недовольством Инка.

– Может, мне показать, где она? – негромко произнес Артем.

– Не будем мешать специалистам спасать мою невесту. – Я заложил руки за спину и покачался с пятки на носок.

– А мы тут что, для мебели?

– Там люди со стихией земли. Мне не нужен риск обрушения.

И меня оставили в покое на все то время, когда люди Мстиславского с деловитым видом просматривали весь участок – даже там, где не было фундамента – разнообразными приборами и чудаковато выглядевшими приспособлениями, свитыми из бронзовых трубок. А один так и вовсе лег на землю ухом и задумчиво простукивал мягкий взрытый суглинок кулаком. То еще зрелище, если со стороны.

– Интересно, они могут позволить себе шестьсот миллионов? – задумчиво произнес Федор, с сомнением глядя на чужие поделки.

– Федор, ты на зимних каникулах сильно занят? – полюбопытствовал Артем.

– А что? – отличаясь осторожностью, уточнил брат.

– Мне бы тех снарядов, которые с «4А»…

– Таких нет. Есть только из серии «Ян – лох». Но они мощнее, – заверил он Шуйского.

Шуйский невольно поморщился.

– Кхм… эти – заняты, – кашлянул я в кулак.

– Тогда только под заказ, – пожал Федор плечами, продолжая скептически наблюдать за манипуляциями на площадке.