Текст книги "Напряжение 1-7. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 170 страниц)

– Бред! – схватил меня Паша и тревожно посмотрел в сторону волны. – Поздно! Уже слишком поздно! Когда волна придет сюда, все прыгаем вперед и плывем по течению! И веревка! Нужна еще веревка, – обратил он внимание на бечевку, связывающую Федора и Свету. – Щиты все умеют поднимать?

– Умеем, – мельком глянул на него Федор, без паники и с некоторым энтузиазмом копающийся в своей сумке.

– Почему паникую только я?! – возмутился Паша, всплеснув руками. – Я что, только один это вижу?!

Волна между тем уже покрыла треть расстояния, явив свой истинный размер. Было в ней что-то около пятиэтажки в высоту, а шириной… грохот уже сейчас обнимал со всех сторон.

– Да все видят, – буркнул Артем, недовольно елозя рукой внутри чехла. – Что теперь, помирать?

– Просто… Я-то выживу, – как-то резко погрустнел Паша.

– Да? – с интересом посмотрел на него Тема.

– Это ведь вода, – шмыгнул он виновато носом, приводя довольно сомнительный довод.

А затем, будто только вспомнил, содрал с мизинца левой руки небольшое колечко и протянул Федору.

– Вот, срочно надень. Это старый могущественный артефакт моей семьи!

Тот удостоил кольцо взглядом, хмыкнул и продолжил дальше копаться в своей сумке.

– Сейчас вообще не до капризов! – Паша вновь посмотрел на волну, досадливо дернул губой и повернулся к Свете. – Тогда ты возьми! Когда щиту останется пару секунд, используй! – тараторил он, тревожно оглядываясь. – А ты что делаешь?! – обратился ко мне.

– Правлю к берегу, – спокойно отозвался я.

– Нельзя! Нельзя! Там сомнет!

– Да я только немного подойду, потом спрыгну в воду и доплыву так. – Уверенность в своих действиях была выше и сильнее волны и не желала видеть ее в соперниках.

– А как же Федор?

Весь настрой тут же сбился, а выдох обернулся кашлем. Вместо прежних чувств – некая растерянность. Как я мог про него забыть?!

– Я остаюсь, – отбросил шест и даже мотнул головой, сбрасывая наваждение.

Поймал взгляд Федора и виновато опустил глаза. Даже ссутулился от случившегося, пообещал про себя не меньше вагона пластилина во искупление. И тут же понял, что откупиться после такого невозможно даже всем пластилином на свете. Украдкой наблюдал, как брат смотрел на меня еще несколько секунд, потом расслабленно махнул рукой, хмыкнул про себя и продолжил что-то искать в своей сумке, которой вроде как не положено было быть настолько огромной, чтобы тратить на это такое количество времени. А затем явно нащупал то, что ему нужно, – настолько просветлело его лицо.

Но первым о находке сообщил Артем.

– Так, ребята, все ко мне! – отчеканил он команду, умудряясь делать акцент на каждом слове. – Прижимаемся плотно-плотно!

В руке, выдвинутой на уровне груди перед футляром от скрипки, Тема сжимал старые на вид четки черного дерева с алыми прожилками, образующими ритмичный узор по чуть овальной поверхности.

Несмотря на надвигающуюся беду, ревевшую чуть ли не в шаге от нас, внимание захватила исходившая от вещи грубая Сила, бьющая учащенным пульсом во все стороны.

– Ух ты, – впечатлился Пашка.

– Это старый и могущественный артефакт НАШЕЙ семьи, – хмыкнул Артем довольно.

– Здорово, – произнес под руку Федор тем тоном, которым родители хвалят рисунок своего ребенка, обнаружив на листочке солнышко из кривого кружка и неровных лучиков. – А это – наш.

На ладони брата лежал жемчужный браслет, сотканный из застывшей океанской пены. Если всмотреться, деталировка была настолько искусной, что взгляд буквально проваливался вглубь, находя все новые и новые образы, напоминающие то перистые облака, то поднятую ветром в жаркий день пыль. И только два недлинных выступа, кроваво-ржавых, острых, обращенных внутрь, портили картину.

От вещи не фонило Силой, но даже Артем как-то неловко убрал свою поделку в карман и, облизнувшись, потянул было руку к артефакту Федора.

– Кровавый! – тревожно воскликнул Паша, заставив Артема отдернуть руку. – Нельзя!

– А ты не пользуйся, – глянул на него тот мельком и вновь потянулся к вещи.

– Она от Силы владельца зависит, – пояснил Федор, перекрикивая близкую волну. – Чем сильнее – тем безопасней!

Под ногами уже отчетливо дрожал плот.

– Дай мне! – решился Паша, вновь дернув взглядом в сторону волны. – Я тут единственный с боевым рангом!

– Я сильнее, – положил Артем ладонь на закрывшийся в последний момент кулак Федора. – Света, подтверди.

– Есть такая версия, – серьезным тоном произнесла она.

Я просто молча раскрыл ладонь, не решаясь ничего говорить и даже смотреть на брата.

Вина все еще била по мне. То, что произошло, нельзя простить. Я никогда его не брошу. Но сейчас он вправе во мне сомневаться.

Рука ощутила ледяной холод жемчужного браслета.

– Мой брат самый сильный, – подытожил Федор. – Это общеизвестно, – с важным тоном завершил он.

А я с робкой благодарностью посмотрел на него.

– Блин! – возопили в голос Паша с Артемом и обреченно посмотрели на волну.

– Света, знай, в этот последний миг я хочу сказать, что я тебя люблю, – схватил Паша девушку за руку и нервно затараторил: – Если я не выживу, передай Кате и Марине, что их я тоже люблю! Но, разумеется, меньше, чем тебя! Но этого им не говори!

– Максим, отдай браслет. Ты же знаешь, кто я, – протянул ко мне раскрытую руку Артем.

– Да, – посмотрел я на него, а затем на совсем близкую волну. – Но ты даже не представляешь, кто я.

В браслет удалось продеть только фаланги пальцев, и он тут же прокусил острыми выступами указательный и мизинец. Боли не было – артефакт буквально проморозил их.

И ничего.

– Хм… – пощелкал я стекляшку ногтем другой руки.

– Мы все обречены, – вдохнул Артем, потерянно опуская руку.

Интересно, а как оно вообще работает? Волна любопытства хлынула от меня к браслету, наполняя Силой древнюю вещь.

И та будто отозвалась – но не яркой вспышкой заклинания, а некой эмоцией сомнения-узнавания. Будто, проходя мимо, мелькнул чей-то знакомый силуэт. Взаимная остановка и поворот на месте, и вот один из встретившихся уже тянет руку – явно кто-то из прошлого, но все мелькает на краю сознания разгадка имени и фамилии. Загадка узнавания – и она же ответ, стоит ли отвечать рукопожатием этому человеку.

– Короче, у нас проблемы, – деликатно шепнул я вещице, отмечая краем глаза, как Артем вновь выудил свои четки и собрал всех вокруг себя.

Вернее, собрал вокруг Федора, потому что тот смотрел только на меня и не желал двигаться.

А волна уже поднимала плот, собираясь подгрести всех под себя и размолоть между сором и речным песком.

– Но я все еще могу стереть тебя в пыль до того, как умру сам, – вырвались сухие слова угрозы совсем иным тоном.

Вспышка узнавания – и мир резко задышал жаром, вспыхнул на одно мгновение и оброс прозрачной чешуей мыльной пены на десятки метров вокруг, образуя сетчатый шар, в котором оказались мои друзья, плот и часть реки. Движение далось с трудом – пузырьки проминались под рукой, на месте пустоты возникали новые. Дышалось вполне обычно, воздух был свеж и тепл, но стерилен, как бывает в больнице – это чувствовалось после привычного запаха древесины, реки, хвои и углей. Рядом пытались делать осторожные шаги мои друзья. Кажется, они что-то восторженно кричали, но мелкая ячеистая сетка вокруг нас гасила звуки, и пришлось показать жестом, что я ничего не слышу. Через пенную преграду прорвался Федор и обнял меня. А затем нас подхватила волна.

Мы мчались ввысь огромным мячом. Нас подкидывало вверх, закручивало на волне, небо и вода менялись местами, нас бросало к берегу и подхватывало вновь. Мы не слышали грохота, удары не чувствовались, а ощущение плота под ногами позволило Паше определиться, куда лечь и за что схватиться. Сверху, над нами, парила Света с зонтом в руке – она оказалась ближе к границе барьера, но ее не интересовала возможность выбраться. Она будто плыла – или летела – по этому кисельному мареву и, если присмотреться, – смеялась, наслаждаясь вновь пролетающей под нами землей.

Нас несло настолько долго, что даже Паше надоело бояться, и он освоил движение внутри барьера наравне со всеми, только внимание его было обращено вовне. Когда нас подкидывало особенно высоко и било о берег, он внимательно вглядывался во все вокруг, явно нацеливаясь на то единственное, что составляло главную суть турнира – найти колокол. Но вместо него – только несколько зеленых и фиолетовых вспышек мелькнули где-то вдали, внутри мутной волны, несущейся среди деревьев.

Барьер был достаточно легок, его защита хранила только нас, и вскоре вся захваченная вода под нами утекла обратно в реку. Всего в двух местах ячейки оказались наполнены водой с бултыхающейся в ней рыбой. Мы, как волейбольный мяч, взлетали от каждого удара стихии. Вскоре уже вся команда прониклась идеей Паши и внимательно смотрела по сторонам. Под нами все еще бушевали волны, но вокруг простирался лабиринт из просек, на метр погруженный в воду.

Наверное, прошел час, когда напор воды спадал. Всю ладонь уже охватили немота и холод, что продолжал тянуться к локтю. Крови не было, но рука побелела, и ладонь не чувствовала нажатия ногтем.

Нас в очередной раз закинуло к верхушкам деревьев, а от них отрикошетило еще выше.

– Там! – проревел Паша так сильно, что голос донесся даже через ячеистую структуру щита.

Всего мгновение виден был золотой отсвет вдали, но его хватило, чтобы отпечатать в уме небольшую речку или ручей – явный приток – через который перекинут каменный мостик, точь-в-точь такой, какой был позади князя Долгорукого на вступительном ролике. Только над этим мостом сиял массивный золотой колокол, установленный прямо посередине, с каменной же надстройкой над ним.

– Снимай щит! – прорвался ко мне Пашка и буквально прокричал в ухо.

И остальные тоже взбудораженно посмотрели на меня. Волна действительно ослабела, но ее силы было вполне достаточно, чтобы стукнуть нами о камень. Жестом указал на плот – всем лучше находиться не над ним, а позади, чтобы не удариться о дерево.

Не зная, как снимать этот щит правильно, я просто стянул браслет, морщась даже при нечувствительности руки от неохотно выходящих из кожи зубцов.

Барьер пропал в ту же секунду, и мы мгновенно свалились в мутную воду, подняв тучу брызг.

Я переложил браслет в другую руку, оглянулся в поисках Федора, с удовлетворением отметил, что он плывет к берегу, и тоже принялся выгребать одной рукой. Вторая не совсем слушалась. К счастью, вскоре под ногами стало прощупываться дно, основательно замусоренное ветвями и прочим, что принесла волна. Зато удастся отдохнуть.

– Там, я запомнил! – метался по берегу Пашка, помогая всем выйти из воды и буквально пританцовывая на месте от нетерпения.

Он будто не замечал мокрой одежды, Артема, хмуро выискивающего у самого берега пропавший ботинок, и меня с будто бы отбеленной рукой, на которую тревожно смотрел Федор, то и дело примеряя на мои пальцы все новые и новые кольца.

– Не работают, – в легкой панике шептал он мне. – Слишком долго! Очень долго!

– Да все будет нормально, – успокаивал его я. – Только… Ты уж извини меня, ладно?

– А? Да нет! – махнул он рукой. – Ты ведь знал, что я не пропаду, поэтому решил ее спасать, верно?

– Я… – замялся, не зная, как объяснить это помутнение рассудка.

– А я говорю – верно! – подытожил он и просто замотал раны на пальцах чистой тряпкой.

– Спасибо, – обнял я его другой рукой.

Рядом устроился Артем – он уже нашел ботинок и теперь пытался разжечь костер.

– Может, Силой попробовать? – произнес Тема с сомнением, пытаясь скормить огню со спичек влажные ветви.

А сухого в округе ничего и не было – все вымокло, на берегу слой воды и в лесу тоже.

– Ты что, это ведь нарушение правил! – зашипел на него Паша.

– Нет уже никаких правил, – хмыкнули ему в ответ. – Ты сколько людей знаешь, у которых есть браслеты, как у Федора?

– Ну у тебя же что-то похожее было… – замялся он.

– У меня – на пять минут, – жестко ответил Артем. – Максимум. И это – очень хороший результат, знаешь ли! А потом всех смыло бы: Федора! Максима!

– Свету… – подсказал Паша.

– Может быть, Свету… – понурился скрипач, расстегивая футляр и оглядывая скрипку на предмет попавшей воды.

– Но ведь мы…

– Это – мы! А остальные?! У всех есть Федор и кровавые артефакты в нарушение законов?!

– Это личная вещь рода, переданная по наследству, – нахмурился брат. – Можно!

– Ну да, – признал Артем. – Но без нее… Это уже не турнир, а мясорубка.

– Да наверняка нас всех контролировали! Вот, смотрите, вертолет летит, – указал Паша рукой, услышав на стрекот вертушки.

– Я бы за такой контроль… Ладно, давайте хоть одежду выжмем. И выиграем уже этот конкурс, – горько улыбнулся Артем.

Наскоро распрощавшись с излишней влагой, зашагали, ориентируясь по отмеченным с воздуха приметам. Несмотря на близость цели, усталость не позволяла бежать – даже не физическая, а такая, что хотелось сесть и проспать пару дней.

Ноги хлюпали по раскисшей земле, неохотно отдававшей ботинки обратно. Над головами вновь возникли тучи – это отогнанная в сторону гроза решила посмотреть на окружающий нас кавардак.

Мимо еще раз пролетела вертушка, зависла чуть поодаль в вышине.

– Герб Еремеевых, – поднял голову Артем. – Видимо, Нику ищут.

– Она, наверное, выше по течению. – Паша тоже поднял к вертолету голову и указал верное направление. – Она там! Там смотрите!

Вертолет будто понял и нырнул в ту сторону.

Этот лес вовсе не походил на турнирный. Не было в нем ни чащобы, ни лабиринтов – обычный средний лесочек с полянками и просматривающимися под ногами тропами. Да и просторнее тут было меж деревьев, никаких веток, грозящих уцепиться за одежду. А потом мы вышли к забору с запрещающей табличкой – только она была с той стороны, а не с нашей.

– Здорово, – хмыкнул Артем. – Ничего себе нас волной выкинуло.

– А это – почему? – Я перелез через забор и с любопытством стал изучать грозный знак с черепами и черными молниями.

Впервые был в запрещенном месте, куда вообще нельзя заходить, и только после выхода из него узнал, что там так много интересного. Как-то даже… несправедливо.

– Кто знает этих Борецких, – пожал плечами Артем. – Жили себе жили сотни лет, а потом раз – и не стало. Может, там, откуда мы пришли, есть ответ.

– Очень интересно!

– Так, стоять! – задержал меня Тема. – У нас план. Турнир – потом все остальное.

– Ладно, – с разочарованием отвернулся я от тайны.

Скоро тропа вновь вывела нас к берегу, а там знакомая чащоба, выращенная будто бы специально, да просеки.

– Почти на месте! – ликовал Пашка.

На этот раз решили прямую дорогу не игнорировать. Хотя с воздуха все расстояния кажутся малыми, да и шли мы около двадцати минут, не меньше, но все же сейчас казалось, что вот-вот – и победа.

По просеке уже практически бежали, шла она все еще вдоль берега – через ветви проглядывала помутневшая от наводнения река. Под ботинками по-прежнему хлюпала вода, но на это уже никто не обращал внимания – ни Паша, ни Артем, ни Света, ни Федор у меня на плечах. Вокруг царила тишина; птицы – и те наверняка улетели, оттого, кроме ветра в кронах деревьев, ничего не было слышно. Мы у финиша и явно – одни. Это будоражило кровь и давало силы.

Тем удивительнее было выскочить на очередном повороте на десяток упакованных в стандартное воинское обмундирование мужчин в глухих шлемофонах. На гербе у сердца – любопытствующая ласка, поднявшаяся над зубцом кремлевской стены. Еремеевы.

– Я же говорил, ее надо там искать, – выдохнул Паша, указывая на реку. – Нику вместе с нами смыло, но нас несло явно быстрее.

– Паша, Зубов? – спросил стоящий в центре, самый габаритный из безликих за защитными масками.

– Да, верно, – с удивлением посмотрел Паша на говорившего.

На голову тут же словно молот опустился. Мир на несколько секунд погас.

Ощутил я себя лежащим на земле, лицом в пожелтевшей мокрой траве. Руки не шевелились, ноги не ощущались. В голове страшно гудело, попытка повернуться тут же отозвалась резкой болью и коротким обмороком. Мир размытыми пятнами плыл перед глазами, не желая становиться четче. До слуха доходили обрывочные фразы, казавшиеся нереальными и неправильными…

– …в вертолет… Остальных в реку…

Мир наконец-то обрел четкость – то, что было черным вытянутым пятном, оказалось ногой Федора. Мимо проволокли тело Светланы.

– Куда! Двумя руками держи… Не должно быть следов… Они утонули…

Глава 29

Черное небо над нами качалось под сплетением веток. Голова запрокинулась, в затылке отдавало резкой болью при каждом шаге человека, что нес меня на руках. Нес небрежно, больно задевая моими ногами кусты и стволы деревьев, царапая ветвями безвольно висящие руки. А я ничего не мог поделать. Чувствительность вернулась, но там, где положено быть Силе, – равнодушие. Будто созерцание глубокого сна, над которым нет власти.

Отряд из четырех человек двигался к воде, легко удерживая свой груз. Дорога петляла в лабиринте, позволяя на поворотах посмотреть на Артема с перекошенными очками на лице; на Федора, руки которого прижали к футляру скрипки, чтобы та не упала…

Где-то внутри рождались тревога и злость, свежими каплями падая в мутное болото безразличия.

«Спасти, его надо спасти!» – билось внутри.

Но во сне на это не было силы. Только злость.

Не поднять руки, не сжать ладони в кулак. Только зубы скрежетали в бессилии.

– Мой очнулся, – с сомнением произнес голос над головой.

«Рано!» – закрыл я глаза.

Процессия остановилась, послышался звук приближающихся шагов. Щека вспыхнула от резкой боли, но я, не издав и звука, позволил голове свободно мотнуться из стороны в сторону.

– Продолжаем движение, – холодный голос прозвучал укором моему конвоиру.

Через два десятка шагов, на очередном повороте, я позволил себе приоткрыть глаза. И неожиданно столкнулся со взглядом Светланы. В этом перевернутом мире, где небо находилось под ногами, мы мгновение смотрели друг другу в глаза.

«Она жива…» – слегка припозднившись, капнула в бесконечность апатии радостная мысль.

Эмоция прибавилась к гневу, объединилась с ним. Пальцы чувствовали, что могут собраться в кулак.

«Рано», – произнес ее взгляд.

«Хорошо», – движение ресниц.

Поворот сменился прямой линией, нарушив контакт взглядов. Но мы продолжали ощущать друг друга. Чувствовать, что больше нет битвы «один против четырех», их всего лишь в два раза больше. А это уже обычное дело, мне ли привыкать. Надо всего лишь приготовиться к тому моменту, когда не будет рано.

Силы все еще не вернулись, но ведь сойдет и заемная? Тут неоткуда взяться линии электропередачи, выручившей половину года назад, но Андрей говорил, что на финише множество камер… Потянулся вокруг… Пустота.

Где-то там, так далеко, что можно обмануться, виднелась крохотная капля – обрезанный кабель… или мы действительно слишком далеко от финиша. Или нас обманули… опять.

Взгляд невольно попытался через пелену черных туч с укором посмотреть в глаза спутниковых аппаратов. Но облакам нет дела до чужих бед, не разойдутся они в сторону.

Кое-что все равно есть – крохотными искорками чувствовались рации, зацепленные у противника возле сердца. Забирать бессмысленно, но испортить сумею.

«Я отлично умею портить, – с горечью пронеслась мысль, эхом отзываясь событиями первого сентября и прожигая болью ответственности за последствия. – Научиться бы создавать…»

Что-нибудь для победы. Дотянуться до иглы в вороте пиджака… Тоже – оружие. Руки, желая ощутить холод стали, сжались вокруг пустоты. Щелкнули друг о друга перстни, подаренные отцом.

«Точно! – участилось биение сердца от воспоминания давней беседы. – Ослепить! И щит во втором перстне! Щит – Федору!» – взгляд невольно потянулся к бесчувственному телу брата, его небрежно нес конвоир справа.

Моментальное возбуждение сменилось размеренным спокойствием. Половина плана есть. Осталось пробудиться от этого сонного марева, включить в комнате свет и сознательно вернуться в полудрему, взяв управление кошмаром в свои руки.

– Тела сюда клади, – равнодушно прозвучал голос.

Ветви над головой кончились, холодный ветер дунул тиной и сыростью, недалеко плеснуло волной.

Нас свалили на пологий холм из мокрого песка, одним рядом, ногами к воде. Повезло оказаться крайним справа и повернуть голову так, чтобы видеть остальных. Рядом оказался Федор, около него положили футляр и сумку. Метром дальше от Федора – Света, которую уронили настолько неловко и удачно, что лежала она на животе, лицом ко мне, сложив руки возле головы. Последним в ряду нечувствительной куклой упал на землю Артем. Очки почти сползли с лица, но несший его бандит заботливо поправил их на переносице.

Свои маски они подняли, показав миру в общем-то далеко не страшные лица. Обычные, спокойные, без злодейской щетины и шрамов. Возраст – немного за тридцать. Пройти в толпе мимо, сесть рядом в кино, проехать в одном транспорте и даже указать на оброненную мелочь – легко… Но больше я не позволю вам никого обмануть.

«Жди», – строго посмотрела Света из-под ресниц.

«Жду, – согласно прикрыл я глаза. – Вспышка». – Крепко зажмурился и показал взглядом вниз.

«Вспышка?» – недоверчиво подняла она бровь.

Скосил взгляд на отвернувшихся к реке бандитов и подтвердил, беззвучно произнося слова о перстне губами.

Края губ Светы на мгновение приподнялись. Ближняя ко мне ладонь немного сдвинулась, показывая острую и тонкую щепу в семь сантиметров длиной, и тут же ее скрыла. Интересно!

«Жди!»

«Жду…» – отозвался я, прислушиваясь к пробуждению знакомой и безумно приятной эмоции.

Болото в душе исчезало под покалывание тысячи иголок, будто при первом шаге ногой, которую отлежал, – болезненно-приятных, побуждающих сделать еще одно движение.

– Мелковато, – донесся обеспокоенный голос от реки.

– Нет разницы, – ответили ему без эмоций. – Лицо в реку, сами захлебнутся. Ты там не ходи особо, следы потом сам затирать будешь.

– А если очнутся? – повеяло трусостью от вопроса.

– Не очнутся, – уверенно ответили ему. – И не вздумай ногой прижимать! Никаких следов насилия!

– Да кому они нужны, безродные, – хмыкнул третий голос. – Кто расследовать-то будет?

– Босс сказал, мы делаем. Заткнулись и работаем.

– С кого начнем?

«С кого начнем?» – из-под ресниц спросил я Свету.

Вместо ответа девушку скрючило в жестком приступе кашля.

– Ты сказал, они не очнутся! – истерично прозвучал голос.

– Да мы «ветеранов» этой штукой глушили! – зло сорвался их старший.

Света между тем приподнялась на коленки, кашляя, и, дернув ворот платья, бессильно упала, загребая ногтями землю.

– Тащи ее первой в воду!

– По башке, может, дать? – меланхолично поинтересовался голос четвертого. – Камнем и в реке могло приложить.

– Так закинем. Видишь, у нее сил нет. Побарахтается и потонет. Ладно, я сам, – зло чертыхнулся предыдущий голос.

Пара уверенных шагов – и на нас надвинулась слабая из-за непогоды человеческая тень.

– Давай, красавица, переворачивайся, – встал мужчина рядом, наклонился и потянул девушку, намереваясь забросить себе на плечо.

Света неловко повернулась и вновь зашлась в приступе кашля, резко сгибаясь и поднимая руки к лицу.

А потом тянувшийся к ней мужчина неловко упал на нее всем телом.

– Вадимыч, неужто девка так понравилась? – скабрезно хохотнул трусливый голос.

«Пора», – посмотрел на меня жесткий взгляд из-под тела бандита. Тела, из правой глазницы которого выглядывал кончик щепы.

Света тут же зажмурилась и вжалась в грудь покойника. Я же потянулся Силой к рациям на груди оставшейся на ногах троицы и одновременно активировал перстень, подняв его над головой и сгибом другой руки прикрыв глаза.

Вспыхнуло так, что показалось, будто вижу кости руки сквозь ткань одежды и кожу. Тут же по ушам ударил тройной крик, а по чувствам – жар огненной волны, прошедшей над головами.

– Н-не вижу, ничего не вижу! – визжал трусливый голос.

– Держу щит! Стоять на месте! Маски на лицо! – вылаивая команды, распоряжался другой.

– Вадимыч, ты где? Вадимыч?!

– Серый, сволочь, где разведка?!

– Никого вокруг нас на триста метров! Вадимыч лежит на этой… Вадимыча убили! – добавилось истерики в крик третьего.

– Снайпер! – прозвучал нервный голос.

Паника врагов требовала действий. Сердце стучало как бешеное, призывая к броску. Но в мыслях отчего-то наступило странное спокойствие.

«Думай перед тем, как бить». И я думал, машинально комкая песок в сжавшихся кулаках, глядя на синеватое марево щита вокруг тройки бандитов. Защита искажала их облики, размывала силуэты, то делая огромными, то приближая увеличительной линзой берег вдали и скрывая врага. Обманчивое бездействие и тишина с их стороны, которые не означали ни победы, ни шанса на побег.

Если я нападу – берег рядом зальет слепым огнем, заденет друзей. А кольцо у меня только одно.

Бежать, подхватив друзей на руки? Но один из бандитов может чувствовать противника. Сейчас он насторожен, пытается отыскать врага и сам будет таковым, пока его не найдет.

Поэтому – указать Свете на друзей и на лес. Повелительно дернуть рукой еще раз, пока возмущение на ее лице не сменится покорностью и она не схватит Федора и Артема и не потянет к лесу.

Самому – приподняться и скатиться по пологому склону вниз, к воде. И, уже оказавшись за спинами врага, сидя, поджав под себя ноги и уперев руки в песок на мелководье, крикнуть со всей накопленной злостью:

– Я твой враг!!!

Потому что иначе ударят по друзьям. Не дадут им уйти. Ну а я…

На руке вспыхнул сиянием серебристый ободок кольца со щитом, застыв жемчужной волной света в метре вокруг. По щиту тут же ударило полосой огня. По воде и песку рядом стегануло воздухом, стянутым в отчетливо видимое лезвие, затем ударило вновь, и на этот раз разбилось о жемчужную завесу над головой.

А я как-нибудь справлюсь.

Секунды, отмеренные на абсолютную защиту, начали обратный отсчет оставшихся мгновений жизни. Главное, не дать им обернуться, схватить за горло страхом и не отпускать.

– Я отнял у тебя глаза, – прошипел не своим голосом, поднимаясь на ноги и делая шаг к врагам.

По щиту ударило еще раз – закрученным в шар огнем, раздутым порывом ветра до метрового диаметра.

– Которыми ты смел на нас смотреть. – В голос добавилось хрипоты и скрежета.

Огненное и воздушное лезвие двумя гильотинами одновременно опустились на щит.

– Я заберу твои руки.

Щит окутало пеленой огня, бушевавшей еще два моих шага.

– Что смели касаться нас.

На этот раз ударило передо мной, раскаляя песок до стадии расплавленного грязного стекла, зло шипевшего выкипающей из него водой.

– Я отрежу твои ступни. – Ботинок хрустнул по спекшемуся песку, обозначив новый шаг. – Но оставлю колени, чтобы ты мог встать на них и молить о пощаде.

Оставалось еще два шага до мерцающей завесы, за которой скрывались трое бандитов. И, скорее всего, пара-тройка секунд работы щита.

По остаткам защиты грохнула очередная конструкция из огня и воздуха, неразличимая из-за расстояния.

– Ссе-эрый, с-связь н-не работает…

– Я ее забрал, – поделился я с ними таинственным шепотом, касаясь пальцами вытянутой вперед руки вражеской защиты, ответившей на усиливающееся нажатие искрами. – Чтобы остальные не смели бежать от моего гнева!

Голос сменился ревом, а ладонь на десяток сантиметров провалилась вглубь защиты, побледневшей на фоне ярких электрических разрядов, в которые превратились искры.

А затем поймал краем глаза движение, перевел взгляд за спины врагов и со вздохом теплой грусти, состоящей из укора и благодарности, осуждения и понимания, искренне, хоть и устало, улыбнулся.

Зачем они… Хотя я бы тоже не ушел…

Улыбнулся Свете, которая спокойно стояла прямо за щитом с очередной острой деревяшкой в руках, на этот раз наспех обвитой медной проволокой поверх нацепленных на дерево серебряных перстней.

Улыбнулся Федору, с трудом сидящему в отдалении над распахнутым кофром со скрипкой и уже занесшим смычок над струной. Артем лежал рядом… Но он наверняка простит, что использовали его вещь.

Длинная, тоскливая нота пронеслась над берегом вместе с последним моим шагом. Мигнула защита бандитов и схлопнулась мыльным пузырем. Пошел разводами мой щит, нагревая кольцо и намекая на мгновения, оставшиеся до конца работы. Но он все же успел отразить слепую атаку стихией, в которой было больше отчаяния, чем формы.

– Да сдохни уже!!!

Тут же за спины врагов шагнула Света, вонзая острие в основание шеи лидера и подножкой помогая упасть отшагнувшему назад Серому, угощая и его деревом в горло при новом замахе.

Последнего, трусоватого, выставившего перед собой кулаки и слепо, мелкими шажками, отступающего назад, я перехватил за кулаки, дернул Силой и болью за попытку освободить руки и мягко потянул вниз, помогая встать на колени.

– Будем отрубать руки? – деловито поинтересовалась Света.

– Н-не надо. Я т-только наемник! Я никого не убивал! Пощадите!!! – бормотал мужчина.

– Не-э, – смутился я от слов девушки, отпуская его руки и вытирая ладони о брюки. – Это я пугал просто.

– Д-добрый господин!

Света коротким ударом по затылку отправила трусоватого в беспамятство и укоризненно глянула на меня.

– Что опять не так? – с возмущением посмотрел на нее.

– Добрым господам ни слова правды не говорят, – тоном учителя, отчитывающего прогульщика, ответила она.

– Это на обществознании или на уроках права было?

Девушка вздохнула и махнула на меня рукой.

– У меня просто ускоренный курс… Но я исправлюсь! Что ты так смотришь? Да в какой четверти хоть было? – допытывался у крайне недовольной и построжевшей лицом девушки.

А потом она прыснула смешинкой – расхохоталась, падая на колени в мокрый песок, закрыла лицо ладонями и содрогалась от смеха.

Ну, это нервное – обвел я глазами поле боя, до сих пор исходившее паром от ударов огненной стихии. Туман потихоньку сползал в сторону леса, придавая картине облик грез – на этот раз взятых под контроль и доведенных до победы.

Тела четверых, тихий хохот, тишина, плеск волны… И только странный ритмичный звук…

– Это он чего? – тронул я девушку за плечо.

– Ох! – засуетилась Света, заметив поднявшегося-таки Артема, вставшего над телом Вадимыча и методично вбивавшего каблук ботинка ему в затылок.

Девушка метнулась к нему, тщетно пытаясь оторвать от неприглядного занятия. Затем резко остановилась, подбежала к Федору, подхватила скрипку и изо всех ног рванула к Артему, буквально силой вручив ему в руки инструмент. Только после этого парня удалось увести в сторону и усадить на землю.

– Ты как, нормально? – подошел я к брату и помог ему подняться. – Цел? Ничего не болит?

Тот, дрожа крупной дрожью, неопределенно дернул плечом и вцепился в меня стальной хваткой. Кое-как перецепил его чуть выше, чтобы вернуться вместе с ним к Свете и расслабленно рухнуть рядом.

Артем вроде успокоился. Только дрожал сильно и сжимал скрипку так, что еще немного – и наверняка сломает. Наверное, родная вещь, оттого успокаивает.